Родовая травма

Поделиться



Как же она все-таки передается, травма?

Понятно, что можно всегда все объяснить «потоком», «переплетениями», «родовой памятью» и т. д., и, вполне возможно, что совсем без мистики и не обойдешься, но если попробовать? Взять только самый понятный, чисто семейный аспект, родительско-детские отношения, без политики и идеологии.  О них потом как-нибудь.

Живет себе семья. Молодая совсем, только поженились, ждут ребеночка. Или только родили. А может, даже двоих успели. Любят, счастливы, полны надежд. И тут случается катастрофа. Маховики истории сдвинулись с места и пошли перемалывать народ. Чаще всего первыми в жернова попадают мужчины. Революции, войны, репрессии – первый удар по ним.



©Юрий Нагулко. Водоворот Времени

И вот уже молодая мать осталась одна. Ее удел – постоянная тревога, непосильный труд (нужно и работать, и ребенка растить), никаких особых радостей. Похоронка, «десять лет без права переписки», или просто долгое отсутствие без вестей, такое, что надежда тает. Может быть, это и не про мужа, а про брата, отца, других близких. 

Каково состояние матери? Она вынуждена держать себя в руках, она не может толком отдаться горю. На ней ребенок (дети), и еще много всего. Изнутри раздирает боль, а выразить ее невозможно, плакать нельзя, «раскисать» нельзя.  И она каменеет. Застывает в стоическом напряжении, отключает чувства, живет, стиснув зубы и собрав волю в кулак, делает все на автомате. Или, того хуже, погружается в скрытую депрессию, ходит, делает, что положено, хотя сама хочет только одного – лечь и умереть. 

Ее лицо представляет собой застывшую маску, ее руки тяжелы и не гнутся. Ей физически больно отвечать на улыбку ребенка, она минимизирует общение с ним, не отвечает на его лепет. Ребенок проснулся ночью, окликнул ее – а она глухо воет в подушку. Иногда прорывается гнев. Он подполз или подошел, теребит ее, хочет внимания и ласки, она когда может, отвечает через силу, но иногда вдруг как зарычит: «Да, отстань же», как оттолкнет, что он аж отлетит. Нет, она не него злится – на судьбу, на свою поломанную жизнь, на того, кто ушел и оставил и больше не поможет.

Только вот ребенок не знает всей подноготной происходящего. Ему не говорят, что случилось (особенно если он мал). Или он даже знает, но понять не может. Единственное объяснение, которое ему в принципе может прийти в голову: мама меня не любит, я ей мешаю, лучше бы меня не было. Его личность не может полноценно формироваться без постоянного эмоционального контакта с матерью, без обмена с ней взглядами, улыбками, звуками, ласками, без того, чтобы читать ее лицо, распознавать оттенки чувств в голосе. Это необходимо, заложено природой, это главная задача младенчества. А что делать, если у матери на лице депрессивная маска? Если ее голос однообразно тусклый от горя, или напряжено звенящий от тревоги?

Пока мать рвет жилы, чтобы ребенок элементарно выжил, не умер от голода или болезни, он растет себе, уже травмированный. Не уверенный, что его любят, не уверенный, что он нужен, с плохо развитой эмпатией. Даже интеллект нарушается в условиях депривации. Помните картину «Опять двойка»? Она написана в 51. Главному герою лет 11 на вид. Ребенок войны, травмированный больше, чем старшая сестра, захватившая первые годы нормальной семейной жизни, и младший брат, любимое дитя послевоенной радости – отец живой вернулся. На стене – трофейные часы. А мальчику трудно учиться.

Решетников. Опять двойка.




Конечно, у всех все по-разному. Запас душевных сил у разных женщин разный. Острота горя разная. Характер разный. Хорошо, если у матери есть источники поддержки – семья, друзья, старшие дети. А если нет? Если семья оказалась в изоляции, как «враги народа», или в эвакуации в незнакомом месте? Тут или умирай, или каменей, а как еще выжить?

Идут годы, очень трудные годы, и женщина научается жить без мужа. «Я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик». Конь в юбке. Баба с яйцами. Назовите как хотите, суть одна. Это человек, который нес-нес непосильную ношу, да и привык. Адаптировался. И по-другому уже просто не умеет. Многие помнят, наверное, бабушек, которые просто физически не могли сидеть без дела. Уже старенькие совсем, все хлопотали, все таскали сумки, все пытались рубить дрова. Это стало способом справляться с жизнью. Кстати, многие из них стали настолько стальными – да, вот такая вот звукопись – что прожили очень долго, их и болезни не брали, и старость. И сейчас еще живы, дай им Бог здоровья.

В самом крайнем своем выражении, при самом ужасном стечении событий, такая женщина превращалась в монстра, способного убить своей заботой. И продолжала быть железной, даже если уже не было такой необходимости, даже если потом снова жила с мужем, и детям ничего не угрожало. Словно зарок выполняла.

Ярчайший образ описан в книге Павла Санаева «Похороните меня за плинтусом».

А вот что пишет о «Страшной бабе» Екатерина Михайлова («Я у себя одна» книжка называется): «Тусклые волосы, сжатый в ниточку рот…, чугунный шаг… Скупая, подозрительная, беспощадная, бесчувственная. Она всегда готова попрекнуть куском или отвесить оплеуху: «Не напасешься на вас, паразитов. Ешь, давай!»…. Ни капли молока не выжать из ее сосцов, вся она сухая и жесткая…» Там еще много очень точного сказано, и если кто не читал эти две книги, то надо обязательно.

Самое страшное в этой патологически измененной женщине – не грубость, и не властность. Самое страшное – любовь. Когда, читая Санаева, понимаешь, что это повесть о любви, о такой вот изуродованной любви, вот когда мороз-то продирает. У меня была подружка в детстве, поздний ребенок матери, подростком пережившей блокаду. Она рассказывала, как ее кормили, зажав голову между голенями и вливая в рот бульон. Потому что ребенок больше не хотел и не мог, а мать и бабушка считали, что надо. Их так пережитый голод изнутри грыз, что плач живой девочки, родной, любимой, голос этого голода перекрыть не мог.

А другую мою подружку мама брала с собой, когда делала подпольные аборты. И она показывала маленькой дочке полный крови унитаз со словами: вот, смотри, мужики-то, что они с нами делают. Вот она, женская наша доля. Хотела ли она травмировать дочь? Нет, только уберечь. Это была любовь.

А самое ужасное – что черты «Страшной бабы» носит вся наша система защиты детей до сих пор. Медицина, школа, органы опеки. Главное – чтобы ребенок был «в порядке». Чтобы тело было в безопасности. Душа, чувства, привязанности – не до этого. Спасти любой ценой. Накормить и вылечить. Очень-очень медленно это выветривается, а нам-то в детстве по полной досталось, няньку, которая половой тряпкой по лицу била, кто не спал днем, очень хорошо помню.

Но оставим в стороне крайние случаи.Просто женщина, просто мама. Просто горе. Просто ребенок, выросший с подозрением, что не нужен и нелюбим, хотя это неправда и ради него только и выжила мама и вытерпела все. И он растет, стараясь заслужить любовь, раз она ему не положена даром. Помогает. Ничего не требует. Сам собой занят. За младшими смотрит. Добивается успехов. Очень старается быть полезным. Только полезных любят. Только удобных и правильных. Тех, кто и уроки сам сделает, и пол в доме помоет, и младших уложит, ужин к приходу матери приготовит.

Слышали, наверное, не раз такого рода расказы про послевоенное детство?  «Нам в голову прийти не могло так с матерью разговаривать!» — это о современной молодежи. Еще бы. Еще бы. Во-первых, у железной женщины и рука тяжелая. А во-вторых — кто ж будет рисковать крохами тепла и близости? Это роскошь, знаете ли, родителям грубить.

Травма пошла на следующий виток. Настанет время, и сам этот ребенок создаст семью, родит детей. Годах примерно так в 60-х. Кто-то так был «прокатан» железной матерью, что оказывался способен лишь воспроизводить ее стиль поведения. Надо еще не забывать, что матерей-то многие дети не очень сильно и видели, в два месяца – ясли, потом пятидневка, все лето – с садом на даче и т. д. То есть «прокатывала» не только семья, но и учреждения, в которых «Страшных баб» завсегда хватало. Но рассмотрим вариант более благополучный. Ребенок был травмирован горем матери, но вовсе душу ему не отморозило. А тут вообще мир и оттепель, и в космос полетели, и так хочется жить, и любить, и быть любимым. Впервые взяв на руки собственного, маленького и теплого ребенка, молодая мама вдруг понимает: вот он. Вот тот, кто наконец-то полюбит ее по-настоящему, кому она действительно нужна.

С этого момента ее жизнь обретает новый смысл. Она живет ради детей. Или ради одного ребенка, которого она любит так страстно, что и помыслить не может разделить эту любовь еще на кого-то. Она ссорится с собственной матерью, которая пытается отстегать внука крапивой – так нельзя. Она обнимает и целует свое дитя, и спит с ним вместе, и не надышится на него, и только сейчас, задним числом осознает, как многого она сама была лишена в детстве. Она поглощена этим новым чувством полностью, все ее надежды, чаяния – все в этом ребенке. Она «живет его жизнью», его чувствами, интересами, тревогами. У них нет секретов друг о друга. С ним ей лучше, чем с кем бы то ни было другим.

И только одно плохо – он растет. Стремительно растет, и что же потом? Неужто снова одиночество? Неужто снова – пустая постель? Психоаналитики тут бы много чего сказали, про перемещенный эротизм и все такое, но мне сдается, что нет тут никакого эротизма особого. Лишь ребенок, который натерпелся  одиноких ночей и больше не хочет. Настолько сильно не хочет, что у него разум отшибает. «Я не могу уснуть, пока ты не придешь». Мне кажется, у нас в 60-70-е эту фразу чаще говорили мамы детям, а не наоборот.

Что происходит с ребенком? Он не может не откликнуться на страстный запрос его матери о любви. Это вывшее его сил. Он счастливо сливается с ней, он заботится, он боится за ее здоровье. Самое ужасное – когда мама плачет, или когда у нее болит сердце. Только не это. «Хорошо, я останусь, мама.

Конечно, мама, мне совсем не хочется на эти танцы». Но на самом деле хочется, ведь там любовь, самостоятельная жизнь, свобода, и обычно ребенок все-таки рвет связь, рвет больно, жестко, с кровью, потому что добровольно никто не отпустит. И уходит, унося с собой вину, а матери оставляя обиду. Ведь она «всю жизнь отдала, ночей не спала». Она вложила всю себя, без остатка, а теперь предъявляет вексель, а ребенок не желает платить. Где справедливость? Тут и наследство «железной» женщины пригождается, в ход идут скандалы, угрозы, давление.  Как ни странно, это не худший вариант. Насилие порождает отпор и позволяет-таки отделиться, хоть и понеся потери. 

Некоторые ведут свою роль так искусно, что ребенок просто не в силах уйти. Зависимость, вина, страх за здоровье матери привязывают тысячами прочнейших нитей, про это есть пьеса Птушкиной «Пока она умирала», по которой гораздо более легкий фильм снят, там Васильева маму играет, а Янковский – претендента на дочь. Каждый Новый год показывают, наверное, видели все. А лучший – с точки зрения матери – вариант, если дочь все же сходит ненадолго замуж и останется с ребенком. И тогда сладкое единение можно перенести на внука и длить дальше, и, если повезет, хватит до самой смерти.

И часто хватает, поскольку это поколение женщин гораздо менее здорово, они часто умирают намного раньше, чем их матери, прошедшие войну. Потому что стальной брони нет, а удары обиды разрушают сердце, ослабляют защиту от самых страшных болезней. Часто свои неполадки со здоровьем начинают использовать как неосознанную манипуляцию, а потом трудно не заиграться, и вдруг все оказывается по настоящему плохо. При этом сами они выросли без материнской внимательной нежной заботы, а значит,  заботиться о себе не привыкли и не умеют, не лечатся, не умеют себя баловать, да, по большому счету, не считают себя такой уж большой ценностью, особенно если заболели и стали «бесполезны».

Но что-то мы все о женщинах, а где же мужчины? Где отцы? От кого-то же надо было детей родить?

С этим сложно. Девочка и мальчик, выросшие без отцов, создают семью. Они оба голодны на любовь и заботу. Она оба надеются получить их от партнера. Но единственная модель семьи, известная им – самодостаточная «баба с яйцами», которой, по большому счету, мужик не нужен. То есть классно, если есть, она его любит и все такое. Но по-настоящему он ни к чему, не пришей кобыле хвост, розочка на торте. «Посиди, дорогой, в сторонке, футбол посмотри, а то мешаешь полы мыть. Не играй с ребенком, ты его разгуливаешь, потом не уснет. Не трогай, ты все испортишь. Отойди, я сама» И все в таком духе. А мальчики-то тоже мамами выращены. Слушаться привыкли. Психоаналитики бы отметили еще, что с отцом за маму не конкурировали и потому мужчинами себя не почувствовали.  Ну, и чисто физически в том же доме нередко присутствовала мать жены или мужа, а то и обе. А куда деваться? Поди тут побудь мужчиной…

Некоторые мужчины находили выход, становясь «второй мамой». А то и единственной, потому что сама мама-то, как мы помним, «с яйцами» и железом погромыхивает. В самом хорошем варианте получалось что-то вроде папы дяди Федора: мягкий, заботливый, чуткий, все разрешающий. В промежуточном – трудоголик, который просто сбегал на работу от всего от этого. В плохом — алкоголик. Потому что мужчине, который даром не нужен своей женщине, который все время слышит только «отойди, не мешай», а через запятую «что ты за отец, ты совершенно не занимаешься детьми» (читай «не занимаешься так, как Я считаю нужным»), остается или поменять женщину – а на кого, если все вокруг примерно такие? – или уйти в забытье.

С другой стороны, сам мужчина не имеет никакой внятной модели ответственного отцовства. На их глазах или в рассказах старших множество отцов просто встали однажды утром и ушли – и больше не вернулись. Вот так вот просто. И ничего, нормально. Поэтому многие мужчины считали совершенно естественным, что, уходя из семьи, они переставали иметь к ней отношение, не общались с детьми, не помогали. Искренне считали, что ничего не должны «этой истеричке», которая осталась с их ребенком, и на каком-то глубинном уровне, может, были и правы, потому что нередко женщины просто юзали их, как осеменителей, и дети были им нужнее, чем мужики. Так что еще вопрос, кто кому должен. Обида, которую чувствовал мужчина, позволяла легко договориться с совестью и забить, а если этого не хватало, так вот ведь водка всюду продается.

Ох, эти разводы семидесятых — болезненные, жестокие, с запретом видеться с детьми, с разрывом всех отношений, с оскорблениями и обвинениями. Мучительное разочарование двух недолюбленных детей, которые так хотели любви и счастья, столько надежд возлагали друг на друга, а он/она – обманул/а, все не так, сволочь, сука, мразь… Они не умели налаживать в семье круговорот любви, каждый был голоден и хотел получать, или хотел только отдавать, но за это – власти. Они страшно боялись одиночества, но именно к нему шли, просто потому, что, кроме одиночества никогда ничего не видели.

В результате – обиды, душевные раны, еще больше разрушенное здоровье, женщины еще больше зацикливаются на детях, мужчины еще больше пьют.

У мужчин на все это накладывалась идентификация с погибшими и исчезнувшими отцами. Потому что мальчику надо, жизненно необходимо походить на отца. А что делать, если единственное, что о нем известно – что он погиб? Был очень смелым, дрался с врагами – и погиб? Или того хуже – известно только, что умер? И о нем в доме не говорят, потому что он пропал без вести, или был репрессирован? Сгинул – вот и вся информация? Что остается молодому парню, кроме суицидального поведения? Выпивка, драки, сигареты по три пачки в день, гонки на мотоциклах, работа до инфаркта. Мой отец был в молодости монтажник-высотник.

Любимая фишка была – работать на высоте без страховки. Ну, и все остальное тоже, выпивка, курение, язва. Развод, конечно, и не один. В 50 лет инфаркт и смерть. Его отец пропал без вести, ушел на фронт еще до рождения сына. Неизвестно ничего, кроме имени, ни одной фотографии, ничего.

Вот в таком примерно антураже растут детки, третье уже поколение.

В моем классе больше, чем у половины детей родители были в разводе, а из тех, кто жил вместе, может быть, только в двух или трех семьях было похоже на супружеское счастье. Помню, как моя институтская подруга рассказывала, что ее родители в обнимку смотрят телевизор и целуются при этом. Ей было 18, родили ее рано, то есть родителям было 36-37. Мы все были изумлены. Ненормальные, что ли? Так не бывает!

Естественно, соответствующий набор слоганов: «Все мужики – сволочи», «Все бабы – суки», «Хорошее дело браком не назовут». А что, жизнь подтверждала. Куда ни глянь…

Но случилось и хорошее. В конце 60-х  матери получили возможность сидеть с детьми до года. Они больше не считались при этом тунеядками.  Вот кому бы памятник поставить, так автору этого нововведения. Не знаю только, кто он. Конечно, в год все равно приходилось отдавать, и это травмировало, но это уже несопоставимо, и об этой травме в следующий раз. А так-то дети счастливо миновали самую страшную угрозу депривации, самую калечащую – до года. Ну, и обычно народ крутился еще потом, то мама отпуск возьмет, то бабушки по очереди, еще выигрывали чуток. Такая вот игра постоянная была – семья против «подступающей ночи», против «Страшной бабы», против железной пятки Родины-матери. Такие кошки-мышки.

А еще случилось хорошее – отдельно жилье стало появляться. Хрущобы пресловутые. Тоже поставим когда-нибудь памятник этим хлипким бетонным стеночкам, которые огромную роль выполнили – прикрыли наконец семью от всевидящего ока государства и общества. Хоть и слышно было все сквозь них, а все ж какая-никакая – автономия. Граница. Защита. Берлога. Шанс на восстановление.

Третье поколение начинает свою взрослую жизнь со своим набором травм, но и со своим довольно большим ресурсом. Нас  любили. Пусть не так, как велят психологи, но искренне и много.У нас были отцы. Пусть пьющие и/или «подкаблучники» и/или «бросившие мать козлы» в большинстве, но у них было имя, лицо и они нас тоже по своему любили. Наши родители не были жестоки. У нас был дом, родные стены.
Не у все все одинаково,  конечно, были семье более и менее счастливые и благополучные.
Но в общем и целом.

Короче, с нас причитается.*** Итак, третье поколение. Не буду здесь жестко привязываться к годам рождения, потому что кого-то родили в 18, кого-то – в 34, чем дальше, тем больше размываются отчетливые «берега» потока. Здесь важна передача сценария, а возраст может быть от 50 до 30. Короче, внуки военного поколения, дети детей войны.

«С нас причитается» — это, в общем, девиз третьего поколения. Поколения детей, вынужденно ставших родителями собственных родителей. В психологи такое называется «парентификация».

А что было делать? Недолюбленные дети войны распространяли вокруг столь мощные флюиды беспомощности, что не откликнуться было невозможно. Поэтому дети третьего поколения были не о годам самостоятельны и чувствовали постоянную ответственность за родителей. Детство с ключом на шее, с первого класса самостоятельно в школу – в музыкалку – в магазин, если через пустырь или гаражи – тоже ничего. Уроки сами, суп разогреть сами, мы умеем. Главное, чтобы мама не расстраивалась.

Очень показательны воспоминания о детстве: «Я ничего у родителей не просила, всегда понимала, что денег мало, старалась как-то зашить, обойтись», «Я один раз очень сильно ударился головой в школе, было плохо, тошнило, но маме не сказал – боялся расстроить. Видимо, было сотрясение, и последствия есть до сих пор», «Ко мне сосед приставал, лапать пытался, то свое хозяйство показывал. Но я маме не говорила, боялась, что ей плохо с сердцем станет», «Я очень по отцу тосковал, даже плакал потихоньку. Но маме говорил, что мне хорошо и он мне совсем не нужен. Она очень зилась на него после  развода».

У Дины Рубинной есть такой рассказ пронзительный «Терновник». Классика: разведенная мама, шестилетний сын, самоотверженно изображающий равнодушие к отцу, которого страстно любит. Вдвоем с мамой, свернувшись калачиком, в своей маленькой берлоге против чужого зимнего мира. И это все вполне благополучные семьи, бывало и так, что дети искали пьяных отцов по канавам и на себе притаскивали домой, а мамочку из петли вытаскивали собственными руками или таблетки от нее прятали. Лет эдак в восемь.

А еще разводы, как мы помним, или жизнь в стиле кошка с собакой» (ради детей, конечно). И дети-посредники, миротворцы, которые душу готовы продать, чтобы помирить родителей, чтобы склеить снова семейное хрупкое благополучие. Не жаловаться, не обострять, не отсвечивать, а то папа рассердится, а мама заплачет, и скажет, что «лучше бы ей сдохнуть, чем так жить», а это очень страшно. Научиться предвидеть, сглаживать углы, разряжать обстановку. Быть всегда бдительным, присматривать за семьей. Ибо больше некому.

Символом поколения можно считать мальчика дядю Федора из смешного мультика. Смешной-то смешной, да не очень. Мальчик-то из всей семьи самый взрослый. А он еще и в школу не ходит, значит, семи нет. Уехал в деревню, живет там сам, но о родителях волнуется. Они только в обморок падают, капли сердечные пьют и руками беспомощно разводят.

Или помните мальчика Рому из фильма «Вам и не снилось»? Ему 16, и он единственный взрослый из всех героев фильма. Его родители – типичные «дети войны», родители девочки – «вечные подростки», учительница, бабушка… Этих утешить, тут поддержать, тех помирить, там помочь, здесь слезы вытереть. И все это на фоне причитаний взрослых, мол, рано еще для любви. Ага, а их всех нянчить – в самый раз.

Так все детство. А когда настала пора вырасти и оставить дом – муки невозможной сепарации, и вина, вина, вина, пополам со злостью, и выбор очень веселый: отделись – и это убьет мамочку, или останься и умри как личность сам.

Впрочем, если ты останешься, тебе все время будут говорить, что нужно устраивать собственную жизнь, и что ты все делаешь не так, нехорошо и неправильно, иначе уже давно была бы своя семья. При появлении любого кандидата он, естественно, оказывался бы никуда не годным, и против него начиналась бы долгая подспудная война до победного конца. Про это все столько есть фильмов и книг, что даже перечислять не буду.

Интересно, что при все при этом и сами они, и их родители воспринимали свое детство как вполне хорошее. В самом деле: дети любимые, родители живы, жизнь вполне благополучная. Впервые за долгие годы – счастливое детство без голода, эпидемий, войны и всего такого.

Ну, почти счастливое. Потому что еще были детский сад, часто с пятидневкой, и школа, и лагеря и прочие прелести советского детства, которые были кому в масть, а кому и не очень. И насилия там было немало, и унижений, а родители-то беспомощные, защитить не могли. Или даже на самом деле могли бы, но дети к ним не обращались, берегли. Я вот ни разу маме не рассказывала, что детском саду тряпкой по морде бьют и перловку через рвотные спазмы в рот пихают. Хотя теперь, задним числом, понимаю, что она бы, пожалуй, этот сад разнесла бы по камешку. Но тогда мне казалось – нельзя.

Это вечная проблема – ребенок некритичен, он не может здраво оценить реальное положение дел. Он все всегда принимает на свой счет и сильно преувеличивает. И всегда готов принести себя в жертву. Так же, как дети войны приняли обычные усталость и горе за нелюбовь, так же их дети принимали некоторую невзрослость пап и мам за полную уязвимость и беспомощность. Хотя не было этого в большинстве случаев, и вполне могли родители за детей постоять, и не рассыпались бы, не умерили от сердечного приступа. И соседа бы укоротили, и няньку, и купили бы что надо, и разрешили с папой видеться. Но – дети боялись. Преувеличивали, перестраховывались. Иногда потом, когда все раскрывалось, родители в ужасе спрашивали: «Ну, почему ты мне сказал? Да я бы, конечно…» Нет ответа. Потому что – нельзя. Так чувствовалось, и все.

Третье поколение стало поколением тревоги, вины, гиперотвественности. У всего этого были свои плюсы, именно эти люди сейчас успешны в самых разных областях, именно они умеют договариваться и учитывать разные точки зрения. Предвидеть, быть бдительными, принимать решения самостоятельно, не ждать помощи извне – сильные стороны. Беречь, заботиться, опекать.

Но есть у гиперотвественности, как у всякого «гипер» и другая сторона. Если внутреннему ребенку военных детей не хватало любви и безопасности, то внутреннему ребенку «поколения дяди Федора» не хватало детскости, беззаботности. А внутренний ребенок – он свое возьмет по-любому, он такой. Ну и берет. Именно у людей этого поколения часто наблюдается такая штука, как «агрессивно-пассивное поведение». Это значит, что в ситуации «надо, но не хочется» человек не протестует открыто: «не хочу и не буду!», но и не смиряется «ну, надо, так надо». Он всякими разными, порой весьма изобретательными способами, устраивает саботаж. Забывает, откладывает на потом, не успевает, обещает и не делает, опаздывает везде и всюду  и т. п. Ох, начальники от этого воют прямо: ну, такой хороший специалист, профи, умница, талант, но такой неорганизованный…

Часто люди этого поколения отмечают у себя чувство, что они старше окружающих, даже пожилых людей. И при этом сами не ощущают себя «вполне взрослыми», нет «чувства зрелости». Молодость как-то прыжком переходит в пожилой возраст. И обратно, иногда по нескольку раз в день.

Еще заметно сказываются последствия «слияния» с родителями, всего этого «жить жизнью ребенка». Многие вспоминают, что в детстве родители и/или бабушки не терпели закрытых дверей: «Ты что, что-то скрываешь?». А врезать в свою дверь защелку было равносильно «плевку в лицо матери». Ну, о том, что нормально проверить карманы, стол, портфель и прочитать личный дневник… Редко какие родители считали это неприемлемым. Про сад и школу вообще молчу, одни туалеты чего стоили, какие нафиг границы… В результате дети, выросший в ситуации постоянного нарушения границ, потом блюдут эти границы сверхревностно. Редко ходят в гости и редко приглашают к себе. Напрягает ночевка в гостях (хотя раньше это было обычным делом). Не знают соседей и не хотят знать – а вдруг те начнут в друзья набиваться? Мучительно переносят любое вынужденное соседство (например, в купе, в номере гостиницы), потому что не знают, не умеют ставить границы легко и естественно, получая при этом удовольствие от общения, и ставят «противотанковые ежи» на дальних подступах.

А что с семьей? Большинство и сейчас еще в сложных отношения со своими родителями (или их памятью), у многих не получилось с прочным браком, или получилось не с первой попытки, а только после отделения (внутреннего) от родителей.

Конечно, полученные и усвоенный в детстве установки про то, что мужики только и ждут, чтобы «поматросить и бросить», а бабы только и стремятся, что «подмять под себя», счастью в личной жизни не способствуют. Но появилась способность «выяснять отношения», слышать друг друга, договариваться. Разводы стали чаще, поскольку перестали восприниматься как катастрофа и крушение всей жизни, но они обычно менее кровавые, все чаще разведенные супруги могут потом вполне конструктивно общаться и вместе заниматься детьми.

Часто первый ребенок появлялся в быстротечном «осеменительском» браке, воспроизводилась родительская модель. Потом ребенок отдавался полностью или частично бабушке в виде «откупа», а мама получала шанс таки отделиться и начать жить своей жизнью. Кроме идеи утешить бабушку, здесь еще играет роль многократно слышанное в детстве «я на тебя жизнь положила». То есть люди выросли с установкой, что растить ребенка, даже одного – это нечто нереально сложное и героическое.

Часто приходится слышать воспоминания, как тяжело было с первенцем. Даже у тех, кто родил уже в эпоху памперсов, питания в баночках, стиральных машин-автоматов и прочих прибамбасов. Не говоря уже о центральном отоплении, горячей воде и прочих благах цивилизации. «Я первое лето провела с ребенком на даче, муж приезжал только на выходные. Как же было тяжело! Я просто плакала от усталости» Дача с удобствами, ни кур, ни коровы, ни огорода, ребенок вполне здоровый, муж на машине привозит продукты и памперсы. Но как же тяжело!

А как же не тяжело, если известны заранее условия задачи: «жизнь положить, ночей не спать, здоровье угробить». Тут уж хочешь — не хочешь… Эта установка заставляет ребенка бояться и избегать. В результате мама, даже сидя с ребенком, почти с ним не общается и он откровенно тоскует.

Нанимаются няни, они меняются, когда ребенок начинает к ним привязываться – ревность! – и вот уже мы получаем новый круг – депривированого, недолюбленного  ребенка, чем-то очень похожего на того, военного, только войны никакой нет.

Призовой забег. Посмотрите на детей в каком-нибудь дорогом пансионе полного содержания. Тики, энурез, вспышки агрессии, истерики, манипуляции.

Детдом, только с английским и теннисом. А у кого нет денег на пансион, тех на детской площадке в спальном районе можно увидеть. «Куда полез, идиот, сейчас получишь, я потом стирать должна, да?» Ну, и так далее, «сил моих на тебя нет, глаза б мои тебя не видели», с неподдельной ненавистью в голосе. Почему ненависть? Так он же палач!  Он же пришел, чтобы забрать жизнь, здоровье, молодость, так сама мама сказала!

Другой вариант сценария разворачивает, когда берет верх еще одна коварная установка гиперотвественных: все должно быть ПРАВИЛЬНО! Наилучшим образом! И это – отдельная песня.

Рано освоившие родительскую роль «дяди Федоры» часто бывают помешаны на сознательном родительстве. Господи, если они осилили в свое время родительскую роль по отношению к собственным папе с мамой, неужели своих детей не смогут воспитать по высшему разряду? Сбалансированное питание, гимнастика для грудничков, развивающие занятия с года, английский с трех. Литература для родителей, читаем, думаем, пробуем.

Быть последовательными, находить общий язык, не выходить из себя, все объяснять, ЗАНИМАТЬСЯ РЕБЕНКОМ. И вечная тревога, привычная с детства – а вдруг что не так? А вдруг что-то не учли? а если можно было и лучше? И почему мне не хватает терпения? И что ж я за мать (отец)?

В общем, если поколение детей войны жило в уверенности, что они – прекрасные родители, каких поискать, и у их детей счастливое детство, то поколение гиперотвественных почти поголовно поражено «родительским неврозом». Они (мы) уверены, что они чего-то не учли, не доделали, мало «занимались ребенком (еще и работать посмели, и карьеру строить, матери-ехидны), они (мы) тотально не уверенны в себе как в родителях,всегда недовольны школой, врачами, обществом, всегда хотят для своих детей больше и лучше.

Несколько дней назад мне звонила знакомая – из Канады! – с тревожным вопросом: дочка в 4 года не читает, что делать? Эти тревожные глаза мам при встрече с учительницей – у моего не получаются столбики! «А-а-а, мы все умрем!», как любит говорить мой сын, представитель следующего, пофигистичного, поколения. И он еще не самый яркий, так как его спасла непроходимая лень родителей и то, что мне попалась в свое время книжка Никитиных, где говорилось прямым текстом: мамашки, не парьтесь, делайте как вам приятно и удобно и все с дитем будет хорошо. Там еще много всякого говорилось, что надо в специальные кубики играть и всяко развивать, но это я благополучно пропустила:) Оно само развилось до вполне приличных масштабов.

К сожалению, у многих с ленью оказалось слабовато. И родительствовали они со страшной силой и по полной программе. Результат невеселый, сейчас вал обращений с текстом «Он ничего не хочет. Лежит на диване, не работает и не учится. Сидит, уставившись в компьютер. Ни за что не желает отвечать. На все попытки поговорить огрызается.». А чего ему хотеть, если за него уже все отхотели? За что ему отвечать, если рядом родители, которых хлебом не корми – дай поотвечать за кого-нибудь? Хорошо, если просто лежит на диване, а не наркотики принимает. Не покормить недельку, так, может, встанет. Если уже принимает – все хуже.

Но это поколение еще только входит в жизнь, не будем пока на него ярлыки вешать. Жизнь покажет.

Чем дальше, чем больше размываются «берега», множатся, дробятся, причудлво преломляются последствия пережитого. Думаю, к четвертому поколению уже гораздо важнее конкретный семейный контекст, чем глобальная прошлая травма. Но нельзя не видеть, что много из сегодняшнего дня все же растет из прошлого.опубликовано 

Автор: Людмила Петрановская

 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание- мы вместе изменяем мир! ©

Источник: //ludmilapsyholog.livejournal.com/52399.html

А можно маму не трогать?

Поделиться



«Марина, домой! Уже девять часов вечера!» Можно подумать, что это маленькую девочку так зовёт мама со двора, крича в окно, но, увы, нет: Марине — 39, и 70-летняя мама говорит ей это по рабочему телефону, не заметив, что трубку взяла другая сотрудница отдела. На работе аврал в конце квартала, но маму это не волнует — ровно в девять дочь должна быть дома, и точка.

«Мама, я всё поняла, я исправлюсь. Я больше не буду так», — улыбается другая девушка в «Скайп». Мама живёт в Омске, но это не мешает ей контролировать каждый шаг дочери, которая живёт и работает в Москве. Дочери 41, она никогда не была замужем и у неё нет детей, но, выбирая туфли, она отмечает: «Мама бы такие никогда не надела».





«Я хочу, чтобы в моей жизни появился мужчина. Пожалуйста, научите меня вести себя так, чтобы я смогла его привлечь. Только, пожалуйста, давайте маму не будем трогать и в моих отношениях с ней не копаться», — с таким запросом ко мне обращались неоднократно.Сделайте мне мужа, а то мама уже очень хотела бы нянчить внуков. А если не замуж, то помогите мне хотя бы найти любовника, чтобы зачать ребёнка — мы с мамой и вдвоём вырастим, без отца. Мама согласна.

Мне очень жаль, но эта просьба звучит примерно так, как если бы девушка пришла на приём к гинекологу и сказала: «Доктор, я очень хочу забеременеть! Пожалуйста, помогите мне! Только ни в коем случае не вынимайте внутриматочную спираль — я к ней так привыкла, она мне очень нужна».

Да, науке известны случаи, когда женщины беременели и при наличии в матке спирали, только на здоровье родившихся младенцев это сказывалось не лучшим образом, и сохранялась у них беременность гораздо более «вопреки», чем «благодаря». Если с мамой сложились отношения, которые «абортивны» для отношений с мужчинами, то приходится выбирать — либо ты оставляешь одно, либо отвергаешь это и пытаешься построить другое.

Если, несмотря на условия строгой конспирации и требования быть дома ровно в девять, девушке всё-таки удастся хоть на йоту ослабить мамин контроль и чудом выйти замуж, то для брака атмосфера дочкино-материнских отношений в любом случае окажется губительной. Либо мужа попытаются сделать ещё одним маминым ребёнком, либо, как в анекдоте, через некоторое время мама скажет: «Что здесь делает этот чужой человек? Ведь ребёнка от него ты уже родила, пора бы его и выгнать».

Главная трудность здесь в том, что мама — это часто «слепое пятно». Отношения с ней, её поведение вне критики, ведь мама — это святое. «Ну я же не подросток, чтобы бунтовать, — отвечает 37-летняя дорого и со вкусом одетая дама, успешный юрист. — Мама уже старенькая, теперь моя очередь о ней заботиться». И вечером в пятницу послушно катит свой новенький автомобиль к маме на дачу с полным багажником продуктов, в то время как её одинокие подруги едут веселиться.

Так из маминой дочки девушка постепенно превращается в маминого заботливого родителя, а в этой роли можно оставаться уже до тех пор, пока смерть не разлучит вас. Правда, на этот момент маме может оказаться уже лет 90, а тебе лет 70, но разве в свои 70 ты пожалеешь, что посвятила маме всю жизнь? Ведь это же твой самый дорогой человек.

Если девушка, «заколдованная мамой», приходит решать свои проблемы методом семейных расстановок или психодрамы, то мы часто видим картину, в которой для мужчины места нет, потому что мама там стоит у дочери на месте всех. Заполняет собой всё пространство, как в блаженном младенчестве.





В Испании существовала традиция: старших дочерей в семье выдавали замуж, а третья, младшая, оставалась при родителях, замуж не выходила и обязана была в старости служить им сиделкой. Сегодня мы можем посмотреть об этом фильм и уронить слезу, видя, как третья дочь из-за семейных традиций не может выйти замуж за любимого, но в старинной Испании родители были хотя бы с дочерью честны. Они говорили ей прямо: замуж пойдут Долорес и Мерседес, а ты, Кончита, упокоишь нашу старость.

Наши же соотечественники и современники часто желают дочери замужества и материнства на словах, а на деле не отпускают её от себя ни на шаг, не дают даже малейшего шанса начать самостоятельную жизнь и встретить любовь.

Что же делать, как взрослой дочери от мамы сепарироваться, если она не сделала этого в подходящем возрасте? Понемногу учиться различать, где мамино и где моё, чего хочет мама и чего хочу я.  





Учиться говорить маме «нет», для начала хотя бы по мелочам. Нет, мама, спасибо, я сейчас не хочу оладушек. Да, я понимаю, ты его пекла, старалась, спасибо тебе за труды, но вот прямо сейчас не хочу.

Есть такая «волшебная» разрешающая фраза: «Мама, я взрослая женщина и я пошла». В ней нет ничего грубого, неуважительного и тем более оскорбительного. Если вы пока не готовы сказать это маме в лицо, боитесь тем самым её обидеть, то попробуйте проговорить это в её адрес мысленно или обращаясь к пустому стулу, на котором маму можно себе представить.

Иногда помогает другая фраза: «Мама, я буду счастлива в личной жизни и выйду замуж даже в том случае, если тебя это обрадует». Работает в том случае, если к одиночеству вас приводит неосознанное следование принципу «назло маме отморожу уши» — раз мама настойчиво требует от меня кольца на безымянном пальце и внуков, то выражу-ка я ей свой протест хотя бы так, оставаясь незамужней и бездетной. Но не слишком ли высока цена? Уши-то свои, новые назло маме не вырастут. опубликовано 

 

Автор: Ольга Гуманова

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание- мы вместе изменяем мир! © 

Источник: www.matrony.ru/a-mozhno-mamu-ne-trogat/

50 советов для дочери, которые стоит вспомнить и взрослым женщинам

Поделиться



Эти жизненные установки пригодятся любой девочке в будущем. А некоторые советы стоит вспомнить и взрослым женщинам.





 

1. Люби себя в первую очередь.

2. Средняя школа – это еще не реальная жизнь. Будь к этому готова.

3. В жизни ты встретишь много дрянных девчонок. Просто держи марку и проходи мимо.

4. Если ты нашла настоящего друга, то постарайся его удержать, независимо от того, как далеко вы друг от друга.

5. Вещи не сделают тебя счастливой.

6. Не суди никого сама, но будь готова, что тебя будут судить постоянно. Выше нос, детка.

7. Узнай свою бабушку по-настоящему.

8. Не всякая проблема является концом мира.

9. Выбери свою главную битву, далеко не за все стоит действительно сражаться.

10. Не сравнивай себя с другими, они никогда не будут такими как ты.

11. Независимо от того, как сильно ты любишь человека, постарайся не потерять себя.

12. Говори. Найди свой голос и используй его!





13. Выучи слово “нет” и не бойся использовать его.

14. Тебе предстоит написать свою собственную историю жизни, постарайся заполнить страницы счастливыми событиями.

15. Никогда не гоняйся за мужчиной, правильно будет, если он сам найдет тебя.

16. Научись правильно принимать комплименты и попробуй верить в них.

17. Всегда будь честной.

18. Умей быть счастливой в собственной роли и не бойся одиночества.

19. Никогда не бойся поделиться тем, что ты чувствуешь.

20. Спорить можно, но помни правило 9. 21. Читай все, что попадает тебе в руки. Знание – это сила.
 

22. Если ты пришла домой к парню и не увидела в доме книг, то иди прочь.
 

23. Ты – не чья-то собственность!
 

24. Будь всегда в состоянии постоять за себя. Всегда.
 

25. Не бойся потерпеть неудачу. Именно на них учатся.
 

26. Никогда не отправляй в электронном виде что-то такое, что ты не могла бы разместить на первой странице городской газеты. Даже если ты удалишь это, оно все равно всплывет.
 

27. Помогай другим безоговорочно, добрые дела приносят счастье.
 

28. Будь любезна, благодарность раскрывает характер.
 

29. Всегда доверяй своей интуиции. Всегда!
 

30. Будь вежлива.

31. Твои действия лучше говорят за тебя, чем твои слова.

32. Не скрывай свои чувства, найди способ их выразить.
 

33. Ищи красоту во всех вещах.
 

34. Пользуйся солнцезащитным кремом!
 

35. Не теряй контакта с людьми, которые тебя любят.
 

36. Всегда иди по жизни с высоко поднятой головой. Уверенность привлекательна.
 

37. Плачь, когда это нужно, и найди новые силы в своих слезах.
 

38. Смех является лекарством для души.
 

39. Слишком громкая музыка? Так сделай погромче и танцуй!
 

40. Слова могут строить мосты и сжигать их. Выбирай их осмысленно.

41. Дом – это там, где тебя любят, а не там, где ты живешь.

42. Принести первым извинения – это не значит проявить слабость.
 

43. Работай, работай тяжело. Всегда будь в состоянии обеспечить себя.
 

44. Я знаю, ты меня ненавидишь иногда, но я всегда люблю тебя.
 

45. Ты самодостаточна!
 

46. Ты можешь сказать мне что-нибудь в любое время. Я всегда буду рядом с тобой.
 

47. Запомни еще раз, я всегда буду любить тебя.
 

48. Ты способна на большее, чем тебе кажется.
 

49. Ты красива, и не позволяй никому заставить чувствовать себя по-другому.
 

50. Жизнь состоит только из сегодняшнего дня. Живи в данный момент. Ты не можешь полностью контролировать свой вчерашний или завтрашний день. Все, что у тебя есть, это сегодня, так что просто будь счастлива.

 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: womanhappiness.ru/50-zhiznennyx-sovetov-dlya-docheri/

Материнство — запретные чувства

Поделиться



Диалог двух психологов о сложных чувствах после родов

 

«Жизнь занята как увековечивани­ем себя, так и превосхождением себя; если все, что она делает, это себя поддерживает, это значит не жить, а умирать».

 

Это цитата феминистки, писательницы и жены Сартра — Симоны де Бовуар. Раньше я бы рассматривала эту цитату с точки зрения общества потребления: мол, только предаваясь гедонизму и чревоугодию, далеко не уедешь. Эти занятия приятны и даже очень, но если в твоей жизни не реализуется какой-то смысл, а ты только ешь, пьешь и ходишь на работу, то это, возможно, путь к кризису, депрессии, экзистенциальному вакууму. При этом смысл — это не что-то там, большое, высокодуховное и абстрактно-недосягаемое.

Смысл может быть очень простой и понятный, главное его найти. Смысл может быть и в работе, если она нравится и я реализуюсь, или же, если приносит деньги моей семье, если главная ценность для меня – семья. Любовь, дружба, красота, искусство, познание, путешествия, семья, дети… Во всех этих сферах полно смыслов для каждого из нас. Мы превосходим себя в работе и спорте, увековечиваем в искусстве и детях, например. Все просто и это и значит жить. Но что делать, если смысл есть, а радости от его реализации нет?





Про неожиданные чувства во время первой беременности в 30 лет состоялся наш первый диалог с Еленой. Сегодня хочется разобраться с чувствами молодых мам, которым удалось стать причастными к чуду рождения новой жизни, приобрести вроде бы самый большой смысл из возможных. Значит ли это, что они защищены от депрессии и выгорания? Является ли их жизнь с этого момента исполненной безусловного смысла и счастливой априори? Получили ли они неиссякаемый источник силы и любви? И что им с этим всем делать?

Материнский инстинкт vs. Мать-ехидна

Анастасия:

Материнский инстинкт как будто бы есть и как будто бы его нет. Он есть, если кто-то хочет взять ребенка на руки и вообще приближается к нему, он есть, когда ребенок проснулся и заплакал, когда он мирно сосет грудь, когда улыбается и агукает. Однако, когда ребенок вечером плачет и выгибается, это длится долго и ничего не помогает, материнский инстинкт начинает мерцать как неисправная лампочка на лестничной клетке: то есть, то нет.

Вообще, когда малыш не засыпает и не отпускает от себя, не давая выпить первую чашку кофе, принять душ, сосредоточиться на написании статьи, поспать еще чуть-чуть, распрямить спину и дать рукам отдохнуть (нужное подчеркнуть), то постепенно он лишается доброй, бесконечно любящей его мамы и на смену ей приходит какая-то другая женщина.

Помню, как моему сыну была может быть неделя, он совсем крохотный, я держу его на руках, он плачет, а я смотрю себе под ноги, на пол и прикидываю, что если сейчас я разомкну руки, то ребенок упадет и разобьется, и точно не выживет и ничего нельзя будет сделать. Все закончится. Безвозвратно. И эта мысль меня не пугает, встает только вопрос уголовной ответственности и психологических мучений после содеянного. Но я реально рассматриваю вариант «грохнуть» сына об пол, хоть и выбираю этого не делать. 

Елена:

На всю жизнь запомнилось мне впечатление от рассказа Чехова «Спать хочется»: о том, как девочка-служанка качает младенца и от недосыпа хочет его задушить. Мне лет 12 было. И это была первая информация, о том, что дети могут вызывать разные желания, в том числе и всякие ужасные. И, конечно, материнский инстинкт работает на то, что бы ребенок выжил несмотря ни на что.

Но кто сказал, что материнский инстинкт запрещает хотеть отдыха для себя? Задача – ребенку выжить, а не самой умереть от недосыпа. Также материнский инстинкт не против, если вы будете принимать всю возможную помощь от других людей. За деньги или по желанию, не суть важно. Это ведь и правда тяжело – круглосуточно с  ребенком быть, особенно если психика такого типа, что контакта много не выдерживает. И я тебя поздравляю, с твоим инстинктом все ок, если ты думаешь, а не делаешь. То есть если ты не грохаешь сына на пол, все ок. А мыслишки такие у многих бывают. Вот даже Чехов об этом в курсе был.

Есть сейчас тоталитарные тенденции в материнстве, впрочем, как и во всем другом. Сиди с ребенком с утра до вечера, корми грудью до садика и развивай его круглосуточно! Это и есть твой смысл главный, предназначение и главный выход на сцену. И, да, будь, пожалуйста, hарру. Нарциссический бред по-большому счету. Попытка стать идеальной матерью. Мать-героин, я это называю. Обычно заканчивается громким провалом.

Дети позволяют нам расти над собой vs.Скука

Елена:

Не уверена, что дети позволяют нам расти над собой, но они точно заставляют узнать собственные ограничения, ресурсы любви, например. Ресурсы терпения, пределы телесных функций. Их формы и проявления. А то вот живет девушка и думает, что родит пятерых детей, видит себя на картинке: она в красивом платье с прической и рядом пять ангелочков. Потом одного рожает и сильно в себе разочаровывается. Ни ангела, ни прически. Так что дети работают на принцип реальности против вульгарного идеализма.

Психологам дети очень рекомендованы, снижают градус нормотворчества. Знаю прекрасные истории про психологов с психоаналитическим уклоном, которые довольно жестко относятся к норме отлучения от груди, считают  надо завязывать с этим делом до года — нечего сепарационный процесс задерживать. А потом сталкиваются с реальным опытом и кормят до двух лет. Так что дети — это опыт прежде всего. Опыт себя -  реальной матерью. Мне кажется, это не бывает скучным, узнавать себя, но я, конечно, профдеформирована.

Важно, что нет универсальных правил. И те женщины, кто регрессируют хорошо, сами во-многом дети, им не очень скучно ползать с машинкой по полу, например, или кукол наряжать. Им это в кайф вполне. А женщинам интеллектуального труда регресс  очень плохо дается. Скучно одно и тоже делать каждый день. Поел, пописал, покакал, попукал, поспал – день сурка.

А сейчас много женщин интеллектуального труда и им вообще день сурка не рекомендован. Даже опасен бывает. Депрессии вызывает и минипсихозы. Потому что регрессировать до биологического состояния нужно уметь. Коровой быть в школе не учат девочек, учат не быть коровой! Так что, если вы не умеете превращаться в контейнер, жевать травку и надои увеличивать, то не надо мучить себя и ребенка. Вам круглосуточное материнство не подходит. А смыслы придется совмещать, превосходить себя в усложнении логистики собственной жизни.

Анастасия:

Да, понимаю, о чем ты. Я порой думаю, что может быть завести ребенка было ошибкой. Это какое-то супер-усложнение собственной жизни, непонятно зачем. Неужели я просто пошла на поводу у социума, а на самом деле этого не хотела?

Кстати, можно подумать, что супер-усложнение жизни – это похоже на вызов, challenge, с которым нужно справиться, преодолеть, проявить фантазию, индивидуальность, что-то делать. Нет. Большую часть времени это похоже на ничего неделанье, только неудобное, тянучее, тупое, с неконтролируемыми выбросами адреналина, чаще всего без весомого повода, отчаянья и ожидания, ожидания, ожидания…

Я жду, когда малыш поест, когда он уснет, когда он покакает, когда он перестанет плакать, когда муж приготовит еду, когда муж сможет подать мне чашку чая, которая стоит в метре от меня, но я боюсь пошевелиться, потому что сын наконец-то уснул у меня на руках… Много просто смотрения в одну точку, рассматривания стен, книжных полок. Я жду, когда он вырастет. Прошло уже 2 месяца. Ура! За это время он не умер, не заболел, очень вырос. Отлично! Ждем еще. Еще немного и станет легче.

Елена:

Вот в этом месте, где ты ждешь пока он вырастет, у меня много сопротивления возникает. Знаешь, дети растут очень долго. Лет двадцать примерно. Это если повезет, некоторые норовят вообще не вырастать. Так что задача сразу встает – совмещать страх за жизнь и здоровье ребенка и удовольствие от собственной жизни вместе с ребенком. Страх в норме уменьшается. Первый год в этом смысле самый эмоционально нагрузочный. Но он никуда не уходит этот страх. Он уходит в фон. Так что ждать особо нечего.





Дети, котики и мимими vs Биология

Анастасия: 

Малыш часто не кажется мне невозможно милым. Я не ощущаю легкости, безусловной нежности и светлой радости, когда смотрю на него. Все эти чувства доступны другим по отношению к моему сыну, но редко мне. Как будто со мной что-то не так. А еще мой сын, бывает, плачет у меня на руках, а на руках папы или няни успокаивается.

Я для него в основном – еда и колики после, а все интересное и веселое – оно с другими. У меня даже не хватает фантазии с ним во что-то играть. Я настолько напряжена по поводу всего, так сосредоточена на его состоянии, что темы для игр мне просто не приходят в голову. Я мало разговариваю с сыном. Я представляла себе это как самое прекрасное и естественное – общаться с ребенком, все ему рассказывать, петь ему колыбельные, но у меня часто нет слов, я могу максимум молчать и смотреть в его глаза в надежде, что он поймет меня и так. При этом я не уверена, что он вообще меня понимает.

Елена:

Довольно долго мать и ребенок представляют собой единую психическую систему, сложно устроенную. Подобно беременности, когда не ясно – вас двое или вы вместе одно целое. Ребенок родился, а бессознательное одно на двоих. Это очень удобно, потому что материнский инстинкт работает на невербальном уровне. Ты понимаешь его без слов на самом деле. А вербальный уровень постепенно присоединяется. Ты просто не делаешь ненужные действия. Экономишь силы.

Вообще, кстати, важный момент про инстинкт – необходимо ему доверять. Это тоже очень удобно, не обязательно все объяснять словами: просто мой инстинкт мне так подсказывает и все остальные идите к черту!

Тревога – важная часть инстинкта, не было бы тревоги, дети бы не выживали. Важно еще другую часть инстинкта слушать – что все нормально на самом деле, все будет хорошо. Это тоже про веру.  Веру в Б-га, в добрый к тебе и твоему ребенку мир, еще во что-то хорошее. Баланс этих элементов помогает матери выдерживать нагрузку.





Дети наполняют нашу жизнь смыслом vs. Мамочка в декрете

Анастасия:

Я не могу сказать, что«О ужас, моя жизнь потеряла всякий смысл!». Она, наоборот, его, вроде бы, приобрела, основательно и безоговорочно. Оказавшись обездвиженной и в декрете, выяснилось, что то, чего мне действительно мучительно не хватает – это возможности запустить стиральную машину, принять душ, выпить кофе, сходить в магазин и выбрать себе одежду, погулять одной и вообще побыть одной, посидеть или полежать, выпить вина с друзьями, отправиться в путешествие.

Но это, пожалуй, уже и весь список. Моя жизнь, получается, состояла из нехитрых бытовых манипуляций, потребления, праздности, чревоугодия и общения. Где профессиональный рост? Где высшие смыслы? Все, чего мне не хватает, это возможность спокойно выпить капучино?!

И тогда думаешь, что вот все и выяснилось. Моя жизнь до рождения ребенка не была такой уж исполненной смысла. Просто было больше возможности суетиться. В любом случае теперь ты не кто-то умный, взрослый и интересный, а мамочка в декрете, просто мама, с интересами типа пожрать, поспать, приготовить.

Сложности самоидентификации — думаю, с этим часто сталкиваются молодые мамы. Происходит переход, трансформация. Когда выходишь замуж или заканчиваешь институт, тоже происходит переход в качественно другое состояние, в другую роль и другую жизнь. Однако для меня переход в маму – пока что самый сложный.

Елена:

Вот слушаю тебя и диву даюсь! Такие сложные размышления! Мне в аналогичной ситуации вообще не были доступны философские сентенции.

Вообще, смыслы — это, конечно, круто, но когда работает биология, смыслы тихонько курят в углу. Симона де Бовуар, кстати, помимо запутанной личной жизни, кажется, детей не родила. Так что, некоторый выбор тут наблюдается. В этом даже есть что-то волнительное – на время  отдаться биологической жизни. В современном мире это прям расширение сознания невиданное. Путешествие в природу.

Спать, жрать, кормить и работать – все что меня волновало после родов. Я физически не способна сидеть в четырех стенах больше двух дней. Так что – глубоко сочувствую и точно знаю, что это закончится. Гормональные бури улягутся и чувства появятся, главное, только не мучить себя! Не стать матерью-героином!  Няня, бабушки – твои лучшие друзья.

Вообще, практика убеждает, что все налаживается, как только появляется надежный помощник. И для ребенка это важно. Сейчас столько информации в мире, столько шума, дети должны как-то это выдерживать. Необходимо импринтировать среду с достаточным количеством информации, что обеспечивается большим количеством людей вокруг ребенка, большим контактом. Мать в одиночку с работающим отцом не может это ни обеспечить, ни выдержать.

Женщина рождается заново после родов vs. Как бы не развалиться

Анастасия:

Давай тогда еще немного про биологию. Даже собственное тело тебе больше не принадлежит. Нельзя болеть, потому что ты нужна своему ребенку. Нужно следить за своим питанием, потому что ты кормишь грудью. А еще после родов у тебя могли остаться растяжки на животе, появиться растяжки на груди, живот может быть все еще большой и с пупком наружу, спина может болеть, болеть так же может голова, могут быть застои молока, боль в сосках.

И все это происходит с тобой впервые. Ты раньше не рожала и не знаешь, как должно проходить послеродовое восстановление, сколько времени пройдет, прежде чем все станет как раньше с твоим телом и станет ли, хотя бы приблизительно.И это все – твое материнство. Мое материнство. В той или иной степени через это проходит каждая женщина.

Елена:

Ну рождается «другая» женщина. И редко это легко. Как правило тяжело и надо посвящать этому время, силы и деньги. Само не выходит. Все болит, секс – явление из другой жизни и кажется, так будет всегда. И это, кстати,  тоже выбор, а не судьба.  Где-то здесь есть забавный момент. Наблюдала неоднократно, что до полугода ребенку пары часто обсуждают желание родить второго.

Потом эти разговоры напрочь пропадают, но само явление любопытно. То ли эта фантазия выстраивает перспективу восстановления семейного цикла, то ли закрепляет совместное удовлетворение от родившегося ребенка. Но она предполагает, что ты опять станешь на новые телесные рельсы – секс, зачатие, новый ребенок. Все хитро устроено, конечно.

Раннее развитие vs. Достаточно хорошая мать

Анастасия:

Помимо биологии существует еще сильное психологическое давление извне. Сейчас модно заботиться о психологическом комфорте малыша, формировании у него надежной привязанности, его всестороннем и обязательно раннем развитии, но при этом все должно быть максимально естественно и с безграничной любовью.

В принципе это не сложно. Ты максимально расслабляешься, приматываешь к себе ребенка в слинге, даешь ему грудь по первому требованию и занимаешься своими делами. Иногда ты вынимаешь его из слинга, чтобы дать папе, который кладет его себе на живот «кожа к коже» и они мило общаются. Подгузников твой ребенок не носит, его попа дышит, а когда ему нужно в туалет – ты это безошибочно определяешь и высаживаешь его. Элементарно. Нет, конечно, иногда он плачет.

Однако тогда ты точно знаешь, от чего это и своим спокойствием оказываешь поддержку своему малышу. В общем, похоже, что я не такая мать и получается, что мой ребенок из-за этого никак не может стать счастливым и спокойным, а вынужден очень часто страдать от моего несовершенства и несовершенства мира, который я ему создаю.

Елена:

Знаешь, мы не в раю и дети — не ангелы. Иногда, да, когда ребенок улыбается и ты чувствуешь эту особую любовь, кажется, что мы в раю, но это прекрасное мгновение и оно напрочь исчезает вместе с вечерней коликой.

И еще важная вещь, которая почему-то в детоориентированном мире все время забывается: мама, папа, семья и развитие – важная штука, но главная роль все равно у ребенка, от него зависит больше, а не меньше. От его темперамента, характера, физических характеристик и кучи всего еще. Мы можем на что-то повлиять, но мы очень сильно преувеличиваем это влияние. Не стоит этого делать – это только увеличивает неудовлетворенность друг другом. Так что, наслаждайтесь биологией, а смыслы и экзистенция никуда не денется, появятся позже." 

 

Авторы: Елена Леонтьева, Анастасия Зарицкая, специально для 

 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: /users/15106

Когда стыд на вкус как материнская забота

Поделиться



Поток между маленькой девочкой и ее матерью должен быть односторонним, постоянно направляющим поддержку от матери к дочери. Само собой разумеется, что девочки полностью зависимы от физической, ментальной и эмоциональной поддержки своих матерей. Однако одна из многих граней материнской раны – это общая динамика, когда мать неадекватно зависима от ментальной и эмоциональной поддержки, которую обеспечивает ей дочь. Это смена ролей чрезвычайно вредит дочери, оказывая долгоиграющее влияние на ее самооценку, уверенность и чувство собственной ценности.





Элис Миллер описывает эту динамику в «Драме одаренного ребенка». Мать, родив ребенка, может бессознательно почувствовать, будто у нее наконец есть кто-то, кто будет безусловно любить ее, и начать использовать ребенка для удовлетворения своих собственных нужд, которые остались неудовлетворенными еще с ее детства. Таким образом на ребенка накладывается проекция матери его матери. Это ставит дочь в невыносимую для нее ситуации, где на нее навешивается ответственность за благополучие и счастье ее матери.

И тогда юной дочери приходится подавлять свои собственные нужды, возникающие в процессе ее развития, чтобы удовлетворять эмоциональные нужды матери.

Вместо того, чтобы опираться на мать как на надежную эмоциональную базу для исследований, от дочери ожидается, что она сама будет такой базой для своей матери. Дочь уязвима и зависима от своей матери в вопросе выживания, поэтому у нее небольшой выбор: либо подчиниться и удовлетворять нужды матери, либо в какой-то степени восстать против нее.

Когда мать наделяет свою дочь взрослыми ролями вроде заместителя партнера, лучшей подруги или терапевта, она эксплуатирует дочь.

Когда дочь просят выступить в роли эмоциональной опоры для ее матери, она больше не может полагаться на свою мать в мере, необходимой для удовлетворения ее собственных возрастных потребностей.

Есть несколько вариантов, как дочь может реагировать на такую динамику:

  • «Если я буду очень, очень хорошей девочкой (послушной, тихой и ни в чем не буду нуждаться), тогда мама наконец меня увидит и позаботится обо мне» или

  • «Если я буду сильной и буду защищать маму, она меня увидит» или

  • «Если я дам маме то, что она хочет, она перестанет со мной так обращаться,» и так далее.

Во взрослой жизни мы можем проецировать эту динамику и на других людей. Например, на свои отношения: «Если я все время буду пытаться быть достаточно хорошей для него, он будет со мной в отношениях.» Или на работу: «Если я получу еще одно образование, я буду достаточно хороша для повышения.»

В таком случае матери вступают в конкуренцию со своими дочерями за право получать материнскую опеку.

Тем самым они транслируют убеждение, что материнской заботы или любви на всех не хватит. Девочки вырастают с верой в то, что любви, одобрения и признания очень мало, и чтобы заработать это, нужно надрываться. Позже, уже во взрослом возрасте они притягивают в свою жизнь ситуации, снова и снова проигрывающие этот шаблон. (Многие такие динамики влияют и на сыновей тоже.)

Дочери, на которых навесили родительские функции, лишены детства.

В таком случае дочь не получает одобрения себя как личности, она получает это только в результате выполнения определенной функции (облегчив матери ее боль).





Матери могут ожидать от своих дочерей, что те будут выслушивать все их проблемы, и даже просить у дочерей утешения и заботы, чтобы справиться со своими страхами и тревогами взрослого человека. Они могут ожидать от дочерей, что те будут выручать их из проблем, разбираться с беспорядком в их жизни или с их эмоциональными расстройствами. Дочь может постоянно привлекаться в качестве посредника или решателя проблем.

Такие матери транслируют своим дочерям, что они как матери – слабые, перегруженные и неспособные справиться с жизнью. Для дочери это означает, что ее потребности, возникающие в процессе ее развития, чрезмерно перегружают мать, поэтому ребенок начинает обвинять себя за сам факт своего существования. Девочка таким образом получает убеждение, что она не имеет права на свои собственные потребности, не имеет права быть выслушанной или одобренной такой, какая она есть.

Дочери, на которых навесили родительские функции, могут цепляться за эту роль и во взрослой жизни из-за множества вторичных выгод. Например, дочь может получать одобрение или похвалу исключительно тогда, когда она исполняет роль воина в жизни матери или спасителя матери.

Заявление о своих собственных нуждах может угрожать отвержением или агрессией со стороны матери.

По мере взросления дочь может бояться, что мать слишком легко выбить из колеи, и из-за этого страха поэтому она может скрывать от матери правду о своих собственных потребностях. Мать может играть на этом, впадая в роль жертвы и заставляя дочь считать себя злодеем, если она смеет заявлять о своей собственной отдельной реальности. Из-за этого у дочери может сложиться неосознанное убеждение «Меня слишком много. Моё истинное «я» ранит других людей. Я слишком большая. Мне нужно оставаться маленькой, чтобы выжить, и чтобы меня любили.»

Хотя эти дочери могут принимать проекцию «хорошей матери» от своих матерей, иногда на них может проецироваться и образ плохой матери. Например, это может произойти, когда дочь уже готова эмоционально отделиться от матери как взрослый человек. Мать может неосознанно воспринять отделение дочери как повтор отвержения ее собственной матерью. И тогда мать может отреагировать с неприкрытой детской яростью, пассивными обидами или враждебной критикой.

Часто от матерей, которые так эксплуатируют своих дочерей, можно услышать «Моей вины в этом нет!» или «Прекрати быть такой неблагодарной!», если дочь выражает неудовольствие по поводу их взаимоотношений или пытается обсудить эту тему. Это тот случай, когда у дочери украли детство, навязав обязанность удовлетворять агрессивные потребности ее матери, а потом на дочь нападают за то, что она имела наглость предложить обсуждение динамики взаимоотношений с матерью.

Мать может просто не хотеть видеть свой вклад в боль дочери, потому что это слишком болезненно для нее самой. Часто такие матери также отказываются признавать, как на них повлияли отношения с их собственными матерями. Фраза «Не обвиняй свою мать» может использоваться, чтобы пристыдить дочь и заставить ее молчать о правде своей боли. 

Если мы как женщины действительно готовы заявить о своей силе, нам нужно увидеть, каким образом наши матери на самом деле были виноваты в нашей боли в детстве. И как взрослые женщины, мы сами несем полную ответственность за исцеление своих травм.

Тот, у кого сила, может и причинить вред, будь то намеренно или нет. Независимо от того, осознают ли матери тот вред, который они нанесли, и хотят ли видеть это, они все равно несут за это ответственность.

Дочери должны знать, что они имеют право чувствовать боль и заявлять о ней. Иначе истинное исцеление не произойдет. И они будут продолжать саботировать себя и ограничивать свою способность преуспевать и процветать в жизни.





Патриархат ущемлял женщин настолько, что, когда у них появлялись дети, они, изголодавшиеся и алчущие самоутверждения, одобрения и признания, искали любви у своих юных дочерей. Этот голод дочь никогда не сможет удовлетворить. И все же вот многие поколения невинных дочерей добровольно приносят себя в жертву, кладут себя на алтарь материнских страданий и голода в надежде, что однажды они станут «достаточно хорошими» для своих матерей. Они живут детской надеждой на то, что, если удастся «накормить мать», то мать в конце концов сможет накормить свою дочь. Этот момент никогда не наступит. Удовлетворить голод своей души можно, только начав процесс исцеления материнской травмы и отстаивая свою жизнь и свою ценность.

Нам нужно прекратить жертвовать собой ради своих матерей, потому что в конечном итоге наша жертва их не насытит. Насытить мать может только трансформация, которая находится по ту сторону ее боли и горя, с которыми ей нужно разобраться самой. Боль вашей матери – это ее ответственность, а не ваша.

Когда мы отказываемся признавать то, как наши матери могут быть виноваты в наших страданиях, мы продолжаем жить с чувством, что с нами что-то не так, что мы в чем-то плохи или ущербны. Потому что чувствовать стыд проще, чем отбросить его и посмотреть в лицо своей боли от осознания правды о том, как нас бросали или использовали наши матери. Так что стыд в этом случае – это просто защита от боли.

Наша внутренняя маленькая девочка предпочтет стыд и самоуничижение, потому что это сохраняет иллюзию хорошей матери.

(Держаться за чувство стыда – это для нас способ держаться за мать. Таким образом чувство стыда приобретает функцию ощущения материнской опеки.)

Чтобы наконец-то отпустить ненависть к себе и самосаботаж, нужно помочь своему внутреннему ребенку понять, что какую бы верность матери он ни сохранял, оставаясь маленьким и ослабленным, мать от этого не изменится и не станет такой, как ожидает ребенок. Нам нужно найти в себе мужество отдать своим матерям их боль, которую они просили нас нести за них. Мы отдаем боль, когда возлагаем ответственность на тех, кому она на самом деле надлежит, то есть, учитывая динамику ситуации, взрослому – матери, а не ребенку. Мы в детстве не несли ответственность за выбор и поведение окружающих нас взрослых. Когда мы это действительно осознаем, то сможем взять на себя полную ответственность за проработку этой травмы, признав, как она повлияла на нашу жизнь, чтобы мы смогли действовать по-другому, согласно своей глубинной природе.

Многие женщины пытаются пропустить этот шаг и перейти прямо к прощению и милосердию, на чем могут застрять. Невозможно действительно оставить прошлое позади, если не знаешь, что именно нужно оставить позади.

Почему так сложно признать то, как ваша мать была виновна:

  • В детстве мы полностью зависели от родителей, от матери и не могли заявлять о своих потребностях;
  • Дети биологически устроены таким образом, что сохраняют лояльность матери независимо от того, что она делает. Любовь к матери критически важна для выживания;
  • Будучи одного пола с матерью, мы предполагаем, что она будет на нашей стороне;
  • Мы смотрим на мать как на жертву ее собственных неразрешенных травм и культуры патриархата;
  • Религиозные и культурные табу «почитай отца и мать своих» и «святость материнства», которые поселяют в нас чувство вины и заставляют детей молчать о своих чувствах.
Почему самосаботаж – это проявление материнской травмы?

  • В качестве жертвы парентификации, мы превратно истолковываем связь с матерью (любовь, комфорт и безопасность) — эта связь создавалась в атмосфере самоподавления. (Быть маленькой = получать любовь);
  • Таким образом у нас создается подсознательная связь между любовью к матери и самоуничижением;
  • В то время как ваше сознание может хотеть успеха, счастья, любви и уверенности, ваше подсознание помнит об опасностях раннего детства, где быть большой, спонтанной и верной себе означало боль отвержения матерью;
  • Для подсознания: отвергнутость матерью = смерть;
  • Для подсознания: самосаботаж (быть маленькой) = безопасность (выживание).
Вот почему может быть так тяжело любить себя. Потому что отпустить свое чувство стыда, вины и самосаботаж –это по ощущениям как отпустить свою мать.

Исцеление материнской травмы – это о признании своего права на жизнь без дисфункциональных шаблонов, заложенных в раннем детстве в общении с матерью.

Это про то, чтобы честно задуматься о боли во взаимоотношениях с матерью ради своего исцеления и трансформации, на которые имеет право каждая женщина. Это про внутреннюю работу над собой, чтобы освободиться и стать такой женщиной, как вам предназначено. Это вовсе не об ожиданиях, что мать наконец-то изменится или удовлетворит ту потребность, которую она не могла удовлетворить, когда вы были ребенком. Как раз наоборот. Пока мы не посмотрим прямо и не примем ограничения своей матери и то, каким образом она навредила нам, мы застряли в чистилище, ожидая ее одобрения и в результате этого постоянно ставя свою жизнь на паузу.

Исцеление материнской травмы – это способ быть целостной и взять на себя ответственность за свою жизнь.

Недавно одна читательница оставила комментарий о том, как она больше 20 лет исцеляла свою материнскую травму и, хотя ей пришлось отдалиться от своей собственной матери, ее огромный прогресс в исцелении позволил ей выстроить здоровые отношения со своей юной дочерью. Она прекрасно описала суть этого, когда сказала о своей дочери: ‘Я могу быть для нее твердой опорой, потому что я не использую ее в качестве эмоциональных костылей.’

Хотя в процессе исцеления материнской травмы могут возникать конфликты и дискомфорт, для того, чтобы исцеление произошло, нужно уверенно идти к своей правде и силе. Придерживаясь этого пути, мы в конце концов придем к чувству естественного милосердия не только к себе как к дочерям, но и к своим матерям, ко всем женщинам во все времена и ко всем живым существам.

 



Как твои «раздражает» всем и все про тебя рассказывают

Утерянный огонь злости — прямой путь к болезни

 

Но на этом пути к милосердию сначала нужно отдать матерям их боль, которую мы вобрали в себя еще в детстве.

Когда мать возлагает на дочь ответственность за собственную непроработанную боль и винит ее за признание ее страданий из-за этого – это и есть настоящий отказ от ответственности. Возможно, наши матери никогда не возьмут на себя полную ответственность за ту боль, которую они неосознанно вложили в нас, чтобы облегчить свою ношу и избавиться от ответственности за свою жизнь. Но самое важное – чтобы ТЫ как дочь полностью признала свою боль и ее уместность, чтобы ты почувствовала сострадание к своему внутреннему ребенку. Это освобождает и открывает путь к исцелению и к возможности жить так, как ты любишь и заслуживаешь. опубликовано 

 

Автор: Беттани Уэбстер

 



Источник: 9journal.com.ua/%D0%BA%D0%BE%D0%B3%D0%B4%D0%B0-%D1%81%D1%82%D1%8B%D0%B4-%D0%BD%D0%B0-%D0%B2%D0%BA%D1%83%D1%81-%D0%BA%D0%B0%D0%BA-%D0%BC%D0%B0%D1%82%D0%B5%D1%80%D0%B8%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F-%D0%B7%D0%B0%D0%B1/9journal.com.ua/%D0%BA%D0%

Дочери, которых не любили и тяжкая ноша семейных секретов

Поделиться



Мать, которая не любит своего ребенка... Одна из самых табуированных тем, причем для обеих сторон этой драмы. Подобные ситуации давно не секрет для людей любых помогающих профессий. Матери трудно признаться себе, что она не любит ребенка, трудно увидеть по тем или иным причинам дефицитарность своего ресурса и обратиться за помощью, а дочери, пережившей опыт детства в такой семье, сложно увидеть неискаженную нелюбовью реальность. 

Эта статья как раз о важности иметь право говорить о подобной травме — не для того, чтобы обвинять кого-то, а лишь ради того, чтобы боль не оставалась внутри отравляющим молчанием, ради того, чтобы иметь право сказать «нет, это не со мной не все в порядке, я просто прошла через очень непростой опыт». И особенно сложно об этом говорить, когда со стороны, для других, семья казалась абсолютно нормальной, если не идеальной и когда «нелюбовь» — это не про голодное детство и побои.





 ©Lisa Visser

«Когда я рассказываю людям о своем детстве, и они отвечают, что мне не на что было жаловаться, я всегда говорю: если бы вы только могли видеть сквозь непроницаемую толщу семейных стен…»

Две вещи, которые мне приходится постоянно слышать от читателей, когда я пишу о токсичных матерях. Самая первая — «я думала, я одна такая» и в этих словах все одиночество нелюбимого ребенка. Вторая – «я никогда никому об этом не говорила, потому что боялась, что мне никто не поверит и даже если и поверят, будут думать, что это моя вина».

Правило молчания, как я это называю, является частью проблемы нелюбимых дочерей, потому что обсуждение материнского поведения табуировано. Ирония в том, что такие матери – обладают ли они нарциссическими чертами, проявляют ли сверхконтроль, эмоционально ли недоступны или повышено конфликтны – очень заботятся о том, что подумают другие люди.

Эмоциональная путаница и боль дочери усиливаются в том числе той разницей, которую можно наблюдать между тем, как мать обращается с дочерью на людях и как, когда они наедине.

Реальность в том, что большинство таких матерей кажутся окружающим замечательными. Даже если они не богаты, у таких матерей может быть имидж идеальной хозяйки, у которой дети одеты и накормлены. Часто, они участвуют в различных местных собраниях, благотворительных инициативах –публичный имидж для них очень важен.

«Моя мать все мое детство обесценивала мои успехи в учебе, говоря, что ну хоть в что-то у меня должно получаться, а то ведь я такая страшная и толстая. Она заставляла меня ужасно себя чувствовать каждый день. Представьте мое удивление, когда я узнала, уже став взрослой, что она хвасталась моими успехами другим, потому что это делало её успешной матерью в чужих глазах. Это было последней каплей. Просто классическое лицемерие».

Прячась от прямого взгляда

Иногда дальние родственники в курсе происходящего в семье, но это подается им под соусом, наша дочь такой «трудный» ребенок, «капризная», «слишком чувствительная» или «её нужно держать в рамках», «ей нужна строгость» — этим оправдывается специфическое отношение к ребенку, иначе у людей бы возникали вопросы.

Но чаще всего истинное положение дел, этот «секрет», остается внутри семьи. Когда все дальние родственники и знакомые собираются вместе, такие посиделки организуются матерью в том числе для поддержания её образа любящей, внимательной и семейной женщины.

Иногда отцы участвуют в этом негативном отношении матери к дочери напрямую, но чаще всего нет. Они могут закрывать глаза на поведение супруги или принимать её объяснения, потому что поверили в их идею «я знаю, как воспитывать детей, это женское дело». В некоторых семьях отец находит способ поддержать дочь, пусть даже не открыто:

«Мой отец не хотел напрямую конфликтовать с матерью и становиться мишенью для её агрессии. Но он демонстрировал свою любовь и поддержку незаметно, не так открыто, как бы мне хотелось, но тем не менее я ощущала его защиту. Это заметно помогало. Это не отменяло той боли, какую мне причиняло отношение матери, но правда было полегче».

В других семьях, «секрет» известен сестре или брату, которые соревнуются между собой со спортивным азартом за любовь матери и ее расположение. Контролирующая и конфликтная мать, так же, как и мать с нарциссическими чертами, выдают такую поддержку «порционно», чтобы все внимание было там, где оно, по её мнению, и должно быть: только на ней.





 ©Lisa Visser

Подковерная борьба и газлайтинг

Семейные секреты погружают дочь, которая и так-то не чувствует себя уместной, в изоляцию. Не удивительно, что огромный вопрос, который преследует таких детей очень прост: если люди, которые должны меня любить не любят меня, кто тогда во всем мире полюбит?

Этот вопрос, как правило, заглушает все аплодисменты, которые слышны в адрес нелюбимой дочери из внешнего мира – ничто не может поднять самооценку, ни новые друзья, ни успехи в школе, ни талант в чем-либо.

Отношение матери к дочери продолжает искажать чувство Я дочери – капля за каплей, капля за каплей, бесконечные капли сомнений. На самом деле, в любой скрытой борьбе – в том числе в газлайтинге – последствия самые разрушительные, именно из неочевидного конфликта.

«Когда я уже выросла и пыталась поговорить со своей матерью о том, что она мне говорила и что со мной делала, она просто отрицала, что это вообще было. Она напрямую обвиняла меня в переворачивании всего с ног на голову. Она называла меня сумасшедшей и говорила, чтобы брат называл меня «сумасшедшая Дженни». Я знаю, что я была права, но все равно на каком-то уровне не могла в себе поверить и моя внутренняя борьба все ещё продолжается. Я так никогда и не могу поверить своему восприятию вещей, ну вы понимаете».

Почему так сложно нарушить молчание

Трудно переоценить сложность эмоциональной связи нелюбимых дочерей с их матерями. Они до сих пор хотят, чтобы их матери их любили, даже тогда, когда видят, что у матери просто нет этой любви. Они чувствуют себя нелюбимыми и в полной изоляции, но бояться, что если об этой проблеме говорить открыто, это принесет еще БОЛЬШЕ стыда и чувства изоляции. А больше всего они переживают, что им никто не поверит.

По оценкам исследователей, около 40% – 50% детей не получают удовлетворения свои эмоциональным потребностям в детстве и имеют небезопасный стиль привязанности. Семейные секреты усложняют жизнь таким детям, а теперь уже взрослым – им трудно ощущать, что их слышат и поддерживают.

И если вам повезло и у вас были любящая мама или любящие родители, и пусть не «идеальное» детство, но все же такое, которое помогло вам уверенно встать на ноги, я очень вас прошу помнить об этих цифрах и понимать, что так было не со всеми. опубликовано 

 

©Peg Streep, перевод Юлии Лапиной

 



Источник: www.facebook.com/psychology.lapina/posts/1871191863109059

Перинатальные матрицы: Пути передачи информации

Поделиться



Жизнь — это череда событий от

зачатия до рождения и от рождения до

смерти.


Перинатальная психология — новое направление в психологии, очень модное. Как наука существует около 30 лет и быстро развивается в цивилизованных странах. Создана Всемирная Ассоциация перинатальной психологии, отделения в городах и странах.

Перинатальный — понятие, состоящее их 2 слов:

пери (peri) — вокруг, около и

натос (natalis) — относящийся к рождению.

Таким образом перинатальная психология — это наука о психической жизни нерожденного ребенка или только что родившегося. 

Классически терминология следующая — неродившегося ребенка, находящегося в утробе матери, называют плодом. После рождения ребенок называется новорожденным в течение 4 недель. 



Перинатальная психология предполагает 2 базовых аксиомы:

  • наличие психической жизни плода;

  • наличие долговременной памяти у плода и новорожденного.

Перинатальная психология изучает психическую жизнь в перинатальный период, ее влияние на формирование личности человека. Это наука о связи плода и новорожденного с матерью, о влиянии психической жизни матери на ребенка. Это — редкий пример деятельности, когда разные специалисты в общем, находят общий язык. А занимаются этим психологи, психотерапевты, акушеры, педиатры, педагоги.

Предполагается, что долговременная память плода распространяется на события, происходящие во время беременности, родов, послеродовом периоде. Эти события влияют на формирование подсознания и на формирование психических и поведенческих реакций взрослого человека. Особенно сильно перинатальные события влияют на:

  • поведение человека в критических ситуациях: стресс, развод, служебные трудности, аварии и т.п.
  • тягу человека к экстремальным видам спорта, службе в армии и отношению к войне, отношение к сексу, азартным играм и вообще ко всему «острому».
Иначе говоря, на перинатальную психологию при желании можно списать все, что угодно.

Перинатальные матрицы

Основателем теоретической базы считается Станислав Гроф, американец чешского происхождения. Он вывел теорию перинатальных матриц. Эта теория с вдохновением пересматривается множеством последователей.

Кратко его основные положения заключаются в следующем.У человека перинатальные события фиксируются в виде 4 основных матриц (клише, штампов), соответствующих процессу беременности, родов и послеродового периода. Они называются базовыми перинатальными матрицами.

1. Матрица наивности.

Эта матрица соответствует периоду беременности до момента начала родов. Когда начинается ее формирование — не очень ясно. Скорее всего для нее необходимо наличие сформированной коры головного мозга у плода — т.е. 22-24 недели беременности. Некоторые авторы предполагают клеточную память, волновую память и т.п. В этом случае матрица наивности начинает формироваться сразу после зачатия и даже до него. Эта матрица формирует жизненный потенциал человека, его потенциальные возможности, способность к адаптации. У желанных детей, детей желанного пола, при здоровой беременности базовый психический потенциал выше, и это наблюдение было сделано человечеством давным-давно.

2.  Матрица жертвы.

Формируется с момента начала родовой деятельности до момента полного или почти полного раскрытия шейки матки. Примерно соответствует 1 периоду родов. Ребенок испытывает силы давления схваток, некоторую гипоксию, а «выход» из матки закрыт. При этом ребенок частично сам регулирует свои роды выбросом собственных гормонов в кровоток матери через плаценту. Если нагрузка на ребенка слишком высока, есть опасность гипоксии, то он может несколько затормозить свои роды, чтобы успеть скомпенсироваться. С этой точки зрения родостимуляция нарушает естественный процесс взаимодействия матери и плода и формирует паталогическую матрицу жертвы. С другой стороны, страх матери, боязнь родов провоцирует выброс матерью стресс гормонов, происходит спазм сосудов плаценты, гипоксия плода и тогда матрица жертвы также формируется паталогическая. При плановом кесаревом сечении эта матрица сформироваться не может, при экстренном — формируется.

3. Матрица борьбы.

Примерно соответствует 2 периоду родов. Формируется с конца периода раскрытия до момента рождения ребенка. Она характеризует активность человека в моменты жизни, когда от его активной или выжидательной позиции нечто зависит. Если мать вела себя в потужном периоде правильно, помогала ребенку, если он чувствовал, что в период борьбы он не одинок, то в дальнейшей жизни его поведение будет адекватным ситуации. При кесаревом сечении, как плановом, так и экстренном, матрица, видимо, не формируется, хотя это спорно. Скорее всего она соответствует моменту извлечения ребенка из матки в процессе операции.

4. Матрица свободы.

Начинается с момента рождения и формирование ее заканчивается в либо в период первых 7 дней после рождения, либо в первый месяц, либо создается и пересматривается всю жизнь человека. Т.е. человек всю жизнь пересматривает свое отношение к свободе и собственным возможностям, учитывая обстоятельства своего появления на свет. Разные исследователи по разному оценивают продолжительность формирования 4-й матрицы. Если ребенок по некоторым причинам разлучен с матерью после рождения, то во взрослом возрасте свободу и независимость он может расценивать как обузу и мечтать о возвращении в матрицу невинности.

Считается, что полноценным грудным вскармливанием до года, хорошим уходом и любовью можно компенсировать негативные перинатальные матрицы (например, если было кесарево сечение, если ребенок попал сразу после рождения в детскую больницу и был разлучен с матерью и т.п.).

Сам С. Грофф, занимаясь перинатальными матрицами, проводил опыты с использованием ЛСД на 5 тысячах человек. Он сравнивал разные типы галлюцинаций у этих людей с обстоятельствами их рождения. Кроме того Грофф пытался установить связь базовых перинатальных матриц с теми психосоматическими заболеваниями (язвенная болезнь, гипертония, колит, нейродермит и т.п.), которыми испытуемые болели во взрослом возрасте. Сейчас для взрослых существуют методики прохождения и исправления своих матриц с помощью методик холотропного дыхания, т.е. дыхания с созданием управляемой гипоксии. Это довольно сложное мероприятие проводится только специалистами — психологами.

Пути передачи информации.

Если мы признаем наличие у плода и новорожденного возможности зафиксировать информацию о перинатальном периоде на всю жизнь, то тут же встает вопрос о путях передачи этой информации от беременной плоду и обратно. По современным представления существуют 3 основных пути:

1. Традиционный — через маточно-плацентарный кровоток. Через плаценту передаются гормоны, уровень которых частично управляется эмоциями. Таковы, например, гормоны стресса, эндорфины, и т.п.

2. Волновой — электромагнитное излучение органов, тканей, отдельных клеток и т.п. в узких диапазонах. Например, есть гипотеза, что яйцеклетка, находящаяся в благоприятных условиях, может принять не любой сперматозоид, а только тот, который совпадает с ней по характеристикам электромагнитного излучения. Зигота (оплодотворенная яйцеклетка) тоже извещает материнский организм о своем появлении на волновом уровне, а не на гормональном. Так же больной орган матери излучает «неправильные» волны плоду и соответствующий орган у будущего ребенка может сформироваться тоже патологическим.

3. Водный — через водную среду организма. Вода может являться энергоинформационным проводником и мать плоду может передавать некую информацию просто через жидкостные среды организма.

Электромагнитное поле беременной женщины работает в миллиметровом диапазоне, изменяется в соответствии с изменениями окружающей среды и играет роль одного из механизмов адаптации. Ребенок, в свою очередь, тоже обменивается с матерью информацией в этом же диапазоне.

Интересно, что проблема суррогатного материнства может быть рассмотрена совсем с другой стороны. Суррогатная мать, вынашивающая чужого (генетически) ребенка в течении 9 месяцев, неизбежно информационно влияет на него и это получается частично ее ребенок. Вынашиваемый ребенок так же влияет на свою биологически неродную мать.

Проблема «нежеланных детей «, т.е. детей нежеланных для одного из родителей или для обоих, детей нежеланного пола, детей с дальнейшим нарушением социальной адаптации — это хлеб большой армии специалистов в цивилизованных странах.

«Нежеланность» — очень расплывчатое понятие. Кому из родственников мешает появление этого ребенка, когда, по какой причине — всегда по разному. Как дети в перинатальный период узнают о своей нежеланности? Может быть потом на нежеланность спихиваются все проблемы человека, которые больше не на что списать.

Занимаются этими проблемами энтузиасты и все это не более чем гипотезы, хотя и очень красивые и, хочется верить, в чем- то верные.



Практические выводы

Если ребенок может подвергаться влиянию матери, то можно ли его воспитывать внутриутробно? Перинатальная психология утверждает, что не только можно, но и необходимо. Для этого существуют программы пренатального (дородового) воспитания.

Главное — это достаточное количество положительных эмоций, испытываемых матерью. Классически беременным предлагалось смотреть на красивое, на природу, на море, не расстраиваться по пустякам. Очень хорошо, если мать рисует, даже не умея этого делать и в рисунке передает свои ожидания, тревоги и мечты. Огромный положительный эффект имеет рукоделие. К положительным эмоциям относится «мышечная радость», которую испытывает ребенок при занятиях мамой физкультурой и спортом, при длинных прогулках.

Для восприятия всего этого плод использует свои органы чувств, которые внутриутробно развиты в разной степени.

Осязание

Раньше всего у плода появляется осязание. Примерно в 7-12 недель плод может чувствовать тактильные раздражители. Новорожденный тоже испытывает «тактильный голод» и существует понятие «тактильного насыщения», которое должно произойти к 7 месяцем, если ребенка достаточно носят на руках, массируют и вообще трогают. В Голландии есть система, называемая «гаптономия». Это система тактильного взаимодействия матери и плода. Можно беседовать с ребенком, говорить ему ласковые слова, спрашивать, как его зовут, похлопывать по животу и по его толчкам определять ответ. Это — формы первой игры. С ребенком может играть и отец.

Слух

Слуховой и вестибулярный аппараты плода формируются к 22 неделям беременности. Новорожденные слышат достаточно хорошо. В первые дни им может мешать жидкость в полости среднего уха — это околоплодные воды, которые не успели вытечь или всосаться.

Некоторые дети сразу слышат хорошо. Внутриутробно дети тоже слышат, но им мешает шум материнского кишечника, сосудов матки, стук сердца. Поэтому внешние звуки доходят до них плохо. Но мать они слышат хорошо, т.к. акустические вибрации доходят до них через организм матери. Новорожденные узнают песни, которые им пели матери, стук сердца и ее голос.

Музыкой и беременностью занимается множество специалистов во всем мире. Доказано, что дети, матери которых пели во время беременности, имеют лучший характер, легче обучаемы, способнее к иностранным языкам, усидчивее. Недоношенные, у которых в кювезе играет хорошая музыка, лучше прибавляют в весе. Вдобавок поющие матери легче рожают, т.к. у них нормализуется дыхание, они научаются регулировать выдох.

Для того, чтобы ребенок мог услышать отца, необходимо сделать большой картонный рупор, положить его на живот и говорить или петь в него.

Можно класть на живот наушники или засовывать их за бандаж и включать спокойную музыку. Но долго глушить ребенка музыкой нельзя, т.к. это все же является некой агрессией. По поводу того, какая музыка нужна ребенку и когда, есть множество версий и даже в Консерватории проф. Юсфин этим занимается. Некоторые считают, что ребенку нужен Моцарт и Вивальди, некоторые — что народные протяжные песни и колыбельные, некоторые — что популярная легкая музыка.

Зрение

Реакция зрачков на свет наблюдается с 24 недель беременности. Проходит ли красная часть спектра в матку, как некоторые считают, не очень ясно.Новорожденный видит достаточно хорошо, но не умеет фокусировать свое зрение, поэтому видит все расплывчато. Точно не ясно, какие объекты он видит лучше — на расстоянии 25-30 см (т.е. лицо матери, когда ребенок лежит у груди) или 50-70 см (игрушка — карусель). Скорее всего, это расстояние индивидуально. Но игрушку вешать надо при первой же возможности.

Игрушки по некоторым наблюдениям, должны быть черно-белыми или блестящими, или желтыми. Идея, что ребенок видит все в перевернутом виде не находит подтверждения.

Существует понятие «бондинг» («присоединение», «запечетлевание») — это очень важное мероприятие по восстановлению первого эмоционального контакта новорожденного с матерью после рождения.

Обычно через несколько минут после рождения ребенок начинает смотреть матери в глаза очень осознанно и разглядывать ее лицо. Часто это происходит до того, как он взял грудь, иногда через час-два после родов. Действительно ли он разглядывает черты ее лица или нет — сказать трудно, но это очень впечатляет всех.

Вкус. Обоняние

Внутриутробно ребенок ощущает вкус, т.к. с 18 недель пьет околоплодные воды, а их вкус несколько меняется, в зависимости от пищи матери. При обилии сладкой пищи воды сладкие. Обоняние же появляется достаточно поздно и некоторые доношенные новорожденные не слышат запаха молока матери несколько дней после рождения. Дети в возрасте 10 дней уже отличают свою мать по запаху.опубликовано 

Предлагаемый текст отражает собственное мнение автора и ни в коей мере не претендует на полноту, объективность и глубину постижения проблемы. Перед большим количеством утверждений необходимо приставлять слово «якобы». Читатель может приставлять это слово по своему желанию и в зависимости от своих убеждений.

  • Литература
  • 1. Коваленко Н.П. Перинатальная психология. СПб, 2000
  • 2. С.Грофф. За пределами мозга.
  • 3. Психика и роды. Под ред. Айламазяна
  • 4. Материалы 5-и Конференций по Перинатальной психологии в родовспоможении. СПб 1997-2001 
  • 5. Материалы Конференции по Перинатальной Психологии и Медицине, Иваново, 2001 г.
  • 6.  Перинатальная психология и акушерство, Волгоград, 2001 г.
Автор: Лидия Шендерова

 

Источник: raduga-birth.spb.ru/?page_id=53

Взаимозависимость: тонкий баланс между родителями и сыном

Поделиться



Вместо того, чтобы выражать любовь словами, многие мальчики делают это через действие. Вместо того, чтобы говорить прямо о своей любви, мальчики используют «косвенные» способы передать свои чувства — делают что-то ради других или вместе с другими людьми.

Другой способ выражения любви, который расходится со стереотипными представлениями о мальчиках, — это их сильное чувство законности и справедливости.Мальчики часто жертвуют своими личными интересами, чтобы быть справедливыми по отношению к тем, кто им небезразличен. 

Мальчики устанавливают справедливость, пытаясь решить проблемы, принимая решения, и особенно — совершая смелые, решительные поступки. Девочки свое чувство справедливости выражают порой иначе: например, они говорят о своем возмущении со взрослыми или между собой.





 ©Adrian C. Murray 

Настоящие мальчики бережно относятся к девочкам.

При смешанном обучении мальчики поставлены в условия, когда им нужно бороться друг с другом за внимание девочек, и мальчики начинают вести себя так, как будто они не уважают девочек.В таких обстоятельствах они дразнят девочек, смеются над ними или хвалятся другим мальчикам своими связями с девочкам или женщинами.

Прессинг требования быть «крутым», «твердым», быть «со всеми» заставляет многих подростков и молодых мужчин прятать свои переживания, скрывать свою природную склонность к эмпатии, и вместо этого играть роль бездумного секс-хищника. Если мы уберем из жизни мальчиков это давление, я уверен, они почувствуют себя свободнее в выражении присущего им уважения к девочкам и женщина и своей потребности строить с ними близкие и глубокие отношения.

Если мы создадим «зоны комфорта», свободные от стыда и унижений, если мы дадим им понять, что их потребности и нужды не только допустимы, но достойны заботы — мальчики откроются нам с той стороны, о существовании которой мы и не подозревали.

Устанавливаем связь с мальчиком

Сила матерей

Матери помогают мальчикам стать мужчинами.

В противовес привычным общественным опасениям насчет близких отношений между матерью и ребенком, я выяснил, что, на самом деле, мальчики получают колоссальную пользу от материнской любви, особенно при том подходе «нестыдящего» родительства, который мы обсуждаем здесь как  способ развить лучшее в мальчике.

Я убежден, что, поддерживая мать, мы поддерживаем ребенка. И я считаю, что уверенные матери — это ключ к решению общественных проблем, касающихся мужественности, и к созданию нового кодекса настоящих мальчиков.

Материнская любовь не имеет ничего общего с изнеженностью, она, в действительности, делает мальчиков сильнее, эмоционально и психологически. Она не делает их зависимыми, а создает безопасный фундамент любви — связь, на которую мальчик сможет опираться всю свою жизнь, которая дарит ему смелость исследовать окружающий мир. И самое главное: отнюдь не делая мальчика «женоподобным», любящая мать играет ведущую роль в становлении его мужественности — самооценке и силе характера необходима уверенность в своей мужской самости. 

Двойные стандарты мужественности

В современном мире, старый Мальчишечий Кодекс ставит наших мальчиков перед двойными стандартами мужественности: с одной стороны,  мальчикам говорят, что они должны действовать жестко, «по-мужски», с другой стороны  — мы упрекаем их в том, что они недостаточно «чувствительны» и «заботливы». Мои исследования показывают, что лучший выход — это активная, смелая, сопереживающая мать, которая поможет мальчику примирить это противоречие между тем, каким он должен быть и как он должен/не должен себя вести. 

Мои исследования также показывают, что отсутствие близких отношений с любящей матерью ставит ребенка в невыгодное положение, когда речь заходит о свободе, уверенности, независимости, о мужчине, который любит себя, способен рисковать и выстраивать близкие отношения с людьми во взрослой жизни. 

В раннем детстве, как и в отрочестве, я считаю, что мальчики только выигрывают от того, что проводят время в теплой обстановке, созданной матерью и ее друзьями — в счастливом, обогащающем мире женщин.Словом, я сторонник подхода «как можно больше матери», особенно в то время, когда наше общество обычно настаивает на преждевременном отделении мальчика от матери.

Что делать матери? Мальчик будущего.

Матери, которые пытаются игнорировать гендерные стереотипы, оказываются в трудной ситуации. Обществу не терпится  сообщить им, что Мальчишечий Кодекс еще в силе и что матерям надо держаться в рамках закона. Будь то маленький мальчик, который бежит домой, плача о том, что сверстники дразнят его за его длинные вьющиеся волосы, подросток, который жалуется, что мамины альтернативные способы разрешения конфликтов не работают в школе или муж или другой член семьи, который умоляет ее прекратить эти попытки сделать мальчика «милашкой» — мать постоянно получает напоминания, что она должна подчиниться общественным представлениям о мальчиках и мужественности.

Многолетние психологически исследования подтверждают то, что все мы знаем: что чем больше любви маленькие дети получают от своих матерей, тем больше они уверены в себе как в индивидуальности. Материнская любовь помогает мальчику стать самодостаточным и пытливым.

Исследование за исследованием показывает, что маленькие дети, у которых близкие отношения с основным объектом привязанности — так называемые «надежно привязанные дети» — психологически более здоровы и сильны. Чем больше заботы получает ребенок, тем отважнее он может стать. Надежная привязанность к матери, заключает Магин Ганнэр из университета Миннесоты, работает как буфер против новых, пугающих ситуаций. А коллега Ганнэра Алан Строуф установил, что те, кто в детстве были близки к матери, развивают большую уверенность в себе, имеют более низкие риски возникновения психопатологий, лучше учатся в школе и формируют более высокую самооценку.

Но как, спросите вы, как мы изменим Кодекс? Что делать, когда я учу моего сына сочувствовать, а он приходит домой с разбитым носом?





 ©Adrian C. Murray 

Это, конечно, непросто, но многие матери находят способы сопротивляться кодексу и растить сыновей, которые одновременно близки со своими матерями и успешны в своем современном окружении.

Мудрая мать может помочь сыну встроиться в современную культуру естественно и безболезненно.

Аналогично, женщины научились добиваться успеха в ранее исключительно мужских областях, усвоив новые правила поведения, которым они подчиняются в определенных ситуациях, например, на работе. Когда женщина — глава банка, она не плачет на работе, но вполне может заплакать, если ее близкий друг разорился и не может расплатиться с долгами. Словом, женщины научились расширять свой эмоциональный репертуар и выбирать стиль поведения, адекватный ситуации. Мальчики, очевидно, тоже смогут.

Внутренние противоречия. Работа над своими представлениями о мальчиках





 ©Adrian C. Murray 

Порой не столько общество влияет на материнские представления, сколько ее собственные убеждения о том, что считать хорошим, здоровым, «мужественным» мальчиком. Порой самые прекрасные идеи о равенстве полов портят ее собственные неразрешенные противоречия. Мать может говорить, что она хочет, чтобы ее сын был чувствительным, но ее глубокие, иногда подсознательные желания рисуют его суровым атлетом. Так, женщина хотела бы иметь доброго, мягкосердечного мужа, но на свидание предпочла бы ходить с Реттом Баттлером.

Чтобы избежать этой болезненной дилеммы, я советую мамам заглянуть в себя и проверить свои представления о мужественности. Это исследование будет неполным, пока они не проанализируют свои собственные истории и не подумают о том мужчине, которые научил их тому, что такое мужественность — о своем отце. Если женщина выросла с молчаливым отцом (или его вообще не было), как это было принято, например, в 1950-е годы, она будет чувствовать себя некомфортно с экспрессивным мужчиной. И, бессознательно, она будет блокировать попытки своего сына выражать свои чувства.

Другая распространенная роль, которую часто играли отцы предыдущего пколения, — это одержимый папа, который обожает свою маленькую девочку и постоянно комментирует ее внешность, одежду, фигуру. Такая одержимость испортила многих женщин в нашей культуре, внушив им идею, что их самооценка зависит от их умения нравиться мужчинам. Такая мать может бессознательно флиртовать со своим подрастающим сыном, т.к. уверена, что это единственный способ общения с мужчинами.

Мама, которая отстраняется от отношений с мальчиком из страха, что они «неположенные», встречается чаще, чем сексуально озабоченная мама. Самые благонамеренные мамы чувствуют, что они не знают, как сохранить близость с мальчиками, особенно когда они входят в пубертатный период и вдруг начинают выглядеть как мужчины. Призрак Эдипова комплекса преследует даже самые здоровые отношения между матерью и сыном. А именно в это время мальчик жизненно необходима мать в качестве наставника, пока он проходит этот этап.

Большинство внутренних конфликтов может быть разрешено, я уверен, если мы как общество проясним наши ожидания и сформулирует, что означает сегодня быть мужчиной — чего мы на самом деле ждем от мальчиков и мужчин. Мой опыт консультанта показывает, что мы на самом деле не хотим, чтобы наши мальчики уезжали на другой конец страны, жили далеко от нас и никогда не звонили, хотя часть мифа о мальчиках является картинка, что мальчики должны пройти через некий «закаляющий» ритуал, героическую миссию, чтобы доказать свою храбрость и укрепить мужественность.

Эти легендарные образы мужчины-одиночки больше не актуальны. Мы живем в мире взаимозависимостей, и даже  лучшие управляющие крупных компаний, героические мужчины «слова и дела», тонут или выплывают в зависимости от своих способностей работать с людьми.





©Adrian C. Murray 

Взаимозависимость: тонкий баланс между родителями и сыном

Родителям нужно быть осторожными и не ставить свои собственные нужды и желания выше потребностей сына, не пытаться манипулировать его эмоциями.

Материнство (и отцовство) — это тонкий баланс мжеду поддержкой ребенка и позволением ему расти «по-своему». Лучший ориентир — сам ребенок.

Разные стили и языки любви: говорить vs делать

Контакт с мальчиками устанавливается через совместное действие.

  • синдром молчания. Прежде чем поделиться, мальчику надо помолчать. Первая реакция на стресс — побыть одному и «зализать раны». Не нужно обижаться на «оставь меня одного» и не пропустить момент, когда он готов.

  • можно учить мальчика «материнскому языку»: понемного учить его расширять свою способности говорить о чувствах (на своем примере, проговаривая свои чувства в разных ситуациях, параллельно демонстрируя, что негативные эмоции — это нормально, это у всех).

 

Секреты современного материнства: как сохранить контакт и подготовить его ко встрече с «реальным миром».

Говорите открыто о Мальчишечьем Кодексе.

Говорите о том, что вам нравится и что вам не нравится, обсуждайте двойные стандарты. Говорите с сыном и оставайтесь на его стороне.

Рассказывайте другим о проблемах Мальчишечьего Кодекса.

Учите своего сына мужественности, рассказывая о мужчинах, которых вы любите и объясняя, почему вы их любите.

Меняйтесь родительскими ролями.

Не всегда муж должен быть «дисциплинирующей» стороной, а женщина — заботящейся о тех, кому трудно. Когда каждый родитель играет нейтральную в половом отношении роль, это учит мальчика, что быть заботливым и сопереживающим  — это не «женское дело», а быть строгим и твердым — мужское. 

Когда ваш сын страдает, не стесняйтесь спросить его, хочет ли он об этом поговорить.

Не стыдите мальчика, если он отказывается говорить с вами.

Вместо этого дайте ему понять, что любите его, что это ничего, что он не хочет говорить с вами прямо сейчас, и что вы будете рядом, если он захочет поговорить позднее.

 



Родителям, которые кричат на своих детей...

Советские фильмы для детей

 

Уважайте его право на молчаливую отсрочку.

Если ваш мальчик ищет контакта, сделай все, что можете, чтобы быть с ним.

Экспериментируйте со  «связью через действие».

Не сдерживайте чувства.

Это прекрасно — говорить сыну о том, как сильно вы его любите. Это только сделает его сильнее. опубликовано 

Уильям Поллак «Настоящие мальчики» (William Pollack. Real Boys: rescuing our sons from the Myths of Boyhood). 

 



Источник: islandena.livejournal.com/31954.html#cutid1

Счастливые женщины никогда не бунтуют

Поделиться



Знаете, вот не видела я еще ни одной счастливой в отношениях женщины, которой хотелось бы отстаивать свою независимость, таскать на равных с мужчиной тяжести, делить поровну трудности бизнеса и т.п. Дикие, свободные женщины? Да пожалуйста. Если хочется, то, конечно, можно и свободу и беготню от своей природы устроить. Только вижу по себе и наблюдаю это у сотен других женщин — чем ближе к своей природе возвращаешься, тем больше понимаешь, что такое на самом деле женская лунная природа. 





Умиротворение — базовое состояние женщины. Умиротворение и высокое чувство собственного достоинства. В таком состоянии не хочется спорить вообще. Бороться тоже не хочется. Потому что ты просто понимаешь, что означает «Женщина побеждает без боя».

Подарки, внимание, любовь? Заслуживать все это? Нет Тебе не приходится ничего заслуживать. Все приходит само. Это про силу женского смирения и доверие жизни.

Если у тебя внутри установка, что «обо мне есть, кому позаботиться», то жизнь спешит проявить все в твоей реальности. Когда оказываешься среди мужчин, которые в изобилии дарят тебе свое тепло и внимание, когда все время чувствуешь себя в безопасности и под защитой, когда рядом есть человек, который рад взять ответственность и за бизнес, и за семью, и за решение всех проблем вокруг, то, поверьте, не хочется никакого бунта.

Счастливые женщины не бунтуют. Счастливые люди ни с кем не конкурируют. У них и так все хорошо. Более того, счастливую женщину вряд ли сможет раздражать позиция, отличная от ее собственной. Умиротворение и внутренний покой — это состояние, не зависящее от внешних условий. 





А по-настоящему все это случается в жизни только тогда, когда ты сама становишься Женщиной. В женской энергии не надо много усилий, все случается само по себе. Потому что на твою мягкость и спокойную уверенность притягиваются невероятно мужественные, щедрые и уверенные в себе мужчины. Так устроена жизнь. Она вся про отражения. И все по факту. Не нравится окружение, смотри на себя. Меняешь себя — меняется все вокруг. Идешь в женственность — мужчины рядом мужают. Если не мужают, то есть смысл честнее на себя посмотреть .

 



Без пары – значит «одиноко» и еще 9 видов лжи, в которую вас убедили поверить

Иногда хочется быть такой женщиной-женщиной...

 

Женская природа — это быть Женой. Женская природа — это быть Матерью. Женская природа — это про тепло, дом, умиротворение, гармонию и красоту вокруг. И, конечно же, про женскую реализацию. Но она никак не связано с бунтом против ущемления твоих прав Психическая сила женщины столь велика, что ей не нужно совершать лишних усилий. Получаешь ровно то, что желаешь. Это про женскую силу. Если не получаешь, то это тоже про женскую силу. опубликовано 

Автор: Дина Ричардс

 



Источник: put-k-sebe.org/publ/muzhchina_zhenshhina_ljubov/zhenshhina/dina_richards_schastlivye_zhenshhiny_nikogda_ne_buntujut/23-1-0-293

8 Сокровенных Мужских Травм

Поделиться



Совсем недавно, имея в своей психотерапевтической практике большинство клиентов мужчин, я все чаще стала задумываться о том, как все-таки сложно быть современным мужчиной в нашем обществе.

Ведь мужчине с пеленок предъявляются нечеловеческие требования о том, что он должен быть сильным, не должен плакать, обязан заботиться о своей семье, обеспечивая материальный достаток. При этом проявлять свои эмоции считается непростительной слабостью.

«Настоящий» мужчина должен соответствовать определенным ожиданиям, конкурировать с другими мужчинами, исполнять различные социальные роли. Не допускается, что он имеет право заниматься внутренним поиском и прислушиваться к зову собственной души.





Отсутствие достойного реального образца маскулинности, ритуалов инициации, а также воздействие негативного материнского комплекса приводят к тому, что мужчине практически невозможно почувствовать себя зрелым человеком, способным доверять себе и любить себя, строить и поддерживать честные и доверительные отношения с окружающими.

В современном мире мужчины растут под гнетом Образа Мужчины – недосягаемого идеала, Бога Сатурна, который, по древней легенде, пожирал своих детей, несших угрозу его власти. На эту тему известным юнгианским психоаналитиком Джеймсом Холлисом была написана замечательная книга «Под тенью Сатурна», почерпнутыми мыслями из которой я хочу поделиться в этой статье.

Целью статьи является обзор распространенных в книге эмоциональных мужских травм, их происхождение и способы исцеления в рамках психодинамической терапии.

 

«Жизнь мужчины, как и жизнь женщины, во многом определяется ограничениями, заложенными в ролевых ожиданиях».

Общество распределяет социальные роли между мужчинами и женщинами, не учитывая истинные индивидуальные потребности каждой отдельной души, обезличивая и лишая естественной уникальности каждую отдельную личность. Каким бы ни был первоначальный запрос клиента в кабинете психотерапевта, истинной скрытой причиной обращения к психологу является негласный протест против избитых установок для мужчин:

  • «Не проявляй эмоций»
  • «Умирай раньше женщин»
  • «Никому не верь»,
  • «Будь в потоке» и т.д.
 

Современный среднестатистический мужчина не может даже допустить мысль о том, чтобы обнажить душу, показав свою ранимость и страхи в присутствии других мужчин, в лучшем случае, и это уже большая победа, он идет к психотерапевту, чтобы разобраться в своей неудовлетворенности жизнью.

 

«Жизнь мужчины в существенной мере управляется страхом».

Современным мужчинам с детства «вживляют чип» непризнания, неосознавания страха, установку, что мужская задача — подчинить природу и самих себя. Неосознанное ощущение страха гиперкомпенсируется во взаимоотношениях. Страх материнского комплекса компенсируется либо желанием во всем потакать, доставлять женщине удовольствие, либо чрезмерно властвовать над ней.

В отношениях с другими мужчинами приходится конкурировать; мир воспринимается как темный, бурный океан, от которого не знаешь что ожидать. С реализацией таких установок мужчина никогда не испытывает удовлетворения, потому что, пуская пыль в глаза окружающим, он все равно внутри ощущает страх маленького мальчика, попавшего в ненадежный и враждебный мир, в котором нужно скрывать свои истинные эмоции и постоянно играть роль непобедимого, дерзкого «мачо».

Это ощущение себя беззащитным напуганным мальчиком, тщательно скрываемое от других и от себя, теневая сторона личности или «тень» проецируется на окружающих или отыгрывается в социально неприемлемом поведении. Проявляется проекция в виде критики других, осуждения, высмеивания.

Компенсируя свой страх, мужчина хвастается дорогой машиной, высоким домом, статусной должностью, пытаясь внешней маскировкой скрыть свое внутреннее ощущение беспомощности и несостоятельности.

Так сказать, «свистеть в темноте» — значит вести себя так, как будто ты не ощущаешь страха. В психотерапии мы обозначаем, признаем «Тень» и интегрируем ее, укрепляя, таким образом, истинное «Я» клиента. Самой сложной частью психотерапевтической программы является признание клиентом своих страхов и истинных проблем. Ведь для мужчины признать свои страхи – это расписаться в своей мужской несостоятельности, это значит признать свое несоответствие образу мужчины, стать проигравшим, неспособным защитить свою семью. И этот страх страшнее смерти.

 

«Феминность в мужской психике обладает огромной властью».

Самыми первыми и самыми сильными для каждого человека являются переживания, связанные с матерью. Мама – это источник, из которого мы все берем начало. То как во время беременности, до рождения, мы погружены в тело матери, мы так же погружены в ее бессознательное и являемся его частью. Рождаясь, мы впервые отделяемся, сепарируемся физически от нее, но остаемся еще какое-то время (кто-то дольше, а кто-то так и не смог отделиться за всю жизнь) психически одним целым с ней. Но даже после отделения мы неосознанно пытаемся воссоединиться с мамой через Других – супругов, друзей, начальников, требуя от них безусловной материнской любви, внимания и заботы, посредством сублимации или проекции ее черт на других.

Мать – это первая защита от внешнего мира, это центр нашей вселенной, из которого, через наши взаимоотношения с ней, мы получаем информацию о своей жизненной силе, о своем праве на жизнь, что является фундаментом нашей личности.

В дальнейшем роль матери исполняют воспитатели, учителя, врачи, преподаватели. Большую часть информации о себе мужчины получают от женщин. И тот материнский комплекс, о котором шла речь ранее в этой статье, проявляется в потребности в тепле, комфорте, заботе, привязанностях к одному дому, работе. Ощущение мира развивается из первичного ощущения феминности, т.е. через нашу женскую часть. Если в самом начале жизни потребности ребенка в еде, эмоциональном тепле удовлетворены, он и в дальнейшем чувствует свое место в жизни и свою сопричастность ей.

Как однажды заметил З.Фрейд, ребенок, о котором заботилась мать, будет чувствовать себя непобедимым. Если же матери «не хватало», то в дальнейшем будет ощущаться оторванность от жизни, своя ненужность, ненасытность в удовлетворении потребности в радостях жизни, неосознавание своих истинных потребностей.

В психотерапии по методу символ-драма важным этапом является удовлетворение этих архаических, оральных потребностей. Наряду с вербальными техниками психотерапевт использует определенные образы для визуализации.

Но, избыточная, поглощающая личность материнская любовь может и искалечить жизнь ребенка. Многие женщины, пытаются реализовать свой жизненный потенциал через жизнь своих сыновей. Конечно, усилия таких матерей могут поднять мужчину на такие высоты успеха, на какие он сам вряд ли смог подняться. Многие личностные истории известных мужчин подтверждают это.





Но мы говорим здесь о внутреннем психическом состоянии мужчин, душевной гармонии и ощущении полноты жизни. И эта душевная гармония редко связана только лишь с социальным успехом.

В моей психологической практике есть много историй довольно богатых и социально успешных мужчин, которые, несмотря на внешнюю успешность, испытывают невыносимую скуку и апатию к жизни.

Для того, чтобы освободиться от материнского комплекса мужчине нужно покинуть комфортную зону, осознать свою зависимость, точнее зависимость своего внутреннего ребенка, от материнского суррогата (объекта на который он проецирует образ матери).

Найти свои ценности, определить свой жизненный путь, осознать свой детский гнев по отношению к жене, подруге, которая никогда не сможет соответствовать его инфантильным требованиям.

Как бы стыдно ни было, большинству мужчин необходимо признать и отделить свои отношения с матерью от реальных отношений с женщиной. Если этого не произойдет, то они и дальше будут отыгрывать свои старые, регрессивные сценарии в отношениях.

Прогресс, взросление требует, чтобы молодой человек пожертвовал своим комфортом, своим детством. Иначе, регрессия в детство будет сродни стремлению к самоуничтожению и бессознательному инцесту. Но именно страх перед болью, которую вызывает жизнь, определяет неосознанный выбор регрессии или психологической смерти.

«Ни один мужчина не сможет стать самим собой, пока не пройдет конфронтацию со своим материнским комплексом и не привнесет этот опыт во все последующие отношения. Только заглянув в пропасть, разверзшуюся под ногами, он сможет стать независимым и свободным от гнева»

— пишет Джеймс Холлис
в своей книге «Под тенью Сатурна»

В психотерапевтическом процессе, для меня является ярким маркером, когда мужчина все еще ненавидит мать или женщин. Я понимаю, что он по-прежнему ищет защиты или пытается избежать давления со стороны матери. Конечно, во многом процесс отделения зависит от уровня осознанности, характера собственных материнских психологических травм, которые определяют стратегии поведения и психическое наследие ребенка.

 

«Мужчины хранят молчание с целью подавить свои истинные эмоции».

У каждого мужчины есть в жизни история, когда он, будучи мальчиком, подростком, поделившись своими переживаниями со сверстниками, позже очень жалел об этом. Скорее всего, его осмеяли, начали дразнить, после чего он чувствовал стыд и одиночество. «Маменькин сынок», «сосунок», ну и масса других обидных слов для мальчика… Эти травмы никуда не деваются и остаются во взрослой жизни, независимо от существующих достижений. Тогда, в детстве, он принял одно из основных «мужских» правил – скрывай свои переживания и неудачи, молчи о них, не признавайся, бравируй, как бы плохо тебе ни было. Об этом никто не должен знать, иначе ты — не мужчина, иначе ты – тряпка.

И огромная часть его жизни, а возможно и вся, пройдет в доблестных сражениях против прошлых детских унижений в искаженной субъективной реальности. Как рыцарь, закованный в латы с опущенным забралом. Грустно.

Мужчина пытается подавить свою внутреннюю феминность, играя роль мачо, требуя от жены удовлетворения инфантильных потребностей в материнской заботе и внимании, одновременно подавляя женщину, устанавливая над ней контроль.

Человек подавляет то, чего боится. Не принимая свою женскую часть внутри себя, мужчина старается игнорировать свои эмоции в себе и подавить, унизить реальную женщину, которая находится рядом с ним.

Эта «патология» делает невозможным установление близких отношений в семье. В любых отношениях мужчина попадает в зависимость, там, где мало знает о себе. Он проецирует свою неизведанную часть психики на другого человека. Часто мужчина испытывает приступы ярости по отношению к женщине. Проявление ярости связано с избыточным влиянием матери, при «нехватке» отца. Гнев скапливается при нарушении личностного пространства ребенка, нарушении его границ в виде прямого физического насилия, либо чрезмерного влияния взрослого на жизнь ребенка. Возникшая психологическая травма может привести к социопатии. Такой мальчик, будучи взрослым, не сможет заботиться о близких. Его жизнь полная страха, заставит страдать любого, кто будет рядом и захочет построить с ним семью или доверительные отношения. Он не может выстрадать свою боль сам и заставляет страдать Другого. Это будет происходить до тех пор, пока мужчина не примет свою эмоциональную, женскую часть, избавится от материнского комплекса.

 

«Травма является необходимой, так как мужчины должны покинуть мать и психологически выйти за рамки материнского».

Переход от материнской зависимости к мужской сопричастности, отцовской природе сопровождается не только характерными физиологическими изменениями в теле мальчика, но и сильными психологическими встрясками, переживаниями, травмами. Психологические травмы способствуют интеграции инфантильного бессознательного материала личности.

Бессознательным инфантильным материалом мы называем безопасность и зависимость — жертву, которая необходима для перехода мальчика в мир мужчин. У разных народов были (у некоторых и есть) свои ритуалы членовредительства – обрезание, прокалывание ушей, выбивание зубов. В любых таких ритуалах присутствует повреждение материального (материя-мать). Старейшины племени, таким образом, лишают мальчика опоры, защиты, того, что может обезопасить, т.е. аспектов материнского мира. И это являлось проявлением величайшей любви к юноше.

Как трудно современным мужчинам без всякой помощи преодолеть этот великий переход!

«Ритуалы не сохранились, не осталось мудрых старейшин, отсутствует хотя бы какая-то модель перехода мужчины к состоянию зрелости. Поэтому большинство из мужчин остается при своих индивидуальных зависимостях, хвастливо демонстрируя свою сомнительную мачо-компенсацию, а гораздо чаще страдая в одиночестве от стыда и нерешительности»

Д.Холлис «Под тенью Сатурна»

Первой стадией преодоления материнского комплекса является физическое и позже психическое отделение от родителей. Раньше, способствующим этому отделению являлся ритуал похищения мальчика неизвестными ему старейшинами в масках. Лишая его уюта и тепла родительского очага, участники ритуала давали мальчику шанс стать взрослым.

Необходимым элементом второй стадии переходного ритуала была символическая смерть. Инсценировались захоронение, либо проход по темному туннелю. Мальчик преодолевал страх смерти, проживая символическую смерть детской зависимости. Но, несмотря на символическую смерть, новая взрослая жизнь только зарождалась.

Третья стадия – ритуал возрождения. Это Крещение, иногда присвоение нового имени и т.д.

Четвертая стадия – это стадия обучения. Т.е. приобретение знаний, которые требовались юноше, чтобы он мог вести себя как зрелый мужчина. Кроме того, ему сообщают о правах и обязанностях взрослого мужчины и члена сообщества.

На пятой стадии было суровое испытание – изоляция, проживание определенного времени, не слезая с коня, бои с сильным противником и т.д.

Заканчивается инициация возвращением, в этот период мальчик ощущает экзистенциальные перемены, в нем умирает одна сущность и рождается другая, зрелая, сильная. Если современного мужчину спросить ощущает ли он себя мужчиной, он вряд ли сможет ответить. Он знает свою социальную роль, но при этом, часто, понятия не имеет что значит быть мужчиной.





«Жизнь мужчины полна насилия, так как насилию подвергается их душа».

Неотреагированный гнев в отношениях с матерью в детстве, проявляется во взрослой жизни мужчины в виде раздражительности. Этот феномен называется «смещенным» гневом, который изливается при малейшей провокации, чаще бывает более мощным и не адекватным ситуации.

Отыгрывать свой гнев мужчина может поведением, нарушающим социальные нормы и правила, совершая сексуальное насилие. Насилие по отношению к женщине – следствие глубинной мужской травмы, связанной с материнским комплексом. Внутренний конфликт в виде страха перед травмой будет переноситься во внешнее окружение, и с целью самозащиты, он будет стараться скрыть свой страх путем доминирования над Другим. Мужчина, стремящийся к власти, это незрелый мальчик, одолеваемый внутренним страхом.

Другая стратегия поведения мужчины одолеваемого страхом — стремление к чрезмерному самопожертвованию ради того, чтобы доставить удовольствие женщине.

Современные мужчины редко говорят о своем гневе и ярости, не испытывая при этом стыда. Они часто выбирают молчать о своих чувствах, оставаясь в одиночестве.

И эта ярость, не высказанная и не проявленная во вне, направляется вовнутрь. Проявляется это в виде саморазрушения себя наркотиками, алкоголем, трудоголизмом. А так же в виде соматических заболеваний – гипертонии, язвы желудка, головных болей, астмы и др. Необходимо разорвать материнские узы, пережить травму, что приведет к дальнейшему личностному росту и качественному изменению жизни.

 

«Каждый мужчина тоскует по отцу и нуждается в общении со старейшинами своего сообщества».

«Дорогой отец,
Ты недавно спросил меня, почему я говорю, что боюсь Тебя. Как обычно, я ничего не смог Тебе ответить, отчасти именно из страха перед Тобой, отчасти потому, что для объяснения этого страха требуется слишком много подробностей, которые трудно было бы привести в разговоре. И если я сейчас пытаюсь ответить Тебе письменно, то ответ все равно будет очень неполным, потому что и теперь, когда я пишу, мне мешает страх перед Тобой и его последствия и потому что количество материала намного превосходит возможности моей памяти и моего рассудка».

Франц Кафка «Письмо отцу»

Так начинается известное произведение, и я знаю, что большинство современных мужчин именно в этом хотели бы признаться своим отцам.

Давно ушли в прошлое те времена, когда дело, ремесло, профессиональные секреты в семье передавались от отца к сыну. Связь отца с сыном разорвана. Теперь отец покидает свой дом и идет на работу, оставляя свою семью. Уставший, придя с работы, отец хочет только одного – чтобы его оставили в покое. Он не чувствует что может быть достойным примером для своего сына.

Конфликт между отцом и сыном в современном мире – обычное дело. Он передается из поколения в поколение. Трудно сегодня найти пример для подражания ни в церкви, ни в правительстве, нечему особенно учиться и у начальника. Мудрое наставничество, так необходимое для мужского взросления, практически отсутствует.

Поэтому, большинство мужчин испытывают жажду по отцу и скорбят о его утрате. Мужчине нужны не столько знания, сколько отцовская внутренняя сила, проявляющаяся в безусловном принятии сына, таким, какой он есть. Без «навешанных» своих ожиданий, неудовлетворенных амбиций.

Истинный мужской авторитет может проявиться вовне только из внутренней силы. Тем, кому не посчастливилось почувствовать свой внутренний авторитет вынужден всю жизнь уступать другим, считая их более достойными или компенсируя ощущение внутренней слабости социальным статусом. Не получив достаточно внимания отца, его позитивного наставничества мальчик старается это внимание заслужить. Затем он всю жизнь пытается заслужить внимание любого Другого, кто чуть выше его по статусу, либо богаче.

Молчание, невнимание отца расценивается мальчиком, как доказательство своей неполноценности (если бы я стал мужчиной, то заслужил бы его любовь). Раз я ее не заслужил, значит я так и не стал мужчиной.

«Ему нужен отцовский пример, помогающий понять, как существовать в этом мире, как работать, как избегать неприятностей, как строить правильные отношения с внутренней и внешней феминностью»

Д.Холлис «Под тенью Сатурна»

Для активизации собственной маскулинности ему необходима внешняя зрелая отцовская модель. Каждый сын должен видеть пример отца, который не скрывает своей эмоциональности, он ошибается, падает, признает свои ошибки, подымается, исправляет ошибки и идет дальше. Он не унижает своего сына словами: «не плачь, мужчины не плачут», «не будь маменькиным сынком» и т.д. Он признает свой страх, но учит с ним справляться, преодолевать свои слабости.

Отец должен научить сына, как жить во внешнем мире, оставаясь в ладу с самим собой.

Если отец отсутствует духовно или физически, происходит «перекос» в детско-родительском треугольнике и связь сына с матерью становится особенно сильной.

Какая бы хорошая не была бы мать, ей совершенно невозможно посвятить сына в то, о чем она не имеет ни малейшего представления.

Только отец, мудрый наставник может вытащить сына из материнского комплекса, иначе психологически, сын так и останется мальчиком, либо попадет в зависимость от компенсации, став «мачо», скрывающим преобладающую внутреннюю феминность.

В процессе психотерапии человек осознает свои страхи, уязвимость, тоску, агрессию, проходя, таким образом, через травму.

Если этого не происходит, человек продолжает искать своего «идеального» родителя среди псевдопророков, поп-звезд и т.д. поклоняясь и подражая им.

 

Также интересно: 9 признаков, которыми обладает только настоящий мужчина  

Мужчина, за которым хочется идти

 

«Если мужчины хотят исцелиться, им следует мобилизовать все свои внутренние ресурсы, восполнив то, что в свое время не получили извне».

Исцеление мужчины начинается в тот день, когда он становится честным с самим собой, отбрасывая стыд, он признает свои чувства. Тогда становится возможным восстановление фундамента его личности, освобождение от липкого серого страха, преследующего его душу. С этим практически невозможно справиться в одиночку, для исцеления нужно время. В терапии на это может уйти полгода, год, а может и больше. Но выздоровление возможно и вполне реально.опубликовано 

 

Автор: Щербакова Наталья

 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: www.qui.help/blog/8-sokrovennyx-muzhskix-travm