Денис Драгунский: Культ ребенка обернется бунтом Страница 1 из 2

Мораль испытывается двумя вещами — либо абсолютной нищетой, либо обеспеченной жизнью. О культе ребенка и его последствиях рассуждает политолог и писатель Денис Драгунский.

— Денис Викторович, вы неоднократно писали о том, как своеобразный культ ребенка в современном обществе приводит к конфликту поколений. Прогнозировали даже бунт родителей против взрослых детей, затрагивали эту тему в рассказах. Насколько, на ваш взгляд, эта проблема серьезна — в демографическом и экономическом плане?

— Эта проблема давно существует в Европе. Отчасти это связано с безработицей, отчасти — с этаким «развратом» социального государства. Молодые люди не хотят работать, им удобнее жить при маме с папой, которые готовят, гладят, стирают и даже выдают какие-то карманные деньги. Были уже судебные дела, когда великовозрастные дети скандалили, чтобы родители им давали деньги, было даже какое-то рукоприкладство. Деньги просто ни на что — чтобы посидеть в кафе. Причем дети — уже за тридцать. И родители подавали в суд, чтобы те наконец от них съехали и занимались своей жизнью.




Это чисто европейская парадигма, потому что в Америке ребенок в восемнадцать лет просто обязательно должен покинуть отчий дом, уехать учиться куда-нибудь в другое место. Я где-то читал, что якобы в Германии чуть ли не до 24 лет родители обязаны содержать детей. Это вообще какой-то кошмар, особенно если учесть, что дети при этом занимаются познанием мира, себя, ездят в путешествия и так далее.

Здесь я являюсь сторонником экономического детерминизма. Как говорят критики капитализма, монополии вынуждают родителей тратить много денег на детей. И действительно: создается детская мода, создается бесконечное множество девайсов и гаджетов, новых костюмчиков. А молодежная мода — это всегда то, что обязательно недолговечно: плохая строчка, плохой крой, плохая ткань. Маечка, курточка, которые разлетаются через несколько месяцев, когда появляется новая коллекция. И главное, что ребенку не скажешь: «Обойдешься без новой куртки», — потому что прежняя уже действительно разлетелась.

С другой стороны, в истории бывает такая странная вещь — этакие отложенные варианты. Как мы знаем, аристократия прекратила существовать в 1915 году, когда Первая мировая война началась. Аристократия была просто физически выбита — пулеметами. Настоящих аристократов больше не осталось, но идея, что аристократический ребенок должен до 25 лет съездить в кругосветное путешествие — эта идея, как свет давно погасшей звезды, через полвека докатилась до среднего класса.

Если же говорить совершенно серьезно, то, конечно, родители разрываются, находятся в жесточайшем психологическом, эмоциональном диссонансе. С одной стороны, кормить, вкладываться в детей — это очень тяжело, требует огромного количества сил, денег, здоровья. А с другой стороны, это делается для престижа. Престижное потребление — это страшная штука, это очень сильное давление общества. Когда у всех родителей в классе дети едут кто в Венгрию, кто в Австрию, кто в Америку — невозможно вынести, что только один твой ребенок поедет к бабушке в деревню. Это будет катастрофой именно для родителей. Они почувствуют себя униженными, выброшенными из своего круга.

Кроме того, существует такое эхо войны. Оно существует и для Европы тоже, потому что в период с конца десятых до начала пятидесятых вся Европа жила очень бедно. Именно тогда царила идея давать все лучшее детям. Это какая-то глубокая биологическая, зоологическая потребность — чтобы выжило следующее поколение. Но это когда война или нищета, голод и так далее. Когда же этого нет, в жизни все спокойно, хорошо, нормально, логично, что все наоборот — лучшее — тому, кто зарабатывает, а детям, соответственно, то, что остается. Естественно, чтобы не голодали. Если, допустим, в восьмидесятых речь шла о том, кому покупать красивый костюм — папе или 14-летнему мальчику, то, конечно, покупали папе.

Но получился такой историко-психологический парадокс: в тот момент, когда люди стали побогаче, когда наступил экономический подъем, они стали отдавать все лучшее детям, хотя это было абсолютно нелогично. Ну, и кроме того, в этом культе ребенка (я понимаю, что на меня все начнут махать руками, конечно) определенный элемент «педофилии» существует. В смысле такой влюбленности в пяти-, шести-, семи-, десятилетнее существо. Это чисто телесное чувство к ребенку. Говорят: «за ребенком ухаживать приятно, а за стариком противно», хотя в 95% случаев речь не идет о стариках, которым надо менять памперсы. Почти все старики вполне сами себя обслуживают, просто надо быть с ними рядом.



— А почему, как вам кажется, традиционный семейный «закон» — ухаживать за стариками, дедушками, бабушками, сохраняя при этом самостоятельность, — заменяется повышенным вниманием к ребенку?

— Почему — я не знаю, но это действительно факт. Дети — из-за экономического давления, давления моды и престижа — становятся все более требовательными. Иногда люди бывают уступчивыми не потому, что они добрые, а потому что им хочется избежать неприятных разговоров. Когда у человека достаточно в кармане денег, а ребенок начинает приставать: «Купи мне новый компьютер, сделай мне первый взнос на квартиру», — чем погружаться в многомесячный скандал, какой-нибудь папаша думает: «Да лучше я дам ему эти сто (или сто тысяч) долларов, чтобы он отвязался». Родители часто покупают хорошие отношения с детьми.

— И все же — если бунт родителей против детей произойдет, кто в результате победит?

— Это зависит от того, кто будет психологически более выдержан. Как нам объяснял Лев Толстой, в бою победу одерживает народный дух. Кто будет духовно, морально сильнее, тот и победит. Ведь, на самом деле, в чем должен состоять этот бунт? В четком проведении границы. Вот мы тебя кормим, воспитываем до восемнадцати лет, вот ты поступил в институт. Валяй. Дальше живешь сам, мы тебе можем давать небольшую стипендию. А уж после того, как ты окончил институт и получил диплом, все, дорогой, — привет!

Вот в этом бунт заключается — сбросить с себя вечную обязанность родителей. Ведь как обычно бывает у нас в стране? Сначала папа с мамой выращивают ребенка до окончания института, а потом, по прошествии двух-трех лет, ребенок начинает им внуков сбрасывать и говорить «нам надо отдохнуть». Этот бунт приведет к какому-то более сбалансированному взаимоотношению возрастов. Сейчас актуальна проблема равноправия полов, а на очереди — проблема равноправия возрастных групп.

Все говорят: «У ребенка должно быть личное пространство». Оʼкей, но и у родителей тоже должно быть личное пространство. И у матери, и у бабушки. Мне кажется, все придет к более уравновешенному, более сбалансированному образу жизни. Не исключено, что через некоторое время человечество обратится к японскому опыту, когда можно будет менять родителей. Какой-нибудь дедушка выставляет себя как бы на аукцион: готов сидеть с внуками в обмен на уважительное отношение в семье. И начнется подписание детско-родительских соглашений. Но уже с детьми в таком возрасте, когда они будут правоспособны — в 16-18 лет.

— То есть, получится такое моральное охлаждение, отдаление?

— Эмоциональное скорее. Вообще, эмоциональная близость часто ведет к эмоциональной зависимости, рабству. Поэтому будет какая-то выдвигаться идея равноправия, равенства прав и обязанностей. У нас сейчас, кстати, в Гражданском кодексе прописано, что родители должны детей воспитывать, дети должны заботиться о родителях, вышедших из трудоспособного возраста.

Но все-таки, мне кажется, происходит перекос в сторону заботы о детях — без срока давности. Бывают счастливые семьи, где все друг друга любят, друг другу помогают, такие я тоже знаю. Или бывают ситуации, когда ребенок вырастает и требует, чтобы ему выделили часть имущества, какую-нибудь недвижимость. Но закономерен вопрос: «А что ты вложил в эту недвижимость? После моей смерти ты будешь наследником всего имущества, а сейчас с чего я должен продавать свой привычный домик в деревне и переезжать в какую-то халупу? Только потому, что ты решил жениться? Нет уж!» Что-то такое будет происходить, и это очень интересно.

  • 425
  • 08/05/2016


Поделись



Подпишись



Смотрите также

Новое