Дима Зицер: Выходов всегда больше, чем один Страница 1 из 2

Родители-школа-ребенок: как складываются отношения между участниками этого треугольника?

Какие у них обязанности и есть ли права?

Могут ли эти трое быть командой, или каждый играет против оставшихся двух?

Роль педагога в жизни ребенка: друг, помощник или ориентир?

Размышляет директор Института Неформального образования INO Дима Зицер.







– Ребенок отправляется в государственную общеобразовательную школу, что здесь самое тревожное?

– Всё.

– Надежды нет?

– «Ну, мы же выжили!», как это любят говорить апологеты такой жесткой системы. «Ну, меня же так воспитывали, и ничего!» Понимаете, какая штука, вопрос, откуда он туда идет.

– Из обычного садика в обычную школу.

– Вы знаете, как ни странно, если ребенок идет из обычного садика, то он, в определенном смысле, готов. Он уже понимает, что чужая воля важнее, чем его, что ему предстоит жить в мире под давлением. Он не понимает, почему, кстати. Но так или иначе уже находится в этих жестких и жутких рамках чужой воли, в системе подавления.

– Получается, если ребенок пойдет в общеобразовательную школу после хорошего частного садика, где его уважали и с ним считались, это будет гораздо травматичнее?

– И да, и нет. Смотрите, во-первых, нам надо договориться, что мы не будем огульно ругать все без исключения государственные школы, это важный момент. Есть замечательные школы, а главное, есть замечательные учителя. Я, может быть, скажу удивительную вещь, но я в это правда верю: хороших учителей большинство.

Другое дело, что когда мы с вами попадаем в жесткие предлагаемые обстоятельства, иногда у нас проявляются не самые лучшие наши качества. Кто из нас знает, как бы себя повел, оказавшись, не дай Бог, в концлагере, например. Кто знает?

С учителями та же история. Я же с ними встречаюсь постоянно, это милые, хорошие люди. Подавляющее большинство на 15-й минуте общения становятся открытыми и принимающими. Другое дело – рамки обстоятельств.

Недавно приятель рассказал историю. Он – киношник, и снимал какую-то школу. Общался с учительницей, интеллигентная, замечательная, милая девушка. И вот они заходят в класс, и она тут же срывается на крик, становится монстром. Мы можем задать вопрос, где она настоящая, где правда? Я склонен думать, что в первом случае.

– Что же с ней происходит?

– Предлагаемые обстоятельства. Школа – одна из самых замечательных придумок человечества, она создана для того, чтобы человек развивался, взаимодействовал с миром, обогащал мир собой. Если вместо этого устраивать пыточную камеру ежесекундно, начиная с самого первого момента: как на тебя смотрит человек при входе, как с тебя требуют обувь определенного типа, а теперь и форму определенного типа, тетрадку определенного цвета, что происходит с человеком?

А если он попадает в эту историю со стороны учителя? Он становится надсмотрщиком. Особенно если это молодой человек, только после института, приходит в школу, встречает старших коллег. А старшие коллеги говорят: «Ты что, их нельзя распускать! К зверю нельзя поворачиваться спиной!» И всё! Ну сколько он сможет противостоять?

Это социальная психология. Американцы много в этой области работали в 60-х, мы же помним с вами эксперименты и с тюрьмой, и некоторые другие. Тюрьма предлагаемых обстоятельств, вот что происходит. А люди в ней – заложники, причем как учителя, так и ученики.







– Что делать, если нет возможности отправить в хорошую школу?

– Приготовьтесь к ответу, у меня жесткие взгляды. Если мы говорим по-честному, по гамбургскому счету, выход всегда есть. В первую очередь, мы должны понять, чего мы хотим. Вот ребенок идет в школу, чего мы хотим. А еще лучше, чего мы не хотим, написать для себя 10 красных линий. На что мы категорически не согласны.

Сесть и написать, готов я или нет, чтобы на моего ребенка кричали. Готов я или нет, чтобы мой ребенок несколько раз в день выполнял чужую волю без объяснения причин, зачем это нужно. Готов я или нет, чтобы моего ребенка унижали. У вас появится такая дорожная карта. В этот момент вы сократите 80% школ, они окажутся за красной линией.

Но 20% останется. В этих 20% школ выбирайте учителя. Выбирайте, ходите, спрашивайте, смотрите, выбирайте!

Напишите крупно, красным, как хотите: родитель имеет полное право прийти к учителю, проверить, как он работает, навести о нём справки. Нормальный родитель должен попробовать посетить урок: ну а как же, он любимого человека туда отдает минимум на четыре года.

Родитель в образе просителя – это очень странно. Надо перейти в роль требователя. Если я хочу, чтобы мои интересы были учтены, их надо продвигать. Не обязательно всегда бороться, просто продвигать. Иногда получается даже безреволюционно.

В большинстве случаев можно найти хорошего учителя даже в маленьком городе. В маленьких городах хороших учителей больше. Есть такая легенда, что всё хорошее – в Москве и отчасти в Питере. Но это не так. Когда я приезжаю на семинары в маленькие, малюсенькие города, вам не передать, там настоящие подвижники! А что вы думаете? Деревня, в которой живут 12 детей, и два учителя, которые преподают всё, потому что туда никто не пойдет больше. И всех детей знают. Представляете, какой стержень у этих людей должен быть, чтобы они этим занимались?

Ну, предположим самое невероятное: мы не нашли хорошего учителя, хорошей школы. И таких мам, которые не нашли, ну сколько их, штук пять наберется на город? Что мы делам дальше?

– Создаем?

– Золотые слова! Для начала учебную группу. У нас принято ругать закон об образовании, но в этом случае я не могу протянуть руку тем, кто им недоволен. У нас прекрасный закон об образовании, один из лучших в мире. Он предлагает очень широкий выбор для родителей, а родители вообще этим не пользуются.

– Этот закон на практике или в теории хорош? Советская конституция ведь тоже была одной из лучших в мире.

– Практика – это же как раз мы с вами. Ну что чиновникам до вашей учебной группы, в которой учится пять детей, которые привязаны к определенной школе. При том, что вы вовремя сдаете контрольные работы и финансовую отчетность. Коррупционной составляющей там нет, денег с вас не взять. Понимаете? Мы сами себя пугаем.

Не хотите учебную группу? Домашнее обучение, пожалуйста.

Ну хорошо, давайте 1% отделим: не знаю, не могу сейчас придумать, что такое может случиться, что у родителей действительного нет никакого выхода. Но это один процент, один!

99% случаев – это просто родители ленятся. Я не брошу в этих родителей камень, я не скажу, что они не правы, но я проконстатирую, тем не менее, определенный подход к образованию их собственных детей, к самим детям, к взаимодействию в семье. Можно всё изменить, можно. Выходов всегда больше, чем один.

– В каких отношениях сейчас находятся семья и школа, обычная семья и обычная школа?

– Николай Васильевич Гоголь по этому поводу говорил так: «Ни мужик не понял барина, ни барин мужика». Вот в таких они отношениях. Есть две крайности. Крайность первая, когда родителям говорят: «Отойдите, у нас тут образовательный процесс, мы знаем, что и как делать». Крайность другая, когда, наоборот, родители говорят: «Мы вам отдали ребенка, давайте воспитывайте». Что происходит? Происходит распад образовательной системы. В этой триаде «ученик-школа-семья» происходит разложение процесса обучения. Конфликт развивается между всеми составляющими этой тройки. И будет увеличиваться, пока не достигнет апогея.

Сейчас настолько неочевидно, зачем нужна и для чего нужна сегодняшняя обычная усредненная школа. Зачем? Нет ответа. Если мы начнем задумываться о том, что и для чего происходит в системе образования, мы столкнемся с таким количеством вопросов, которые надо решать, что станет страшно.

Учиться, конечно, нужно. Вопрос: чему? Есть несколько очень важных навыков, которыми человеку прикольно было бы овладеть. Первый навык: уметь выбирать. Он должен понимать, чего ему надо и чего он хочет. В этой ситуации хорошо бы понимать, чего хотят другие. И тут мы переходим к следующему навыку: уметь взаимодействовать. С другим человеком, с самим собой, с природой, с погодой, с правительством. Он должен уметь искать дорожку к знаниям, понимать, где взять.

За последние десятилетия у человека поменялась даже структура памяти. Раньше наша голова была похожа на архив: мы запихали туда принцип синхрофазотрона, переложили Пришвиным и сверху полили производством серной кислоты, и там где-то это у нас лежит, на случай, если когда-нибудь понадобится.

Сейчас человек должен уметь верно сформировать запрос, не в узком смысле, как в гугле. А в широком: к самому себе, к жизни, к учителю. Если это так, я понимаю, зачем мне в школу ходить. И мы можем идти с учителем рука об руку вместе, и на любом материале – Кюри, Пушкин, законы Архимеда – мы будем исследовать, в первую очередь, себя самих.

У меня есть любимый вопрос учителям математики: «Зачем нужна таблица умножения?» Они сразу чувствуют подвох и изо всех сил стараются избежать ответа «Чтобы знать!» И приходят к двум ответам – «математика развивает мозг» и «чтобы деньги считать». На что я всегда говорю: дай Бог всем столько денег, чтобы их нужно было считать при помощи таблицы умножения.

Это я к чему? К тому, что учитель обязан понимать, зачем он учит понимать то или другое. Если учитель не может ответить на этот вопрос сам, он может только вдолбить. Не научить, а вдолбить по принципу «надо».


  • 115
  • 20/09/2016


Поделись



Подпишись



Смотрите также