Ничего так история, улыбнуло ))

О погоде
Россия, конец 2006 года

Спецназовец в теплозащитном скафандре и с инфракрасным сканером на лице был похож на причудливую глубоководную рыбу. Ещё двое, закутанные по брови, опасливо жались у него за спиной, держась за шнуры капюшонов. Всем было понятно, что в случае попадания на ось атаки шансов нет ни у кого, но могло задеть и краем – а тут предосторожности могли оказаться спасительными. Все очень хорошо помнили прошлый год, когда на охоту вышли отморозки Хачилаева, побрезговавшие дополнительным утеплением. Раздевать трупы пришлось с помощью пилы.
— Кажется, идёт в плюс, — осторожно сказал спецназовец в скафандре.
— Кажется или в плюс? – уточнил холодный голос в наушнике.
— Хрен знает, — с сомнением выдохнул спецназовец. – Тут минус семьдесят пять, было минус девяноста три. То ли правда грохнули, то ли дуркует, падла.
— Подход, — скомандовал голос в наушнике.
— Ещё бы минутки три, подстраховаться, — выдавил из себя спецназовец. Как и все бойцы подразделения, он был абсолютно не способен пререкаться с начальством на задании — но умирать за просто так тоже не хотелось.
— Подход, — голос в наушнике не изменился, но спецназовец почему-то понял, что рядом с командиром сидит другое начальство, повыше. И, как обычно, требует немедленного результата, здесь и сейчас. Или хотя бы провала, но тоже немедленного, здесь и сейчас, пока ещё не поздно свалить всё на неумёх-исполнителей, закрыться их телами от гнева свыше… лишь бы оставили звёздочки на погонах, казённые хаты, тачки с мигалками, а главное — возможность рубить баблос…

Боец не додумал мысль до конца – дисциплинированное тело уже реагировало на приказ. Переключить рацию во второй режим, гавкнуть пару команд, снять сканер, после чего махнуть через навесную термозащиту окопчика, каждую секунду ожидая сверкающего ледяного луча в лицо, после которого уже ничего не будет…
Ничего не случилось. Убитая внезапной стужей степь под низкими облаками не казалась опасной.
Он пошёл вперёд, чуть пригнувшись, в любой момент готовый уйти с оси атаки. Под ногами тихо похрустывала заиндевелая, промороженная до корней трава. С тихим треском рассыпалась под сапогом ледяная тушка какого-то маленького зверька, на свою беду решившего заняться своими маленькими личными делами в неподходящий для этого исторический момент.
Высохшая коробочка дикого цветка обросла ледяными иглами. В голове внезапно всплыла строчка из песни — «так до встречи в раю, где цветут ледяные цветы», — и человек в скафандре успел ещё подумать, что тот рай выглядит, наверное, именно так.
Потом он падал – немыслимо долго, как сквозь воду, одновременно вскидывая неуклюжее тепловое ружьё, уже понимая, что опоздал, безнадёжно опоздал, а навстречу ему неслась ослепительно белая полоса, в грохоте и треске стремительно замерзающего воздуха, неслась прямо ему в лицо – и умерла, не долетев, осыпавшись ледяной крошкой и брызгами.
Боец встал. Взял ружьё и выпустил термозаряд прямо себе под ноги. От земли повалил пар. Стало теплее.
Он медленно, негнущимися пальцами в толстых перчатках надел на лицевой щиток сканер. Покрутил ручки, пытаясь настроиться на среднюю полосу диапазона. Ничего, кроме промёрзшей земли.
— Похоже, готов, — выдохнул он.
— Похоже или готов? – уточнил всё тот же голос в наушнике.
— Сейчас посмотрим, — буркнул спецназовец, отряхивая колени. – Сейчас увидим.
* * *

До места пришлось идти минут пять. На подходе очень мешал гололёд: луч орбитального лазера, пробив облака, тем самым сбросил на землю около полутоны воды, а сокрушительный ответный удар превратил её в лёд. Это, впрочем, было неважно: к тому моменту объекту атаки был нанесён максимально возможный ущерб, так что спутника было уже не жалко. Тем более, американского.
Обломки были разбросаны по территории в несколько гектаров. Сначала попадались просто куски дерева, потом боец нашёл обломок дуги, потом – кусок оторванного уха и огромное копыто с подковой. Подкову он оторвал и заныкал на счастье. К тому же кусок золота столь солидного веса мог оказаться небесполезным в плане материального обеспечения на пенсии.
Как выяснилось, сделал он это вовремя. Когда он подошёл к месту, над им уже кружил чёрный вертолёт.
Он осмотрел то, что осталось от саней. Обугленные трупы исполинских коней пахли не мясом, а чем-то вроде горелой пемзы. В жёстких, как проволока, гривах виднелись красные ленточки.
Тело он нашёл на склоне невысокого холма: красный балахон, подбитый горностаем, был хорошо заметен на снегу.
Лицо старика было неожиданно спокойным, даже отрешённым. В мёртвых серых глазах отражались низкие облака.
Видимо, дед пытался уйти в направлении сопок, но последняя атака отняла у него остатки магической силы, а раны и ожоги довершили остальное.
Боец на всякий случай выпустил в седую окровавленную бороду две пули из «Глока» и дал команду своим людям подтягиваться.

* * *

Михаил Фрадков, премьер-министр Российской Федерации, выглядел чрезвычайно довольным – как медвежонок-коала, которому дали конфету. Пухлые пальцы поглаживали красный мешок, норовя подобраться к завязке.
Путин, напротив, был сумрачен. Американский представитель смотрел на него с недоумением.
— В конце концов, — сказал он, — это же в ваших интересах. Избавившись от этого существа, вы экономите огромные деньги. К тому же – разве вам самим не надоел этот ужасный климат? Зимой в Москве совершенно невозможно выйти на улицу…
— Он же нас в сорок первом прикрыл, — вздохнул Сергей Иванов. – Спас от немца. А мы, получается, фронтовика убили.
— Сколько можно жить прошлым? — отпарировал американец. – Вздыхая по Второй мировой, вы проиграли третью. Он ведь не защитил вас от современных информационных технологий, не так ли? Для того, чтобы соответствовать моменту, нужно меняться. Вы сделали правильный выбор.
— Мы сделали выбор и не жалеем об этом, — вздохнул Путин. – Но не заставляйте нас ещё и радоваться. К тому же мешок.
— Мешок пойдёт в Стабфонд, — твёрдо сказал американец. – Все ценности Российской Федерации должны находиться под нашим контролем. Это краеугольный камень наших отношений.
— Это же подарки, — безнадёжно сказал Путин. – Детям.
— Лучший подарок российским детям – настоящая европейская зима, — улыбнулся американец, показав отличные фарфоровые зубы. – Вместо того, чтобы мёрзнуть и скучать, они смогут, — тут он запнулся, — жить полноценной жизнью, свойственной их сверстникам в развитых странах. Например… — он запнулся, припоминая, чем занимаются дети из развитых стран зимними вечерами.
Путин обменялся взглядами с Ивановым, но промолчал.
— И всё-таки можно было не убивать его, — сказал Иванов. — Он был готов к переговорам.
— Если честно… — американец чуть запнулся, — мы прорабатывали и такой вариант. Но Санта поставил вопрос очень жёстко. Он и без того зол на этот проклятый азиатский календарь. Ну да что сделано, то сделано. Ещё раз: не думайте о прошлом, это контрпродуктивно.
— А я в детстве в снежки играл, — неожиданно хрюкнул Фрадков. – И на катке катался. И снежные бабы…
— Кстати, — оживился американец, — вы решили вопрос с внучкой? Эти существа чрезвычайно живучи. Из недобитых Снегурочек вырастают Снежные Королевы. В своё время наши европейские коллеги столкнулись с подобной проблемой…
— Мы её ищем, — терпеливо сказал Путин. — И найдём.
— Постарайтесь взять её живой, — американец плотоядно ухмыльнулся, — старик Санта очень интересуется девочкой. Если вы понимаете, о чём я. Думаю, за такой подарок он скинет с вашей зимы ещё градусов десять. Так что имейте в виду.

* * *

Снегурочка выключила волшебное зеркало. Губы у неё дрожали, но глаза оставались сухими.
— Прости, дедушка, — прошептала она. – Обещаю тебе, что вырасту. Стану той, кем должна стать. И ничего не забуду. Всех этих сволочей…
Она обвела взглядом пещеру. Глыбы антарктического льда сияли холодным голубым пламенем северного сияния.
Взгляд юной Хозяйки Холода остановился на единственном украшении ледяной стены – постере фильма «Хроники Нарнии». Сияющий лик Волшебницы в сполохах ледяного света казался живым.
— Я вырасту, — ещё раз сказала она, вытирая вышитым рукавом ледяную росу с ресниц. – И вернусь.

©Константин Крылов
  • 463
  • 08/05/2013

Смотрите также

Новое!

Не забудьте подписаться!

Категории