Телохранители японского меча Страница 1 из 4

Очередь на работы этого мастера расписана на месяцы вперёд среди королей, эмиров и просто музеев. Чтобы потом они имели возможность сказать: «Вот катана работы Фудзивары Канэфуса XXV». Подержите такой клинок в руках — вы соприкоснётесь с вечностью, ведь техника изготовления самурайского меча существует, по крайней мере в том виде, в каком мы её знаем, около тысячи лет.
Мастер и хранитель традиций прославленного японского оружия не менее известный в Японии, чем, скажем, член императорской фамилии, дал эксклюзивное интервью.

Родовое имя Фудзивара Канефуса носит Като Кацуо, мастер японского кузнечного дела в 25-м поколении. Родился в 1957 г., 32-м году эпохи Сева. Окончил среднюю школу и поступил в ученики к легендарному мастеру Гассану Садаити. С 1983 г. постигает искусство ковки и гравировки под руководством своего отца. Проходит год, и Като открывает собственную мастерскую на том самом месте, где когда-то стояла мастерская его деда, разрушенная тайфуном. В день открытия и освещения новой мастерской Като унаследовал любимые инструменты деда и имя: Фудзивара Канэфуса XXV. Первый же клинок, созданный в новой мастерской новоиспечённого Фудзивара Канэфуса, получил первый приз на Выставке современных клинков. Затем последовала премия Каоруяма, приз за мастерство и другие награды. Среди клинков, изготовленных мастером, мечи для храмов Мэйдзи и Ацута, оружие для героев Екодзуна. Ассоциация кузнецов города Секи выбрала Фудзивару Канэфусу председателем Правления.





Я знал почти наверняка, что добиться аудиенции у человека, род которого из месяца в месяц, из года в год — и так 700 лет кряду! — отстоял у горна, изготавливая легендарные самурайские клинки, — да другого случая просто не будет!
Мы встретились, как договорились, на выставке в Гостином Дворе. Рукопожатие мастера было плотным и мощным, как у кузнеца. Коренастая, широкая в плечах и крепко сбитая фигура в сером кимоно. Короткая стрижка, глубокий и в то же время цепкий взгляд тёмных глаз. Чем-то похож на вангоговского доктора Рея, окончившего школу Сумо.
Передаю ему подборку спецвыпусков «Авторского холодного оружия»:
— Знаю ваш журнал, — с поклоном и с едва заметной восточной полуулыбкой, спрятанной в складки большого лица, отвечает мэтр.
От волнения я вспоминаю слова благодарности на языке интервьюируемого: — Аригото! И растроганно, на японский манер, прижал сложенные руки к груди.
Готовясь к интервью, я просмотрел архивы фото и видеоматериалов: снимки из мастерской Фудзивары, запечатлевшие сцены ковки. Как немногочисленны, но как значимы, каждый на своём месте, участники этого действа!.. Ученик раздувал мехами жёлтый огонь в горне, подмастерья подставляли металл к обжигающему пламени, а мастер, с инструментом наперевес, встречал пунцовую от жара заготовку у наковальни. Гораздо больше, чем мизансцена «ковка мечей в японской кузнице» меня поразил интерьер кузницы и её убранство. А ещё — белые одежды кузнецов и вдохновенные выражения их лиц.



ВОИНОВ БЕЛЫЕ ОДЕЖДЫ
… Мне хорошо знаком интерьер русской кузницы. Мрачноватый полумрак, в котором прячутся тёмные углы. Закопчённые стены, гарь в воздухе и обрубки железа под ногами. Потные, выпачканные в саже лица мастеровых, на мокрые майки которых надеты негнущиеся, давно потерявшие цвет и фактуру, кожаные или брезентовые фартуки.
— Мастер Фудзивара, — спрашиваю я, — как же вам удаётся отковывать железо, чтобы и стены кузницы, и сам горн, исторгающий почему-то золотое, без дыма и копоти пламя, — всё сияло хирургической белизной?
А мастер и ученики, одетые, точно ангелы, в белоснежные кимоно с широкими рукавами, двигаются так, как будто они лицедеи из театра Кобуки?..

  • 842
  • 04/07/2015


Поделись



Подпишись



Смотрите также

Новое