Белль

Мамай В пятницу Белль приходит на Хендерсон-Авеню, открывает двери своим ключом, прижимает к уху айфон плечом, и едва не роняет пакеты и свертки, где все меню из любимого ресторана Рика, предвкушая его удивленное: "Ты смотри-ка... Я к апрелю себя на тебе женю". Белль, едва сбросив плащ, ищет в доме невидимую пыль, начинает метаться по кухне и накрывать на стол, проходя мимо зеркала, тычет в себя перстом, мол, давай, не стесняйся, девочка, оттопырь, что ли, зря с диетами исстрадалась? В новостях говорят про рейс Цинциннати-Даллас. Но она же не видит ни паники, ни толпы, потому, что сегодня пятница, и прилетает Рик, и она так соскучилась, и впереди два дня... "Цинциннати-Даллас: смертельная западня. "Прерываем трансляцию парусного спорта. "Рейс 138 разбился среди холмов у аэропорта. "Прямое включение с места крушения... Грейс..." И еще прежде, чем Белль поймет, что это за рейс, глубоко под грудью гранатой взорвется крик, обжигая связки, вырвется, вознесется, запутается в антеннах, вырвется и оттуда, до крови содрав края... В доме напротив старушка ладони прижмет к вискам, на две секунды Альцгеймер прикажет разжаться своим тискам, чтобы она прошептала: "Вот так же кричала я над телеграммой про то, что Билли погиб в Арденнах..."