Наше светлое технологическое будущее лежит на дне океана Страница 1 из 2

В марте 1968 года советская подводная лодка Гольф II с ядерными баллистическими ракетами взорвалась и затонула в полутора тысячах морских миль к северо-западу от Гавайских островов. Спустя пять месяцев правительство США обнаружило обломки и решило их украсть. С этого начался проект AZORIAN, одна из самых абсурдных и амбициозных операций, которые ЦРУ когда-либо замышляло.

Потенциальная выгода проекта AZORIAN в случае успеха была колоссальной — подробный взгляд на советские возможности вооружения, а также, возможно, доступ к какому-нибудь весьма желанному криптографическому оборудованию. Но 1750-тонная субмарина опустилась на глубину пять тысяч метров, и потребовался массивный корабль, который смог бы ее вытащить. Поэтому ЦРУ наняло Говарда Хьюза, чтобы придумать легенду, объясняющую строительство 200-метрового судна.

По легенде, Хьюзу понадобилось добывать марганцевые конкреции — такие камешки размером с картошку, которые в природе образуются на абиссальных равнинах (глубоководных равнинах океанических котловин и впадин краевых морей) — с помощью его холдинговой компании Summa Corporation. Миллиардер-промышленник строит невероятный новый корабль, чтобы найти сокровища на дне морском. Звучит правдоподобно — и публика поверила.

«Тогда люди не понимали, что все это было большой уловкой, — говорит океанограф Франк Сэнсоун из Гавайского университета в Маноа. — Только представьте: чтобы прикрыть истинную цель, ЦРУ создало целую линию исследований марганцевых конкреций».
Шли годы и десятилетия, и частные компании начали обнаруживать, что марганцевые конкреции содержат огромное количество редкоземельных металлов — неблагородных элементов, которые работают в наших смартфонах, компьютерах, оборонных системах и технологиях экологически чистой энергии. Наши потребности в этих элементах безграничны, но наземные источники очень ограничены. И вот спустя сорок лет после заговора, который придумало ЦРУ, мы находимся на грани подводной золотой лихорадки. Однажды, если получится, мы получим доступ к огромным резервам редкоземельных элементов на дне океана.

«Морское дно может обеспечить всеми необходимыми редкоземельными элементами, — говорит Джон Уилтшир, директор Гавайской подводной исследовательской лаборатории. — Все технологии, необходимые для этого, пребывают в той или иной форме развития».
Но как бы нам ни хотелось, разработка морского дна на предмет добычи редкоземельных металлов будет очень непростой. Как и проект AZORIAN, она будет сопряжена с техническими трудностями и огромными рисками.

Сам термин «редкие земли» немного неверный. Семнадцать химически сходных элементов — включая 15 лантаноидов, скандий и иттрий — довольно распространены в земной коре. Церия больше, чем свинца, и даже наименее распространенных редкоземельных элементов в сотни раз больше золота.







По часовой стрелке от черной кучки: празеодим, церий, лантан, неодим, самарий и гадолиний

Но из-за своих геохимических свойств, редкоземельные элементы не склонны к образованию металлически богатых руд, которые делают добычу экономически целесообразной. Некоторые минералы вроде бастназита могут содержать до нескольких процентов оксидов редкоземельных металлов. Чаще редкоземельные элементы встречаются разбросанными при очень малых концентрациях. Чтобы их достать, измельчают огромные объемы пород, а затем подвергают физическому разделению, воздействию едких кислот и тепла. Это дорогостоящий, трудоемкий процесс и он производит несправедливо большое количество радиоактивных отходов.

Мы добываем редкоземельные элементы не потому, что это легко, а потому что они нужны нам. «Технологический сектор полностью зависим от этих элементов, — говорит Алекс Кинг, директор Института важных материалов. — Их роль уникальна».

Существует бесчисленное множество способов, которыми эти металлы делают наши технологии быстрее, легче, надежнее и эффективнее. Взять, к примеру, европий, используемый в качестве красного люминофора в электронно-лучевых трубках и ЖК-дисплеях. Килограмм европия стоит 2000 долларов и никакой альтернативы нет. Или эрбий, который выступает лазерным усилителем в оптоволоконном кабеле. 1000 долларов за килограмм — и никакой альтернативы, заменителя. Иттрием посыпают тепловое покрытие реактивных двигателей летательных аппаратов для защиты других металлов от сильной жары. Неодим — это рабочая лошадка в высокопроизводительных магнитов, которые имеются почти в каждом жестком диске, звуковом динамике, генераторе ветротурбины, беспроводных электроинструментах и двигателях электромобилей.

Список можно продолжать долго. Препараты для лечения рака. МРТ-машины. Регулирующие стержни ядерного реактора. Линзы камер. Сверхпроводники. Редкоземельные элементы имеют важное значение для такого длинного списка технологий, что их дефицит, по мнению Совета по природным ресурсам, «окажет значительное негативное влияние на качество нашей жизни».

Такая реальность беспокоит правительства крупных стран, в том числе США. Они полностью зависят от импорта редкоземельных металлов. И большая часть этого импорта идет из Китая.

В течение многих десятилетий американская компания Molycorp производила большую часть редкоземельных элементов в мире на шахте в Маунтин-Пасс, штат Калифорния. Но к середине 1980-х годов во внутренней Монголии и на юге Китая были обнаружены огромные залежи этих металлов. За счет дешевой рабочей силы и практически безо всякого экологического регулирования, китайские горнодобывающие компании смогли заткнуть за пояс американскую промышленность в 1990-х — начале 2000-х годов. В 2002 году Molycorp остановила свою горнодобывающую деятельность. К 2010 году Китай контролировал 97% рынка.

И тогда Китай начал играть мускулами. Сперва ввел квоты на экспорт редкоземельных элементов, ограничив поддержку мира. В сентябре 2010 года спор о морской границе побудил китайское правительство временно приостановить весь экспорт редкоземельных металлов в Японию. Эти события отразились и на международном рынке. Цены на «редкие земли» взлетели, поскольку технологические компании начали забивать запасы, чтобы защитить себя от возможного будущего срыва поставок. Экономист Пол Кругман осудил американских политиков за то, что те позволили Китаю заполучить «монопольное положение, которое даже в самых смелых снах не снилось нефтяным тиранам Ближнего Востока».







Мировое производство редкоземельных элементов с 1950 по 2000 год: Китай в лидерах

Шесть лет спустя опасения по поводу власти над «редкими землями» в Китае оказались необоснованными. Страх побудил другие страны наращивать собственное производство редкоземельных металлов и ослабить хватку Китая. В конце 2014 года Всемирная торговая организация вынесла решение против Китая из-за неправильной торговой практики, вынуждая правительство полностью отменить квоты на редкоземельные элементы. Цены резко упали.

Тем не менее страх перед будущей нехваткой редкоземельных элементов возымел длительный эффект на политику США, что побудило Министерство энергетики вливать миллионы в исследования на тему сокращения использования «редких земель» и восстановления их из уже существующих продуктов. Некоторые отрасли отказались от них — Tesla не использует редкоземельные элементы в своих батареях или двигателях — но в некоторых отраслях это пока не представляется возможным. И спрос на эти металлы будет только расти.

«В экономике, где использование редкоземельных элементов растет, нельзя просто свернуть с пути», говорит Кинг. «В конце концов, придется открывать новые шахты».
В мрачных казематах американского разведывательного сообщества царила напряженная атмосфера. Стояло лето 1974 года, и после шести лет подготовки операция по спасению подводной лодки подходила к кульминации. Hughes Glomar Explorer, 36000-тонный корабль, спроектированный для подъема целой подлодки, был уникальным в своем роде. Специальные двери распахивались ниже ватерлинии прямо посреди океана. Трехкилометровая система выдвижных свай, оснащенных клешневым захватом, должна была опустить на морское дно и захватить советское судно.



  • 259
  • 20/09/2016


Поделись



Подпишись



Смотрите также

Новое