Владимир «Буксир» Тагвей. «До того, как я попал в ЧК, у меня подтекста в общении было гораздо больше» Страница 1 из 2

Анатолий Голубовский


Владимир Тагвей — актер театра и кино, режиссер, шоумен. Уже можно сказать, звезда, из первого набора в студию Миши Кострова.
Наше общение началось несколько нетрадиционным образом — на несколько вопросов блиц-интервью сначала ответил я (каким образом дошел до жизни такой). Не особо удивился, что нашлось у нас и кое-что общее. А затем приступили к официальной части визита под пристальным взглядом шотландского принца Луи, нахально улегшегося на мою сумку.

-Володя, чем ты занимался непосредственно перед приходом в «Черный квадрат»?
-Практически всю сознательную жизнь я торговал стройматериалами. Самыми разнообразными. Покупал и, понятное дело, продавал. Жил я тогда в Полтаве и по вопросам, связанным с закупкой, ездил в Киев. Киев мне нравился и было у меня желание перебраться сюда жить. Ну, а непосредственно перед приходом в ЧК я был риэлтором. (Вот оно, общее!) Делал это, в целом, вынужденно, поскольку с наступлением кризиса тема со строительными материалами тихо умерла, что делать дальше еще не определился, а здесь вроде бы что-то знакомое. Девушка, с которой я тогда жил, занималась недвижимостью (и снова общее!) Решил — а почему нет? Вот так потихоньку и втянулся. Продажа, аренда.
-Каким образом возник на горизонте ЧК? Кто-то подсказал, объявление увидел?
-В этом виновата мама Полины Головановой. Дело в том, что, помимо Полины родила она еще Святослава. Мы с ним работали в компании, занимавшейся производством и продажей стройматериалов. Я — бренд-менеджер, он — технолог. Мы с ним дружили. И вот однажды он мне предложил: «Пойдем поржем». Был какой-то праздник, вокруг чудная природа, мы уже нормально приняли. И тут такое предложение… Мы поехали. Это был вступительный экзамен в ЧК. Посмотрел, послушал. И поспорил со Святом, что завтра же поступлю сам. Так и получилось.
-Просто тенденция уже какая-то прорисовывается. Это я о случайности поступления. В отношении себя, кстати, могу добавить — тоже.
-Ну да. Но это такая случайность… Когда хочешь что-то сделать, но боишься, вечно придумываешь для себя какие-то отговорки. И ждешь — ну кто же выпишет тебе этот волшебный пендаль!
-Костров как-то сказал: «Видели бы вы Тагвея три года назад, когда он пришел в студию». Ты был откровенно слабым?
-Я не могу сказать, что был очень уж зажат, но комплексов было много. Точнее, копать было некуда. Можно ведь на кураже поступить, изобразить там некий фейерверк, а как только чуть глубже копнешь — и все, потух человек. Примерно так обстояло дело. Потому, что я боялся. Были упражнения, на которые я попросту не выходил — мог тупо просидеть. Боялся. Почему? Думаю, просто не разрешал себе играть. Был какой-то внутренний тормоз, комплекс. И нужно было просто разрешить себе самовыражаться.
-Пожалуй, это одна из наиболее часто встречающихся проблем — когда человек сам себе не разрешает.
-Может быть. Скажу больше. Только Мише не говори. Как то я даже попробовал решить эту проблему при помощи фляги с коньяком. Приехал на машине на занятия в Дом Пашкова, потянул 50 грамм коньяка (за 3 часа выветрится) и на занятия. Почему так сделал? Потому что — никак не мог понять, в чем дело. Как же так — я всегда такой красавец, душа компании, а здесь такое… Не попустило. Эксперимент не удался и я его больше не повторял.
-Вы были в первом наборе группы Кострова. Насколько сильно изменилось за это время содержание занятий?
-Изменилось практически все. Занятия, которые проводятся сейчас — совсем другие. Миша постоянно делает какие-то маленькие открытия и двигается дальше. Он не актер, который подрабатывает ведением актерского мастерства. Он учитель, который постоянно ищет свой метод, способ, подход. Это большая разница! Так что нынешняя программа — совершенно другая. А Мише персонально я очень благодарен. Он проявил по отношению ко мне огромное терпение и внимание.
-На сцене и в упражнениях ты, можно сказать, мастер подтекста. Это присуще тебе и в повседневной жизни?
-Не могу ответить однозначно. Вкладываю ли я подтекст?.. Смотря с кем. Наверное, какой-то подтекст имеется всегда. Можно ли назвать это неискренностью? Наверное, так: до того, как я попал в ЧК, у меня подтекста в общении было гораздо больше. Был отрезок в жизни, когда вообще были сплошные подтексты. При этом, что интересно, я и сам себя обманывал во взаимоотношениях с людьми, называя вещи не своими именами. А когда начал заниматься, то пошел процесс — чем больше подтекста на сцене, тем меньше в жизни. Благодаря ЧК я разрешил себе не бояться что-то терять. В какой-то момент я потерял практически все! У меня был ультиматум от девочки, с которой я тогда жил, по поводу театра. И я выбрал театр.
-Что, прямо вот так: «или я, или театр»?
-Ну, слово «театр» не звучало. Просто студия отнимала много времени, сил, денег, в конце концов. За весь первый курс я пропустил только одно занятие. У меня не получалось, и был один выход — брать количеством. Я весь ушел в процесс. Это спровоцировало разрыв отношений.


-Как родился «Суп харчо», ваш чудный тандем с Олегом Шушпанниковым?

-С Олегом Шушпанниковым мы занимались в одной группе. И когда у меня сложились те семейные обстоятельства, о которых я упомянул, точнее встал вопрос — а как дальше жить-то — я упал в объятия Олега. Особо дружеских отношений на тот момент не было — мы общались, но не более того. Я прикинул — при совместном проживании можно будет сэкономить, плюс рядом — хорошо знакомый человек так же, как и я, увлеченный театром. А у него как раз освободилась комната в той квартире, где он тогда жил. Приезжаю на Позняки, поднимаюсь на 10-й этаж. Прекрасный вид, замечательная квартира. И вот двое взрослых мужчин живут в вместе, прекрасно питаются (Олег замечательно готовит), быт устроен. Вопрос — как заработать деньги, когда оба заняты театром. При этом работать никто не хочет. То есть в классическом понимании — в офисе с утра до вечера. При таком режиме времени для театра не останется. Нужно как-то выкручиваться. И рождается мысль, что можно зарабатывать на проведении различных мероприятий. Дуэтом. Тем более что мы такие разные — он кругленький и красивый, я — высокий и красивый)) А «Суп харчо» — это уже от Миши Кострова. Как-то он дал нам почитать материал. Пару своих пьес. Одна из них называлась «Суп харчо в пятницу вечером». Мы решили ее сделать. Репетировали-репетировали, но так до сих пор и не вырепетировали. За это нам должно быть стыдно. Вся эта история закончилась этюдом на экспериментальной сцене и дала название нашему дуэту.
-По поводу «высокий и красивый». Нет ли искушения использовать фактуру — сыграть этакого мачо? Пока ведь таких ролей в репертуаре не наблюдается.
-Пожалуй, нет. Я не ощущаю себя таким персонажем, да мне и неловко, когда в мой адрес используют такие эпитеты. Хотя… забыл совсем… сейчас мы репетируем спектакль, где я играю такого персонажа, сразу даже не вспомнил о нем. Мачо? Для меня он прежде всего одинокий мужчина, переживший предательство, у которого страх серьезных отношений, а потом уже…
  • 2268
  • 04/11/2013


Поделись



Подпишись



Смотрите также