Сусликовый апокалипсис

И был проклят суслик Первым Хомяком. И отметил его навеки Первый Хомяк ударом чёрствой Плюшки по голове, и сказал ему «Изыди, падла». Почернел суслик в сердчишке своём и лишайной лысеющей шкуркой тоже почернел и преисполнился злобы и ненависти. А жадности и злопукости у него и своей хватало. И шипя, как пригорающий омлет на сковородке, нашёл суслик в пустыне чёрный канализационный люк, и вполз под землю, и затаился там. Тянется под землёй время тягучей, утратившей вкус жвачкой оттенка отработанного мазута. И нет суслику там радости, даже самой малой, и нет успокоения, и ни цвета отпуска, ни аромата каникул не дано познать ему. Бродит он по чёрным базальтовым лабиринтам, и глаза его, забывшие солнечный свет, выпучиваются из орбит и стекленеют, и мутнеют, как разведённая водой анисовка. И грязные коготки на лапках его всё растут, и обгрызает их суслик время от времени, а потом страдает диареей. Хорохорится он и бормочет: «Я вам всем покажу!» Только что в тех словах? Ибо и показать-то ему нечего, а то что есть – вызовет лишь смех. Великой злобой наполнено сердчишко суслика, и скрежещет он протезами, и грызёт непрестанно корни Мирового Древа. Горек сок тех корней, как кора хинного дерева, как знание основ квантовой физики, но грызёт корни суслик! Плюётся, мучается, но грызёт! И пухнет, пухнет, пухнет! А потом гадит, гадит, гадит (там же, под землёй) и остаётся таким же тощим и облезлым! Что Мировому Древу жалкие потуги суслика? Необъятны корни его, и ни один суслик, пусть и проклятый навечно, неспособен принести ему хоть какой-нибудь вред. Лишь упрямством пустоголовым держится суслик, и жуёт беспрестанно, и пыхтит, скрежеща протезами в злобе, но всё это тщета. И т ем не менее… Сложится однажды небесный пасьянс пакостным раскладом. Четыре шестёрки лягут поверх тузов, и в запое будет в это время пляшущий джокер… И подобно звону будильника, ощутит суслик в кишечнике своём смутный зов, говорящий ему: «Пора!» Выползет на землю суслик бледный, и мертвенным взглядом своим окинет цветущий пейзаж, и под взглядом его скукожатся листья, и помутнеет солнце, и бытовые отходы потекут в реках. И выйдут тогда все племена людские на последнюю битву! Верные наденут белые поварские колпаки, в знак приверженности великой Плюшке; иные же, совращённые бледным сусликом, будут грызть корявыми зубами сухую соломину, торчащую в оке ближнего своего. Жалок будет вид этого сусликового воинства, и прикроют они стыд рекламными баннерами, повязав их вокруг чресл своих. Засмеются над ними стойкие и верные, и в смущении уползёт сусликовое войско, бросив суслика одного. Но не заметит он этого, и обуреваемый жадностью, выпятит свой белёсый, покрытый редкой шерстью живот. И возопит суслик бледный жалким голосом: «Отдайте мне все плюшки земные!» Усмехнутся верные, и лихо заломив набекрень свои поварские колпаки, скажут ему: - На! И полетят в суслика плюшки несметной стаей, подобной сезонной миграции выхухолей на юг, и охренеет суслик бледный, и начнёт кричать - Ещё! Усмехнётся доброе людское воинство и скажет: - Пжалста! И добавит. Суслик же свернёт восьмёркой внутрь свои невеликие мозги, и бросится неистово жрать! И не съев даже малой доли брошенного ему - лопнет!!!! И вновь засияет солнце, и реки очистятся от скверны, и устыдятся маловеры, и приникнут робко к Плюшечной благодати. Истинно говорю, будет так!