Различия в воспитании «диких» племен и «цивилизованного» общества с самого рождения. Часть 2

Между тем каждое наше впечатление независимо от других впечатлений необходимо для развития какого-либо аспекта личности. Без необходимых ему впечатлений человек не может правильно развиваться; когда же требуемый опыт накоплен, становится возможным дальнейшее развитие. Но возможности для получения нового опыта должны быть разнообразными.

Российский педагог исследователь Михаил Петрович Щетинин пишет: «Загоняя детей в рамки привычного, «навсегда данного», оберегая от борьбы, мы тем самым лишаем их ощущения своей значимости на земле… Ребёнок рвется к серьезному диалогу с жизнью, имея на это и право, и возможности».

Необходимо, чтобы предметов, ситуаций и людей вокруг ребёнка было больше, чем он может использовать в данный момент, чтобы он мог открывать и расширять свои способности, но не слишком много, чтобы он мог при желании сосредоточиться на чём-то одном. При этом, не желательно менять обстановку в комнате, где он проводит большую часть времени. Об этом пишет и Масару Ибуки «Дети воспринимают предметы не обособленно, а во взаимосвязи друг с другом. Это в свою очередь способствует их развитию, поэтому нам, взрослым, следует избегать резких изменений, которые могут нарушить представления ребёнка об устойчивости и порядке в мире».

При постоянной осознанности и применения этого со стороны родителей, ребёнок не требует полного внимания матери, ибо его не обременяет груз нереализованных бессознательных желаний, и положение вещей в настоящем его полностью устраивает. В природе все устроено экономно, и ребёнок не требует больше, чем ему нужно на самом деле.

Ребёнок по крупицам собирает необходимый для развития опыт. Не важно даже, если он не был полон и события происходят в неправильной последовательности. К концу такого накопления ребёнок должен получить необходимый минимум опыта каждого вида, который используется как фундамент для новой стадии восприятия опыта. Если же необходимый минимум не достигнут, то события новой стадии, происходи они хоть тысячу раз, не будут восприниматься ребёнком и способствовать формированию его личности.

Ребёнок, которого не держат на руках, не только копит опыт, но и своим поведением пытается как-то заменить недополученный опыт и смягчить страдания. Он яростно пинает ногами, пытаясь забить мучительное желание прикосновений теплой плоти, он машет руками, вертит головой из стороны в сторону, чтобы отключить свои органы чувств, напрягает тело, выгибая дугой спину. И это явные признаки, что родителям нужно изменить свое поведение и уход за малышом.

Если необходимость постоянного контакта с матерью была к этому времени полностью удовлетворена, то потребность быть на руках быстро отпадает, и ребёнок начинает жить за счёт энергии, накопленной во время «ручного периода», которая требует подпитки лишь в экстремальных ситуациях. Тогда он вновь обратится к матери за поддержкой. Эти чрезвычайные ситуации случаются всё реже, и независимость ребёнка укрепляется всесторонне и быстро.

Неравномерное развитие ребёнка (в одном направлении он идёт вперед, в другом — отстаёт и ожидает возможности получить недостающий опыт) ведет к раздвоению его желаний: в любых своих действиях он хочет быть центром внимания; он никак не может полностью сосредоточиться на поставленной задаче, в то время как часть его души всё еще жаждет беззаботного существования на руках матери, решающей все проблемы.

1.3. Детство

Итак, Человеку необходима цепь последовательных событий, отвечающих заложенным в нём ожиданиям и тенденциям, и происходящих в условиях, в которых эти ожидания и тенденции были сформированы ранее у его предков. К этим условиям относится и «правильное», то есть удовлетворяющее истинные потребности человека, отношение других людей.

На руках у матери ребёнок чувствует, что всё так, как должно быть. О себе он ничего не знает, кроме ощущения своей правильности, привлекательности и желанности. Без этого убеждения человек любого возраста ущербен: он не верит в свои силы, чувствует себя обделённым, ему не хватает спонтанности и грации.

Сразу после рождения младенец необычайно восприимчив. Он не способен рационально мыслить, сознательно запоминать, размышлять или рассуждать.

Все дети правильные, но сами они могут это знать только через отражение, через то, как с ними обращаются.

Если мать при замене пеленок или памперсов отворачивается в сторону, на её лице отражается отвращение, она старается сделать всё быстро и на лице у неё нет улыбки, ребёнок очень четко улавливает это и откладывает в памяти. Чем больше ребёнок осознает такое отношение матери, тем больше примешивается смущение, предвестник страха и вины.

Страх огорчить свою мать растет вместе с сознанием. Он может начать совершать различные действий, чтобы изменить ситуацию: хватать мать за волосы, опрокидывать тарелку с едой, слюнявить её одежду, тыкать пальцем ей в рот, тянуть за ожерелье, бросать свою погремушку, пытаться выбраться из коляски или нечаянно сбить ногой чашку с чаем.

Ребенку трудно связать свои действия с её реакцией. Он не замечает, что чашка с чаем упала, он не может понять, что плохого в хватании за ожерелье и почему после этого мать так злится; ему совершенно невдомёк, что он обслюнявил какую-то вещь; он лишь смутно понимает, что, сбросив тарелку с овсянкой с целью вызвать интерес к своей персоне, он действительно привлекает внимание, но вот жаль только не то, которого бы ему хотелось.

И всё же малыш чувствует, что даже такое внимание лучше, чем ничего, поэтому продолжает сбрасывать на пол посуду со своей едой. Он хочет ощущения «правильности», которое спрятано где-то здесь: в матери, в пище, в нём самом. Но как бы он ни старался показать свои потребности, это ощущение так и не приходит. Наоборот, бурная реакция ребёнка вызывает у матери отторжение, которое со временем он сможет как-то себе объяснить — в отличие от бесконечного неправильного отношения в первые месяцы жизни, которое он вообще никак не мог понять. Равнодушие, невнимательность и тоска стали для него основными параметрами этой жизни. Он ведь не знал ничего, кроме этого. Получается, что всё его существо вопит, просит и ждёт. Все остальные же остаются равнодушными, бездействующими, невнимательными. Хоть это проходит с ним через всю жизнь, он может и не замечать этих моментов, по той простой причине, что он не может себе представить других отношений с окружающими.

Чувство собственной правильности — это единственное чувство человека по отношению к себе, на основе которого индивид может построить свое благополучное существование.

Без чувства своей правильности человек не может определить, сколько ему требуется комфорта, безопасности, помощи, общения, любви, дружбы, удовольствия, радости. Человек без этого чувства обычно считает, что «счастье там, где нас нет».

Чтобы с ними правильно обращались, малыши вынуждены быть чрезвычайно привлекательными. Ведь они маленькие, слабые, медлительные, беззащитные, неопытные, зависимые от старших, но привлекательность компенсирует все эти недостатки.

Не имеет значения, кто играет роль отца или матери — мужчина или женщина, для младенца существует только одно взаимоотношение — отношение с матерью, и в каждом из нас заложено умение безошибочно распознавать бессловесный язык новорожденного и действовать в соответствии с ним. Каждый из нас — будь он мужчина, женщина, девочка или мальчик — обладает доскональными знаниями по уходу за ребёнком, несмотря на то, что недавно, то есть не более чем несколько тысяч лет назад, мы пошли на поводу у фантазий интеллекта в этом чрезвычайно важном деле. Мы так далеко ушли от своих же врожденных способностей, что теперь уже почти забыли об их существовании.

По мере того как ожидания ребёнка удовлетворяются и он становится психологически развитым и готовым к получению нового опыта, он подает сигнал, означающий изменение ожиданий в соответствии с его внутренними импульсами. Задача родителей понять это и вести себя в соответствии новым ожиданиям ребенка.

Изначально малыш усваивает только то, что относится к образу жизни, который, как следует из обстоятельств, потом станет его собственным.

Так же как и радиоприемник по воле человека, желающего слушать конкретную радиопередачу, настроен на принятие волн определенной длины, хотя приемник может работать и на других волнах, психобиологическое восприятие изначально имеет огромный потенциал, но вскоре сужается до необходимого для жизни диапазона.

Слух также действует избирательно — он ограничен тем, что в нашей культуре считается необходимым слышать. Остальное отбрасывается. Сами по себе уши могут слышать намного больше звуков, чем те, которые мы обычно воспринимаем.

Диапазон слуха индейцев подходит для их нужд. Наш подходит нам лучше, ибо спасает от звуков, которые для нас были бы лишь бессмысленным шумом. В нашей культуре было бы неприятно, например, просыпаться среди ночи из-за того, что рядом с домом проехал автомобиль.

Чтобы не дать мозгу захлебнуться в море ощущений, нервная система играет роль фильтра. Восприимчивость к звукам может быть усилена или ослаблена без всякого волевого усилия в соответствии с установками нервной системы. Хотя слух никогда не перестает работать, некоторые слышимые звуки так и не доходят до сознания и остаются в подсознании с младенчества до смерти.

То, что принято называть сверхъестественными или магическими способностями, часто всего лишь способности, исключаемые нервной системой (по требованию условий жизни) из используемого нами набора возможностей. Их можно развить практикой, направленной на отключение нормального процесса отсеивания. Иногда они могут возникать при чрезвычайных обстоятельствах.

Сверхъестественные силы высвобождаются только в особых случаях. Известно много случаев появления временных или постоянных экстрасенсорных способностей людей после каких-то чрезвычайных происшествий.

Любопытным исключением из этого правила являются люди, чьи отсеивающие механизмы были тем или иным способом временно или перманентно испорчены. Такие люди при благоприятных обстоятельствах становятся ясновидящими.

Обычно нормальные границы человеческого восприятия нарушаются в условиях чрезвычайного эмоционального напряжения. Когда жертвы несчастных случаев внезапно видят неотвратимость своей смерти, они отчаянно взывают к своей матери или к тому, кто занимает место матери в их чувствах. Этот зов часто доходит до матери или человека, олицетворяющего мать, через любые расстояния. Пример: опубликованный недавно на сайте www.mera.com.ru случай из войны, когда солдат перед расстрелом взывал к своей жене, и та почувствовала этот зов.

Предчувствие возникает иначе: неизвестное событие, угрожающее ужасными последствиями, может пробиться в сознание совершенно спокойного человека, во сне или наяву. На большинство предчувствий не обращают внимания из-за запретов верить в «подобную чушь» и даже не осознают.

Что касается других способностей человека, то индейцы Южной Америки, например, могут заметить силуэт маленькой птички среди теней стоящих стеной джунглей, в то время как мы видим только листья, даже если нам укажут место. Они видят рыбу среди пены горных потоков, а мы, опять же, даже при всем своем желании ничего не замечаем. А воспитанные волками дети имели феноменальное ночное зрение. Человек способен приспосабливаться к любой среде обитания, даже неподходящей ему по природе, если на то вынуждают обстоятельства.

И это превышает способность любого животного перенимать повадки человека. Но большинство детей, выросших среди зверей, а потом попавших к человеку, были обречены на смерть или страдания. Они оказывались не в состоянии наложить человеческую культуру на свою уже устоявшуюся и развитую культуру животного.

Это говорит о том, что усвоенная культура становится неотъемлемой частью природы человеческого существа. Эволюция заложила в нас ожидание участия в культуре. Нравы, усвоенные из культуры посредством этого ожидания, интегрировавшись, становятся столь же неотъемлемой частью личности, сколь и врожденные повадки у других животных.

Если рассмотреть низкий уровень умственного развития Камалы, рожденной человеком, а воспитанной волком, то станет понятно, что это было оптимальным использованием умственных способностей в подобных обстоятельствах. Другие её способности были феноменальны: она необыкновенно ловко перемещалась на четырёх конечностях, имела острейшее обоняние (чуяла мясо за семьдесят метров), прекрасно видела в темноте, быстро бегала и легко переносила резкие перепады температур. Раз она выжила среди волков, она, скорее всего, великолепно охотилась и отлично ориентировалась в джунглях. Получается, что Русло развития животных её не подвело. Она успешно развила способности, нужные для её образа жизни.

Точно так же взрослый человек, чьё поведение уже запрограммировано для жизни среди людей, не сможет успешно приспособиться к жизни в качестве другого животного.

Очень широко распространено убеждение, что, обращая на ребёнка слишком много внимания, мы мешаем развитию независимости и что, постоянно таская его на руках, мы ослабляем его будущую уверенность в себе. Но независимость сама по себе возникает из полноценного опыта «ручного периода», когда ребёнок постоянно находится рядом с родителем, не обращающим на него чрезмерного внимания. Он просто наблюдает окружающий мир и жизнь своего родителя, находясь в полной безопасности на руках. В семьях «колыбельных цивилизаций», вроде южноамериканских индейцев, когда малыш покидает руки матери и начинает ползать, бегать на четвереньках и ходить, никто даже не пытается вмешаться и «защитить от опасностей». Здесь роль матери заключается в том, чтобы быть готовой приласкать и утешить ребёнка, когда он приходит к ней или зовет ее.

Правда, при этом надо учитывать, что в природе нет такого количества «техно»-опасностей, которые насоздавали люди. То есть не стоит беспечно относиться к тому, где и как находится малыш, «подражая» индейцам.

Ж. Ледлофф приводила интересные примеры из своего опыта пребывания среди индейцев. Её часто использовали как врача, и однажды к ней прибежал совсем маленький мальчик с таким порезом на большом пальце руки, что у неё похолодела кожа, но при этом сам малыш ей улыбался, он сказал, что его мама отправила к ней за помощью. Но сама она не пошла с ним. В другой же раз она оказывала медицинскую помощь взрослому мужчине, который держался за руку жены. То есть у них не считается зазорным обращаться за поддержкой к женщине, будь то жена или мать. Но если мать чувствует, что ребенок сам готов справиться со своей трудностью, она не навязывает ему своего присутствия, и не выражает излишнее волнение.

Предоставляя детям с раннего детства свободу выбора и доверяя его личному Пути, родители поощряют тем самым развитие потенциальных способностей и умственных в том числе.

Но исковерканная в раннем детстве личность может снизить естественный потенциал умственных способностей. Все здоровые дети изначально талантливы, поэтому ответственность за разделение детей на умных и глупых, забитых и агрессивных ложится на воспитание, причем в самом раннем (грудном) возрасте. М. П. Щетинин также неоднократно писал о том, что не бывает бездарных детей, бывают невнимательные и не чуткие учителя. Это можно сказать и о родителях.

С каждым днем малыш склонен всё больше узнавать культуру своего народа. Он начинает различать роль матери и отца в своей жизни. Мать так и остается тем, кто обеспечивает ребёнка всем необходимым и даёт, ничего не ожидая взамен, кроме удовлетворения от «отдачи». Мать ухаживает за ним просто потому, что он есть; его существования достаточно, что бы гарантировать её любовь. Её безусловное принятие ребёнка остается постоянным. Отец же становится персоной, заинтересованной в социализации ребёнка и в его продвижении к независимости. Отец так же, как и мать, безусловно любит ребёнка, но при этом его одобрение зависит от поведения малыша. Таким образом, природа обеспечивает равновесие и поощряет общественное поведение. Позднее отец будет всё более отчетливо становиться представителем общества и, показывая своим примером, что ожидается от ребёнка, подведёт его к выбору поведения, соответствующего определенным традициям, частью которых будет и ребёнок.

Подражая мужчинам, мальчики узнают о своём месте в культуре и об устройстве своего общества. Чуть повзрослев, девочки станут следовать примеру женщин и активно участвовать в их занятиях. Дети входят в культуру каждый по-своему и в своем темпе. Поэтому нельзя тормозить или ускорять стремления ребенка к участию в делах окружающих.

Занятия ребёнка имеют конечной целью развитие независимости. Помогать ребенку больше или меньше, чем ему нужно, значит мешать достижению им этой цели.

Каждый ребёнок по природе стремится к гармоничной жизни в коллективе, а не к конфликтам. Все, что он делает, должно приниматься как действие по своей сути «правильного» существа. Эта аксиома правильности и социальности как врожденной черты человека лежит в основе отношения многих племен «колыбельных цивилизаций» к людям любого возраста. Тот же принцип лежит в основе отношения к растущему ребенку родителей и всего его окружения.

Первоначальное значение слова «образование» — это «лепить по какому-то образу», и хотя это, может быть, несколько лучше, чем более распространенное представление об образовании как о «зубрежке» и «вдалбливании», но ни один из этих подходов не соответствует врожденным ожиданиям ребёнка. Вылепливание ребёнка по какому-то образу взрослым является лишь помехой в его развитии, ибо естественный и самый эффективный образ заменяется менее естественным и эффективным. Аксиома врожденной социальности совершенно противоположна господствующему в цивилизованном обществе поверью, что ребёнок может стать общительным (социальным), только если сдерживать его порывы. Одни считают, что вразумление и «сотрудничество» с ребёнком позволяют лучше с ним справиться, чем угрозы, оскорбления или розги, но в основе обоих этих взглядов, а также всех промежуточных подходов, лежит представление о ребёнке как об антиобщественном существе, которым необходимо манипулировать, дабы сделать его приемлемым. Если общества, следующие своему Руслу, чем-то в корне отличаются от нашего общества, так это безоговорочным принятием ребёнка как правильного существа.

Именно отталкиваясь от этой аксиомы и того, что из неё следует, можно понять то, что изначально кажется необъяснимым: отчего индейцы с их странным поведением столь благополучны, а мы, с нашими изощренными расчетами, столь несчастны.

Таким образом, избыток или недостаток помощи мешает развитию ребёнка. Ребёнок может развиваться лишь настолько, насколько он сам склонен. Любопытство ребёнка и собственное желание определяют, чему и в каком объеме он может научиться безо всякого ущерба своему целостному развитию. Руководство со стороны взрослых может способствовать развитию одних способностей за счет других, но весь спектр способностей никак не может быть развит сверх врожденных границ. Если родители, как им кажется, ведут ребёнка в наилучшем для него (или для себя) направлении развития, он платит за это своей целостностью. Напрямую страдает его благополучие, зависящее от полного и гармоничного развития всех способностей.

Необходимо заметить, что ребёнок в раннем возрасте никак не может распознать неадекватную мать, не способную растить своё дитя в нужном Русле. Для каждого ребенка его родители и мать в особенности все равно самые лучшие на свете.

Позже с развитием интеллекта ребёнок начинает понимать, что его интересы и интересы матери совершенно расходятся. Ему приходится бороться с матерью, чтобы спасти себя. И всё же в глубине души он лелеет мысль, что мать любит его безусловно, без всяких «но», просто так, за то, что он есть, хотя вслух он может говорить об обратном. Все доказательства враждебности матери, любые логические обоснования, его отторжение и протесты против её действий не могут освободить ребёнка от внутреннего убеждения, что мать все-таки любит его, обязана любить, несмотря ни на что. Ненависть к матери (или к её образу) как раз и демонстрирует поражение в войне с этим убеждением. Это состояние свойственно многим подросткам.

Чувство независимости человека и его эмоциональное созревание берут своё начало в многогранном опыте «ручного периода». Ребёнок может стать независимым от матери, лишь пройдя стадию абсолютной от неё зависимости. От неё на этой стадии требуется правильное поведение, предоставление ребенку опыта «ручного периода» (то есть ношение на руках) и обеспечение перехода к другим стадиям.

Но освободиться от травмы, нанесенной матерью, не следовавшей Руслу (принципу непрерывности целостности процесса развития), невозможно. Потребность в её внимании так и останется с человеком на всю жизнь.

Ответственность, и её степень взрослого человека во всех проявлениях, также является следствием раннего воспитания.

Ребёнок стремится поступать так, как, ему кажется, от него ожидают.

Если мать дает ему понять, что от него ожидают уступить ей заботу о его безопасности, то, повинуясь своим социальным инстинктам, он пойдет ей в этом навстречу. Если за ребёнком постоянно следят и направляют его движение туда, куда матери кажется правильным, а когда он проявляет инициативу, за ним бегают и останавливают, он очень быстро учится не отвечать за себя, как того и требует от него мать.

Михаил Щетинин говорит: «…чтобы воспитать ответственность, есть одно средство: возложить её на ребёнка».

Одна из отличительных черт человека как вида — способность интеллекта противоречить врожденным наклонностям. Как только человек сходит с Пути, выпадает из Русла и полностью выводит из строя его балансирующие механизмы, возникает множество всякого рода извращений, ибо велика вероятность того, что несведущий, благонамеренный, последовательный интеллект наломает дров, ибо он не способен принять во внимание бесчисленное количество факторов, определяющих выбор правильного поведения.

Как уже было сказано, поведение ребёнка в очень большой степени определяется тем, чего от него ожидают. Взрослый попечитель силой воли заставляет ребёнка подчиниться и тем самым подрывает работу механизма самосохранения. Малыш перестает уверенно себя чувствовать в окружающем мире и вынужден бессознательно следовать абсурдной инструкции причинить себе вред. Это можно проследить по тому, что многие дети убегают от родителей, которые постоянно твердят не бегать далеко от взрослых. Или, бывает, дети ошпаривают себя кипятком, т. к. часто слышат предупреждения об ожогах. Возможны и многие другие ситуации. Ж. Ледлофф приводит также трагический пример с малышом, который утонул в бассейне на территории дома родителей. Мать так переживала, что малыш может самостоятельно подползти к краю бассейна и нырнув туда, утонуть, что распорядилась огородить бассейн небольшим заборчиком. Но однажды, калитку по недосмотру оставили открытой, и ребёнок сделал то, чего от него ожидала мать. В отличие от такого поведения и трансляции негативных мыслей, жители традиционных культур или «колыбельных цивилизаций», оставляют ребёнка даже там, где рядом есть обрыв, яма, или бурная река, полагаясь на инстинкт самосохранения, который у детей очень сильно развит.

Бессознательное делает из опыта привычку, а из привычек — автоматические действия, чтобы не отвлекать внимание разума на часто повторяющиеся действия и на поддержание равновесия психики, ибо интеграция и усвоение получаемой информации — слишком сложный процесс для такого ненадежного механизма, как ум. Кроме того, бессознательное настолько наблюдательно, что замечает не то, что говорят, а в первую очередь то, что имеют в виду, выказывая тоном голоса или поведением. По всем этим причинам логика бессознательного может быть прямо противоположна разуму. Таким образом, ребёнок может совершенно ясно понимать рассуждения взрослого и даже соглашаться с ними, но на бессознательном уровне получать установку на поведение, противоположное увещеваниям взрослого. Другими словами, он скорее сделает то, что, как он чувствует, от него ожидают, чем то, что ему говорят делать. Ребенку настолько мучительно не хватает благосклонности матери, что он даже готов причинить себе вред, лишь бы оправдать её ожидания.

Если же ребёнок лишен надлежащего опыта или если от него ожидают хулиганского поведения, он может так далеко уйти от своего врожденного чувства правильного, что перестанет быть чувствительным и к ожиданиям окружающих, и к своим собственным потребностям континуума.

Самая обычная похвала и осуждение совершенно сбивают с толку детей, особенно в самом раннем возрасте. Если ребёнок сделал что-то полезное, например, сам оделся, покормил собаку, собрал букет полевых цветов или вылепил птичку из куска глины, ничто не может его обидеть больше, чем выражение удивления его социальным поведением. Восклицания типа: «Ах, какая ты умница!», «Смотри, что Петенька смастерил, да еще сам!» — подразумевают, что социальность в ребёнке неожиданна, несвойственна и необычна. Его ум может быть польщен, но на уровне чувств ребёнок будет разочарован тем, что не смог сделать того, что от него ожидают и что по-настоящему делает его частью культуры, семьи. Даже среди самих детей фраза типа: «О! Смотри, что Маша сделала в школе!», сказанная с неподдельным удивлением, скорее расстроит Машу. Она почувствует себя изолированной от своих сверстников, будто её не похвалили, а сказали: «Ну какая же Маша толстая!» (или глупая, но не такая, какой её ожидают видеть).

Часть 3 —
bashny.net/admin/2018/01/20/razlichiya-v-vospitanii-dikih-plemen-i-civilizovannogo-obschestva-s-samogo-rozhdeniya-chast-3.html
  • 136
  • 20/01/2018


Поделись



Подпишись



Смотрите также

Новое