С днем рождения, Юрий Борисович Норштейн! Страница 1 из 2

6 фото + текст
via 1 via 2
День рождения автора лучшего мультфильма всех времен и народов — «Ежик в тумане»

«В детстве, когда я тяжело болел, мне являлся один и тот же сон. Будто бы в черноте стоит плотным параллелепипедом стопка тончайшей бумаги высотой около метра. И я должен быстро и аккуратно, листик к листику, переложить всю стопку бумаги на другое место». «Я стараюсь сделать это как можно быстрее, но стопка не уменьшается ни на один листик, а рядом новая почти не утолщается. Позднее, оказавшись в мультипликации, имея дело с калькой, на которой рисовались компоновки движения, я не раз возвращался к детскому сну». Это — фрагмент из автобиографии Юрия Норштейна.







Для чего занимаются люди искусством? Прежде всего — просто жажда, неуемная жажда. Потом — что-то узнать через то, что ты сам делаешь. Это как игра ребенка: он играет, играет и наконец-то приходит к результату. Ты тоже приходишь к результату и сам себе говоришь: «Так вот как это было». На самом деле ты проходишь тайный путь и постепенно на этом пути что-то открываешь. Будто из тумана идешь, и постепенно из «нефокуса» все становится четким. Когда я начинаю какую-то работу, у меня никогда не бывает ощущения, что мне весь путь ясен. Почти все неясно. И в этой неясности есть своя красота постепенного приближения к тобой же поставленной истине, которая неизвестно где находится. И этот момент — он невероятен. Он, образно говоря, расширяет грудную клетку. Он дает тебе совершенно другое дыхание. Как это происходит?

Что может решить успех или определенность твоей работы? Я бы обозначил так: единство цели, то есть ты не знаешь, к чему ты выйдешь, но некое тайное ощущение цели в тебе должно быть. Причем это не всегда возможно сформулировать. Известны парадоксы литературные: классический пример Пушкина, когда он говорил: ": какую штуку удрала со мной Татьяна" — вышла замуж. Думаю, такое состояние преследует любого человека. Это более нормально, чем придумать до конца все, а потом пройти этот путь. Хотя, знаете, бывают такие озарения, когда какие-то куски фильма вспыхивают как мгновение. Весь кусок от начала до конца, только остается его записать «раскадровкой». Такое состояние приходит, когда ты уже в хорошей форме, разогрет предыдущей работой, — то есть все месяцы труда пошли в эту топку. Но на самом деле это довольно нудный многоступенчатый путь по фильму со всеми придаточными предложениями, с вычеркиванием, с выбрасыванием кусков, потом заново возвращение к ним — неприятный путь.

Как между людьми, коллективно занимающимися творчеством, происходит передача замысла. Картинка режиссера и картинка, например, художника-мультипликатора, как они могут сойтись? Это и есть самый болезненный момент. Хорошо, если тебе повезло и рядом с тобой оказался человек, которого ты знаешь наизусть. Он по какой-то детали, по твоим словам уже знает, о чем идет разговор. У нас была такая гармоническая пара с Сашей Жуковским. (Указывает на черно-белую фотографию, запечатлевшую двух счастливых людей.) Вот видите, он на фотографии — кинооператор, с которым мы снимали «Ежика в тумане» и «Цаплю и журавля». Он умер четыре года назад, и для меня это страшная потеря. Это выше дружбы — то, что между нами происходило. Мы с Сашей работали много лет, и это было изумительно просто, невероятная гармония.

Наверное, в большой степени мне повезло с художником Франческой Ярбусовой, поскольку она моя жена. Но с другой стороны, правильно вы сказали: одна матрица и другая — они должны сойтись. Тут не происходит гармонии, иногда происходит такой скандал, такой крик, такое бешенство. Это я сейчас спокоен, а когда я разговариваю с художником и он меня не понимает, и снова приходится объяснять — и он опять не понимает, и опять тупо делает что-то свое, то, в конце концов, тут все средства хороши. Без рукоприкладства, правда. Но как происходит этот обмен? Это как две ладони, между которыми возникает какое-то поле: Первые черновые наброски всегда делаю я: раскадровки, композиции какие-то. Причем они для меня, для самого, где-то там в таком тумане, что иногда просто неким тоном делаешь их. Здесь пятно, и здесь. И вот тут начинает постепенно обстукиваться одно восприятие о другое. Возникает какая-то моя идея, какое-то быстро нарисованное действие. Следом художник предлагает что-то свое. Так одно пятно превращается в персонаж. И дальше я начинаю с этим персонажем мысленно, или на рисуночке, работать. А как он будет играть? И вдруг появляется какая-то деталь, которая дает ему какую-то черту, потом другую — персонаж обретает конкретность. Идет долгий обмен между мной и художником. Но если не происходит обмена, если художник упорствует, это вовсе не означает, что он не прав. Вполне может быть, что и я не прав.





Режиссер Юрий Норштейн ходит по студии босиком. Это не поза. Это существующее положение вещей: его студия — это его дом, в котором более двадцати лет автор лучших мультфильмов всех времен и народов — «Ежика в тумане» и «Сказки сказок» — молчаливо снимает свой очередной фильм по повести «Шинель».

Почему «Шинель»? Гоголевский текст Норштейн считает таким же фундаментальным произведением, как и любую главу из Библии. «Фундаментальность» — любимое слово из лексикона Норштейна, наиболее полно отражающее его отношение к жизни, стремление во всем дойти до сути. Незавершенный фильм режиссера — больше чем шедевр. Сделанная вручную фундаментальная работа, в мельчайших деталях воссоздающая эпоху и тонкость психологических портретов персонажей.
-Страха, что нечего будет делать, когда вы закончите «Шинель», не возникает?
Есть такая картинка, моя любимая: идет огромный тигр, стоят два маленьких охотника с ружьями, и один другому говорит: «А как мы его понесем?» (Заразительно смеется.) Так вот, что мне думать о том. В свое время, если буду жив-здоров. Если будет все нормально с головой — не стану идиотом, то придут новые идеи. У меня на самом деле этих фильмов в голове много, тут речь должна идти о том, хватило бы жизни. В конце концов, здесь не стоит вопрос, какие фильмы делать, перед тобой вопрос, в чем ты для себя видишь смысл жизни.

— И в чем же вы видите смысл жизни?
— Знаете что, на этот вопрос никто односложно не ответит. Но то, что могу сказать, — что на самом деле смысл в любви, это совершенно очевидно. В любви и сопричастии.
— Это надо чувствовать, конечно.
— Это надо пережить. Вот и все.


  • 422
  • 04/07/2015


Поделись



Подпишись



Смотрите также