Анатолий Неелов. Жизнь очень короткая штука и я выбираю радоваться жизни, а не накапливать Страница 1 из 3

Анатолий Голубовский




Анатолий Неелов. Художественный руковолитель театра Черный Квадрат. Бизнес-тренер. Создатель метода сценической импровизации. Автор… впрочем, регалии и заслуги подробно перечислены на сайте Черного Квадрата.
Муж и отец. Очень интересный собеседник. Очень.


-В детстве вы действительно хотели стать военным или это легенда?

-Была такая мечта. Во-первых, Советский Союз был страной военизированной, во-вторых, это было почетно, в-третьих, я занимался спортом. И потом, когда мечтаешь стать военным, планируешь ведь стать не солдатом, а генералом. Ты о себе хорошего мнения, думаешь, что обязательно им станешь, потому что ты ведь умный, много читаешь… А еще у тебя иллюзия благодаря фильмам. А уж фильмов-мифов о войне, которые вешали детям лапшу на уши, в Союзе было предостаточно. Понятно, вряд ли бы я стал военным, поскольку служить в Советской Армии мне довелось, а после увиденного там скотства и махрового идиотизма, желание служить исчезло.
А театр возник случайно…

-Был какой-то переломный момент от армии к театру?

-Нет. Когда был ребенком, часто выстраивал стратегии. У меня была мечта стать портным, закройщиком, моделировать одежду. Нравилось заниматься, как это назвали бы сейчас, флористикой, потому что мне нравились цветы. Была куча увлечений, и до 9-го класса определиться было трудно. А потом я попал в студию к Черкову и уже там окончательно сформировалось желание занимать театром, стать режиссером.

-То есть, в каком возрасте?

-В 15 лет.

-Иногда люди рождаются взрослыми и с детства знают, чего хотят и как к этому идти. У вас метания и поиски присутствовали...

-Родители не настаивали, чтобы я был кем-то определенным. Мама говорила «ты должен быть начальником», потому что у начальника больше свободы. Учитывая, что мы жили в тесной квартире, с кучей неудобств, толпой людей и животных, свобода для меня была некой доминантой. То есть, я хотел стать кем угодно, лишь бы обладать свободой.
Так сложились обстоятельства, что я стал жить один в отдельной квартире после 33 лет, так что свобода обладает для меня высоким уровнем ценности.

-Свобода территории, личное пространство...

-Да. Я всегда был с кем-то. Самое мучительное, что испытывал в армии — вокруг всегда люди. 200, 300 человек. Строем в столовую, строем на работу, строем на учения. Вокруг всегда море людей и ты не принадлежишь себе. Все понемногу общаются, но разговоры-то — деньги да женщины, и все, а я видел мир куда более объемным, чем мои сослуживцы. И страдал от невозможности побыть одному. Я никогда не мучился от одиночества, как мучается большинство людей. Я вижу, как это у них происходит, но для меня уединение всегда было роскошью, поэтому побыть наедине с самим собой для меня очень ценно. Когда учился — в школе, понятно, вокруг постоянно кто-то есть. Домой придешь — папа, мама, сестра, попугай, опять не уединишься… Да и сейчас те минуты, когда я могу побыть один, для меня очень дороги.

-Это как-то корреспондируется с тем, что вы женились в достаточно серьезном возрасте?

-Нет. Для меня было очень важно найти женщину, которая примет меня таким, какой я есть и не будет пытаться меня переделать. Во-вторых, чтобы у нее не было коммуникативного спер*отоксикоза: «разговаривай со мной, общайся со мной». Я могу прийти домой, жена будет занята своими делами, она не будет меня трогать, молчать и час, и полтора, и не испытывать при этом мучительного дискомфорта. Каждый занят своим делом, потом за ужином можем прекрасно пообщаться, а потом снова заниматься своими делами. И никто не лезет в личное пространство другого и при этом я не испытываю никаких негативных чувств. Ощущение гармонии. Это очень важно.




-То есть, извините за тавтологию, вы достаточно самодостаточные люди.

-Да. При этом нам очень комфортно друг с другом. Никто не напрягает другого.

-А что вообще для вас семья? Что вы хотели в ней найти и нашли ли?

-Я хотел найти доверие. Это во-первых. Во-вторых, я хотел найти в семье любовь. Как бы это странно ни звучало. Любовь, когда ты счастлив, оттого, что рядом с тобой другой человек и он не является ни проблемой, ни задачей, а наоборот, сам является решением всех проблем и задач. И от этого возникает ощущение внутренней радости. Причем радость такая — не яркая радость праздника, а тихая, спокойная, уютная. Когда чувствуешь себя счастливым. Когда дома — ты дома. А не на войне, как это часто бывает в семьях.

-Семья вас изменила?

-Да. Я стал спокойнее. Что бы не происходило на работе, у меня есть куда вернуться. Где хо-ро-шо.

-А что вы вкладываете в понятие «счастье»?

-У меня есть очень четкая концепция. Она выглядит так. Во-первых: счастья, как такового, не существует. Счастье — это иллюзия. Существует радость, которую мы испытываем. И сумма радостей дает нам ощущение счастья. Чем больше радости я испытываю, тем счастливее живу. Во-вторых: существуют круги внимания — большой, средний и малый. Малый круг — это мои взаимоотношения с самим собой. И для того, чтобы испытывать радость относительно самого себя, надо научиться любить себя таким, какой ты есть. Если ты собой недоволен, если сам себя не любишь, то испытывать радость не сможешь. Будет постоянно присутствовать внутренний дискомфорт. Не надо себе врать. Ложь самому себе ведет к психическим отклонениям. Ты должен понимать, что не идеален. Знать свои сильные и слабые стороны, недостатки и достоинства. Но принимать себя с удовольствием таким, какой есть. Без этого круга внимания жить в радости невозможно. Второй или средний круг — близкие люди. Жена, родители, дети. Те люди, с которыми ты общаешься постоянно. Уметь любить других людей. Принимать их такими, какие они есть. Точно так же видеть их недостатки и достоинства и не вести с ними войну. Либо ты принимаешь человека, либо нет. Не нужно никого переделывать. Третий круг — ты и социум. Насколько ты нужен этому обществу, этой стране, этим людям. И соответственно всех этих людей надо любить такими, какие они есть. Принцип один и тот же. Если ты живешь в любви к себе, близким, к стране, то у тебя есть радость. И эта сумма радостей дает ощущение счастья. Да, бывают сложности, накладки, раздражающие факторы, но они всегда на периферии. Твое сердце, душа защищены любовью, как щитом. Меня обижают, мне хамят, грубят. Это правительство и эта страна меня травмируют по полной программе, но я все равно люблю все это таким, какое оно есть и не собираюсь никуда отсюда уезжать. Поэтому я чувствую себя счастливее, чем те, кто пускают в душу ненависть и неврастению. Это делать, я считаю, не нужно.
Я ответил на вопрос?

-Да. Более чем. Единственный момент: «я не собираюсь уезжать из этой страны». Отъезд из страны, я думаю, не всегда связан с ненавистью к ней. Просто человек понимает, что он может полнее реализоваться в другом месте

-Вопрос ведь не в «уехал — не уехал». У меня есть возможность уехать в Америку, есть ресурсы, опять-таки сестра замужем за обеспеченным американцем. Я могу ничего не делать, играть в гольф, качаться в кресле-качалке и писать книгу по театру. Но мне это скучно. Есть такое понятие, как творчество. Если человек не занимается творчеством — не, важно, что он делает — шьет костюмы, стрижет головы, играет в футбол, — то его жизнь гниет. И все. Поэтому, если человек может найти эти ощущения, эти цели в другой стране, то вопрос не в границах. Слава Богу, наличие интернета и сегодняшних технологий показывают, что земной шар стал довольно маленьким. Скукожился по сравнению с тем, каким был 200-300 лет назад.

-Намерение создать театр пришло в начале 90-х?

-Раньше. В 88-89-м, когда служил в армии, уже мечтал, что будет театр-студия. Но я тогда не обладал ни опытом, ни знанием, как это сделать. Была чистая мечта и ничего кроме. Параллельно учился в институте и читал много специальной литературы, причем и по театру, и по маркетингу, и по менеджменту, чтобы понять, как это можно сделать. Мне нравится формулировка «хочешь, чтобы было сделано хорошо — сделай сам».
Официальные украинские театры для меня были скучны и неинтересны — и по материалу, и по способу игры. Я видел фальшь и ложь. Есть абсолютный слух, когда музыкант слышит оттенки звука, которые я, к примеру, не улавливаю, а у меня чувство органики и правды на сцене — я вижу: фальшивит актер или нет. Ощущаю физиологически. Как стекло об стекло. Так что тот театр, который был, меня абсолютно не удовлетворял. Я ездил на спектакли в Москву — выезжал в пятницу вечером, в субботу-воскресенье смотрел четыре спектакля — дневной плюс вечерний, возвращался в Киев и шел в институт. Ночевал на вокзале или у друзей. Пересидеть одну ночь на Ленинградском вокзале было не проблемно — там меня уже знали))

-Почему на Ленинградском?

-Он был более комфортным — удобные мягкие сидения. А киевский был более загаженным.
Я видел, что в Москве есть хорошее в театре, а у нас нет. И понимал, что имеет смысл делать это. Тем более, что не Москвой единой. Мне нравились английский и французский театры, была возможность, поскольку я уже варился в этой кухне, смотреть кассетные записи с Авиньонского фестиваля, которые привозили знакомые. И я понимал, каким должен быть театр. Понимал, что для того, чтобы он стал таким, его нужно делать самому.
Но — так и не получилось. То что имеется на данный момент — жалкое подобие моей мечты.

-Есть шанс приблизиться к мечте?

-Я работаю над этим каждый день, насколько это возможно. Это во-первых. А во-вторых, есть такое понятие — ресурсоемкость. Будут деньги и помещение — я сделаю лучше. А так — приходилось всё делать с нуля.

-Это было начало 90-х?

-Да

-То есть, когда все валилось и все разбегались

-А тогда ничего и не получилось. Десять лет я работал практически впустую. Все началось с двухтысячных.

-Десять лет

-Десять лет. С 91-го до 2000-го Черный Квадрат существовал как народный театр при базе ДК

-То есть, на общественных началах?

-Практически да. Как кружок самодеятельности. И я понимал, что актеров надо воспитывать самому. Это сейчас я некоторыми из них могу гордиться, а на тот момент… Десять лет я учил других и одновременно учился сам. Преподавал в Киево-Могилянской бизнес-школе и, пользуясь тем, что преподаю, посещал лекции по маркетингу, менеджменту, бизнес-администрированию. Некоторые лекции я прослушивал по 2-3 раза, пока не разбирался в сути вопроса.

-Кстати, о дипломах. Практические навыки и умения человека далеко не всегда корреспондируются с количеством дипломов и сертификатов в рамочке. Как вы относитесь к нашему «верхнему» образованию, в том числе и театральному?

-От человека зависит. Некоторым людям, как например, в моем случае, нужно образование для того, чтобы не изобретать велосипед. Очень многие бизнес-решения я взял не в театральной, а в экономической среде. Например, мы первыми начали продавать билеты онлайн, тогда этого не делал никто в Украине.

-Что это дало экономически?

-Дало возможность не тащится за билетом через весь город, а спокойно купить и распечатать, не отходя от компьютера

-Удобство

-Да. Комфорт. Это очень важный фактор, приблизивший театр к зрителю. Сейчас это делают все. Мы были первыми. Есть много вещей в театре, которые мы сделали первыми и которые потом копировали все остальные.

-Не запатентовано...

-У меня креатива много. Я не иностранец, который, родив одну идею, пытается на ней нажиться. Зачем? Жизнь очень короткая штука и я выбираю радоваться жизни, а не накапливать…

-Если постоянно не придумывать — человек деградирует

-Да. Наша жизнь и появление человека в этом мире само по себе бессмысленно. Цель и смысл жизни отсутствуют

-Важен процесс?

-Нет. Не процесс. Важно, что ты оставишь после себя в этом мире. Ты пришел, пожрал, поспал, потр*хался — и выбыл из него. А на фи*а ты приходил, если после тебя ничего не осталось? Что ты привнес? Чем сделал мир лучше? Что подарил этому миру? Причем, я не говорю сейчас о хорошем или плохом, черном или белом. Мне иногда даже импонируют злодеи, которые, что-то разрушая, созидали. Как у Гете: «Я — часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо»

-Вернемся чуть назад. Все-таки десять лет работы практически впустую. Была уверенность или надежда, или какое другое состояние?

-По разному. Когда уже почти собрали труппу, пришел Влад Троицкий и пригласил в «Дах» всех ведущих актеров. Остались двое — Женя Волошенюк и Оксана Брагинец. Пришлось начинать с нуля второй раз. Вот это был момент истины, когда я думал — делать ли новый набор, а ведь уже были потрачены куча сил, времени. Была точка сборки — продолжать или нет. В тот момент я параллельно работал еще и режиссером на ТВ. Но телевидение, все-таки — это средство массовой коммуникации, а не искусство. ТВ всегда вторично и всегда будет заниматься манипуляциями. Что мне, в принципе, не интересно.

-А театр не манипулирует?

-Нет. Можно тогда сказать, что картина, музыка, скульптура тоже манипулируют

-А разве нет?

-Нет. Театр — это единственное место, где ложь узаконена. Все врут. Врет политик своим избирателям, врет мама сыну, начальник — подчиненному, подчиненный, само собой — начальнику. Мир в тотальной, глобальной лжи. Но когда приходишь в театр, то знаешь, что эту пьесу когда-то написали, актеры ее репетировали какое-то время, то есть это неправда. И в этом самое ценное. Именно в том месте, где ложь узаконена, она должна исчезнуть. Актеры должны жить здесь и сейчас. По-честному, по-настоящему, без никакой имитации игры. И тогда театр превращается в тот вид искусства, который не смогут убить ни интернет, ни кинематограф, как бы это сотни лет ни предрекали. Потому что живое человеческое общение на таком уровне живет тысячелетиями и будет жить дальше.

  • 6467
  • 22/09/2015

Не забудьте подписаться!

Категории