Женщина, которая любит спасать других людей Страница 2 из 3





Выход не в том, чтобы не помогать.Выход в том, чтобы не вовлекаться так сильно и не спасать утопающих, которые сами себя спасать не собираются. Помогать в меру своих возможностей, не зацикливаясь на этом и не ища в этом для себя подпитки. А еще лучше спрашивать людей – нужна ли им помощь, уточнять в  каком объеме. Да что там, многие из них и тонут-то не по-настоящему. Им ведь тоже нужен напарник, чтобы всю эту пьесу разыграть. Есть ведь люди, которые живут в состоянии жертвы, не умеют по-другому, привлекая внимание только таким способом.

Как у меня это происходило 

Относительно недавно я чуть снова не вовлеклась в такое действо. Раньше я часто наступала на такие грабли, было много отношений, которые разрушались именно таким образом. Последний раз, несколько лет назад, я вписалась в такой спектакль, что долго не могла из него выбраться. Казалось, что это просто невозможно. Я чувствовала себя, спасающей ее. Потом мне казалось, что она спасает меня, и мне без нее никак. Потом она за свою «помощь» доставала из меня все силы и полностью опустошала. Потом ей хотелось большего, большего, большего.

Я была ее жертвой, а она чувствовала себя — моей. Потом я дошла до точки, когда не слышать, не видеть ее не могла. Физически. Спасибо мужу, который помог разорвать этот замкнутый круг — а точнее, треугольник. А то по сорок раз туда-сюда, и неясно где выход. Ущерб был значительный. И эмоционально, и физически, и даже финансово. Все это неосознанно, с обеих сторон. Потому что человек-то хороший, а отношения с ним – больные.

Эта история научила меня останавливать свои порывы помочь и облагодетельствовать кого-либо. До выяснения своих мотивов.

И вот однажды я вдруг поймала себя на мысли, что сейчас сделаю то же самое, я была уже готова ринуться в бой и помочь хорошему человеку. В тот момент практически сразу же окончательно сложился мой пазл. Я поняла, каких именно людей я спасаю и почему.

Всех моих подруг — уже бывших — с которыми мы топтались в этом треугольнике, объединяет одно. Ощущение от них сиротства, травмы ребенка, оставленного родителями — чаще не физически, а эмоционально. Но это мало меняет дело. У каждой из них не было мамы. То есть она физически была, но эмоционально — нет.







Мама могла быть очень жесткой или даже жестокой, она могла быть недосягаемой, холодной, далекой. Она могла быть кем угодно для своей девочки, но только не мамой. И получались такие сироты при живых родителях, ждущие хотя бы капельку тепла, но тщетно. Те, кто вынуждены искать вокруг желающих их удочерить и спасти таким образом от эмоционального холода внутри. Так они находили меня. Потому что я была готова. Удочерять, спасать, помогать любой ценой.

Моя собственная детская травма и воспоминания о ней заставляли меня очень эмоционально включаться в подобные проблемы других. Слишком эмоционально. Настолько, что я не давала им самим решать свои сложности, я многое пыталась сделать за них. Я была их «мамой», которая пыталась долюбить, добаловать, заткнуть в их душах дыру своей гипер-заботой. Я действительно их удочеряла и иногда ловила себя на мысли, что беспокоюсь о них не как о подругах, а как о собственных детях, если даже не больше.

Это создавало проблемы не только мне. Вторая сторона моментально впадала в детство рядом со мной и через какое-то время уже начинала требовать внимания, если ей не хватало. А ей всегда не хватало. В груди-то дыра. И сколько ни дай — мимо и мало. И я ведь на самом деле не мама, заткнуть дырку не смогу. Тем более если сам человек этого не хочет, а лишь купается годами в своих страданиях. В конце концов, силы кончаются, такая помощь уже не радует, человек начинает раздражать своей инфантильностью и неспособностью принять даже самое простое решение, своими требованиями и претензиями. А ведь это даже не член семьи, а все силы поглощает без зазрения совести.

Остановиться трудно. И в том, чтобы помогать, и в том, чтобы перестать обвинять того, кому вчера помогал, и в своем гневе на него потом тоже.

А дальше может появиться чувство вины, которое может заставить вас пойти на второй заход. И на третий. Как я могу ее бросить в трудный момент? И мы же в ответе за тех, кого приручили? Как она без меня справится?

По опыту скажу – каждая из них – справилась. Сильное внутреннее напряжение не позволяло мне продолжать общение, и чаще всего оно просто прерывалось. Это приносило чувство вины мне, переживания – им. Но спустя годы каждая из них – менялась. Они становились взрослее, они меняли свою жизнь и достаточно кардинально. Все то, что когда-то они «не могли» — у них вдруг получалось. И тогда я поняла, что такая помощь со стороны – только мешает. Мешает им взрослеть, быть сильнее внутренне, брать на себя ответственность. Каждой из них это пошло на пользу.

Я уж молчу о том, что это на пользу пошло мне, ведь мои силы отныне были дома, рядом с моими родными и близкими. Появлялись силы и на творчество, и на собственные изменения, и на то, на что обычно сил не хватало.

Ключевым фактором, помогающим понять, что «это снова оно» становится слишком сильная вовлеченность. Хочется не просто помочь, а спасти, исцелить, решить все проблемы! Так и разрушаются отношения. Странная игра, почти садо-мазо с периодической сменой ролей.

Так же в самом начале своей работы с девочками я вовлекалась в их проблемы и ситуации, с некоторыми такими ситуациями я жила долго, переживая их не просто вместе, а иной раз и вместо самой девочки. И опять же это ни шло никому на пользу. Целительным и в работе психолога – любого плана – является возможность быть рядом с человеком, но оставаться вне ситуации и эмоций. Позволить ему самому принимать решения, совершать поступки и получать соответствующие результаты.

Да, до сих пор ко мне часто притягиваются именно такие девочки. И среди читательниц таких девочек без мамы – большинство. Предполагаю, что их сейчас очень много. А мне таким образом нужно было не просто залечить свою рану, но и протестировать результат лечения на прочность. Чтобы не бегать с мигалкой службы спасения.

Чтобы не отталкивать людей, опасаясь, что всё же вовлекусь. А спокойно отследить свои мотивы, чувства, ощущения — и так же спокойно отказаться от танца в треугольнике.







И вот недавно – вернусь все же к тому, что случилось не так давно и помогло мне завершить картину — я вдруг очень захотела сделать хорошее для хорошего человека так сильно, что еле себя сдержала. Хорошо, что почти сделав то, что собиралась, я все-таки спросила себя, зачем мне это. И услышав честное «жалость» и «кто же если не я, а она бедняжка» — решила не помогать таким способом, решая за человека всю проблему целиком, причем проблему не первой значимости и необходимости.

Тем более, что помощи прямо человек и не просит, тонко намекает, ожидает и ищет глазами свою маму. Эти глаза настолько полны боли, что хочется схватить «малышку», прижать к груди и сделать для нее все, что угодно, лишь бы ей стало легче. Но готова ли я снова в это играть? Нет. Хватит. Наигралась.

И сразу стало намного легче. И дышать, и общаться. И отношения не разрушены. Я твоей мамой не буду. Извини, пожалуйста. Не хочу.

Спасаем своих родителей 

Мы можем играть в такие игры с кем угодно, многие годами кружатся в треугольнике с родителями – «мама, ты мне должна и не дала» (жертва) – «сейчас я тебе за это отомщу, как могу» (каратель) – «ой, мамочка, прости, что же я такое делаю!» (Спасатель). Годами гремим тут и там детскими травмами, пережёвываем по сто раз, переливаем из пустого в порожнее. А зачем? Просто не можем остановиться.

А нужно остановиться и выйти. Потому что здоровых отношений внутри треугольника нет. И не может быть.
Да, у большинства «спасателей» это начинается с игры с мамой или папой. Если мы помним, что большая часть из них – недолюбленные и с травмой «сиротства», то картина становится прозрачной. Из любви к своим родителям, ребенок всеми силами пытается заполнить пустоту в их сердцах. Безуспешно. Это просто невозможно. Как бы мы ни пытались усыновить и удочерить наших папу и маму – это путь в никуда.  Родители таким образом любовью не напитаются и не исцелятся. А дети – только загубят собственную жизнь.

Но выйти из этого треугольника сложно, иной раз кажется – невозможно. Чувство вины перед родителями, которым ты вроде как должен, зашкаливает. 



  • 288
  • 20/09/2016


Поделись



Подпишись



Смотрите также

Новое