Женя Лакосник: скрипачка, не ставшая пианисткой и гейм-дизайнер, ставший лэмпворкером Страница 1 из 3

Анатолий Голубовский




Наверное, есть все-таки в «Черном квадрате» что-то магическое и паранормальное. Концентрация условно адекватных людей в нем категорически выходит за рамки среднего статистического. В принципе, вряд ли в этом есть что-то странное. Подобное тянется к подобному. Есть у нас криминалист, ставший гештальт-терапевтом, и на этом не остановившийся. Есть переводчик, нашедший себя в живописи. Есть Женя Лакосник. Девушка-поиск. Поскольку круг ее не просто интересов, а профессиональных специализаций несколько даже пугает своей обширностью. И я видел, какие атмосферные украшения из стекла она делает.



-Женя, творческие наклонности проявлялись с детства? Чем увлекалась?
— Увлекалась в первую очередь музыкой, закончила музыкальную школу. Хотела стать пианисткой, но сказали, что у меня для этого слишком хороший слух, поэтому училась по классу скрипки. В третьем классе школы меня взяли в оркестр, который вел ученик Лысенко. И это, пожалуй, самое волшебное воспоминание из детства. Позже пела в хоре. Что еще? Вышивала. Периодически помогала шить маме. Такое, скажем, обычное женское рукоделие.
-Возникала мысль сделать рукоделие не просто хобби, а делом жизни?
-До достаточно взрослого возраста — нет. Не было перед глазами примера, никто из взрослых не говорил, что у подобного предприятия есть будущее.
-Ты считаешь, что нужен пример окружающих взрослых, сам подросток не сможет определиться с выбором?
-Это были 90-е. Не всегда нормально обстояло дело с едой и одеждой. Я видела, что люди зарабатывают кто как может, чтобы выжить. Поэтому мысли о том, что можно позволить себе что-то творческое, не особо приходили в голову. Мама иногда шила на заказ, я ей по мере сил помогала, но это была просто подработка, не более.
-А по профессии мама кто?
-Экономист.
-Понятно.
-Да нет, скорее, так сложилось, она не сразу к этому пришла. Но в семье у нас почти что культ «простых» профессий: один дед — бухгалтер, бабушка работала в книжном магазине, родители мамы — преподаватели. Все, что было связано с творчеством, не воспринималось всерьез, хотя и доставляло радость. Плюс к этому — достаточно серьезная патриархальная составляющая в семье по линии отца. Дед в свое время не был в восторге от бабушкиного участия в ансамбле художественного свиста. Отец — занятий матери в ансамбле народных танцев. Мама стала занимать тем, чем ей нравится только после того, как родители развелись. Когда видишь подобное в процессе взросления, это очень здорово влияет на собственные понятия «можно-нельзя».
Хотя, парадокс! Все тот же строгий дед был художником, поэтом и скрипачем-самоучкой. Во время Великой Отечественной служил комендантом в Чехии и привез оттуда скрипку, сам научился играть. Не очень хорошо, но иногда играл. Рисовал, писал маслом. У отца осталась пара его картин, в том числе с изображением его родной деревни, а у меня — карандашные зарисовки. Он и стихи писал. Сохранилась даже военная газета, где его напечатали. Но отношение деда ко всему этому было очень спорным. Странно, да?
Второй мой дедушка тоже художник-самоучка, в их с бабушкой квартире стены были расписаны пейзажами с горами, водопадом, полями… Я фактически воспитывалась у них до школы, и это было словно ты все время живешь в некоей сказке, в другом мире. Думаю, как раз благодаря им во мне пробилась творческая жилка.


  • 1893
  • 24/10/2014


Поделись



Подпишись



Смотрите также