Дима Зицер: Почему оценки загоняют ребенка в клетку Страница 1 из 2

Можно ли представить себе жизнь взрослого человека, в которой его ежедневно оценивают? «Двойка» за приготовленный ужин, «тройка» за рабочий день. Жизнь ребенка связана с оценками ежедневно. Но так ли необходимы оценки? Надо ли родителям оценивать своих детей? Как жить в системе образования, где «двойки» и «пятерки» неизбежны? Размышляет директор Института Неформального образования INO Дима Зицер.







– Можно ли употреблять в общении с детьми оценочные слова? «Умница», «недотепа», «лентяй» – правильно ли по отношению к детям произносить их вслух?

– Оценочные слова влияют не только на детей, но и на взрослых, потому что, называя ребенка «недотепой», взрослый занимает такую нишу, в которой он как будто имеет право оценивать, давать рекомендации сверху. Взрослый очень сильно повышает собственную значимость и важность таким механическим способом.

Способ этот, честно говоря, жалкий. При общении с условно «равными» людьми (хотя я считаю взрослых и детей равными), муж – жене, жена – мужу, мы не говорим оценочных слов. Мы избегаем оценочной системы или вообще не можем себе ее позволить.

Представьте себе, как муж говорит жене «молодец, этот вечер мы провели на “пятерку”, а прошлый на “троечку”». С детьми же оценочный момент разворачивается самым ужасным способом.







Оценочные слова влияют на ребенка, равно как и на любого человека: это очень сильно сужает его возможности жить и выбирать.

 

Оценка действий закрывает рамки, ставит жесткие границы. Изначально ребенку нравится целый мир!

 

Когда я маленький, мне всё ужасно любопытно, всё интересно, я ориентируюсь в мире очень свободно. Когда взрослый любимый партнер – мама или папа вместо того, чтобы помочь мне ориентироваться в этом мире, исследовать мир вместе со мной, ставит меня в рамки «черное – белое», этот мир начинает замыкаться, пока постепенно не придет к клетушке в собственной квартире.

Из такой клетушки страшно выходить, страшно пробовать новое, страшно любопытствовать, страшно идти вперед. В этом смысле нет особой разницы между плохими оценками и хорошими. Мы называем хорошие оценки «хорошими», потому что они на первый взгляд имеют положительный окрас, но в принципе любая оценка ограничивает.

 

Хорошая оценка – такое же ограничение, как и плохая.

 

Почему, например, если я нарисовал домик красного цвета – я «умница», а если нарисую домик синего цвета – перестану быть «умницей»? В этот момент у меня закрепляется суждение: домик должен быть красного цвета. Это происходит почти на автомате, почти машинально, почти случайно, но закрепляется серьезно и надолго.

– Считается, что родительские оценки готовят человека к взрослой жизни, где его в какой-то степени будут оценивать и на работе, и в быту…

– Во взрослой жизни существуют оценки, но в своей взрослой жизни я сам играю в эту игру, позволяя себя оценивать, приглашая самого себя и других к жизни в оценочной системе. Детям же эта система жестко навязывается.

Да и по существу: если я, будучи взрослым, стараюсь выбрать то, что мне нравится, то, что развивает меня, развивает мир вокруг, стараюсь выбирать людей, с которыми мне интересно взаимодействовать, при чем тут система оценок? Зачем она? Да и существует ли? Это просто взрослое оправдание!

Оправданий в системе отношений, которую принято называть «воспитанием», вообще много. «Подготовка к взрослой жизни» очень часто выливается в то, что мы портим жизнь детскую и делаем ее совершенно невыносимой.

– В начальной школе, чтобы снизить негативный градус «плохих оценок», пользуются рисунками – грустными, веселыми человечками. Это тоже оценка?

– В касторку можно насыпать сахара, и она станет чуть слаще, но от этого не перестанет быть касторкой. Меньше ли такая оценка детей травмирует? Пожалуй, меньше, но оценка в принципе закрывает мир, делает его очень ограниченным. Действительно, если говорить об оценках-рисунках, очевидно, что если меня вчера хвалили, а сегодня ругают, то, вероятно, сегодня я печален, а вчера был весел. Если меня ругают чуть меньше, я расстраиваюсь меньше. Иными словами, если я встречаю человечка радостного, улыбающегося – мне приятно, а если у него грустная физиономия – я огорчен.

И всё же давайте зададим себе вопрос: в чем смысл? Зачем мы вообще оцениваем?

 

Почему в тот момент, когда человек пишет, рисует или вообще творит каким-то образом, мы не можем дать ему человеческую обратную связь, не можем рассказать ему о своих чувствах?

 

Вместо этого мы оцениваем его. Не потому ли, что не хотим или не умеем иначе?

Ответ, в общем, печален: мы не задумываемся, мы выбираем наиболее простой путь, путь наименьшего сопротивления, хотя с годами он становится путем наибольшего сопротивления, потому что сопротивление растет. Это еще и самый неинтересный путь – крестики-нолики рисовать вместо того, чтобы обсудить, вместо того, чтобы поговорить, вместо того, чтобы создать вместе новое, вместо того, чтобы действительно заняться творчеством.

Если человек пишет сочинение, и в этом сочинении почему-то вдруг учителю важно оценить уровень его грамотности, а не обратить внимание на то, как происходит у него процесс творчества, то зачем нужна оценка за грамотность? Неужели недостаточно просто исправить ошибки?

Ребенок ведь, как и все остальные люди, способен видеть, способен понимать, способен осознавать. Если я в этот момент обратил его внимание на то, что «стеклянный», «деревянный», «оловянный» пишется определенным образом, почему, если я не подкреплю это двойкой, нам кажется, что ребенок это не запомнит? Почему в этот момент нужно вводить систему условных рефлексов, как с животными при дрессировке?

Думаю, что в этот момент мы не до конца доверяем сами себе и, следовательно, не до конца доверяем тем людям, с которыми мы общаемся, а поэтому вводим оценки.

– Как быть с позицией «оценки ставятся не для детей, а для родителей»? Родители ведь должны знать, с какими предметами ребенку нужна помощь…

– «Оценки ребенка – для родителей» – тоже очень странная система отношений. Можно ведь просто спросить у ребенка «как дела?» Если он в этот момент не запуган и не замордован взрослым миром, он непременно расскажет о том, что его беспокоит, о том, что он узнал вдруг, что «стеклянный», «оловянный», «деревянный» пишутся с двумя «н». Ребенок поделится этим удивительным открытием! «Смотри, мама, как интересно, я писал неправильно, а оказалось, что нужно писать так».

Если в тот же момент ребенок получил «двойку», какое сообщение он передаст родителям? Если родители считают ребенка своим близким человеком, общаться нужно именно с ним! А в крайнем случае им, надеюсь, не трудно будет дойти до школы или поднять трубку и узнать, чем еще по мнению учителей они могут помочь любимому человеку. Оценка – тот момент, когда чужой взрослый человек оценивает вашего ребенка, влияет на его взросление. Подумайте, кому вы хотите делегировать это право…

Оценки, наконец, очень упрощают человеческие отношения. Намного более интересная и яркая жизнь возникает именно тогда, когда отношения перестают быть оценочными.

Я не знаю, можно ли отношения из системы оценочного мира назвать человеческими, и вообще отношения ли это? Вдумайтесь, мы все там были, мы все ходили в школу. Вместо общения с учителем, совместного творчества, что и есть, на мой взгляд, настоящая педагогика, настоящее образование, я вступаю во взаимодействие с каким-то взрослым человеком, который действует флажками на уровне павловских рефлексов: сейчас по рукам, а сейчас погладили по головке. Кнут и пряник – это, в этом смысле, очень точная метафора.


  • 103
  • 19/09/2016


Поделись



Подпишись



Смотрите также