— Привет, Матвеевна! – я поздоровался со своей соседкой, бабулькой лет семидесяти. А может и ста, черт их разберешь в таком возрасте.
Она сидела возле подъезда на специально вынесенном по случаю ранней весны, стульчике.
— Ааа, Сергей, привет. Как там твои,? Малыши как?- поинтересовалась она. Она всегда задавала одни и те же вопросы и было непонятно, искренне интересуется или так, ради приличия.
Я никогда серьезно не воспринимал бабулькины вопросы/ответы, поэтому как обычно ответил – нормально все, и пошел по своим делам. А она, с еще тремя такими же безвозрастными старушками осталась сидеть. Хотя нет, не совсем с такими же. Те, остальные всегда о чем то оживленно переговаривались в пол голоса бросая косые взгляды на прохожих. А Матвеевна всегда молчала. Почти всегда. Только здравствуй, как дела и до свидания. Наверно больше она и слов то не знала. Такая маленькая сухонькая старушка, вечно недовольная и на всех сердитая. Она сидела и молча смотрела на весеннее небо, беззвучно шевелила губами и перебирала тонкими пальцами невидимую пряжу.
Попрощавшись, я тут же забыл о ней, полностью захваченный очередным мероприятием. Дело в том, что я недавно занялся поиском старинных вещиц, монеток, пуговичек и всего остального, что оставило в земле нам наше прошлое и это занимало все мое свободное время.
… В этот раз я поднял несколько монеток, старинный колокольчик, часто попадающиеся железки, которыми наши предки украшали сбруи и гильзу от пистолета. Обычно я старался не брать так называемое эхо войны, но приглядевшись к гильзе и заметив под слоем грязи какую то не характерную надпись все же решил забрать домой и там уже определиться с находкой.
...- Привет, Матвеевна! Старушка сидевшая у крыльца встрепенулась и поднялась. Хе, наверно задремала, подумал я. Матвеевна молча вошла в подъезд вместе со мной, и мы остановились в ожидании лифта.
— Эх, вдруг вздохнула Матвеевна… А ведь точно такая погода тогда была…
Я удивленно посмотрел на нее не понимая, о чем это она. За несколько лет количество фраз которыми мы обменивались не изменилось, и вдруг бабку на сантименты потянуло?
— Когда? – отдавая дань вежливости спросил я.
Подъехал лифт, мы зашли и нажали каждый свою кнопку.
— Давно, задумчиво произнесла Матвеевна, тогда, когда я замуж выходила. Точнее чуть не вышла, поправилась она. Во время войны.
— Тогда у меня был друг, Василий, лейтенантом он был, а я медсестрой в том же батальоне. Любили мы друг друга, пожениться собирались… После войны.
Она замолчала, глядя на створки лифта.
— Ну и как, поженились? – спросил я.
Лифт остановился на ее этаже она вышла и загремела ключами. Не знаю почему, но я тоже вышел.
— Нет, не успели – вздохнула Матвеевна.
— Погиб? – догадался я.
— Нет…Не знаю…Наверно…
Матвеевна тяжело перешагнула через порог и не разуваясь прошла в комнату. Я зашел следом, отмечая бросающуюся в глаза крайнюю бедность жилища. Бывший лакированный сервант, пожелтевшие обои, стол накрытый вязанной скатертью, все это создавало гнетущее впечатление, как дом престарелых после номера люкс в гостинице. Пейзаж оживляли только несколько фотографий на серванте, да какая то тускло блестевшая штука рядом с ними.
Я подошел поближе. Со старых фотографий на меня жизнерадостно смотрели пацаны в военной форме. Они стояли на какой то лужайке и улыбались в объектив. На следующей фотографии был уже один из этих пацанов.
— Василий – вздохнула старушка, проследив за моим взглядом. Это мы, за день до того боя – она показала на групповую фотографию.
Странно, мелькнула мысль, чего это старушка то разговорилась нынче? Али случилось чего?
Я перевел взгляд правее. Между двух фотографий, на кусочке тряпочки лежала медаль «За отвагу»
— Ваша? – я кивнул на медаль.
— Да, в очередной раз вздохнула Матвеевна, как раз за тот бой и дали. Лучше бы Василий вернулся, чем…. Она совсем по детски шмыгнула носом и достала платок.
— Так он погиб?
— Наверно, промокнула глаза Матвеевна. Тогда никто не вернулся… Только я… Такой веселый был, добрый…Жизнь любил, лес, цветы… Всегда, когда была возможность приносил мне из леса букетик…А тогда не принес…перед боем. Она опять поднесла платок к глазам – знал наверно.
— А я так после и не полюбила никого, не встретила лучше. Она смахнула несуществующую пыль с фотографии, задержав руку в районе висевшей на ремне кобуры. И патрон у него был – продолжила Матвеевна, личный.
— Как это, личный патрон?
— Вот такой. Для себя. Он тогда сказал, что если что случится, я в плен не пойду, лучше сам…И патрон мне показал…Это, говорит, мой патрон, для меня. Даже нацарапал на нем слово – «мой». Или, говорил, его целым домой привезу, или использую как задумал… А потом тот бой…И с тех пор не его…Не вестей о нем…
Она отвернулась и тяжело пошаркала на кухню.
Мелькнувшая догадка погнала мурашки по телу. Нет, так не бывает…Не бывает таких совпадений, думал я судорожно счищая грязь с найденной гильзы. Из под грязного пальца смоченного слюной проступали буквы…М…О…Й…
Осторожно, стараясь не шуметь, я тихонько вышел из квартиры, перед этим поставив на полку рядом с фотографией патрон….Патрон использованный по назначению.
©Кобах Серега
Читать дальше →
