Андрей Лоргус: Женщина не может сделать мужчину мужчиной Страница 1 из 3

В нашей культуре ощущается сдвиг, деформация мужской линии всех поколений. Без преувеличения можно сказать, что практически каждая российская семья ощущает в одном или более поколениях дефицит мужского присутствия. И это не может не влиять на развитие личности мужчины и отношение к мужчинам.

Недавно вышла «Книга об отцовстве» протоиерея Андрея Лоргуса, посвященная разговору о мужчинах, о мужском призвании быть отцом, о трудностях и радостях отцовства, об отцовской любви и о любви к отцу. Побеседовали с автором об основных идеях книги.







Отец Андрей, говоря о детско-родительских отношениях, современное общество делает акцент на роли матери и почти совсем не говорит о роли отца. Более того, поисковый запрос в Яндексе по слову «отцовство» в подавляющей части ссылок предлагает провести ДНК-тест и установить биологическое отцовство, то есть роль отца в общественном сознании сейчас ограничивается почти исключительно зачатием ребенка. Как сложилась подобная ситуация, в чем ее причины?

Если отвечать на этот вопрос с культурологической точки зрения, то это давняя история, уходящая корнями во вторую половину XIX века и продолжающаяся на протяжении всего XX века. Обобщая, можно сказать, что культура европейских стран, к которой Россия принадлежит до сих пор — это во многом культура восстания против отца, борьбы с отцом, обличения отца, преодоления тирании отца и убийства отца.

Об этом и роман Достоевского «Братья Карамазовы», и роман Тургенева «Отцы и дети», и многие западные романы, в которых герой побеждает отца, отказывается от отца. Это революция, это цареубийство, это свержение идолов. Весь советский кинематограф, особенно доперестроечный, построен на унижении отцовства.

Социализм как таковой и большевизм в частности — это культура восстания против отца или отцеубийство (вспомните Павлика Морозова и другие аналогичные примеры). Это культурологический, историософский аспект. С точки зрения психологической ситуация понятна: патриархальность построена на отцовстве, и разложение патриархальности привело к тому, что изменилась сама структура семьи, и основная, структурная семейная нагрузка, за неимением отца, оказалась на плечах женщины.

Ведь как развивался XX век с психологической точки зрения? В XX веке возобладала установка на то, чтобы дать женщине возможность свободно развиваться, освободить ее от тяжелого, уничтожающего личность материального быта, сделать ее самостоятельной, чтобы она могла реализовываться как личность, как профессионал. И для этого нужно было высвободить ее из тех патриархальных структурных связей, которые ассоциировались с мужчиной. Приблизительно к концу 50-х годов во всем постхристианском мире это сделать удалось, и оказалось, что женщина потеряла семью.

Потеряла — не значит отказалась. Потеряла — значит, что семья стала для неё проблемой (трудно выйти замуж, трудно родить и сделать карьеру, мужчина не хочет семьи и т.д.) Это не сразу стало очевидным, но постепенно пришло осознание, что женщина потеряла семью и уверенность в том, что она может реализоваться через брак и материнство. Вслед за этим и в психологии, и в философии, и в религии возникает обратное движение — спасение материнства.

Лозунг спасения материнства — это лозунг пассажира тонущего корабля, который кричит: «Спасите меня! Но не спасайте корабль, не давайте власти капитану». А понятно, что спасти пассажира нельзя, если не спасти корабль, а спасти корабль нельзя, если не спасти капитана. Но поскольку капитан — это власть, порядок, то пассажир упирается и требует, чтобы спасли только его, а корабль пусть тонет.

В результате корабль действительно тонет, а пассажиру не на чем спастись. Ведь на шлюпке далеко не уплывешь. Вот метафорическое описание того, что произошло с семьей. То есть разложение патриархальной культуры привело к распаду семьи и к тому, что женщина инстинктивно ухватилась за семью, а поскольку она структурно не может ее удержать, то она оказалась подавленной, оказалась рабой своего желания иметь семью во что бы это ни стало.

Если мужчина иметь семью не хочет, а хочет иметь только любовницу, а женщина согласна быть любовницей, чтобы только получить семью и ребенка, то она оказывается заложницей этого своего призвания. И сейчас в нашем обществе (в западном обществе этого нет) женщина взваливает на себя все семейные тяготы и, прежде всего, ответственность — потому что разделить эту ответственность ей не с кем.







Доверить ответственность мужчине она боится, потому что это означает, как ей кажется, возвращение под иго — так что психологически она оказалась в ловушке. Ловушка в том, что по одну сторону ей угрожает власть мужчины, а по другую — чрезмерная ответственность за семью.

И тут встает выбор: либо семья, либо одиночество. Причем женщина может быть успешной в профессии, в карьере, материально, она может быть замужем и иметь детей, но счастья ей это не приносит, потому что семью — мужа и детей — она использует как часть социальной корзинки.

Даже если она одинока, она может реализовать свое материнство, и социализм любого разлива — советского, шведского, французского, американского — может ей в этом помочь, поскольку одинокая женщина с ребенком в этих странах получает достаточно большие привилегии и может выжить. То есть она легко может прожить без мужчины, мужчина ей не нужен.

Экономически не нужен, а психологически?

И психологически не нужен. Она его боится, поскольку он ей напоминает отца. Отца, который пил, кричал, бил.

Интересно сопоставить Ваши размышления об отцовстве с главой из книги Бытия, в которой говорится о Хамовом грехе. Когда читаешь эту главу, то не очень понятно, почему грех Хама настолько тяжел, что за ним следует проклятие его отца Ноя. В контексте идеи огромной значимости отцовства — причем не только для семьи, но и для существования культуры и государственности — это проклятие становится более понятным.

Да, библейский сюжет помогает раскрыть эту тему, хотя в нем не все понятно. Ведь в тексте Библии не говорится буквально, что Хам смеялся над своим отцом и унижал его. Но, видимо, то, как он это сделал, было для братьев и для отца очевидным проявлением неуважения к отцу.

Однако сам по себе текст не дает точного описания вины Хама. Но лучше всего эту тему помогает раскрыть вся история культур, прежде всего, культуры иудео-христианской: она вся построена на идее отцовства, монархии, порядка. Обычно говорят, что во времена матриархата было гораздо лучше.

Действительно, матриархат обладает некоторыми свойствами, которым можно позавидовать, например, отсутствие войн. Матерям свойственно договариваться, поскольку их задача — сбережение жизни. И матриархат никогда бы не пошел на конфронтацию, на войну, на потерю такого огромного числа мужчин.

Но история, в отличие от преданий, не знает матриархата, и есть только догадки, что были какие-то отдельные периоды матриархата, но они столь незначимы для всей истории человечества, что говорить о них как о реальной альтернативе не приходится. Культура и государственность — это продукт патриархального общества.


  • 147
  • 20/09/2016


Поделись



Подпишись



Смотрите также