Между Южной и Северной Кореей гораздо больше и гораздо меньше общего Страница 1 из 6

Будет 21 фотография и сама репортаж.

В самый разгар последнего обострения обстановки вокруг КНДР, когда звучали даже угрозы ядерной атаки, я говорила в Сеуле с беженцами с Севера, которым в разное время с трудом удалось добраться до Южной Кореи. И это, конечно, было круто. Сначала выяснилось, что в КНДР уже давно не социализм. Потом — что со времен Великого переселения народов люди почти не изменились к лучшему. И наконец — что между Южной и Северной Кореей гораздо больше и гораздо меньше общего, чем можно себе представить издалека.

via





— У меня все было хорошо. Я дослужился до подполковника, работал в отделении по борьбе с коррупцией — хлебная должность. Но однажды моего дядю расстреляли, его детей отправили в лагерь, родителей выгнали из хорошей квартиры, и я понял, что делать мне тут больше нечего. Я купил лодку за 200 долларов, взял с собой 17-летнего племянника, и мы, ориентируясь по звездам, поплыли на юг. Береговой охране сказали, что идем на рыбалку: людям в военной форме это можно. Мы три дня плыли по Японскому морю, не ели, не спали, приплыли в Южную Корею и сдались властям. Это было в 1997 году. Я сам не понимаю, как мы это сделали. (Ким Ёнчхоль, 40 лет.)



У меня все было хорошо. Мы с мужем торговали антиквариатом — продавали в Китай традиционную корейскую керамику — и жили лучше, чем все соседи. Но однажды на обратном пути в Корею моего мужа арестовали, и я даже толком не знаю, что с ним б­ыло дальше. Пыталась узнать в суде, но мне ответили: «Поищи себе лучше другого мужа». Это был намек, что он умер. Зимой 2012 года я связалась с группой людей, которые планировали общий побег. Сначала я не хотела брать с собой дочь, ей тогда было пятнадцать. Но она услышала, о чем я говорю по телефону, и сказала, что никуда я без нее не поеду. Пришлось взять и ее. (Мён Ёнхи, 52 года.)

  • 746
  • 26/03/2014


Поделись



Подпишись



Смотрите также

Новое