Почему я не рассказываю маме о своих проблемах

Поделиться



Я не рассказываю маме о своих проблемах. Советуюсь, выслушиваю, делюсь радостью, бесконечно доверяю. Она мой самый близкий, дорогой человек, и именно поэтому — последний, кому я расскажу о каких-то сложностях. Если совсем прижмет — просто приду в гости, попью чай с фирменными пирогами, послушаю голос, посижу на родном диване и станет легче. Берегу ее. Не хочу, чтоб переживала и расстраивалась. По многим причинам. Расскажу об одной.





Маме пришлось приложить, не побоюсь этого слова, титанические усилия, чтоб мое детство было счастливым. Дело не только в эпохе тотального дефицита, когда ей (как и многим другим) приходилось мчаться на другой конец города, выстаивать километровую очередь, чтобы купить дочке куклу или сапожки. Это, безусловно, сложно, и нам сегодняшним до конца не понять. Но я все-таки не об этом.

Так сложилось, что моя семья столкнулась с войной. Много лет назад, еще при СССР, Ангола воевала с ЮАР. Я была совсем маленькой, а папа — молодым офицером, и его отправили служить как раз в ту самую горячую африканскую точку.

Первый год в Анголе с ним жила только мама, потом еще на два года привезли и меня. Мне было 3-4 года, и про войну такой маленькой девочке ничего не рассказывали, а папа каждый день просто уходил «на работу». Но вплоть до 14 лет у меня перед глазами часто возникала картина, будто я стою на балконе, смотрю вдаль, там полоса деревьев (то есть какая-то скудная африканская растительность), и из-за нее слышен грохот. Взрывы. Я долгое время не могла понять, откуда такие видения, и думала, что вспоминаю какой-то свой сон.

Ведь в Анголе мы просто жили, общались, ходили в кино, купались в океане. Да, у меня там была одна единственная кукла — чернокожая, а коляской служила коробка из-под бананов (ну да, а из-под чего же еще, в Африке-то?). До сих пор сохранилась такая фотография. Но я по этому поводу не страдала. Зато было много фруктов, и родители рядом.

И лишь много лет спустя, на даче, под шашлыки, папа (после некоторого количества горячительного), разоткровенничался: «Помню, сидишь в окопе, грохот, стрельба и думаешь, а люди в Союзе из-за какой-то ерунды ссорятся, ругаются, отношения выясняют… Дураки!». Так он впервые проговорился.

А пару лет назад по телевизору показывали фильм «Ангола. Война, которой не было». Я застала последние минут десять, после того как позвонила мама: «Представляешь, по НТВ фильм про Анголу идет! Про нашу часть! Где отец служил, и прапорщика того показали, который с нами там был, а потом его в плен взяли. Включай скорей!». Фильм действительно рассказывал о тех событиях, о войне, которая шла в Анголе, когда там служил папа. А в моей голове вдруг как-то разом сложились некоторые воспоминания-фразы-рассказы. И картинка получилась очень странная. Сюрреалистическая. Будто мы там были и в то же время не были. Ведь долгие годы Ангола была для меня страной, из которой мы привезли дефицитные тогда ковры, столовые сервизы и японскую технику. И еще единственным местом на земле (а родители поездили на своем веку очень много), в котором климат полностью устраивал маму, любительницу жары и солнца.

Очень странно было услышать от родителей о том, что через месяц после того как мы уехали из воинской части (срок папиной службы закончился, его перевели в другое место), ее буквально стерли с лица земли. Разбомбили. И никого в живых не осталось.

А этот фильм… В котором тот самый прапорщик, папин сослуживец, знакомый, рассказывал про плен, где провел год. Его и еще нескольких наших военных связанными держали в каких-то хижинах, а по ним ползали скорпионы и пауки.

Еще там были кадры хроники — настоящие танки, стрельба, гранаты…. Просто не верилось, что это документальные съемки. Ведь я там была в это же время. И, возможно, среди военных, запечатленных на пленке, был и мой папа.

Я узнаю подробности о войне, и вообще начинаю по-настоящему осознавать, что мы жили там в воинской части, а папа там служил только сейчас. Намного, намного позже этих событий. Зато хорошо и отчетливо помню, как мы с моим чернокожим приятелем Антонио рвали на соседнем поле кукурузу. Помню кролика, которого мне подарили родители. Я таскала его за уши. Потом он запутался в веревках на балконе и умер, и чтобы меня не расстраивать, мама сказала, что он убежал в лес, к своей семье.Чтобы не расстраивать…





Был еще клуб в военной части, где периодически крутили кино. Меня брали с собой, чтоб не оставлять одну дома. И там был свой ритуал перед сеансом — я проходила по рядам, чуть-чуть оттопырив руками подол платья, и в этот подол сыпались конфеты, сладости, печенья. Детей в части почти не было. Но дома, в СССР, они остались почти у каждого. Военные очень скучали по своим деткам и «баловали» меня, как могли, за всех. А теперь я знаю, что многие из тех офицеров так и не увидели больше своих детей.

Мой друг Антонио, помню его очень хорошо. Типичного такого африканского черного мальчишку. Ему было 11 лет. Он был сирота, ночевал у какой-то своей дальней родственницы, а дни проводил в нашей части. Свободно говорил по-русски. Наши женщины его кормили и всячески опекали. У нас, например, он регулярно обедал. И каждый раз, когда приходил, приносил букет роз, вручал маме и говорил: «Это для Олечки!».

А под кроватью родителей все это время лежал чемодан — с сухим пайком и теплой детской одеждой. Чтобы, если вдруг начнут бомбить, мама могла схватить меня, чемодан и убежать. И с этими запасами мы могли бы прожить какое-то время. Об этом я тоже узнала недавно. Зато все время помнила кролика, конфеты в подоле, розы и кукурузу.

Сейчас я знаю, что родители просто берегли меня, не рассказывая правды. Представляю, как они сами боялись и переживали за нас с братом. Хотя по-настоящему представить это я смогла не так давно. Было достаточно пережить одно ОРВИ собственного ребенка, чтобы понять чувства мамы. Когда от звуков кашля сжимается сердце, и ты готова не спать всю ночь, да хоть неделю, укачивая температурящего малыша. Плевать на усталость, ее не чувствуешь — лишь бы ему стало хоть чуть-чуть легче. И можешь свернуть горы, чтобы детство у него было счастливым, вопреки всем ненастьям.Мое было именно таким — благодаря родителям.

И теперь мне хочется оплатить им тем же. Может, я не права, но пусть они видят только мои успехи, новые платья, достижения внуков, фотографии из отпуска.

А морали у сей басни нет.Просто — берегите родителей. В том числе и от лишних переживаний за нас. опубликовано 

 

Автор: Ольга Зиненко

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: //www.matrony.ru/pochemu-ya-ne-rasskazyivayu-mame-o-svoih-problemah/

Триггеры времени

Поделиться



Данилыч в школе по случаю Св. Патрика подвергся уроку ирландских танцев и впечатлился. По этому случаю яжемать решила расширить его кругозор, и показать ему еще и другие танцы мира.

Вот, подумала я, прекрасный повод всунуть ложечку культурного развития и заодно любви к корням, и нашла ролик ансамбля Александрова. Интересной для меня была дальнейшая реакция всех присутствующих. Данилыч впечатлился от акробатики и начал повторять. Тесса сказала, что красивый костюм, и она тоже такой хочет на следующий “интернациональный день” в школе. Мы с мужем с трудом сдержали неприязнь и позакатывали глаза. Почему?





Если судить объективно, то сами танцы яркие и захватывающие, постановка прекрасная, и для любого стороннего человека будет стоять в одном ряду с танцем живота, лезгинкой, аргентинским танго, фламенко или тем же ирландским степом.

Почему же все они вызывают у нас интерес и восхищение, а русский вариант – ощущение лубка?

Когда-то мой папа научил меня толковать сны. Он рассказал, что мозг наш откладывает эмоции вместе с событиями как бы в одну архивную папку.

И в папке “страх” у нас лежит эпизод, как мы поздно ночью шли по улице и к нам пристала пьяная агрессивная компания.

Еще там лежит дело 5 класса “Б”, где мы сморозили глупость у доски и учитель высмеял перед всем классом. Еще там лежит статья, прочитанная в период гормонального сноса беременности, про украденного и убитого ребенка. И поездка в Германию, когда у нас украли кошелек с документами, и вот этот момент, когда мы это осознали. И еще много чего.

Сон — это способ мозга дать нам прожить те чувства, которые мы упорно себе запрещаем. Поэтому перед ответственным сложным решением нам вдруг снится, сон, что потерялся ребенок. Не потому, что ребенок потеряется. А потому, что мы уговариваем себя, что боятся нечего. А пока мы спим, мозг боится. И проживает это, перелистывая старые архивные папки, подбирая картинки, чтобы мы испытали таки этот страх.

С чем у нас обоих связаны русские народные танцы? С многим. С чувством бессилия перед происходящим в стране, а тут тебе “калинку-малинку”. С бездушной обязаловкой школы. С дикими, пошлыми, пьяными свадьбами. Причем напрямую они могут быть не связаны, но они упали картинкой в архивный файл под названием “лубок, пошлость, вранье”.Они не в чем не виноваты, они просто оказались в ненужном месте в ненужное время. И теперь у нас мини-триггер.





Почему большинство из нас ненавидят холодную манную кашу и молоко с пенкой? Потому что именно когда в нас их запихивали в саду, и мы переживали бессилие и отчаяние. Почему я боюсь петь? Может быть, потому, что когда-то меня отчислили из хора с ярлыком? Может быть, потому, что кто-то когда-то посмеялся? Я уже не помню кто и когда, и не помню отчисления, но я точно знаю, что заставить меня спеть на публике невозможно.

Наш мозг защищает нас от плохого. Он снова и снова с молниеносной скоростью поднимает из архива ощущения бессилия, непонятости, одиночества, стыда, вины, страха. Спасает нас от выступлений на публике, права сказать “нет”, права отдохнуть, новых сапог, музыкальной школы и близости.Как старые ржавые часы, навсегда остановившиеся на часе Х, они не дают двигаться дальше. опубликовано 

 

Автор: Ольга Нечаева

 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание- мы вместе изменяем мир! ©

Источник: www.womanfrommars.com/thoughts-aloud/stopped-clock/

Притча о печали и радости

Поделиться



Когда родилась моя Печаль...

Когда родилась моя Печаль, я заботливо выхаживал ее и оберегал с нежностью и любовью.

Моя Печаль росла, как и все живое, росла сильная, прекрасная, исполненная прелести и очарования. 



 

И мы с Печалью любили друг друга и любили окружавший нас мир, потому что у Печали было доброе сердце и мое рядом с нею становилось добрее. 

Когда мы с Печалью разговаривали, наши дни обретали крылья и сновидения обвивали наши ночи, потому что Печаль говорила ярким языком и мой язык становился рядом с нею ярче. 

Когда мы с Печалью пели, соседи садились у окон послушать нас, потому что наши песни были глубокими, как море, и их мелодии были полны причудливых воспоминаний. 

Когда мы шли вместе с Печалью, люди провожали нас нежным взглядом и шептали вслед самые ласковые слова. А иной раз посматривали на нас завистливыми глазами, потому что Печаль была благородна и я гордился ею. 

Но моя Печаль умерла, как умирает все живое, и оставила меня наедине с моими мыслями и раздумьями. И теперь, когда я говорю, слова свинцом падают с губ. Когда я пою, соседи не хотят слушать моих песен. Когда иду по улице, никто даже не взглянет на меня. И только во сне я слышу, как кто-то сочувственно говорит:

 - Глядите, вот лежит человек, чья Печаль умерла. 

Когда родилась моя Радость... 

А когда родилась моя Радость, я взял ее на руки и, взойдя на кровлю дома, вскричал: 

— Приходите, соседи, посмотрите, что за Радость сегодня родилась у меня! Приходите, люди добрые, поглядите, как она беззаботно веселится и смеется под солнцем! 

Но, к моему великому изумлению, ни один из соседей не пожелал посмотреть на мою Радость.



 

Семь месяцев подряд каждый день я всходил на кровлю дома и возвещал рождение Радости, однако никто не внимал моим словам. Так мы и жили, я и Радость, в полном одиночестве, и никому не было до нас дела. 

И вот лицо Радости сделалось бледным и печальным, потому что ничье другое сердце, кроме моего, не восторгалось ее очарованием и ничьи другие губы не касались поцелуем ее губ. 

И вот Радость моя умерла — не вынесла одиночества. 

И теперь я лишь тогда вспоминаю умершую Радость, когда вспоминаю умершую Печаль. Но память — это осенний лист, который, прошелестев на ветру, умолкает навсегда.

 

@ Джебран Халиль Джебран. Из книги «Безумец. Его притчи и стихи»

 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! © 

Источник: econetonline.com

Как быстро вспомнить то, что вам нужно: совет нейропсихологов

Поделиться



Наверняка каждый сталкивался с ситуацией, когда нужно быстро что-то вспомнить, но никак не получается.

Нейропсихологи утверждают, что наш мозг помнит абсолютно все, что мы когда-либо видели. Даже когда вам кажется, что информация стёрта из памяти навсегда. Достаточно потянуть за нужные ниточки, и воспоминание всплывёт на поверхность во всех деталях.

 





Кажется невероятным, что мозг помнит всё, что было увидено глазами. Наука подтверждает этот факт. Так, в начале 1970-х годов был проведён известный эксперимент (Lionel Standing). Обычным людям показывали 10 000 картинок в быстром темпе. Скажем, на одной был изображен Мухаммед Али, на другой – гантели, потом отпечаток ноги Нила Армстронга на Луне, затем обложка книги Фридриха Ницше «Генеалогия морали», потом красная роза и т.д. И так целых десять тысяч картинок! (На проведение теста ушла целая неделя.)

Казалось бы, такой объём информации не уложится ни в одной голове. Однако самые обычные люди смогли запомнить более 80% изображений.

 

Трюк состоит в том, чтобы правильно доставать информацию из памяти

 

На этапе вспоминания картинки показывались парами: одну из них люди видели раньше, а другую нет. Скажем, слева была фотография Мухаммеда Али, а справа – шипящая таблетка Alka-Seltzer. Испытуемые должны были узнать картинку, которую уже видели. И большинство справилось с задачей без всяких затруднений.

В начале 2000-годов эксперимент повторили в более сложном варианте (Timothy F. Brady, Talia Konkle). Участникам надо было сделать выбор между двумя практически идентичными картинками: скажем, справа была фотография пачки пятидолларовых купюр, а слева – пачки долларовых; справа – зелёный вагон, а слева – красный вагон; справа – колокольчик с тонким языком, а слева –  колокольчик с толстым языком.

Обнаружилось, что даже когда изображения различаются незначительными деталями, люди всё равно узнают почти 90% картинок.

Мы ничего не забываем, однако не всегда способны извлечь нужные данные из своих хранилищ. История нейропсихологии знает лишь один случай, когда человек имел прямой доступ к своей памяти. В начале XX века знаменитый советский нейропсихолог Александр Лурия наблюдал уникального человека по имени Соломон Шерешевский (впоследствии он написал о нём книгу «Маленькая книжка о большой памяти. Ум мнемониста»).

Шерешевский легко запоминал исписанную цифрами страницу, причём мог без запинки воспроизвести их как в прямом, так и в обратном порядке. Он запоминал одинаково хорошо как осмысленные слова, так и бессмысленные слоги, числа или звуки, произнесённые вслух или написанные на бумаге. Он мог запомнить сложные формулы, совершенно не разбираясь в математике и итальянские стихи, не зная итальянского. Шерешевский ничего не забывал даже спустя время (и чрезвычайно страдал от этого!). Даже спустя 16 лет он выдавал информацию с потрясающей точностью.

Особенность его памяти была в том, что он непроизвольно создавал зрительный образ для каждого услышанного слова или звука (а зрительные образы, как мы уже поняли, навсегда остаются с нами).

Так, каждый звук имел для него свой цвет, структуру и иногда даже вкус. Голос одного человека казался ему «жёлтым и рассыпчатым», а голос другого он описывал так: «как будто какое-то пламя с жилками надвигалось на меня».

Цифры имели для него лицо: например, «один» – это гордый стройный человек, «два» – весёлая женщина, «четыре» – человек, у которого распухла нога, «семь» – человек с усами, «восемь» – очень полная женщина, мешок на мешке и т.д. Когда он слышал «87», перед мысленным взором возникала полная женщина рядом с человеком, который крутит усы.

Шерешевский мог заглушить зубную боль: она представлялась ему как красная нитка, которая его беспокоит. Боль усиливалась – нитка становилась толще. Тогда же он представлял, как нитка делается всё тоньше и тоньше, а затем растворяется в воздухе, боль проходила.

Слова заполняли сознание Шерешевского ментальными образами без усилий с его стороны – мгновенно и автоматически. В этом и заключалась его феноменальность.

Обычному человеку нужно создавать такие образы сознательно – и тогда результат запоминания будет таким же хорошим, как у Шерешевского.

Как же Шерешевскому удавалось без труда доставать из своей памяти всё, что он желал? Ведь нелинейная ассоциативная природа нашего мозга делает совершенно невозможным сознательное извлечение из памяти воспоминаний в надлежащем порядке. Обычному человеку, чтобы вспомнить, например, чьё-то имя, нужна какая-нибудь ассоциация или хотя бы смутное ощущение: «вроде, начинается на «л», такое странное, что-то африканское…ах! её зовут Лиана!».

Память не следует законам линейной логики, поэтому мы не можем просматривать информацию последовательно.

В голове Шерешевского воспоминания были упорядочены, как карточки в каталоге. Дело в том, что он тщательно организовывал информацию, нанося её на карту знакомых мест в той последовательности, в которой её получил (опять же, он делал это непроизвольно, не отдавая себе в этом отчёта). Скажем, читая длинный ряд слов, он наглядно представлял каждое слово и расставлял эти образы вдоль улицы Горького в Москве или вокруг своего дома в Торжке.  Первый – в дверях дома, второй – у уличного фонаря, третий – на заборе, четвертый – в саду, пятый – в витрине магазина. Чтобы вспомнить весь ряд, Шерешевский мысленно шёл по улице и смотрел по сторонам.

Невероятные способности Шерешевского дремлют внутри каждого из нас. Хотя кажется совершенно невероятным удерживать в памяти огромные объемы информации, но по сути, это просто хорошо развитая пространственная память, которая есть у всех и которую можно развивать.

Если вы окажетесь в Лондоне, обратите внимание на юношей на скутерах, у которых к рулю прикреплена карта города. Это не туристы, а будущие таксисты. Чтобы получить аккредитацию от города для управления общественным транспортом, они должны сдать сложный экзамен: найти кратчайший путь между двумя точками и назвать все достопримечательности, встречающиеся по пути. Чтобы подготовиться к тесту у молодых людей уходит от двух до четырех лет. В итоге они запоминают расположение и особенности дорожного движения на всех 25 000 улицах города. С такой впечатляющей картой в голове эти люди способны запомнить что угодно! опубликовано

 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое потребление — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: www.knigikratko.ru/news/lichnaya-effektivnost/kak-bystro-vspomnit-to-chto-vam-nuzhno-sovet-nejropsihologov

5 упражнений улучшения зрения по Бейтсу

Поделиться



Согласно теории, выдвинутой Бэйтсом, существует тесная связь между состоянием психики и зрением. Когда психика расслаблена, зрение человека нормально.

«Фактом остается то, утверждает Бэйтс, что когда мозг отдыхает, ничто не может утомить глаза. Когда же психика находится под напряжением, ничто не может дать глазам отдыха. Все, что дает отдых психике, полезно и для глаз.





Наверное, каждый из нас замечал, что глаза медленней устают, когда читаешь какую-нибудь интересную книгу, в отличие от чтения книги скучной или трудной для понимания. Школьник может просидеть всю ночь напролет, упиваясь романом и ни разу не вспомнив при этом о своих глазах. Но если он попытается просидеть всю ночь за своими уроками, он очень быстро обнаружит, что глаза его сильно устали».

Когда мозг человека занят воспоминанием, его психика до некоторой степени расслабляется. Чем идеальнее воспоминание, тем глубже расслабление и тем лучше зрение.

Если воспоминание несовершенно, то несовершенно и зрение. В форме глазного яблока тогда происходят нежелательные изменения оно становится либо слишком длинным в передне-задней оси, либо слишком коротким. В соответствии с этим появляется миопия или гиперметропия.

Изменения в форме глазного яблока могут носить и ассиметричный характер. Тогда неизбежен астигматизм.

Кроме того, неравномерное напряжение наружных мышц глаз может привести к появление косоглазия.

Исходя из взаимосвязи между воспоминанием и состоянием психики и между состоянием психики и состоянием глаз, Бэйтс приходит к выводу о том, что улучшение воспоминания объектов может способствовать улучшению зрения.

Второе важное положение о связи между памятью и зрением заключается в том, что чем больше знаком человеку объект, тем лучше воспоминание и, следовательно, лучше зрение.

Советским физиологом В. Д. Глезером было предположено, что обработка зрительной информации в коре головного мозга ведется с использованием некоторых принципов голографии.

Известно, что даже кусочек голограммы позволяет полностью восстановить всю картину, которая была записана голографическим способом. Обычно этот факт не осознается человеком, но при желании можно заметить, например, насколько быстрее мы читаем знакомый нам шрифт и сколь медленнее незнакомый. Именно поэтому во многих упражнениях на воспоминание буквы и другие печатные знаки являются лучшими объектами для воспоминания.

Все знают также, что знакомого человека мы узнаем издали. В то же время, черты лица незнакомых людей на этом же расстоянии, как правило, разглядеть не удается.

 





 

Бэйтс отмечал, что для каждого человека существуют определенный объект или объекты, воспоминание которых дается ему легче всего. Такие объекты он назвал «оптимумами».

В то же время существуют объекты, представления которых добиться очень трудно. Такие объекты называются «пессимумами».

Вам, по возможности, следует искать первые и избегать последних. В качестве объекта для воспоминания вы можете выбрать любой черный объект, который легче всего удается вспомнить. Для художника это могут быть черные краски, для ветеринара шерсть черной кошки и т.д.

Упражнения на воспоминание нередко объединяются в системе Бэйтса с пальмингом.

Таким образом, пальминг, расслабляя не только глаза, но и психику, обретает для занимающегося двойную ценность. Во время пальминга вы достигаете более высокого уровня концентрации на вспоминаемом объекте.

Во время концентрации надо четко различать концентрацию на каком-либо объекте и удержание этого объекта в целом в своем представлении. Главным является следующее:

  • мысли не следует давать блуждать;
  • думайте о чем-либо приятном для вас, не концентрируясь, на веселой поездке в воскресный день, о красивых пейзажах, которые вы видели и т.д.
 

То, что вам надо думать об одном и том же, не концентрируясь, мы объясним на наглядном примере, который привел Р.С.Агарвал в своей книге и который может служить в качестве самостоятельного упражнения.

 

УПРАЖНЕНИЕ 1

 

Представьте мысленно прекрасную розу. Таким образом, вы представляете в уме только один объект.

Но во время мысленного «видения» этой розы вы не должны концентрировать упорно, прилагая все силы, свой мысленный взор только, скажем, на ножке этой розы.

Вместо этого представьте на ней маленького черного муравья. Он выползает из зелени травы и начинает свое путешествие (и вы вместе с ним) по объекту вашего представления.

Муравей вползает на ножку розы и начинает медленно взбираться по ней, перелезая от одной веточки розы к другой, доползая до кончика каждого листика на своем пути и достигая, в конце концов, бутона.

Он с трудом взбирается на каждый лепесток до тех пор, пока не обнаруживает глубокое углубление в центре розы маленькую белую чашечку, наполненную нектаром.

Муравей набирает немножко этого нектара и начинает обратный путь.

Эту мысленную картину можно рисовать довольно долго. Как видите, вы все время думали о розе, т.е. концентрировали свою мысль на ней, но это не вызвало у вас никакого напряжения, поскольку эта мысль одновременно и блуждала по розе вместе с муравьем.

Прежде чем приступить к упражнениям на воспоминание запомните следующее. Вы должны смотреть на объект, который собираетесь вспоминать, с такого расстояния, откуда он виден лучше всего.

«Вспомнить четко черное, — пишет Бэйтс, невозможно, если оно не было четко увидено. Если человек видел черное нечетко, то лучшее, что он может сделать, так это столь же нечетко вспомнить его.

 

УПРАЖНЕНИЕ С ПРОВЕРОЧНОЙ ТАБЛИЦЕЙ

 

Повесьте проверочную таблицу Сивцева на стену на хорошем освещении так, чтобы расстояние от вас до нее составило 3-6 метров.

Прочитайте по таблице вниз столько строк, сколько вы можете без приложения каких-либо усилий или стараний.

Посмотрите на последнюю букву, которую вы смогли увидеть, закройте глаза и сделайте пальминг, вспоминая во время него эту букву столь четкой, сколь это только можно.

Для этого надо белые (непокрытые краской) части буквы представлять еще белее, чем они видны для вас в реальности (можно сравнивать белизну этих частей букв с белыми полями таблицы).

Черные части букв надо представлять, соответственно, еще чернее.

Здесь воспоминание тесно переплетается с представлением, поскольку вы должны не просто вспоминать эту букву, но и представлять ее еще максимально четко видимой.

Откройте, спустя некоторое время, глаза и бросьте взгляд на букву прямо под той буквой, которую вы только что вспоминали. Вы должны увидеть ее более четко.

Если пальминг прошел успешно, то вам, возможно, удастся прочитать и всю строчку ниже той, на которой вам пришлось остановиться.

Посмотрите на последнюю букву, которую вам удалось увидеть на этой строке, закройте глаза и повторите всю процедуру еще раз.

Иногда за время тренировки удается прочитать на несколько строк больше, чем удалось сделать при первом подходе. Причиной неудачи, когда не удается прочитать следующую строчку, может быть, вероятнее всего, плохо исполненный пальминг.

 

УПРАЖНЕНИЕ НА ВОСПОМИНАНИЕ ПЕЧАТНЫХ ЗНАКОВ

 

В качестве одного из лучших упражнений для улучшения зрения Бэйтс рекомендует упражнение на воспоминание маленьких черных букв, цифр и других печатных знаков.

При этом необходимо посмотреть на какую-нибудь большую букву в верхней части проверочной таблицы, а затем мысленно представить букву поменьше и более черного цвета, чем та, на которую вы только что смотрели.





 

Если это удается, то большая буква и буквы более мелкого размера на нижних строках будут видны лучше.

Большинству людей удается при достаточно хорошем качестве воспоминания или мысленного представления излечиться только с их помощью.

Делается это чередованием закрывания глаз на минуту или дольше, в течение которой вспоминается какая-нибудь буква, с их открыванием и вспоминанием той же самой буквы в течение доли секунды.

После того, как пациент научится в благоприятных условиях представлять мысленные изображения букв при открытых глазах столь же хорошо как и при закрытых, его способность хорошо видеть будет сохраняться ощутимый промежуток времени.

 

УПРАЖНЕНИЕ 4

 

Повесьте проверочную таблицу на хорошем освещении и читайте ее всерху вниз.

Однако, вместо того, чтобы фиксироввать свой взор на черных линиях, образующих буквы, бросайте легкие взгляды на их белые части, не покрытые краской.

Время от времени закрывайте на минутку глаза и вспоминайте любые объекты белого цвета: белый снег, белую краску, белые облака в небе и т.д.

Это даст возможность человеку видеть непокрытые краской части букв белее, чем поля проверочной таблицы, а поскольку белизна белых частей букв возрастает, то соответственно увеличивается и их чернота. Как следствие, буквы становятся более четко видимыми.

 

УПРАЖНЕНИЕ 5

 

Возьмите кусок черного вельвета и положите его на подуечку, которую вы используете в качестве подкладки под локти во время пальминга.

Посмотрите в течение секунды на вельвет и сразу же закройте глаза приблизительно на полминуты.

Повторяйте это до тех пор, пока вы не обнаружите, что удается вспоминать черное в течение достаточно долгого времени. Обычно на это требуется 10-20 повторений.

Вместо попыток добиться воспоминания черных объектов с помощью вспомогательных упражнений вы можете обратиться к воспоминанию приятных сцен, пейзажей и т.д. Если воспоминание осуществляется в истинном свете, в соответствии с реальностью, то человек во время пальминга видит перед собой идеально черное поле.

Вспоминать можно также любимые оттенки цветов. У каждого человека есть цвета, которые ему приятны и которые способствуют его расслаблению. Но у каждого человека есть цвета, которые ему неприятны и которые вызывают у него раздражение. Раздражение это уже напряжение, а напряжение это ухудшение зрения.

Психологами было замечено расслабляющее воздействие зеленого цвета на человека. Обычно вспомининие зеленых объектов, вне зависимости от оттенка их окраски, оказывает расслабляющее воздействие на психику и глаза.

Обратим ваше внимание также на следующее открытие, сделанное психологами. Было обнаружено, что воспоминание узких, стесненных мест (или их мысленное представление), как правило, оказывает активизирующее, возбуждающее, мобилизующее воздействие на человека. В то же время воспоминание широких, открытых пространств оказывает успокаивающее воздействие на людей.

Поэтому с целью углубления состояния расслабления вам в упражнениях на воспоминание следует в качестве его объектов выбирать пейзажи, ландшафты, морское побережье и т.п. места, где ощущается простор.

Во время пальминга можно не только мысленно представлять или воспоминать какие-либо образы, но и внимательно прислушиваться к какому-либо из ощущений своих органов чувств.

»Когда психика, — пишет Бэйтс, — способна идеально вспомнить какое-нибудь из проявлений органов чувств, она всегда идеально расслабляется.

При этом, когда глаза открыты, зрение нормально, а когда они закрыты и прикрыты ладонями, чтобы полностью исключить свет, видно совершенно черное поле, т.е. совсем ничего не видно.

Если вы сможете четко вспомнить тиканье часов, какой-нибудь запах или вкус, ваша психика придет в идеальное состояние покоя. Тогда, если вы закроете глаза и прикроете их ладонями, вы увидете абсолютную черноту.

Если ваша память на чувство осязания может сравниться с реальностью, вы не увидите ничего другого, кроме черноты (если полностью исключите при этом свет). То же произошло бы, если бы вы четко вспомнили какой-нибудь музыкальный такт".

Как определить, расслаблены мы сейчас или же напрягаемся? Что может служить объективным индикатором этого?

В качестве средства определения истинного состояния психики Бэйтс предлагает использовать воспоминание маленькой черной площади, например, точки размером с ту, что стоит в конце этого предложения. Определив свою способность вспоминать эту точку, человек сразу понимает, напрягается он или нет.

Если он напрягается, он начинает искать, чем же вызвано это напряжение. При устранении причины напряжения удается вспомнить черную точку.

Постоянную практику воспоминания черной точки Бэйтс рекомендует возвести практически в ранг привычки. Он пишет:

«Какой бы метод улучшения зрения человек не применял, ему рекомендуется постоянно при этом вспоминать какую-нибудь маленькую площадь черного цвета, например, точку, чтобы он мог опознать и устранить условия, создающие напряжение.

 

В некоторых случаях люди за очень короткое время излечивались одним только этим методом. Одним из его преимуществ является, то, что он не требует проверочной таблицы. Человек в любое время дня и ночи, что бы он ни делал, всегда может найти условия, благоприятные для идеального воспоминания точки».

 

Когда зрение улучшается воспоминанием точки, человек, открыв глаза, начинает различать детали рассматриваемого объекта, и это настолько его захватывает, что он теряет воспоминание точки. Иногда воспоминание точки теряется еще до того, как человек успеет осознать свое улучшившееся зрение.

Таким образом, перед вами будет стоять довольно трудная, но разрешимая дилемма: сохранять воспоминание черной точки во время видения объектов открытыми глазами.

Для этого надо начать с простейших этапов воспоминания во время пальминга, воспоминания с просто закрытыми глазами, а потом уже воспоминание с открытыми глазами.

Меняться должны и условия исполнения упражнения от благоприятных (тишина, отсутствие посторонних людей и т.п.) до неблагоприятных (наличие людей в помещении, тусклый свет и т.д.).опубликовано

 

Материалы носят ознакомительный характер. Помните, самолечение опасно для жизни, за консультацией по поводу применения любых лекарственных препаратов и методов лечения обращайтесь к врачу.

 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое потребление — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: www.prodenas.ru/go.php?name=nm&nam=index-1035

Vmo - голосовая записка

Поделиться



       




        Vmo – вполне умный способ объединить голосовые записки с быстро считываемыми кодами и смартфоном. В основном, это способ отметить и зафиксировать данные, будь они голосовыми или визуальными, и затем повторно обратиться к ним позднее. По существу это означает, что, например, если Вы находитесь в аудитории и конспектируете лекцию – вы можете записать таким образом информацию. Вы задаете название и сохраняете запись, прикрепляете поставляемую этикетку с кодом (которая удобно расположена в специальном месте в корпусе смартфона), считайте код и с получате доступ к этой информации в любое время.









        Проектная группа, в составе которой профессор Чин-Син Ло, Шенг-Хунг Ли и Чан Вай Ех, объясняет: “Стратегия рынка состоит в том, чтобы установить диапазон прейскурантных цен Vmo в зависимости от размера файла (то есть продолжительности голосовой записи). Короче говоря, мы фактически постепенно продаем интернет-пространство, которое хранит информацию или голос. Облычные службы играют очень важную роль. Мы рассматриваем обслуживание облака как потенциальный рынок. Мы уделяем внимание реализации мечтаний пользователей, помощи в получении голосовых воспоминаний везде, где они находятся, и всякий раз, когда они это хотят посредством сервисной связи облака. Vmo не просто удивительный продукт, но совершенно новая сервисная стратегия дизайна облака.”





        ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ПРОДУКТА:
Шаг 1: Напишите информацию наVmo.
Шаг 2: Прикрепите этикетку Vmo на своем материале.
Шаг 3: Сделайте запись голоса и отсканируйте код.

 

Источник: /users/104

Куда уходит детство— почему ранние воспоминания не сохраняются в нашей памяти

Поделиться



Говорят, Лев Толстой помнил себя с двухлетнего возраста, но большинство взрослых не может похвастаться чем-то подобным. Где скрываются детские воспоминания и можно ли их пробудить?





Несколько лет назад мне показалось, что у меня появился шанс восстановить утраченное прошлое и снова испытать то, что я чувствовала, когда мы с родителями и пятью моими братьями и сестрами жили одной большой семьей. Мы — то есть я, папа и братья — решили отправиться в загородный дом, где раньше отдыхали каждое лето. Когда мы оказались там, на них нахлынула волна воспоминаний. Папа воскликнул: «Ваша мама просто ненавидела эту кухню! Она всегда делала сытные завтраки — яйца, сосиски и блины. И как только она заканчивала тут все убирать, как вы уже вновь вбегали и требовали ланча». Мои старшие братья бродили по дому, рассказывая истории о каждой из его деталей. Я же не помнила ничего.

Я знаю: в том, что я так и не смогла хоть что-нибудь вспомнить, нет ничего необычного. Едва ли кому-то другому это удавалось. Еще в 1910 году Зигмунд Фрейд ввел специальный термин «амнезия детства», чтобы описать отсутствие у взрослых воспоминаний об их первых трех-четырех годах жизни и непрочность воспоминаний о событиях до семилетнего возраста. В течение века ученые бились над вопросом, находятся ли эти воспоминания где-то глубоко в подсознании и можно ли их извлечь, если будет найден подходящий ключ. Вот почему я поехала в тот дом: я намеревалась с помощью видов, запахов, звуков и прикосновений спровоцировать свою память. Но результаты современных исследований свидетельствуют о том, что те детские воспоминания улетучиваются навсегда.

В свое время Фрейд утверждал, что причина этих лакун в памяти — сексуальная травма, информацию о которой мы пытаемся подавить. Затем, в 1980-х, большинство ученых думало, что ребенок просто не создает воспоминаний, потому что происходящее не оставляет никаких следов в его голове. Но в 1987 году психолог Робин Фивуш и его коллеги из Университета Эмори в Атланте рассеяли этот миф, показав, что дети в возрасте двух с половиной лет вполне могут описывать события полугодовой давности. Правда, мы теряем воспоминания о них, еще будучи детьми.

Психолог Кароль Петерсон из Мемориального университета Ньюфаундленда в Канаде провела серию экспериментов, чтобы узнать, в каком возрасте исчезают детские воспоминания. Сначала ученые попросили детей от четырех до 13 лет описать три самых ранних события из их жизни. Родители находились тут же, чтобы подтвердить правдивость этих рассказов. Каждый из испытуемых смог вспомнить какую-то историю, произошедшую с ним где-то в двухлетнем возрасте. Спустя два года Петерсон повторила эксперимент. Более трети детей от 10 лет и старше сохранили воспоминания, в то время как участники младшего возраста (особенно те, которым на момент первого исследования было четыре года) оказались как чистый лист бумаги. «Даже на наши подсказки они отвечали, что ничего подобного с ними не было, — рассказывает Петерсон. — Мы наблюдали детскую амнезию в действии».

Чтобы сформировать долгосрочные воспоминания, требуется сочетание биологических и психологических факторов. Главный материал памяти — информация, поступающая от пяти органов чувств, — регистрируется в коре головного мозга, а затем, в гиппокампе, эта информация связывается в одно новое воспоминание и добавляется к другому, похожему и уже хранящемуся там. Но некоторые части гиппокампа развиваются только к более взрослому возрасту, так что детский мозг просто не подготовлен к этому процессу.

Помимо того что дети путаются в хронологии, у них к тому же нет достаточного словарного запаса, чтобы описывать события. А без этого они не могут сформировать причинно-следственные связи, которые, как считает Петерсон, лежат в основе механизма памяти. Кроме того, у детей нет и стойкого осознания самих себя, необходимого для рефлексии, а следовательно, для запоминания.

Хрупкие детские воспоминания подвержены разрушению. В ранние годы мы создаем в зубчатой извилине, части гиппокампа, ураган новых нейронных связей. Этот процесс продолжается и во взрослом возрасте, хотя и не с такой интенсивностью. Недавнее исследование нейробиологов Поля Френкланда и Шины Джосселин из госпиталя для больных детей в Торонто показывает, что нейрогенез может способствовать и забыванию — из–за срыва цепи, в которой содержится информация о прошлом.

Также наши воспоминания о событии могут быть искажены под воздействием воспоминаний других людей или если новая информация накладывается на ту, что уже находится в хранилище гиппокампа. Например, вы запоминаете имя человека, а позже встречаете другого с таким же именем — и уже не уверены, как звали первого. Кроме этого, воспоминания могут улетучиваться, если мы их периодически не прокручиваем в голове: синапсы, которые соединяют нейроны, распадаются, если в них нет необходимости.

Большинство стойких воспоминаний, тех, которые остаются с нами на всю жизнь, формируется в период так называемого пика воспоминаний — от 15 до 30 лет, когда мы вкладываем много энергии в то, чтобы исследовать мир и самих себя. События, культура, люди — все в это время происходит настолько ярко, что затмевает следующие годы. Вот почему в старости мы говорим: «Тогда фильмы были лучше, и музыка, и мода, и политические лидеры, и дружба, и романы».

Источник: theoryandpractice.ru

Ученые научились превращать плохие воспоминания в хорошие

Поделиться







Плохие воспоминания можно переключать на приятные с помощью вспышки света, утверждают ученые. Однажды врачи получат в свои руки новый метод лечения солдат с посттравматическим стрессом и пациентов, испытывающих навязчивый страх.

Метод, показавший свою эффективность на мышах, позволяет вносить изменения в память. До сих пор такое было возможно только в научно-фантастических фильмах. Новый метод работает аналогично устройству для стирания памяти из фильма «Люди в чёрном».

Считается, что повторное переживание отдельных моментов травмирующего события даже спустя годы может вернуть прежние чувства и мысли. Неврологи Массачусетского технологического института в США обнаружили мостик в мозге, который связывает воспоминания с эмоциями. Отдельное воспоминание может вызывать страх, радость или переживание в зависимости от участка мозга, который оно задействует.

Выводы ученых, опубликованные в свежем выпуске журнала Nature, показывают, что отрицательные эмоции можно менять на положительные и наоборот.

«В будущем появятся методы подавления неприятных воспоминаний приятными», — говорит автор исследования Сусуму Тонегава из Института Пиковера обучения и памяти Массачусетского технологического института.

Ученые наблюдали за тем, какие нейроны в гиппокампе и миндалевидном теле – областях, связанных с памятью и эмоциями – активируются при вызове плохих и хороших воспоминаний у подопытных мышей. Затем они возбуждали эти же нейроны светом из оптоволокна, чтобы заставить мышь почувствовать страх или радость в зависимости от воспоминаний событий, ранее произошедших с ними. До этого грызунов били электрическим током и устраивали им свидания с самками в одной клетке.

Затем ученые меняли грызунам хорошие воспоминания на плохие и наоборот. Мышь, которая ранее получала удар электрическим током, больше не испытывала страх, вспоминая это событие. В свою очередь мышь с хорошими воспоминаниями под воздействием света на определенные нейроны демонстрировала страх.

По словам соавтора исследования Роджера Редондо, гиппокамп и миндалевидное тело играют важнейшую роль в формирования памяти.

В настоящее время исследователи изучают, как управление памятью может помочь в создании лекарств от депрессии и посттравматического стрессового расстройства.

 

Источник: hi-news.ru

Источник: /users/1617

Как это было— стоит ли верить автобиографической памяти

Поделиться





Как устроена работа памяти, почему именно в детских разговорах с родителями формируется наша личность и как заставить человека поверить в то, чего не было на самом деле, рассказала доктор психологических наук, профессор МГУ Вероника Нуркова на лекции в DI Telegraph. 

Воспоминания определяют то, как мы себя представляем, какие ставим цели, как интерпретируем события и прогнозируем будущее. Как следствие, изменение воспоминаний приводит к изменению личности и психологического образа человека. Например, люди, отличающиеся повышенной тревожностью, помнят о себе в основном плохое — неудачные поступки, ситуации, в которых они провалились. И когда перед ними появляется новая задача, они вспоминают прошлый негативный опыт, забывая при этом о тех случаях, когда это же самое действие удавалось. В результате воспоминание о прошлой неудаче инициирует тревогу, тревога вызывает новую неудачу, и так до бесконечности.

Чтобы разорвать этот порочный круг, человека сначала заставляют рассказать о том, что его беспокоит, затем погружают в транс, где конструируют новое положительное воспоминание, уверяют в его истинности, и в результате тревожность снижается. Такой метод получил название сенсомоторного психосинтеза.

Также ученые выяснили, что в детском возрасте мы еще не знаем, что именно нужно запоминать, и эту работу за нас выполняют родители. К примеру, когда взрослые начинают расспрашивать ребенка о том, что было сегодня в детском саду, происходит своеобразное конструирование личности ребенка. Можно выделить два стиля общения: прагматический подход, когда родители спрашивают, потому что хотят получить ответ (ребенок приходит из сада без варежек, и мама задает вопрос: «Где же варежки?»); и аутотелический, когда родители просто получают удовольствие от общения. Во втором случае у ребенка гораздо лучше развивается память и личностные характеристики.

По другой классификации, стиль общения матерей можно разделить на два типа. Первый, миметический — мать так строит диалог, чтобы ребенок максимально запомнил то, что она сама говорит ему, и повторял за ней, или требует вопрос с очевидным ответом. Второй тип, мамы-провокаторы, как бы провоцируют ребенка на разные реакции, специально говорят неправду, или задают вопросы про то, что было в их отсутствие. («Помнишь, мы летели в отпуск на самолете? — говорит мать. «Нет, — отвечает ребенок, — мы ехали на поезде»). Таким образом, малыш отстаивает свою точку зрения и формирует метакогнитивные суждения. Ряд экспериментов показал, что дети матерей-провокаторов в 5–6 лет начинают описывать все вокруг своими словами, проявляя оригинальность. Они также способны создавать большие объемы текста и вырабатывают навыки противостояния чужому мнению. А ребенок, привыкший к миметическому подходу, без матери говорит мало и часто теряется в разговоре.

«У России своя специфика формирования воспоминаний — это не просто что-то среднее между Европой и Азией. Для нас главным является отношение других людей, но не их действия как таковые, а наши переживания по поводу этих действий»

По-разному формируются воспоминания детей из индивидуалистичных (например, США) и восточных культур (например, Китай или Корея). В индивидуалистичных культурах воспоминания формируются рано, их центром является личность ребенка, подробный рассказ часто описывает переживания, возникающие в связи с противопоставлением себя другим людям. Например, воспоминание о выступлении на утреннике — малыш забыл стишок, но ему подсказали, и он вышел из ситуации триумфатором.

На востоке дети лучше запоминают социальные отношения и повторяющиеся события — например, как родители по субботам читали ребенку сказки. Интересно, что у России своя специфика формирования воспоминаний, — это не просто что-то среднее между Европой и Азией. Для нас главным является отношение других людей, но не их действия как таковые, а наши переживания по поводу этих действий. Например, воспоминание об ожидании подарка на праздник и эмоций, связанных с его получением.

У нас есть иллюзия, что существует какая-то цельная история нашей жизни. Если попросить человека изобразить воспоминания о своей жизни, он, скорее всего, начертит линию, на которой отметит точками отдельные эпизоды. Представление о собственной жизни как о чем-то цельном появляется с возрастом, по мере овладения культурными жизненными сценариями. Эти сценарии могут передаваться по наследству — например, если попросить человека рассказать о соотношении добра и зла в его жизни, то получается пропорция, схожая с показаниями его родителей. Получается, мы сами выбираем соответствующие события, чтобы заполнить эту «матрицу».

Появляется закономерный вопрос — насколько мы можем управлять своей автобиографической памятью. Чтобы проверить это, ученые провели эксперимент со студентами летней школы «Русского репортера». Исследователи просили участников максимально подробно вспомнить события прошлого года и при этом запутывали их, утверждая, что другие студенты описывали события по-другому (на самом же деле ученые просто добавляли несуществующие события). Затем просили пересказать выдуманную историю школы — как если бы им пришлось переубеждать кого-то в том, что произошло. Спустя неделю испытуемых снова собирали и просили рассказать, как все было на самом деле. В результате точность воспоминаний о реальных событиях снижалась. Но участники кардинально меняли свое мнение о подлинности события лишь в тех случаях, когда они сами сочиняли несуществующие детали, а потом верили в придуманное.

Вообще же воспоминания не «выкапываются» откуда-то, а создаются в режиме реального времени. Когда в состоянии гипноза психотерапевт задает вопросы клиенту, он не просто создает эти воспоминания, но и моделирует разговор взрослого с ребенком. Например, в США выяснилось, что большинство клиентов, вспомнивших о случаях детского насилия, были клиентами психотерапевтов, подвергшихся насилию в детстве. После этого эксгумацию воспоминаний запретили.

Источник: theoryandpractice.ru

Где рождаются визуальные воспоминания

Поделиться







В поисках данных, которые могут привести к новым методам лечения когнитивных расстройств, ученые Института обучения и памяти Пиковера при Массачусетском технологическом институте неожиданно выяснили, как мозг формирует воспоминания о том, что было увидено.

В статье, опубликованной на этой неделе в Nature Neuroscience, команда ученых под руководством Марка Беара, профессора неврологии в Пиковере, показала, что искомые изменения происходят в первичной зрительной коре. В ходе экспериментов мыши учились отличать новые зрительные раздражители от старых. Манипуляции, которые препятствовали свершению изменений в зрительной коре, также блокировали образование воспоминаний.

Нарушения в обнаружении и распознавании знакомых визуальных элементов и паттернов свидетельствуют об определенных нервно-психических расстройствах, включая аутизм и шизофрению. С новыми открытиями «у нас есть возможность исследовать, как генные мутации, которые вызывают или увеличивают риск этих заболеваний, нарушают механизмы зрительной памяти», говорит Беар. «Мы ожидаем, что эти знания помогут найти совершенно новые подходы к лечению этих заболеваний».

Чтобы понять физическую основу памяти, исследователи стремятся определить, где и как происходят изменения мозга в процессе обучения — это весьма сложная задача.

Ведущий автор исследования, ученый Сэмюель Кук, показал, что мыши пытаются изучить зрительный раздражитель, которого раньше не испытывали, но останавливаются, когда тот же самый раздражитель становится знакомым. Ученые обнаружили, что по мере того, как стимул становится знакомым, изменяется синаптическая передача в первичной зрительной коре. Предотвращение или обращение вспять этой синаптической пластичности в зрительной коре оставляет животных не в состоянии различить знакомые зрительные стимулы от новых.

Ранее первичная зрительная кора рассматривалась как «первый реагирующий фронт» на визуальные раздражители, которые быстро передают информацию к регионам мозга высшего порядка для интерпретации и хранения памяти.

«Исследование указывает на зрительную кору в качестве инструмента обучения и памяти, способного хранить простые, но принципиально важные воспоминания, — говорит Кук. — Наша работа подает большие надежды на будущее, поскольку предполагает, что у нас может быть шанс непосредственно наблюдать, как нейроны претерпевают длительные изменения и образуют простую и экспериментально ограниченную память».

Беар ожидает, что результаты удивят неврологов.

Источник: hi-news.ru