Татьяна Черниговская: Это не я — это мой мозг Страница 1 из 3

А у меня глаза разве не темные?.. Самые темные...

Как же не темные, когда я и гадаю

про себя всегда на трефовую даму.

Н. В. Гоголь, «Ревизор»







Это не я, это — мой мозг. Таков, похоже, ответ двадцать первого века на вопрос девятнадцатого. До нас эта инновация (не к ночи слово будь помянуто) еще не долетела через океан, но долетит же…

Строго говоря, движение в эту сторону — когда вина за необщепринятые поступки, а то и за весь жизненный сценарий возлагается на разного рода физиологические или даже анатомические особенности — наблюдалось и раньше. Но только с наступлением нового тысячелетия дело дошло до того, чтобы чуть ли не совсем снять ответственность с личности и отдать ее «кислотам», в частности дезоксирибонуклеиновой, так закрученной в спираль, что никакой суд не разберет…

Страдания юного Вертера, тургеневских барышень, лишних людей, рахметовых и франкенштейнов, шариковых и ганнибалов лектеров с молчащими ягнятами — все-все сведем теперь к четырем буквам — А, Г, Т и Ц — из них и текст приговора. Удобно, но стыдно и опасно.

Провидчески десятилетия назад это уловил Иосиф Бродский: «… верх возьмут телепаты, буддисты, спириты, препараты, фрейдисты, неврологи, психопаты… Душу затянут большой вуалью. Объединят нас сплошной спиралью. Воткнут в розетку с этил-моралью. Речь освободят от глагола».

 

Мозг в мире и мир в мозгу

Тема этой статьи выходит за переделы антропологических дискуссий о природе человека и затрагивает кардинальные принципы функционирования сложнейшей из всех сложных систем — нейронной сети.







Речь идет о степени личной независимости от физиологических (если не физико-химических) процессов, детерминированности поведения свойствами мозга и даже генетикой, когда нельзя избежать вопроса о свободе воли как самой сети (может ли она вести себя иначе?), так и субъекта. Последнее имеет принципиальное значение для любых дискуссий о специфике человека и его отличиях от «зомби» или иных виртуальных или реальных систем, претендующих на обладание человеческими способностями.

Вероятно, большинство людей согласится с тем, что отличительной чертой человека является сознание. Дело за небольшим: нет никакого консенсуса относительно определения того, что, собственно, это такое… Термин сознание используется как минимум в двух разных аспектах:

1) как характеристика наличия такового свойства у живых существ,

2) как наличие определенных уровней и состояний сознания.

На самом деле существует много разных смыслов, которые в это вкладываются:

• Сознанием обладает любое чувствующее и реагирующее на внешние раздражители существо. Тогда нужно признать, что им обладают рыбы, креветки и т. д.

• Состояние не во сне и не в коме. Как тогда в этом смысле определять состояние во сне, в гипнозе и т. д.?

• Осознание: мы не только осознающие, мы еще осознаем, что осознаем. Как тогда быть с маленькими детьми? С высокоразвитыми, но не говорящими существами?

• Так называемое What is it когда предлагается представить, каков мир с точки зрения другого сознания — например, летучей мыши с ее эхолокацией или осьминога. Виртуально мыслимые инопланетные существа немногим более непонятны нам в этом смысле, чем любое земное животное.

В современной науке существует весьма широкий спектр типов отношения к проблеме сознания и его естественно-научного изучения — от узкоредукционистских, когда самые сложные и кардинальные для понимания вопросы просто обходятся (и это характерно для большинства экспериментально работающих ученых), до постулирования несводимости этих параллельных «миров» и призыва не искать вообще нейрофизиологические корреляты сознания (и тогда это выход за пределы научной парадигмы или, как минимум, ее естественно-научного блока).

Некоторую надежду на выход из этой ситуации вселяет развитие когнитивистских подходов, мультидисциплинарных по определению. Например, радикальный когнитивист (как он сам себя называет) Виктор Аллахвердов находится в оппозиции к иррационализму и нонкогнитивизму, к взгляду на человека с позиций синтетической теории эволюции, к бихевиоризму и психоанализу — и утверждает, что «признание несводимости познания к поведению, ориентация на описание процессов переработки информации, понимание роли субъективных конструктов в описании мира, акцент на проблемы соотношения сознательного и неосознаваемого» вселяет надежду на некий прорыв и выход из тупика. Он также утверждает, чтосознание — запаздывающая структура, так как мозг осуществляет независимые проверки, выбирая правильные, на его взгляд, гипотезы из разных вариантов, в том числе и ошибочных.

Субъективная реальность, qualia, или феноменальное сознание — едва ли не главная тема в этих дискуссиях. Это подчеркивает и крупнейший современный нейрофизиолог Джеральд Эдельман.


  • 236
  • 02/05/2017


Поделись



Подпишись



Смотрите также