Суперполиглот из РАЕН Страница 1 из 2

Вообще он говорит, что знает «только» 100. Но это он скромничает. В процессе беседы мы подсчитали, что Сергей Анатольевич — заведующий кафедрой Российского гуманитарного университета, доктор филологических наук, член-корреспондент Российской академии естественных наук — знаком не меньше чем с 400 языками, учитывая древние и языки малых вымирающих народов. Для того чтобы выучить язык, ему требуется всего три недели. Среди коллег этот 43-летний профессор имеет репутацию «ходячей энциклопедии». Но при этом его отличает… плохая память.






— Самый трудный вопрос для меня: «Сколько вы знаете языков?». Потому что точно на него ответить невозможно. Даже 10 языков нельзя знать в одинаковой степени. Вы можете знать 500 — 600 слов и прекрасно уметь объясниться в стране. Например, английский я знаю прекрасно, потому что все время приходится ездить и разговаривать. Но считаю, что в пассиве у меня немецкий лучше. А можно плохо говорить, но прекрасно читать. Например, древнекитайскую классику я читаю лучше большинства китайцев. Или можно не читать и не говорить, но знать структуру, грамматику. Я не могу говорить по-негидальски или по-нанайски, но лексику их я хорошо помню. Многие языки уходят в пассив, но потом, если нужно, они возвращаются: в Голландию поехал и быстро восстановил голландский язык. Поэтому, если считать все языки, с которыми я знаком на разных уровнях знания, то их наберется не меньше 400. Но активно разговариваю только на 20.





— Вы ощущаете свою уникальность?
— Нет, я знаю много людей, которые уж несколько десятков языков точно знают. Например, австралийский 80-летний профессор Стивен Вурм языков знает больше меня. А разговаривает свободно на тридцати.
— Коллекционирование языков — ради спортивного интереса?
— Надо различать лингвистов и полиглотов. Полиглоты — люди, которые специализируются на поглощении колоссального количества языков. А если вы занимаетесь наукой, то язык — это не самоцель, а рабочий инструмент. Основная моя деятельность — это сравнение языковых семей между собой. Для этого необязательно говорить на каждом языке, но нужно держать в памяти колоссальную информацию о корнях, грамматике, происхождении слов.




— Процесс изучения языков у вас продолжается до сих пор?
— В 1993 году была экспедиция на Енисей, занимались кетским языком — вымирающим, на нем человек 200 говорят. Пришлось его учить. Но основную массу языков я выучил еще в школе и университете. С 5-ого класса в течение пяти лет на олимпиадах в МГУ я был призером: мог написать по предложению на 15 индоевропейских языках. В университете же учил в основном восточные.
ПОЛИГЛОТАМИ РОЖДАЮТСЯ.




— Со способностью к языкам рождаются или это достигается усилиями постоянной тренировки?
— Я много думал об этом. Естественно, это наследственность: у меня в роду — масса полиглотов. Отец мой был известным переводчиком, редактировал «Доктора Живаго» и знал несколько десятков языков. Мой старший брат, философ, тоже большой полиглот. Старшая сестра — переводчица. Мой сын, студент, знает не меньше ста языков. Единственный член семьи, который не увлечен языками, — младший сын, но он хороший программист.
— Но как человек способен хранить в памяти такой массив информации?
— А у меня, как это ни парадоксально, очень плохая память: я не помню телефонных номеров, адресов, никогда не могу найти второй раз то место, в котором уже был. Мой первый язык, немецкий, давался мне с большим трудом. Я очень много сил тратил только на запоминание слов. В карманах всегда носил карточки со словами — на одной стороне по-немецки, на другой — по-русски, чтобы по дороге в автобусе самого себя проверять. И к концу школы я натренировал память.
Я помню, на первом курсе университета мы были в экспедиции на Сахалине и занимались там нивхским языком, тоже вымирающим. Я туда поехал без предварительной подготовки и просто так, на спор, выучил нивхский словарь. Не все, конечно, 30 000 слов, но большинство.
— А вообще, сколько вам требуется времени для изучения языка?


  • 621
  • 01/02/2014


Поделись



Подпишись



Смотрите также