Женщины станицы Наурской дали бой кавказцам

Восьмое марта — дата «ни о чём». Чествовать наших женщин надо 10-11 июня — заодно с казачками станицы Наурской, отбивших её и своих детей от дикой орды. День солидарности женщин в борьбе за равенство прав и эмансипацию надо бы отмечать в России не 8 марта, как это в начале прошлого века было придумано на Западе, а 10 июня — в день, когда казацкие жёны станицы Наурской пушечным огнем, сталью шашек и кипящими щами отбились и обратили в бегство тысячи кавказских головорезов. И это чистая правда: полторы сотни казачек, мужья в походе, восемь тысяч (по другим источникам — девять, да какая разница!) кабардинских, чеченских и турецких мужественных воинов, прибывших за легкой добычей — и вдруг кровавая рубка, двухдневная осада и бегство горцев. via Ridus.ru Был Духов день. Теперь пишут, что казачки отправились на оборону станицы, как на праздник, но казацкие боевые подруги вовсе не дуры считать войну увеселением и надевать лучшее на военную страду. Просто из пикета вестник прискакал прямо в церковь — «Идуть!» — и народ бросился на валы нарядным. Казачки, как и все русские бабы, любили красное — красивое! — и до сих пор в станице Наурской в этот день наряжаются в сарафаны этого цвета. «Казачья станица, особенно на Кавказе — маленькая крепость: вал, по окраинам — глухие стены домов с редкими бойницами, несколько старых трофейных пушек с ядрами, заплоты, перегораживающие улицы в случае опасности, запасы пороха, ружей, шашек», — пишет историк, писатель, казачий полковник Валерий Шамбаров. Там, где сейчас каждого 10-го июня идут «бабьи гуляния», как их ныне называют — съезжаются казачьи семьи, молебствуют, джигитуют с конями, шашками и нагайками на берегу Терека — в 1774-м году всё было очень всерьёз и страшно. В станице Наурской, устроенной велением Екатерины Великой года за три до этого — только-только обжились — переведенными из Волжского Войска казачьими семьями, казаков оставалась горсть: все строевые ушли в поход, почему горцы-то и подоспели, рассчитывая поживиться. «Наурские казачки в красных сарафанах вышли на защиту и отражали неприятельские приступы наряду с мужьями и братьями, вооружившись серпами, вилами и косами. Они разогревали смолу и лили кипяток на головы врага — даже праздничные щи, готовившиеся к обеду, шли на „угощение“ бусурманам. Казачки перетаскивали с места на место пушки и стреляли из ружей. Двенадцать часов шел бой, многочасовые штурмы дорого стоили врагам, до 800 человек было убито, несколько тысяч ранено», — рассказывает Шамбаров. Двенадцать часов — это только в первый из дней. Бились и на второй. «Вам не видать таких сражений», — писал поэт и прапорщик Кавказской армии позже и по другому поводу. Попытка современно человека представить многочасовой ужас непрерывной резни — выносит мозг, предки наши имели нервы явно покрепче наших, «богатыри — не вы!» А ведь поди и дети бились!.. Когда на второй день горцы вдруг стали отходить, причиной этого одни называли удачный выстрел казака Перепорха, поразившего из пушки какого-то князька на пригорке; другие — «что на заре одиннадцатого июня, в день памяти святых апостолов Варфоломея и Варнавы, два всадника на белых конях и в белой одежде проехали вдоль вражеского стана и навели на супостатов панический ужас».