Девять книг, которые любого спасут от депрессии

Поделиться





Предлагаем почитать книги, от которых вы позабудете о всем плохом и погрузитесь в чтение с головой:

1. Братья Стругацкие — Понедельник начинается в субботу
Блистательная книга русских фантастов, ставшая бестселлером на многие годы. Молодой программист Александр Привалов, путешествующий на взятом напрокат автомобиле по Центральной России, и внезапно попадающий в странный провинциальный городок, где сталкивается со множеством странных и непонятных вещей, не объяснимых с точки зрения науки.

2. Джон Ирвинг — Правила виноделов
Роман классика американской литературы Джона Ирвинга — это современная сага о семье, живущей в нашем абсурдном и бессмысленном мире, члены которой пытаются, каждый по-своему, обрести гармонию и установить равновесие между вечным и преходящим.

3. Джером К. Джером — Трое в лодке, не считая собаки
Невероятная, остроумная, жизнеутверждающая история, рассказанная блистательным английским писателем-юмористом. Повесть о путешествии трех джентльменов по Темзе наполнена интереснейшими событиями, веселыми коллизиями и комическими ситуациями, из которых герои выходят, неизменно сохраняя чувство собственного достоинства.

4. Даунхэм Дженни — Пока я жива
Шестнадцатилетняя героиня этой книги только начинает жить, и ей так много хочется успеть. Поэтому она пишет список всех своих желаний и берется за дело. Не все в нем так невинно, как у ее сверстников. Но лишь потому, что она во многом на них не похожа. А еще потому, что ей нужно успеть все сейчас! «Пока я жива» — честный, смелый и невероятно жизнеутверждающий роман.

5. Дуглас Адамс — Автостопом по Галактике
Пестрая компания вольных странников колесит от звезды к звезде в поисках радости, покоя и коктейля «Пангалактический Грызлодер» — но неведомые силы по два раза на дню навязывают им разнообразные высокие миссии по спасению всего живого от разных мерзавцев и психопатов. То с саркастической усмешкой, то с меланхолической улыбкой Адамс размышляет о Смысле Жизни, Вселенной и Всего Остального.

6. Эрленд Лу — Наивно. Супер
Роман «Наивно. Супер» — самая известная его книга, написанная от лица тридцатилетнего героя, переживающего «кризис середины жизни», — переведен уже на дюжину языков и везде, в том числе и в России, встречен с восторгом. Эта обаятельная и иронично-сдержанная вещь сродни хорошей примитивной, «наивной» живописи — на первый взгляд просто и смешно, всмотришься — умно и трогательно, и детали, при общей кажущейся простоте, выписаны точно и мастерски.

7. Элизабет Гилберт — Есть, молиться, любить
К тридцати годам у Элизабет Гилберт было все, что может желать современная, образованная, амбициозная женщина, — муж, загородный дом, успешная карьера, но пережив развод, депрессию и очередную любовную неудачу, она понимает, что все ее прежние представления о себе были ошибочными.

Чтобы вновь обрести себя, Элизабет решается на радикальный шаг: продает все, чем владеет, расстается со всеми, кого любила, и отправляется в кругосветное путешествие. На целый год. В полном одиночестве…
ЕСТЬ, МОЛИТЬСЯ, ЛЮБИТЬ — это книга о том, как можно найти радость там, где не ждешь, и как не нужно искать счастье там, где его не будет. По определению.

8. Фэнни Флэг — Жареные зеленые помидоры в кафе «Полустанок»
Если приблизить этот томик к уху, то наверняка можно услышать чей-то смех, плач, разговоры, шум поезда, шорох листвы, звяканье вилок и ложек. Прислушайтесь к звукам, пробивающимся через обложку, и вы узнаете историю одного маленького американского городка, в котором, как и везде в мире, переплелись любовь и боль, страхи и надежды, дружба и ненависть. История эта будет рассказана с такой искренностью, что запомнится на долгие годы, и роман Фэнни Флэгг станет одной из самых любимых книг.

9. Рэй Бредбери — Лекарство от меланхолии
«Когда все потеряно, остается надежда», – утверждает герой одного из рассказов Рэя Брэдбери. И эти слова могли бы стать эпиграфом ко всему сборнику «Лекарство от меланхолии», на страницах которого всегда найдется место для грустных улыбок и добрых чудес

Автор: mirkrasoty.life

Читали ли вы книгу, изданную и ставшую бестселлером в год вашего рождения?

Поделиться





1950 – «Лев, колдунья и волшебный шкаф», Клайв Стейплз Льюис
1951- «Над пропастью во ржи», Джером Сэлинджер
1952 – «Старик и море», Эрнест Хемингуэй
1953 – «451 градус по Фаренгейту», Рэй Бредбери
1954 – «Властелин Колец», Джон Р.Р. Толкин
1955 – «Лолита», Владимир Набоков
1956 – «Падение», Альбер Камю
1957 – «Как Гринч Рождество украл», Доктор Сьюз
1958 – «Завтрак у Тиффани», Трумен Капоте
1959 – «Жестяной барабан», Гюнтер Грасс
1960 – «Убить пересмешника», Харпер Ли
1961 – «Чужак в стране чужой», Роберт Хайнлайн
1962 – «Излом времени», Мадлен Л’Энгл
1963 – «Под стеклянным колпаком», Сильвия Плат
1964 – «Чарли и шоколадная фабрика», Роальд Даль
1965 – «Ариэль», Сильвия Плат
1966 – «Цветы для Элджернона», Дэниэл Киз
1967 – «Сто лет одиночества», Габриэль Гарсия Маркес
1968 – «Мечтают ли андроиды об электроовцах?», Филип К. Дик
1969 – «Бойня номер пять, или Крестовый поход детей», Курт Воннегут

1970 – «Чайка по имени Джонатан Ливингстон», Ричард Бах
1971 – «Страх и отвращение в Лас-Вегасе», Хантер С. Томпсон
1972 – «Обитатели холмов», Ричард Адамс
1973 – «Принцесса невеста», Уильям Голдман
1974 – «Шпион, выйди вон!», Джон Ле Карре
1975 – «Сёгун», Джеймс Клавелл
1976 – «Песни Перна», Энн Маккефри
1977 – «Сияние», Стивен Кинг
1978 – «Мир глазами Гарпа», Джон Ирвинг
1979 – «История, конца которой нет», Михаэль Энде

1980 – «Имя розы», Умберто Эко
1981 – «Дети полуночи», Салман Рушди
1982 – «Дом духов», Исабель Альенде
1983 – «Цвет волшебства», Терри Пратчетт
1984 – «Невыносимая легкость бытия», Милан Кундера
1985 – «Парфюмер», Патрик Зюскинд
1986 – «Оно», Стивен Кинг
1987 – «Хранители», Алан Мур
1988 – «Алхимик», Паоло Коэльо
1989 – «Клуб радости и удачи», Эми Тан

1990 – «Парк юрского периода», Майкл Кричтон
1991 – «Мир Софии», Юстейн Гордер
1992 – «Тайная история», Донна Тартт
1993 – «Девственницы-самоубийцы», Евгенидис Джеффри
1994 – «Хроники Заводной Птицы», Харуки Мураками
1995 – «Слепота», Жозе Сарамаго
1996 – «Игра престолов», Джордж Р.Р. Мартин
1997 – «Гарри Поттер и философский камень», Дж.К. Роулинг
1998 – «Часы», Майкл Каннингем
1999 – «Хорошо быть тихоней», Стивен Чбоски

2000 – «Жизнь Пи», Янн Мартел
2001 – «Тайная жизнь пчел», Сью Монк Кидд
2002 – «Милые кости», Элис Сиболд
2003 – «Жена путешественника во времени», Одри Ниффенеггер
2004 – «Облачный атлас», Дэвид Митчелл
2005 – «Книжный вор», Маркус Зусак

5 русских произведений, которые вдохновляют иностранных писателей

Поделиться



За что любят стихи Бродского и Евтушенко, почему выбирают не самый очевидный роман Достоевского и что думают об Анне Карениной.

 

Мэри Гейтскилл: «Анна Каренина» Льва Толстого

 

Мэри Гейтскилл — американская писательница; в ее произведениях, как правило, центральное место занимают героини, которые пытаются преодолеть внутренний конфликт.





 

 

Ее книги затрагивают многие табуированные темы, включая проституцию, наркозависимость и садомазохизм. По рассказу Гейтскилл «Секретарша» в 2001 году был снят одноименный фильм с Мэгги Джилленхол в главной роли. Гейтскилл считает, что всего одна сцена может полностью перевернуть представление читателя о герое — один из самых ярких примеров можно найти в романе Льва Толстого «Анна Каренина».

Одна сцена в «Анне Карениной» была настолько красивой и продуманной, что я даже встала, пока читала ее. Мне пришлось отложить книгу, так я была удивлена, и в моих глазах роман поднялся на совершенно новый уровень.

Анна сказала своему мужу, Каренину, что любит другого мужчину и спит с ним. Вы уже привыкли воспринимать Каренина как слишком гордого, но довольно жалкого героя: он высокомерный, непреклонный человек. Он старше Анны, он лысеет, он говорит несуразно визгливым голосом. Он настроен против Анны. Она ему совершенно отвратительна после того, как забеременела от своего любовника Вронского. Но сначала у вас появляется впечатление, что больше всего в этой ситуации ущемлена его гордость, и это делает его несимпатичным персонажем.

Затем он получает телеграмму от Анны: «Умираю, прошу, умоляю приехать. Умру с прощением спокойнее». Сначала он думает, что это обман. Он не хочет ехать. Но потом он понимает, что это слишком жестоко и что все его осудят, — он должен. И он едет.

Когда он входит в дом, где лежит умирающая Анна в бреду горячки, он думает: если ее болезнь есть обман, то он промолчит и уедет. Если она действительно больна, при смерти и желает его видеть пред смертью, то он простит ее, если застанет в живых, и отдаст последний долг, если приедет слишком поздно.

Даже в этот момент он кажется крайне непреклонным. Мы думаем, что ничто не рассеет невозмутимость этого человека. Но когда он видит, что Анна жива, он чувствует, как сильно надеялся, что она уже умрет, хотя понимание этого и шокирует его.

Потом он слышит ее лепет. И ее слова неожиданны: она говорит о том, как он добр. Что, конечно, она знает, что он ее простит. Когда она наконец видит его, она смотрит на него с такой любовью, какой он до сих пор не знал, и говорит:

«…во мне есть другая, я ее боюсь — она полюбила того, и я хотела возненавидеть тебя и не могла забыть про ту, которая была прежде. Та не я. Теперь я настоящая, я вся».

Анна говорит о решениях, которые она принимала, в третьем лице — как будто Каренина предал кто-то еще. И кажется, что тут она изменилась, как будто стала другим человеком. Меня это так удивило. Идея Толстого в том, что в нас может быть одновременно два человека, а может и больше. И дело не только в Анне. Пока она рассказывает Каренину о том, как любит его, умоляя о прощении, он сам тоже меняется. Человек, который, как нам казалось, все время будет несгибаемым и скучным, оказывается, имеет и совершенно другую сторону.

В романе показывалось, что он всегда ненавидел то беспокойство, которое вызывали в нем чужие слезы и грусть. Но когда он мучается от этого ощущения при словах Анны, он наконец понимает, что сочувствие, которое он испытывает к другим людям, — это не слабость. Впервые он воспринимает эту реакцию с радостью; любовь и прощение совершенно ошеломляют его. Он встает на колени и начинает плакать в объятиях Анны, она поддерживает его и обнимает его лысеющую голову. Качество, которое он ненавидел, — это и есть его суть, и понимание этого приносит ему мир. Вы верите этому полному перевороту, вы верите в то, что на самом деле эти люди именно такие. Мне кажется странным, что герои сильнее всего кажутся собой именно в те моменты, когда ведут себя так, как никогда раньше. Я не совсем понимаю, как такое может быть, но удивительно, что это работает.

Но затем этот момент проходит. Анна больше не говорит о «другой», которая есть в ней. Сначала я была разочарована, но потом подумала: нет, так еще реалистичней. То, что делает Толстой, даже лучше, потому что более правдиво. Мы испытываем большее чувство потери, зная, что что-то больше не повторится.

В этой сцене я во многом увидела суть книги. Все говорят, что «Анна Каренина» — о страсти, которая идет против общества, но я думаю, что гораздо сильнее как раз противоположное, а именно то, как силы общества ограничивают самовыражение личности.

 

 

Стивен Бартельм: «Дама с собачкой» Антона Чехова

 

Стивен Бартельм — американский автор рассказов и эссе, которые публиковались в таких изданиях как The New Yorker, The New York Times и The Atlantic. Несколько раз работал в соавторстве со своими братьями: Дональдом (умер в 1989 году) и Фредериком. Например, вместе с Фредериком Стивен написал «Ставки удвоены: Размышления об азартной игре и потере» — невыдуманную историю о том, как они проиграли в карты все свое наследство. Сейчас Бартельм преподает в Университете Южного Миссисипи.





 

Сильное впечатление на него произвел рассказ Антона Чехова «Дама с собачкой». Это произведение заставило его задуматься о том, что писателю следует принимать мир во всем его несовершенстве.

Как отмечали многие более именитые, чем я, писатели, «Дама с собачкой» — потрясающий рассказ, полный запоминающихся деталей. Меня в нем восхищают те же моменты, что и Набокова: например, сцена, когда после секса Гуров режет арбуз под театральные рыдания героини об утрате добродетели, или чернильница в виде всадника с отбитой головой в провинциальной гостинице.

Но больше всего мне запомнился пассаж ближе к концу, когда бывший донжуан размышляет о приближающейся старости и о женщинах, которых он знал:

«За что она его любит так? Он всегда казался женщинам не тем, кем был, и любили в нем не его самого, а человека, которого создавало их воображение и которого они в своей жизни жадно искали; и потом, когда замечали свою ошибку, то все-таки любили»

Это удивительный момент, но все же лучшие современные писатели тоже способны на такое: вдумчивый и свободомыслящий автор может заметить подобную психологическую иронию и признать ее ценность для читателя.

Но именно благодаря финалу — «…и потом, когда замечали свою ошибку, то все-таки любили» — этот пассаж близок к совершенству; такой поворот под силу единицам (скажем, Элис Манро). Чехову все равно, что замечание его героя нелогично и неразумно. Ему все равно, хороша ли эта мысль или дурна, его интересует лишь то, что люди думают именно так — и это восхитительно. Это то, что поэт Чарльз Симик назвал правильным предметом поэзии: «Удивление тому, что прямо перед тобой. Изумление перед миром». Нравственные убеждения большинства писателей мешают им увидеть это, и даже если они увидят, большинству из них не хватит выдержки, не хватит любви к миру, чтобы признать, что существующий порядок вещей в некотором роде идеален. Вот что, по моему мнению, так восхитительно в Чехове.

 

 

Кэтрин Харрисон: «Любовь» Иосифа Бродского

 

Кэтрин Харрисон — американская писательница, наибольшую (и довольно скандальную) известность которой принесли ее мемуары «Поцелуй». В них она рассказывает об интимных отношениях с собственным отцом, которые длились четыре года. Книга была принята неоднозначно: некоторые критики, например, отмечали, что она «отталкивающая, но написана прекрасно». Также Харрисон преподает в Хантерском колледже Городского университета Нью-Йорка. По мнению Харрисон, стихотворение Иосифа Бродского «Любовь» помогает нам понять суть писательского труда: творцу нужно меньше думать и больше прислушиваться к бессознательному.





«Любовь» Иосифа Бродского — это стихотворение, в котором герою снится умершая возлюбленная. Во сне воскрешаются утраченные возможности — мысли о том, что они занимаются любовью, заводят детей и живут вместе. В конце стихотворения автор подчеркивает идею верности, которая выходит за рамки земной жизни, в сферу вне сознания, нематериальную, не постижимую умом. Можно сказать, что это сфера мистического или невыразимого. Как ее ни называй, но я в нее верю.

Через все стихотворение Бродский проносит противопоставление света и тьмы. В темноте воспоминания о женщине из сна поглощают рассказчика настолько, что она кажется реальной. Когда он включает свет, она испаряется:

…И бредя к окну,
я знал, что оставлял тебя одну
там, в темноте, во сне, где терпеливо
ждала ты, и не ставила в вину,
когда я возвращался, перерыва
умышленного.


Многие процессы протекают именно в царстве тьмы. В подсознании, во сне, даже, на некотором уровне, при общении с другими людьми без слов. Под тьмой я не имею в виду темноту как отсутствие света. Я имею в виду ту часть жизни, которую нельзя понять с помощью сознания или анализа.

Суть стихотворения заключается в строке:

Ибо в темноте —
там длится то, что сорвалось при свете


Я думаю, Бродский подразумевает, что свет может исправить что-то в материальном мире, но для него существуют ограничения. Например, медицина может излечить при свете. Но если болен дух, то и жизни нет. И иногда нет иного способа восстановить утраченное, кроме как с помощью мечты и воображения.

Эта строка также определяет творческий процесс писателя — по крайней мере, как я его вижу. Для меня писательство — это занятие, которое требует умственной работы, но его также питает бессознательное. Мое творчество направляется нуждами моего бессознательного. И с помощью этого темного, неясного процесса я способна восстановить то, что иначе было бы утеряно. Например, в романе я могу восстановить утраченные голоса — обычно женские — и дать слово тем, кого заставляли молчать.

Сейчас я преподаю писательское мастерство. Забавно, но раньше я бы и представить не могла, что чаще всего буду повторять своим ученикам: «Пожалуйста, перестаньте думать». Люди действительно пишут лучше, когда не думают, то есть не прислушиваются к голосу своего сознания.

 

Руперт Томсон: «Станция Зима» Евгения Евтушенко

 

Руперт Томсон — английский литератор, автор девяти романов. Его часто сравнивают с такими не похожими друг на друга писателями, как Франц Кафка, Габриэль Гарсиа Маркес, Чарльз Диккенс и Джеймс Баллард. Критик Джеймс Вуд назвал его «одним из самых странных и освежающе неанглийских голосов современной художественной литературы». Его роман «Оскорбление» вошел в список 100 любимых книг Дэвида Боуи.





Руперт Томсон в своей работе часто вдохновляется поэмой Евгения Евтушенко «Станция Зима». Этот необыкновенный интерес он объясняет, в частности, своей биографией. Томсон вырос в маленьком городке, из которого ему не терпелось уехать. Он мечтал стать поэтом и часто забегал в книжный магазин. Однажды там ему попался сборник Евтушенко, который, в свою очередь, провел детство в маленьком сибирском городке. Поиск дороги в большой мир сделал русского поэта понятным и близким юному Томсону.

Поэма Евтушенко «Станция Зима» рассказывает о том, как герой покидает свою малую родину и затем возвращается. Он опубликовал ее в 1956 году, тогда ему было 23. К этому моменту он уже провел много лет вдали от Зимы, его жизнь совершенно изменилась: он жил в Москве, общался с творческими людьми, учился писать. В поэме Евтушенко представляет, что возвращается домой совершенно другим человеком, разговаривает с родными и знакомыми, стараясь примирить юность и взрослую жизнь, сельский уклад и свое новое окружение.

В конце стихотворения станция Зима — местная железнодорожная станция — сама обращается к поэту, в ее словах слышится мудрость старшего поколения. Мне нравится, как станция просит героя покинуть дом и идти к неизведанным, неясным горизонтам:

… Ты не горюй, сынок, что не ответил
на тот вопрос, что задан был тебе.
Ты потерпи, ты вглядывайся, слушай,
ищи, ищи.
Пройди весь белый свет.
Да, правда хорошо,
а счастье лучше,
но все-таки без правды счастья нет.
Иди по свету с гордой головою,
чтоб все вперед — и сердце и глаза,
а по лицу — хлестанье мокрой хвои,
и на ресницах — слезы и гроза.
Люби людей,
и в людях разберешься.
Ты помни:
у меня ты на виду.
А трудно будет
ты ко мне вернешься…
Иди!»
И я пошел.
И я иду.


Здесь так много замечательных советов на тему счастья, любви, путешествий, людей — тут практически все, о чем следует думать, и всего в нескольких коротких строчках. Меня всегда поражало, с каким великодушием ожившая станция Зима просит поэта покинуть ее. Когда она говорит о необходимости оставить свои истоки, свои корни и двигаться вперед, ее слова напоминают слова идеального родителя — в том плане, что родитель, который действительно любит своего ребенка, отпустит его, сделает все возможное, чтобы он уехал, в то время как неуверенный в себе человек ради собственного блага заставит свое дитя остаться. «А трудно будет, ты ко мне вернешься, — говорит станция, заклиная его уехать и посмотреть мир за порогом отчего дома. — Иди!» В этой позиции есть зрелость и бескорыстие. Станция Зима заботится лишь о судьбе поэта и думает о том, что для него лучше.

Поэма призывает нас двигаться в неизведанное — прочь из дома, от себя к другим. Это призыв выйти из зоны комфорта, географически и психологически, и исследовать новые места, которые могут напугать, удивить или испытать нас на прочность. Эта идея применима и к моим мыслям о писательстве и искусстве.

 

Аля Аль-Асуани: «Записки из Мертвого дома» Федора Достоевского

 

Аля Аль-Асуани — один из главных современных египетских писателей, его роман «Дом Якобяна» считается самым громким арабским романом ХХI века: он переведен на 34 языка, в том числе на русский. Несмотря на популярность своих произведений, Аль-Асуани не бросает и свою постоянную работу: он практикующий стоматолог. Также он активно участвует в политической жизни Египта. Знаковым произведением для него стали «Записки из Мертвого дома» Федора Достоевского. По словам Аль-Асуани, эта книга учит читателя понимать людей, а не судить, и не делить мир на черное и белое.





В «Записках из Мертвого дома» Достоевский рассказывает о том, как четыре года прожил на каторге в Сибири. Это было настоящей мукой, а поскольку он происходил из благородной семьи, другие арестанты всегда чувствовали себя неловко в его компании. В то время в России каторжников разрешалось пороть, и Достоевский описывает это наказание с большим чувством. В конечном счете именно благодаря этой книге император отменил порку, так что произведение сыграло важную роль в развитии российского общества.

В романе есть сцена, где умирает молодой арестант. В это время стоящий рядом каторжник начинает плакать. Нельзя забывать о том, что это люди, которые совершили страшные преступления. Автор описывает, как унтер-офицер с недоумением смотрит на него. И тогда он говорит:

«Тоже ведь мать была!»

«Тоже» играет важную роль в этом предложении. Этот человек совершал преступления. Он не приносил пользы обществу. Дела его были ужасны. Но он тоже человек. У него тоже была мать, как и у всех нас. Для меня роль литературы заключается в этом самом «тоже». Это значит, что мы поймем, мы простим, мы не осудим. Мы должны помнить, что люди по сути своей не плохи, но они могут совершать дурные поступки при определенных обстоятельствах.

Например, неверность супруга мы обычно считаем чем-то плохим. Но существует два шедевральных романа, которые отказываются осуждать такое поведение: «Анна Каренина» и «Мадам Бовари». Авторы этих произведений стараются объяснить нам, почему героини изменили мужьям. Мы не судим их, мы пытаемся понять их слабости и ошибки. Книга — это не средство осуждения, это средство понимания человека.

Соответственно, если вы фанатик, то никогда не сможете оценить литературу по достоинству. И если вы цените литературу, то никогда не станете фанатиком. Фанатизм делит мир на черное и белое: люди бывают либо хорошими, либо плохими. Они либо с нами, либо против нас. Литература — полная противоположность такому мировоззрению. Она представляет перед нами широкий спектр человеческих возможностей.

Она учит нас чувствовать чужую боль. Когда вы читаете хороший роман, то забываете о национальности героя. Вы забываете о его религии. О его цвете кожи. Вы просто видите человека. Вы понимаете, что это человек — такой же, как и вы. Поэтому благодаря книгам люди могут стать лучше.опубликовано

 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое потребление — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: //theoryandpractice.ru/posts/15914-silnoe-vpechatlenie-5-russkikh-proizvedeniy-kotorye-vdokhnovlyayut-inostrannykh-pisateley

Рэй Брэдбери об исцеляющей силе литературы

Поделиться



Искусство дано нам для того, чтобы не погибнуть в реальности

В семидесятые в одной из передач для телеканала CBC Рей Бредбери рассказал о том, почему именно литература не дает нам погибнуть в современном мире. 





«Не важно, чем вы заняты в этом мире, вы держитесь за часть действительности, интерпретируя ее, помогая выживать себе и другим. Я имею в виду, что мы существа, активно реагирующие на напряженность окружающей среды. В то же время, именно мы единственные во Вселенной способны отказаться от применения насилия, если не брать в расчет возможные акты агрессии, к которым нам пришлось бы прибегнуть в мире дикой природы.

Для того, чтобы существовать в городах, мы отказываемся от насилия и заботимся друг о друге — единственные в мире! Животные следуют инстинктам, чтобы уничтожать или выживать. Мы же принимаем решение не вести себя таким образом.Мы строим стены, города, и внутри них нам нужны творческие люди, одним из которых являюсь я сам, которые берут какой-то кусочек реальности и говорят — посмотрите, что это такое.

Люди стараются не плакать. Для этого и нужны писатели, чтобы помочь вам заплакать.

Люди экономят смех (для политиков, наверное) — писатели помогают им смеяться. Литература позволяет нам держать внутри врожденный инстинкт убийцы — ведь один из самых прекрасных фактов о нашей цивилизации состоит в том, что большинство людей не убивают друг друга. Так что писатель появляется со своей историей и позволяет нам виртуально убивать в течение часа, чтобы на следующий день вам не пришлось делать это в реальной жизни.

Искусство дано нам для того, чтобы не погибнуть в реальности — ведь она находится к нам слишком близко. Мы слишком многое знаем о смерти, старении, о любви, которая порою обманывает нас. Люди уходят навсегда и исчезают из нашей жизни. Наши друзья покидают этот мир и больше никогда не возвращаются.

Наши дети выходят во взрослую жизнь и становятся самостоятельными.Каждый из нас так или иначе прекращает свое существование. Все это создает невероятное напряжение, это гигантский стресс. Как с этим справляюсь я: беру свою печатную машинку и на протяжении многих дней экспериментирую со словами, чтобы выяснить, что меня на самом деле беспокоит. Плакать мне или смеяться? Иногда я сам этого не знаю.





Так что я начинаю печатать все, что приходит мне в голову: «карлик», «ночь», «озеро», «ветер», «машина времени». И потом я спрашиваю себя, почему ты все это написал? Почему ты написал, к примеру, «детская комната»?

Какого она типа, где она находится — в прошлом или будущем? Или нет, что насчет будущего? Может, она будет автоматизирована? Может быть, будет так, что ты сможешь войти в эту детскую комнату и приказать ей перенести тебя на восточное побережье Америки, в Африку или на Северный полюс? И внезапно ты будешь помещен в трехмерное, цветное отображение этой внешней среды?

Хорошо, поместите ваших детей в это окружение, покажите это их родителям. Как эта среда повлияет на их взаимоотношения? Внезапно ты взлетаешь и уже паришь в воздухе — все из-за того, что ты посмел нанести на бумагу слова «детская комната». Вы не живете с историей внутри себя, но следуете за ней». опубликовано 

 

@ Рей Бредбери

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание - мы вместе изменяем мир! ©

Источник: //theoryandpractice.ru/posts/7555-raymond-douglas

Что почитать: список Сергея Довлатова

Поделиться



Сергей Довлатов: какие книги мне нравятся

В одном из писем Тамаре Уржумовой, актрисе Ленинградского ТЮЗа, написанном 1 июля 1963 года, Сергей Довлатов (он в то время служил в охране лагерей под Ленинградом) приводит «список из 30–40 книжек, которые, по-моему, следует прочесть». «Большинство из них Вам, очевидно, знакомы, но это не страшно, — пишет Довлатов девушке. — Вы хоть будете знать, какие книги мне нравятся». Список очень интересен, особенно если учесть, что его составителю на тот момент был всего 21 год. 



 

Начнемс соотечественников: 

1. Если не читали, непременно возьмите Герцена, «Былое и думы». Будете удивлены, насколько Герцен был «свой», земной и ясный человек, насколько был умен и благороден. Беллетристику его читать не нужно. Очень разочаровывает.
 

2. Читайте «Бесы» Достоевского. Лучший прозаик всех времен и народов. Еще прочтите превосходный рассказ его «Чужая жена и муж под кроватью». Очень на Достоевского не похож.
 

3. «Севастопольские рассказы» и «Казаки» Л. Толстого.
 

4. Каждый год перечитывайте Куприна. Бунина и Андреева после него можно уже не читать, хотя оба они мастера.

Советской прозы не существует вообще. Но есть отдельные отличные книжки. Их следует прочесть.

1. Весь Алексей Толстой. Особенно ранние рассказы. Их, кажется, называют «волжским циклом».

2. Евгений Замятин. Его очень трудно достать. Расстрелян был в 37 году. Писатель лукавый, поверхностный, очень яркий. Если раздобудете, читайте, но осторожно и внимательно. Весь Замятин сделан на отходах от Достоевского.

3. Елена Гуро. Любимая писательница Мака. Тоже трудно достать. Довольно нудная тетка.

4. Очерки Ларисы Рейснер. Недавно было переиздание. Толстая красная книга. Вам очень понравится. Замечательные очерки о декабристах. Например, о Каховском. Рейснер, между прочим, была возлюбленной Троцкого.

5. Прочтите «Зависть» Олеши. Я не люблю эту книгу, но всем остальным она нравится.

6. Лев Славин «Наследник».

7. Борис Пильняк. Все, что достанете. Скорей всего, не достанете ничего. Тоже расстрелян. (!)

8. Прочтите Тендрякова «За бегущим днем». Любимый писатель Грубина. Эта книга есть в любой заводской библиотеке.

9. Аркадий Аверченко. Лучший советский юморист. Достать почти невозможно. Эмигрировал в 18 году(?).

10. М. Зощенко. Один сильно подточил советскую власть. Иногда пошловат, но очень смешно.

11. Виктор Конецкий. Довольно молодой ленинградец. Есть во всех библиотеках(?).

12. Юрий Казаков. Тоже из молодых. Рассказы у него изящные, чуть жеманные и кокетливые. Есть очень хорошие.

13. Разыщите рассказ Александра Грина «Комендант порта».

(Тамара, я пропускаю такие хрестоматийные книги, как «Тихий Дон», например.)

Теперь коснемся сухой английской прозы. В Англии нет художников, нет композиторов, нет поэтов, но есть отличная проза. Простая, многословная, я бы сказал, деловая проза. Вот, например, типично английская фраза. Из Честертона. Привожу на память, конечно, неточно:
 

«Покрой серого костюма мистера Монка нес в себе здоровый и бодрый дух английского социального компромисса, всю английскую непогоду с ее дождями и туманами, хотя в этот момент мистер Монк шагал по залитым солнцем холмам Калифорнии».

Так:

1. Честертон.

2. Р. Олдингтон. Рассказы и «Смерть героя».

3. Джон Уэйн. «Спеши вниз».

4. Прочтите рассказы Герберта Уэллса. Например, «Волшебная лавка».

Литература Франции прекрасна, как сама Франция. Французская проза иногда вычурна, чуть женственна. Но французы были превосходными стилистами.

1. Перечитайте «Милый друг».

2. Жюль Ренар. «Рыжик». Замечательная книжка. Ренара называли «карманным Мопассаном».

3. Поль Гимар. Современный француз. Яхтсмен и боксер. Написал «Гаврскую улицу».

4. Экзюпери. Я его не люблю, но всем нравится.

5. Жак Кокто. Отличные пьесы. «Бык на крыше» и т. д.

6. Марсель Пруст. Он Вам покажется трудным. Тоже отходы от Достоевского.

7. Перечитывайте Бальзака. Безоговорочно любимый писатель. Гений, попросту говоря. Прочтите «Шагреневую кожу».

Немцев я вообще пропускаю, кроме одного, который не похож на немца. Немцы все философы и толстопузые бюргеры. 




Мне как-то пришлось читать Манна. Я чуть не подох от тоски и ненависти.

Цвейг был хороший немец. Скорей даже француз, а не немец. И еще есть прекрасный современный западно-германский писатель Генрих Бёлль. «… И не сказал ни единого слова», «Дом без хозяина». Есть еще «Бильярд в половине десятого». Но в этой книжке Бёлль зануда и католик. Весь в догмах и проповедях. Ее читать не стоит.

Дальше американцы. В Америке нет литературных традиций. Да и бытовых традиций почти нет. Англичане, например, все дурные привычки превратили в традиции. И называют Англию страной традиций. А вот предшественниками великого американца Хемингуэя можно считать кого угодно, от Эсхила до Стендаля, от Библии до японских трехстиший. Американцы не только создали в литературе культ гангстеризма и женской инфернальности, придумали не только «золотого мальчика», эдакого скрипача и боксера одновременно, эдакого громилу и вместе с тем эстета. Они рассказали о том, что такое по истине мужество, поистине честность, что такое простота, научили верить в удачу, в счастливый случай, верить в дорогу и в самого себя.

Хемингуэй, писатель, которому я верил. Его кодексом была «Честная игра». Всегда и во всем должна вестись честная игра. Мужчина должен быть прост и силен. Хладнокровных и рассудительных женщин он не любил. Все должно быть, как природа велела. Дети должны быть ребячливы, собаки послушны и т. д. Он любил легкую и теплую одежду, умных и чистых животных, сероглазых слабеньких женщин, и сам был широкоплечий человек с круглым кошачьим подбородком. Я Вам о нем напишу специальное письмо. Он был настоящий писатель. Перечитывайте все, им написанное. Особенно «Фиеста», «Смерть после полудня», «Белые слоны», «Убийцы», «В наше время», «Там, где чисто, светло».
 

2. Был еще Стивен Крейн. Прочтите «Голубой отель». Любимый рассказ Хемингуэя.
 

3. Читайте Стейнбека. «Жемчужина» и «Зима тревоги нашей».
 

4. Фолкнер. Есть такой сборник «Семь рассказов». Вот его и прочтите.
 

5. Есть еще Сароян. Вильям Сароян, американский армянин. Очень мило, но фактура уже не та. Прочтите «Человеческую комедию».
 

6. Джон Дос-Пассос «Манхэттен». Очень стоящая книга.

Видите, Тамара, получилось идиотское письмо-каталог. Просто Вы уж наверное поняли (по последним правилам «наверное» можно не выделять запятыми), что это мое любимое дело. Еще когда-то очень любил бокс, но повредил ногу и бросил. Если не слежу за собой, начинаю хромать. Вам нравятся хромые? опубликовано 

 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! © econet

Источник: izbrannoe.com/news/otdykh/chto-pochitat-spisok-dovlatova/

Почему необходимо читать литературу разных стран и народов

Поделиться



Что лучше: прочитать тысячу книг какой-то одной страны или же прочитать суммарно ту же самую тысячу книг, но многих или хотя бы нескольких стран? Ответ очевиден: второе несоизмеримо лучше. И дело тут отнюдь не в какой-то там абстрактной и никому не нужной «эрудиции» (типа «вон он какой, скольких авторов из скольких стран знает!»).

Дело в том, что ознакомление с наибольшим текстовым спектром позволяет попутно ознакомиться и с менталитетом тех народов, к которым принадлежат автор соответствующих текстов. Подробнее об этом – в представляемой Вашему вниманию статье от Ильи Пожидаева специально для .



Ни для кого, наверное, не секрет, что так называемое «вдохновение» всегда бывает чем-то обусловлено. Не бывает «вдохновения» как такового, самого по себе, появившегося не пойми как и не пойми откуда. Любое так называемое «вдохновение» — это сочетание чудовищного по своей интенсивности авторского труда, слегка измененного состояния авторского сознания и определенных провоцирующих раздражителей.

Гениальные стихотворения пишутся, как правило, под влиянием исключительного и нереализованного сексуального возбуждения. Гениальная проза возможна тогда, когда автора живо заботят отношения между людьми, складывающиеся, как правило, в сложные перипетии, за которыми читатель наблюдает затаив дыхание.

Гениальная драматургия возможна тогда, когда соответствующие коммуникативные перипетии виртуозно представлены в сжатом и наглядно-образном виде. Гениальная публицистика являет собой выраженный максимально иллюстративно авторский взгляд на происходящее вокруг.

Как видно, везде автору требуется определенная информация, а таковая получаема только и исключительно посредством коммуникации с внешней средой. Без непосредственной коммуникации автора с окружающим его миром нет и не может быть литературно-художественного произведения. Во всяком случае, мало-мальски адекватного и читаемого. По образному и очень меткому замечанию Захара Прилепина, невозможно стать писателем, глядя только на свое отражение в зеркале.

В этом смысле прав дедушка Маркс, с его подходом о материально-классовой обусловленности человеческого поведения, не менее прав и дедушка Фрейд, с его подходом об индивидуально-сексуальной поведенческой обусловленности, прав и дедушка Песталоцци, с его подходом о наглядно-нравственном обучении, правы и многие другие дедушки.

Факт тот, что на любого автора неизбежно влияет внешняя среда, во всем многообразии ее проявлений. Никто, наверное, не станет отрицать, что среда всегда и везде разная. В каждой стране, у каждого народа, на каждом историческом этапе она своя, неповторимая.





Соответствующим образом различаются и литературы разных стран. Впитывая в себя все внешние проявления того или иного народа, комбинируя их самым произвольным и подчас непредсказуемым образом, литература соответствующего народа обретает свою уникальность и свою неповторимость.

Индийская литература (если Веды в принципе можно отнести к литературе) отличается мистицизмом и философичностью; китайская литература – созерцательностью и историчностью; англосаксонская литература – динамичностью и временами видимой агрессивностью; романогерманская литература – экспрессивностью, порой — значительной сосредоточенностью на сексе и анархизме; русская литература – духом коллективности и постановкой глобальных проблем (как правило, морально-этического толка). Другие, менее крупные, литературы отличаются чем-то еще.

Понятное дело, что всех авторов, особенно самобытных и гениальных, не втиснешь в прокрустово ложе сформировавшейся традиции, но, тем не менее, и самобытные гении не в силах уж совсем абстрагироваться от таковой. Гении – они просто заметно способнее не-гениев, но это отнюдь не означает, что у них какая-то другая биохимия, и что они могут творить на основании каких-то принципиально иных принципов.

Знакомясь с текстами той или иной страны, того или иного народа, той или иной эпохи, — проникаешься той страной, тем народом, той эпохой. И в значительно большей степени, чем механически заучивая историю соответствующего народа по учебнику. И, позволю себе предположить, в значительно большей степени, чем при туризме, когда в течение нескольких недель или месяцев болтаешься по разным городам и странам, ничего в итоге в сухом остатке не воспринимая.

Понятное дело, что непосредственного и живого человеческого общения ничего не заменит. Но вряд ли у Вас есть возможность лично и непосредственно пообщаться с филиппинцем, малазийцем, самоанцем и, скажем, айном. Да и с представителями значительно более крупных иностранных народов, полагаю, тоже не всегда есть возможность пересечься и побеседовать по душам. А вот коммуницировать с целым народом через книги можно всегда, в любой момент – и даже не выходя из собственной комнаты.

 



30 лучших романтических фильмов всех времен

Как не ошибаться при выборе книг

 

Именно текстовый, то есть буквенно-сигнальный, формат позволяет воспринять менталитет того или иного автора (как представителя того или иного народа) в наилучшей степени, потому что, как ни крути, а общаемся мы, главным образом, посредством символов. И по этой причине зарубежные книги лучше читать на языке оригинала, но если нет такой возможности (а она действительно редко бывает), то очень желательно обзавестись максимально качественным и приближенным к языку оригинала переводом.

 

Автор: Илья Пожидаев, специально для 

 



Источник: Илья Пожидаев

Нил Гейман:Грамотные люди читают художественную литературу

Поделиться



Нил Гейман прочитал выдающуюся лекцию о природе и пользе чтения. Это не просто страстная апология, не туманное размышление, столь свойственное порой интеллектуалам-гуманитариям, но очень понятное, последовательное доказательство, казалось бы, очевидных вещей. 

Если у вас есть друзья-математики, которые спрашивают вас, зачем читать художественную литературу, дайте им этот текст. Если у вас есть друзья, которые убеждают вас, что скоро все книги станут исключительно электронными, дайте им этот текст. Если вы с теплотой (или наоборот с ужасом) вспоминаете походы в библиотеку, прочитайте этот текст. Если у вас подрастают дети, прочитайте с ними этот текст, а если вы только задумываетесь о том, что и как читать с детьми, тем более прочитайте этот текст.

Я, конечно, рекомендую оригинал, но некоторое представление о нем можно получить из моего перевода.



 

Людям важно объяснять, на чьей они стороне и почему, а также пристрастны ли они. Своего рода декларация интересов. Итак, я собираюсь поговорить с вами о чтении. Я собираюсь рассказать вам, что библиотеки важны. Я собираюсь предположить, что чтение художественной литературы, чтение для удовольствия является одной из самых важных вещей в жизни человека. Я собираюсь со всей страстью умолять людей осознать, что такое библиотеки и библиотекари, и сохранить оба явления.

И я очевидно очень сильно пристрастен, ведь я писатель, автор художественных текстов. Я пишу и для детей, и для взрослых. Уже около 30 лет я зарабатываю себе на жизнь с помощью слов, по большей части создавая вещи и записывая их. Несомненно я заинтересован, чтобы люди читали, чтобы люди читали художественную литературу, чтобы библиотеки и библиотекари существовали и способствовали любви к чтению и существованию мест, где можно читать.

Так что я пристрастен как писатель. Но я гораздо больше пристрастен как читатель. И я еще больше пристрастен как гражданин Великобритании.

Я произношу эту речь сегодня под патронатом Агентства чтения, благотворительной организации, чья миссия состоит в том, чтобы дать всем равные шансы в жизни и помочь стать уверенными и заинтересованными читателями. Сюда входит поддержка образовательных программ, библиотек и отдельных личностей, а также откровенное и бескорыстное поощрение самого акта чтения. Потому что, как говорят, все меняется, когда мы читаем.

Именно эта перемена и именно этот акт чтения – то, о чем я хочу сегодня поговорить.Я хочу рассказать о том, что с нами делает чтение. Для чего оно создано.

Однажды я был в Нью-Йорке и услышал разговор о строительстве частных тюрем – это стремительно развивающаяся индустрия в Америке. Тюремная индустрия должна планировать свой будущий рост – сколько камер им понадобится? Каково будет количество заключенных через 15 лет? И они обнаружили, что могут предсказать все это очень легко, используя простейший алгоритм, основанный на опросах, какой процент 10 и 11-летних не может читать. И конечно не может читать для своего удовольствия.

В этом нет прямой зависимости, нельзя сказать, что в образованном обществе нет преступности. Но взаимосвязь между факторами видна..

Я думаю, что самые простые из этих связей происходят из очевидного. Грамотные люди читают художественную литературу.

У художественной литературы есть два назначения.

Во-первых, она открывает вам зависимость от чтения. Жажда узнать, что же случится дальше, желание перевернуть страницу, необходимость продолжать, даже если будет тяжело, потому что кто-то попал в беду, и ты должен узнать, чем это все кончится…в этом есть настоящий драйв. Это заставляет узнавать новые слова, думать по-другому, продолжать двигаться вперед. Обнаруживать, что чтение само по себе является наслаждением. Единожды осознав это, вы на пути к постоянному чтению.

Чтение – это ключ. Несколько лет назад я слышал высказывания, что мы живем в «постграмотном» мире, где возможность извлекать смысл из письменного текста уже вторична, но эти дни прошли. Слова сейчас важнее чем когда- либо, мы исследуем мир с помощью слов, а так как мир соскальзывает в мировую паутину, мы следуем за ним, чтобы общаться и осознавать то, что мы читаем. Люди, которые не понимают друг друга, не могут обмениваться идеями, не могут общаться, а программы-переводчики делают только хуже.

Простейший способ гарантировано вырастить грамотных детей – это научить их читать и показать, что чтение – это приятное развлечение. Самое простое – найдите книги, которые им нравятся, дайте им доступ к этим книгам и позвольте им прочесть их.

Я не думаю, что существует такая вещь, как плохая книга для детей. Снова и снова среди взрослых становится модно указывать на определенные детские книги, часто на целый жанр или автора, и провозглашать их плохими книгами, книгами, от чтения которых нужно оградить детей. Я видел, как это происходило снова и снова, Энид Блайтон называли плохим автором, это же случилось и с Робертом Лоуренсом Стайном, и с множеством других. Комиксы осуждали за то, что они способствовали безграмотности.

Это ерунда. Это снобизм и глупость. Не существует плохих авторов для детей, если дети хотят их читать и ищут их книги, потому что все дети разные. Они находят нужные им истории, и они входят внутрь этих историй. Избитая затасканная идея не избита и затаскана для них. Ведь ребенок открывает ее впервые для себя. Не отвращайте детей от чтения лишь потому, что вам кажется, будто они читают неправильные вещи. Литература, которая вам не нравится, – это путь к книгам, которые могут быть вам по душе. И не у всех одинаковый с вами вкус.

Взрослые с добрыми намерениями могут легко уничтожить любовь ребенка к чтению: оградите их от чтения того, что им нравится, или дайте им достойные, но скучные книги, эти современные эквиваленты викторианской «воспитательной» литературы. Вы останетесь с поколением, убежденным, что читать – это не круто, или хуже того – неприятно.





Нужно, чтобы наши дети вставали на лестницу чтения: все, что им нравится, будет продвигать их — ступень за ступенью – к грамотности. (А также никогда не повторяйте ошибку, что сделал автор, когда его 11-летняя дочка зачитывалась Р. Л. Стайном. Ошибка состояла в том, чтобы пойти к ней и вручить книжку Стивена Кинга «Кэрри» со словами «если ты любишь Стайна, то и это тебе понравится!» Холли не читала ничего, кроме безобидных историй о поселенцах в прериях, до конца подросткового возраста, и до сих пор гневно смотрит на меня, когда слышит имя Стивена Кинга.)

И вторая вещь, которую делает художественная литература, – она порождает эмпатию. Когда вы смотрите телепередачу или фильм, вы смотрите на вещи, которые происходят с другими людьми. Художественная проза – это что-то, что вы производите из 33 букв и пригоршни знаков препинания, и вы, вы один, используя свое воображение, создаете мир, населяете его и смотрите вокруг чужими глазами. Вы начинаете чувствовать вещи, посещать места и миры, о которых вы бы и не узнали. Вы узнаете, что внешний мир – это тоже вы. Вы становитесь кем-то другим, и когда возвратитесь в свой мир, то что-то в вас немножко изменится.

Эмпатия – это инструмент, который собирает людей вместе и позволяет вести себя не как самовлюбленные одиночки.

Вы также находите в книжках кое-что жизненно важное для существования в этом мире. И вот оно: миру не обязательно быть именно таким. Все может измениться.

В 2007 году я был в Китае, на первом одобренном партией конвенте по научной фантастике и фэнтези. В какой-то момент я спросил у официального представителя властей: почему? Ведь НФ не одобрялась долгое время. Что изменилось?

Все просто, сказал он мне. Китайцы создавали великолепные вещи, если им приносили схемы. Но ничего они не улучшали и не придумывали сами. Они не изобретали. И поэтому они послали делегацию в США, в Apple, Microsoft, Google и расспросили людей, которые придумывали будущее, о них самих. И обнаружили, что те читали научную фантастику, когда были мальчиками и девочками.

Литература может показать вам другой мир. Она может взять вас туда, где вы никогда не были. Один раз посетив другие миры, как те, кто отведали волшебных фруктов, вы никогда не сможете быть полностью довольны миром, в котором выросли. Недовольство – это хорошая вещь. Недовольные люди могут изменять и улучшать свои миры, делать их лучше, делать их другими.

И пока мы не ушли от темы, я хотел бы сказать пару слов об эскапизме. Этот термин произносят так, как будто это что-то плохое. Как будто бы «эскапистская» литература – это дешевый дурман, потребный только запутанным, одураченным и введенным в заблуждение. А единственная литература, достойная детей и взрослых, – это литература подражательная, отражающая все худшее в этом мире.

Если бы вы оказались в неразрешимой ситуации, в неприятном месте, среди людей, которые не желали вам ничего хорошего, и кто-то предложил бы вам временный уход оттуда, неужели бы вы его не приняли? Именно такова эскапистская литература, это литература, которая открывает дверь, показывает, что на улице солнце, дает место, куда можно пойти, если тебя контролируют, и людей, с которыми хочется быть (а книги – это реально существующие места, не сомневайтесь в этом).

А что еще важнее, во время такого побега книги могут дать вам знания о мире и ваших бедах, они дают вам оружие, дают вам защиту: подлинные вещи, которые можно забрать с собой в тюрьму. Знания и умения, которые можно использовать для настоящего побега.
Как напоминает нам Дж. Р. Р. Толкин, единственные люди, которые протестуют против побега, это тюремщики.

Другой способ разрушить детскую любовь к чтению, это, конечно, убедиться, что рядом нет книг. И нет мест, где дети бы могли их прочитать. Мне повезло. Когда я рос, у меня была великолепная районная библиотека. У меня были родители, которых можно было убедить забросить меня в библиотеку по дороге на работу во время летних каникул. И библиотекари, которые принимали маленького одинокого мальчика, который возвращался в библиотеку каждое утро и изучал каталог карточек, разыскивая книги с призраками, магией или ракетами в них, книги с вампирами или загадками, с ведьмами и чудесами. И когда я прочитал всю детскую библиотеку, я принялся за взрослые книги.

Они были хорошими библиотекарями. Они любили книги и любили, чтобы их читали. Они научили меня, как заказывать книги из других библиотек через межбиблиотечный обмен. У них не было снобизма по поводу того, что я читал. Казалось, им нравился мальчик с широко распахнутыми глазами, который любил читать. Они говорили со мной о прочитанных книгах, они находили для меня другие книги из серии, они помогали. Они относились ко мне как обычному читателю – не больше и не меньше – и это значило, что они уважали меня. В 8 лет я не привык к тому, чтобы меня уважали.

Бибилиотеки – это свобода. Свобода читать, свобода общаться. Это образование (которое не заканчивается в тот день, когда мы покидаем школу или университет), это досуг, это убежище и это доступ к информации.





Я боюсь, что в 21 веке люди не совсем понимают, что такое библиотеки и каково их назначение. Если вы воспринимаете библиотеку как полку с книгами, она может показаться вам старой и несовременной в мире, где, большинство, но не все книги существуют в электронном виде. Но это фундаментальная ошибка.

Я думаю, что тут все дело в природе информации. Информация имеет цену, а правильная информация бесценна. На протяжении всей истории человечества мы жили во времена нехватки информации. Получить необходимую информацию всегда было важно и всегда чего-то стоило. Когда сажать урожай, где найти вещи, карты, истории и рассказы – это то, что всегда ценилось за едой и в компаниях. Информация была ценной вещью, и те, кто обладали ею или добывали ее, могли рассчитывать на вознаграждение.

В последние годы мы отошли от нехватки информации и подошли к перенасыщению ею. Согласно Эрику Шмидту из Google, теперь каждые два дня человеческая раса создает столько информации, сколько мы производили от начала нашей цивилизации до 2003 года. Это что-то около пяти эксобайтов информации в день, если вы любите цифры. Сейчас задача состоит не в том, чтобы найти редкий цветок в пустыне, а в том, чтобы разыскать конкретное растение в джунглях. Нам нужна помощь в навигации, чтобы найти среди этой информации то, что нам действительно нужно.

Библиотеки – это места, куда люди приходят за информацией. Книги – это только верхушка информационного айсберга, они лежат там, и библиотекари могут свободно и легально обеспечить вас книгами. Больше детей берут книги из библиотек, чем когда-либо раньше, и это разные книги – бумажные, электронные, аудиокниги.

Но библиотеки – это еще, например, места, где люди, у которых нет компьютера или доступа к интернету, могут выйти в сеть. Это ужасно важно во времена, когда мы ищем работу, рассылаем резюме, оформляем пенсию в интернете. Библиотекари могут помочь этим людям ориентироваться в мире.

Я не думаю, что все книги должны попасть или попадут на экраны. Как однажды заметил Дуглас Адамс, за 20 лет до появления Киндла, бумажная книга похожа на акулу. Акулы старые, они жили в океане до динозавров. И причина, почему акулы до сих пор существуют, состоит в том, что акулы лучше всех справляются с ролью акул. Бумажные книги прочные, их сложно уничтожить, они водонепроницаемые, работают при солнечном свете, удобно лежат в руке – они хороши в роли книг, и для них всегда останется место. Они принадлежат библиотекам, даже если библиотеки уже стали местом, где вы можете получить доступ к электронным книгам, аудиокнигам, DVD и интернет-контенту.

Библиотека – это хранилище информации, которое дает каждому гражданину равный доступ к ней. Это включает в себя информацию о здоровье. И о психическом здоровье. Это место для общения. Это укромное место, убежище от окружающего мира. Это место с библиотекарями. Какими будут библиотеки будущего, мы можем воображать уже сейчас.
Грамотность стала важнее, чем когда-либо в этом мире смс и е-мейлов, в мире письменной информации. Мы должны читать и писать, и нам нужны открытые миру граждане, которые могут комфортно читать, понимать, что они читают, понимать нюансы и быть понятными другим.

Библиотеки – это действительно ворота в будущее. Так что очень жаль, что по всему свету мы видим, как местные власти рассматривают закрытие библиотек как легкий способ сохранить деньги, не понимая, что они обкрадывают будущее, чтобы заплатить за сегодня. Они закрывают ворота, которые должны быть открыты.



Согласно недавнему исследованию Организации Экономического сотрудничества и роста, Англия – это единственная страна, где население старшего возраста более грамотное и более многочисленное, чем население младшего возраста, если сравнивать эти показатели с другими факторами, например, гендер, социально-экономические показатели и тип занятости.

Говоря другими словами, наши дети и внуки не так грамотны, как мы, и их меньше, чем нас. Они меньше способны ориентироваться в мире, понимать его, решать проблемы. Их легче обмануть и запутать, у них меньше возможностей изменить свой мир, они менее трудоспособны. Да все вышеперечисленное. И Англия как страна падет под натиском более развитых наций, потому что ей будет не хватать квалифицированной рабочей силы.

Книги – это способ общаться с мертвыми. Это способ учиться у тех, кого больше нет с нами. Человечество создало себя, развивалось, породило тип знаний, которые можно развивать, а не постоянно запоминать. Есть сказки, которые старше многих стран, сказки, которые надолго пережили культуры и стены, в которых они были впервые рассказаны.

Я считаю, что у нас есть ответственность перед будущим. Ответственность и обязательства перед детьми, перед взрослыми, которыми станут эти дети, перед миром, в котором они будут жить. Мы все – читатели, писатели, граждане – имеем обязательства. Пожалуй, я попробую сформулировать некоторые из них.

Я верю, что мы должны читать для удовольствия, наедине с собой и на публике. Если мы читаем для удовольствия, если другие видят нас за книгой, мы учимся, мы тренируем наше воображение. Мы показываем другим, что чтение – это хорошо.

Мы должны поддерживать библиотеки. Использовать библиотеки, поощрять других пользоваться ими, протестовать против их закрытия. Если вы не цените библиотеки, значит, вы не цените информацию, культуру или мудрость. Вы заглушаете голоса прошлого и вредите будущему.

Мы должны читать вслух нашим детям. Читать им то, что их радует. Читать им истории, от которых мы уже устали. Говорить на разные голоса, заинтересовывать их и не прекращать читать только потому, что они сами научились это делать. Делать чтение вслух моментом единения, временем, когда никто не смотрит в телефоны, когда соблазны мира отложены в сторону.

Мы должны пользоваться языком. Развиваться, узнавать, что значат новые слова и как их применять, общаться понятно, говорить то, что мы имеем в виду. Мы не должны пытаться заморозить язык, притворяться, что это мертвая вещь, которую нужно чтить. Мы должны использовать язык как живую вещь, которая движется, которая несет слова, которая позволяет их значениям и произношению меняться со временем.

Писатели – особенно детские писатели – имеют обязательства перед читателями. Мы должны писать правдивые вещи, что особенно важно, когда мы сочиняем истории о людях, которые не существовали, или местах, где не бывали, понимать, что истина – это не то, что случилось на самом деле, но то, что рассказывает нам, кто мы такие. В конце концов, литература – это правдивая ложь, помимо всего прочего. Мы должны не утомлять наших читателей, но делать так, чтобы они сами захотели перевернуть следующую страницу. Одно из лучших средств для тех, кто читает с неохотой – это история, от которой они не могут оторваться.

Мы должны говорить нашим читателям правду, вооружать их, давать защиту и передавать ту мудрость, которую мы успели почерпнуть из нашего недолгого пребывания в этом зеленом мире. Мы не должны проповедовать, читать лекции, запихивать готовые истины в глотки наших читателей, как птицы, которые кормят своих птенцов предварительно разжеванными червяками. И мы не должны никогда, ни за что на свете, ни при каких обстоятельствах писать для детей то, что бы нам не хотелось прочитать самим.

Мы должны понимать и признавать, что как детские писатели мы делаем важную работу, потому что если мы не справимся и напишем скучные книги, которые отвратят детей от чтения и книг, то мы истощим наше будущее и еще больше принизим их.

Все мы – взрослые и дети, писатели и читатели – должны мечтать. Мы должны выдумывать. Легко притвориться, что никто ничего не может изменить, что мы живем в мире, где общество огромно, а личность меньше чем ничто, атом в стене, зернышко на рисовом поле. Но правда состоит в том, что личности меняют мир снова и снова, личности создают будущее, и они делают это, представляя, что вещи могут быть другими.



Оглянитесь. Я серьезно. Остановитесь на мгновение и посмотрите на помещение, в котором вы находитесь. Я хочу показать что-то настолько очевидное, что его все уже забыли. Вот оно: все, что вы видите, включая стены, было в какой-то момент придумано. Кто-то решил, что гораздо легче будет сидеть на стуле, чем на земле, и придумал стул. Кому-то пришлось придумать способ, чтобы я мог говорить со всем вами в Лондоне прямо сейчас, без риска промокнуть. Эта комната и все вещи в ней, все вещи в здании, в этом городе существуют потому, что снова и снова люди что-то придумывают.

Мы должны делать вещи прекрасными. Не делать мир безобразнее, чем он был до нас, не опустошать океаны, не передавать наши проблемы следующим поколениям. Мы должны убирать за собой, и не оставлять наших детей в мире, который мы так глупо испортили, обворовали и изуродовали.

 



Лео Бокерия: НЕздоровый образ жизни — удел малообразованных людей

Стивен Хокинг: сейчас самое опасное время для нашей планеты

Мы должны говорить нашим политикам, чего мы хотим, голосовать против политиков из любой партии, которые не понимают роли чтения в формировании настоящих граждан, политиков, которые не хотят действовать, чтобы сохранять и защищать знание и поощрять грамотность. Это не вопрос политики. Это вопрос обычной человечности.

Однажды Альберта Эйнштейна спросили, как мы можем сделать наших детей умнее. Его ответ был простым и мудрым. Если вы хотите, чтобы ваши дети были умны, сказал он, читайте им сказки. Если вы хотите, чтобы они были еще умнее, читайте им еще больше сказок. Он понимал ценность чтения и воображения. Я надеюсь, что мы сможем передать нашим детям мир, где они будут читать, и им будут читать, где они будут воображать и понимать.опубликовано 

 



Источник: busrra.livejournal.com/77534.html

О прелести чтения книг – цитаты литераторов

Поделиться



Жизнь не тропинка, выложенная желтым кирпичом. Хотя даже и на ней не избежать преград и нервотрепок. Жизнь – это череда полос всех цветов радуги, и темные полосы в этом спектре ничуть не уступают ярким и радостным.

Чтобы преодолеть сложные моменты, не впав в депрессию, кто-то идет к другу и выкладывает ему все начистоту – а кто-то читает книги.

Литература словно врата в бесчисленное множество миров, параллельных нашему собственному. Это возможность проживать разные судьбы, учась понимать разных людей. И потому все писатели сами являются заядлыми читателями.

О прелести чтения книг – цитаты литераторов.





Почему мы помешаны на чтении

 

Любите ли вы читать так же, как любим мы? Наверное, да — именно поэтому вы все еще с нами. Ведь чтение — это самый простой способ стимулировать воображение и открывать новые миры.

Мы решили признаться в любви к литературе и рассказать о том, почему чтение книг — лучший вид зависимости.

Не забудьте полистать перед сном хорошую книгу!

 

1. Я слышал, что жизнь — неплохая штука, но я предпочитаю чтение. © Логан Пирсолл Смит

2. Вы думаете, что ваши боль и горе беспрецедентны в истории мира, а потом вы читаете книгу. © Джеймс Болдуин

3. Слова - как рентгеновские лучи: если вы используете их должным образом, они пройдут через что угодно. Когда вы читаете, вы пронзены. © Олдос Хаксли

4. Я считаю, телевидение отлично способствует образованию. Каждый раз, когда кто-то включает телевизор, я иду в другую комнату и читаю книгу. © Граучо Маркс

5. Я не верю в ту магию, о которой говорится в моих книгах. Но я верю, что нечто по-настоящему волшебное может произойти, когда вы читаете хорошую книгу. © Джоан Роулинг

6. Я думаю, мы должны читать лишь те книги, что кусают и жалят нас. © Франц Кафка

7. Если вы хотите узнать человека, посмотрите, что он читает и как он читает. © Кери Хьюм

8. Мир был создан для чтения. © Бетти Смит

9. Чтение для ума - то же, что физические упражнения для тела. © Джозеф Аддисон

10. Парадокс чтения: оно уводит нас от реальности, чтобы наполнить реальность смыслом. © Даниэль Пеннак

11. Читайте. Читайте. Читайте. Только не читайте один тип книг. Читайте разные книги разных авторов — только так вы сможете развить свой собственный стиль. © Р. Л.Стайн

12. Литература - это самый приятный способ игнорировать жизнь. © Фернандо Пессоа





13. Чтение может быть опасным. © Диана Сеттерфилд

14. Чтение - это единственное средство, при помощи которого мы можем проскользнуть в чужую кожу, чужой голос, чужую душу. © Джойс Кэрол Оутс

15. Если кто-то приводит вас к себе домой, и оказывается, что у него нет книг — то, ради Бога, бегите от него. © Джон Уотерс

16. Приобретая привычку к чтению, вы строите для себя убежище практически от всех страданий жизни. © Сомерсет Моэм

17. Многие люди, и я в том числе, чувствуют себя лучше при одном виде книги. © Джейн Смайли

18. Никогда не доверяй тому, кто не принес с собой книгу. © Лемони Сникет

19. То, что вы читаете, изменит вас. © Дипак Чопра

20. Книги — это самолет, и поезд, и дорога. Они — направление и маршрут. Они — дом. © Анна Квиндлен

21. Читать — это как думать, молиться, говорить с другом, выражать свои мысли, выслушивать идеи других, наслаждаться музыкой, видеть прекрасный пейзаж и прогуливаться по пляжу. © Роберто Боланьо

22. Классика — это книга, которая никогда не закончит говорить то, что она должна сказать. © Итало Кальвино

23. Я никогда не любила читать, пока не поняла, что могу потерять эту способность. Никто не любит дышать. © Харпер Ли

24. Создайте собственную библию. Соберите из всего прочитанного те слова и высказывания, которые потрясли и оглушили вас. © Ральф Эмерсон

25. Однажды научившись читать, ты навсегда становишься свободным. © Фредерик Дугласс

26. Совместное чтение книг вслух связывает людей крепче, чем совместная выплата кредита. © Януш Вишневский





27. Книги - это уникальная портативная магия. © Стивен Кинг

28. В мире нет чашки чая достаточно большой и книги достаточно длинной, чтобы удовлетворить меня. © Клайв Стейплз Льюис

29. Иногда, прочтя книгу, вы наполняетесь странной евангельской ревностью — вам кажется, что разрушенный мир не соберется из осколков до тех пор, пока все живущие не прочитают эту книгу тоже. © Джон Грин

30. Я неизменно любила книги, которые читала, лежа в постели во время болезни. © Трейси Шевалье

 

Также интересно:  10 книг, которые захватывают с первой фразы  

5 книг по экзистенциализму, которые помогут взглянуть на жизнь иначе

 

31. Читатель проживает тысячу жизней до того, как умрет. Тот, кто никогда не читает, — только одну. © Джордж Мартин

32. Мы читаем, чтобы знать, что мы не одиноки. © Уильям Николсон

33. Книги созданы для людей, которым хотелось бы оказаться в другом месте. © Марк Твен 



 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое потребление — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: www.artofcare.ru/self/self2/33-tsitatyi-o-tom-zachem-chitat-knigi-i-schitat-ih-svoimi-druzyami.html

Чтение как наказание

Поделиться



Знаете, какая самая популярная фраза, которую слышат учителя словесности? «Мой ребенок вообще не читает: я его уже и бью и убиваю, а он всё равно книжку в руки не берет».

 

Поздний вечер. Телефонный звонок. Мама ученицы 3 класса.

— Тут нам домашнее задали по чтению: найдите в прочитанном тексте средства художественной выразительности. Теории никакой в учебнике нет, только текст рассказа. Голову уже всю сломали.
— А что знаете про художественные средства?
— (шепотом) Что ты про эти средства знаешь? Ничего? Не рассказывали, что ли? (мне) Ничего не рассказывали, не знает.

 





Периодически звонят после истерик и слез: ребёнок не понимает смысла прочитанного, не знает, как выполнить заданное, спать хочет или водички попить, но не чтением заниматься.

Из начальной школы дети перебираются в среднее звено, и там страдания усиливаются. Особенно после всеобщего «наизусть»: «опять стих?», «а чего раньше не сказал, давай учить на ночь глядя», «ну как ты не можешь эти строчки запомнить, чего там учить?», «давай ещё раз сейчас и утром перед выходом повторишь».

Ещё существует особый вид школьного спорта — техника чтения. «Раз, два, три — поехали! Кто быстрее? Да, с техникой чтения у вас плоховато, совсем медленно, еле буквы в слова складывает. Вон, в списке на стенде предпоследним числится».

Мало кого волнует, что ребенок читает, о чём и, самое главное, зачем малыш берет книжку в руки. От непонимания прочитанного — слезы, страдания, страх перед двойкой и непопаданием в первые строчки быстро читающих. И чем старше становится запуганный, тем дальше отодвигает от себя книжки.

Что же делать, если угроза забвения литературы бьёт кулаком в дверь, и дети с удовольствием бегут её открывать?

 

Данила




Даниле сейчас 3 года. Каждый вечер родители, отправляясь укладывать малыша спать, просят его захватить «книжку на ночь». Малыш выбирает то, что сейчас ему подходит по желанию и настроению, и бодро шагает впереди. Он этого момента ждет с нетерпением, потому что за дверью детской спальни ему точно откроется целый мир. Папа расскажет, почему Бармалей назван Бармалеем или кто такой лохматый Груффало и как он выглядит.  Иногда Даня спрашивает, что означают незнакомые слова и выражения, даже иногда поправляет ударение (чтобы рифма не нарушалась) — вечерняя работа по пониманию прочитанного идет полным ходом. Ни одна книжка не остается просто воспроизведенной, каждая страница обязательно подвергнется обсуждению и бесконечному вопрошанию.  Когда малыш понял, кто есть кто, и почему герой совершает определённый поступок, интерес к следующей истории только разгорается, ведь чтение становится общим приключенческим делом

Даша





Даша — ученица 2 класса. Она читает медленно: сначала складывает слово в уме, а затем произносит вслух, иногда угадывает окончание, не дочитывая слово полностью (чтобы быстрей получалось). Девочка уверена, что если она будет читать медленно перед всем классом, то ребята станут смеяться и показывать пальцем. Даша предпочитает не читать, потому что это отнимает много времени, она быстро устает, сложные слова вообще не поддаются.

Когда я поняла причину Дашиных неудач, мне захотелось показать ей, как может быть устроено слово: из каких частей оно состоит, почему некоторые буквы сложно прочитать в их сочетании друг с другом. Затем мы начали рисовать слова: делать их БОЛЬШИМИ и маленькими, длиииииинныыыыыми и короткими.

Со временем Даша почувствовала, что слова можно приручить. Ей было не страшно ошибиться, она стала больше времени уделять тренировкам в чтении, ей стало интересно следить за жизнью слов.

 

Миша





Мише недавно исполнилось 11 лет. В школу он ходить любит, литературу не отвергает, книжки читает, многих героев знает. Но у мальчика начинает болеть живот, когда учительница задает на дом стихотворение наизусть. Миша помнит, что в 5 классе его заставили учить Сергея Есенина («что-то там про разочарования в природе или в родине»). Тогда целый вечер был уничтожен: ругань, крики, строчка никак не шла в голову. Миша теперь боится стихов, как огня, а поэзии для него в природе не существует.

Долго думали, как же нам эти стихи приручить. Начали со стихотворения Заболоцкого «Движение». Миша сначала долго всматривался в строчки, потом пытался каждую нарисовать, затем начали обсуждать и в конце не могли остановиться от смеха.

Когда ребёнок понимает, что в стихотворении означает каждое слово или вся строчка, то поэзия становится ощутимой, он её приручает и постепенно влюбляется.

 

Артём





Артём учится в 10 классе. Литература в школе для него — наискучнейший предмет в жизни. Он всеми силами старается не заснуть за последней партой во время обсуждения «Войны и мира», зевает при описании Петербурга и лишь единожды вздрагивает при бойне в квартире старухи-процентщицы.

На мой вопрос, неужели ему не хочется познакомиться с героями литературных произведений, Артём отвечает: «Там нет меня, я слушаю про кринолиновые юбки и заточенные мечи, скучные длинные предложения и средства художественной выразительности. Я лучше пойду замкну цепь на физике».

Влюбить в литературу подростка — смерти подобно. Задача сложная, но достижимая.

В школьном дворе есть футбольное поле с очень приятной травой. Когда речь зашла про небо Аустерлица, мы с классом пошли на это поле (после сложной математики), легли на него и начали смотреть в небо. Каждый мог высказаться: о чём думает, что чувствует. На кого-то это небо упало, кто-то понял (как Артём), что он ничтожен по сравнению с небесной громадой, а кому-то просто стало хорошо на душе после математического кипения мозгов. Со временем захотелось пройти по маршруту Раскольникова, измерить площадь вишневого сада — литература вошла в жизнь и стала интересной. Дети (и Артём в том числе) нашли в ней себя, почувствовали, что она про них.

Но, кроме всего этого, книга должна войти в дом. Не с помощью насилия и угроз, а как друг и интересный собеседник. Прочитанный роман можно обсуждать, поедая мамин ужин; сравнивать впечатления после просмотра экранизации или спектакля; в Третьяковской галерее или Пушкинском музее тоже можно найти ответы на многие литературные вопросы.

 

Также интересно:  Как научить читать ребенка читать: 11 правил успеха  

Скоростной режим: как научиться читать в 8 раз быстрее

 

Книга не должна быть священной коровой, её нужно зачитывать, перелистывать, передавать и всё время о ней необходимо говорить. Когда читатель понимает, что, о чём, а главное, зачем он читает, то литература не отворачивается, она обнимает его и захватывает.опубликовано 

 

Автор: Анастасия Серазетдинова

 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое потребление — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: newtonew.com/discussions/reading-as-punishment

Дом-библиотека

Поделиться



        Дом в виде эскимосского жилища иглу смастерил колумбийский художник и дизайнер  Милер Лагос. Не правда ли необычное применение книгам?  Из книг чего только не создавали, как только не вовлекали их в современное искусство! Из них творили бумажные скульптури, превращали их в инсталляцию в виде автомобиля Ford Falcon, башню из книг про Авраама Линкольна и книжный дом в лиссабонском Центре Современной Культуры. И вот таким же образом  Милер Лагос решил сымитировать купалообразной формы жилище эскимосов.


         Вот еще один вариант сделать литературу частью визуального искусства: Милер Лагос построил из нее куполообразную структуру, воссоздав традиционное жилище эскимосов. Разумеется, в оригинале иглу строят из снежных или ледяных блоков-кирпичей, но это уж чем богаты, как говорится. Книжное иглу, аккуратно сложенное из кирпичиков в виде романов, сказок, справочников, энциклопедий, учебников и пьес, является частью экспозиции в галерее MagnanMetz Gallery и носит название Home («Дом»). Дом для тех, кто не мыслит своей жизни без литературы, и как никто другой понимает, что знание — сила, и что книга наверняка даст ответ на любой вопрос, а в случае необходимости — и крышу над головой.




Источник: /users/117