Соня Сотник: «Я не мечтаю, не понимаю сам механизм» Страница 1 из 2

Анатолий Голубовский





Соня Сотник. Совершенно потрясающий человек, фееричная женщина и на редкость комфортный собеседник. Поскольку со своими профессиональными характеристиками она категорически не согласна, о них промолчу. Но, вы же знаете

-Ты всегда говоришь то, что думаешь?

-Приходится фильтровать)

-По работе?

-Нет, соц сети, политические баталии, дебаты…

-Тебя что, за язык прихватывали?

-Нет, никогда, слава Богу. Точнее, в эфире было пару раз — классическое «слово — не воробей» пару раз вылетало…

-Это было нечто мировоззренческое или сиюсекундное?

-Сиюсекундное. В принципе, мы всегда говорим в эфире то, что думаем. Но. Иногда не все, что думаешь, нужно говорить. Хотя бы потому, что тебя слушают дети.

-?? Что ты имеешь в виду? RadioRoks слушают вполне адекватные дети, которых словом «жопа», к примеру, смутить сложно. А более «брутального» не замечал))

-Было два момента, когда я понимала: не стоит сейчас говорить, дети едут в школу. Это было во время Майдана — тогда вообще было тяжело работать. Февраль, самая жесть, ты ведешь утреннее развлекательное шоу. Не говорить об этом невозможно. Говорить — в контексте чего? Непонятно. И мы просто сняли шоу с эфира.

-Вполне логично и оправданно

-Да. Потому, что любая твоя формулировка может быть истолкована в очень широком диапазоне. Дети могут повернуться к родителям и уточнить. А родителям ой как не хочется объяснять

-Ну… да, пожалуй. Многие родители не любят отвечать на щекотливые вопросы, заданные детьми.




-Сонь, а какой ты была девочкой — оторва, зануда, что-то нейтральное?

-Мама всегда мне говорила: «Не-спе-ши. Нее-спеее-ши». Всегда куда-то летела, всегда была масса дел. Тощая, очень активная…

-Пацанка?

-Пацанка. Очень свободолюбивая. Папа сказал одному из моих парней: «Если ты обрежешь ей крылья, она уйдет». Причем я об этом тогда не знала, он мне потом сказал. Родители это тонко чувствовали, не ограничивали меня ни в чем, за что им большое спасибо. Но пару раз в углу стояла…

-Это что ж такое надо было вытворить?

-Не пришла вовремя

-Была некая договоренность?

-Да. И я ее нарушила. Сколько себя помню — очень любила гулять. Гуленой была жуткой. Лет, наверное, с четырех. Может, просто потому, что тогда было поспокойней, меня легко отпускали…

-По поводу тогда — сейчас даже не знаю… Скорее, такие вещи больше зависят от взаимных договоренностей в семье и от того, не является ли человек «ходячей катастрофой»

-Возможно)) Я безумно любила ходить в гости. Ходила абсолютно ко всем соседям, всех знала. Меня выколупывали из таких квартир…

-Для соседей это было нормально?

-Не знаю)) Мне было ВСЕ РАВНО)) Просто вваливалась в какую-то квартиру. Если там никого не было — шла дальше. Всех их до сих помню и они очень много мне дали. Я их даже по этажам помню. На четвертом этаже жили арфистки — преподавательницы Львовской консерватории, на третьем — не помню, на втором — бабушка Люда, совершенно потрясающая женщина, преподаватель политеха. Она учила меня читать, сама много мне читала, и мы пили с ней чай из блюдечек и закусывали сушками. А на первом жила баба Сима, это был другой класс. Она учила меня играть в карты, мы смотрели телевизор, в общем, «бабушка с Первого Этажа». Контроллинг и учетинг. Если верхние — все такие возвышенные и парящие, то здесь была суровая правда жизни. Потом мы переехали в другой район и там была уже другая жизнь, но все равно всех соседей мы знали, ко всем ходила… Мама периодически взывала: «Перестань ходить по хатАм»…

-Из детских мечт. Ты как-то озвучивала, что хотела стать продавцом в книжном магазине. Это таки была мечта-мечта или мулечка?

-Я не помню своих детских мечт и вообще не умею мечтать. Такая вот проблема. Года четыре назад поняла: я не мечтаю, не понимаю сам механизм. Вот как это происходит? Наверное, нужно как-то сесть, что-то представить… У меня есть «хочу». Мечта — это что-то эфемерное. Я не могу понять, на фига это нужно. А когда я хочу — то иду и делаю. Достигаю.

-Угу. Мечта — это внедейственное, возможно, недостижимое, а в «хочу» есть конкретика: это хочу — к этому иду.

-Хотя, возможно это «я мечтаю, чтобы у меня было...» иии… что дальше??? Не знаю. Стыдно мечтать о деньгах…

-Почему стыдно?

-Перед собой неудобно. Понятно, что я знаю, куда их потратить)) Так что, кроме продавщицы книжного магазина из детства, пожалуй, больше и не было. Хотение быть актрисой родители сразу купировали…

-Почему? Несерьезно?

-Во-первых потому, что были друзья-актеры и, в отличии от меня, они прекрасно понимали, что это несладкий хлеб. И вообще это не хлеб. Это манна, которую нельзя достать)) В общем, мне хотелось, но потом как-то так получилось, что вопрос снялся без обсуждения

-Ну, если особо яростного желания не было — то и обсуждать особо нечего. Не вийшло — та й годі

-Ну, да. Мама, правда, хотела, чтобы я занималась библиотечным делом.

-А это что, хлеб и манна??

-Мама, видя, что я немножко читаю…

-Немножко...

-Скажем так, вся семья немножко читала и книги были везде, особенно, вот это знаешь: прибежала из школы, тарелка супа, удобно пристроенная книга…

-Ага. А самое страшное наказание в детстве...

-… Лишить книг…

-… На неделю, две...

-Ну, настолько меня не наказывали. Дома была большая библиотека…

-В детстве какие-то предпочтения были или все подряд?

-Сначала все подряд. Но. Опять-таки: была прекрасная библиотека детской литературы, и сначала перечитала ее — эти чудные разноцветные томики. Потом — библиотека приключений и фантастики. Потом, уже отдельно — Стивенсон, Конан-Дойль. Это продолжалось лет до тринадцати. Потом, в четырнадцать, произошел какой-то перелом. Ну, понятно, плюс классика и то, что давали в школьной программе.

-Ох. Школьная программа — вещь неоднозначная. И то, что в ней предлагалось, далеко не всегда «заходило» по возрасту

-Ну да. Из «Война и Мир», по-честному, читала только «Мир». Каренина была гораздо интересней))Но тут приключилось счастье великое. Был конец 80-х, открылись шлюзы и хлынул огромный поток литературы. И мы буквально захлебнулись. Совершенно невероятное впечатление произвел Аксенов…

-«Остров Крым»?

-Да. «Ожег» тогда еще было невозможно найти. Позже, где-то в 93-м году, появилось много украинской литературы — эпоха «розстріляного відродженння», и в этой красоте, как оказалось, была полным профаном… И с тех пор постоянно появляется масса всего провокационно интересного…

-В общем, фундамент под желание быть продавцом заложен серьезный))

-Да-да)) Единственное — беглое чтение, а мы все поедом поедали — нам нужно было быстрее прочесть, чтобы отдать — не всегда играло позитивную роль. Ты не мог спокойно отложить книгу, чтобы спокойно пролистать ее потом еще разок. Вернуться, уточнить, посмотреть еще раз, «а почему так?» Сейчас все-таки читаешь более осознанно. Времени меньше, а осознанности больше

-Так в силу большей осознанности тебе и хочется возвращаться и перечитывать. Тогда ты вполне могла многого не заметить

-Конечно, и это. Мимо чего-то могла проскочить))

-Что тебе дал институт — профессионально, мировоззренчески

-Один из важнейших навыков профессии. Телефонная книжка. У тебя должна быть потрясающая телефонная книжка. В которой должны быть друзья, коллеги, люди, которым ты можешь позвонить и пообщаться по любому вопросу. Проучилась с 93-го по 2003 год…

-Настолько понравилось?))

-Да)) Я училась с двумя курсами, и это два совершенно потрясающих курса, которые есть у меня в записной книжке. Мои коллеги, друзья… Плюс четыре года общаги, а это отдельная школа жизни. Можно университеты не заканчивать — важнее в общежитии четыре года прожить. И выжить. Вот это — школа. Причем, выживать как раз в то время, когда жрать нечего… У нас был «теплый» переход из общаги в учебный корпус, и это было очень важно — можно было не покупать зимнюю обувь. До сих пор первая ассоциация с институтом — я иду в черном красивом сарафане подруги Ляли и в чьих-то, уже не помню, чьих, ботинках, на свидание. Истории о том, как на свидание одевали с бору по сосенке — я о них не просто слышала, я в них жила. Хотя, думаю, и сейчас для многих студентов это актуально…
При всем этом — какое-то волнение и безмерное счастье, потому что все классно и куча друзей. И постоянное непонимание — что будет завтра. А значит, надо искать на работу…

-Как в твоей жизни возник эфир?

-Наверное, все эти истории начинаются одинаково. И это довольно странно. Ты бежишь по коридору, кто-то хватает за руку, и с этого все начинается. Я тогда потеряла работу, а Оксана Шавель и Рома Муха, мои замечательные друзья, работавшие в тот момент на Music Радио, сказали: «приходи, что-нибудь придумаем». Пришла. И они придумывали самую разную работу: я носила какие-то бумажки, готовила кофе. Потом начала что-то писать для ди-джеев. Ди-джеи были очень довольны — наконец-то им пишут! В общем, ребята реально придумывали для меня работу, чтобы как-то оправдать те копейки, которые мне платили. Записали какой-то рекламный ролик, что-то еще. Позже надо было делать какую-то программу… А потом кто-то заболел, и нужно было выйти в прямой эфир. Почти классическая история. Говорила я очень быстро и меня долго от этого отучали

-То есть, к моменту первого выхода речь у тебя поставлена не была?

-Не знаю, может, благодаря природным данным, но заморачиваться по поводу постановки голоса особо не пришлось. Потом, конечно, занималась, но главная проблема была как раз в скорости речи. «Нее-спее-шии».

-Мандраж был?

-Конечно. И сейчас есть. А еще — очень важная штука — утренний ритуал после подъема. Если он нарушается, ты понимаешь, что так будет весь день. Поэтому, если я спросонья сначала иду в душ, а потом пью чай, а не наоборот, то знаю — все. Так в эфире и происходит. И надо уговорить себя «ладно, все закончилось, все прошло»

-Ты мне сейчас просто-таки открыла глаза на то, почему я ненавижу ранние подъемы — та же история)) А вот в режиме «когда захотел — тогда проснулся» ничего подобного))

-Да. Это какая-то магия))

  • 5199
  • 20/11/2015

Не забудьте подписаться!

Категории