Укрощение бессмертного

Части по порядку: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7 (ну мало ли, вдруг кто не в курсе) *** – Ну тебя, Ваня, нахуй, с такими шуточками! – пробормотал Серый Волк внезапно выскочившему из темного коридора Ивану. – Я ж не со злым умыслом, Серый. – Угу. Не со злым. Но и без доброго. Ты хоть на секунду серьезно задумывался, зачем мы тут? – начал отчитывать напарника Серый Волк. – Ясен пень, не на экскурсии. – Уверенный в понимании ситуации сказал Ваня. – На вурдалака охотимся. – Это, Ваня, у нас вурдалаки. А тут, можно сказать, Вурдалачий папа! Упырь всех упырей, я б даже сказал! – Да хоть вурдалачья мама! – самоуверенно ответил Ваня. – Чеснока боится, от осины дохнет, на солнышко выходить не может. Ни чем от наших не отличается. – Да вот и нет, Ваня. Этот, как ты его назвал, вурдалак, силен и хитер. Сильнее чем десяток ярмарочных силачей и хитрее Гришки, которому ты, дурья твоя башка, чуть кольцо свое обручальное в шахматы не проиграл… – Так я б и не проиграл – возмутился Ванька – он у меня обоих коней с доски увел. Да и по лицу видать, что цыгане в роду у него были. – …может управлять стихией, насылая туман или даже бурю, – продолжал рассказывать Волк, не обращая внимания на Ванькин комментарий, – и управлять животными и гадами пресмыкающимися. Так что, ты б тут не хорохорился, Вань, а? – Я и не хорохорюсь. Это ты паникуешь зря. Чеснока я наелся? – Иван дыхнул в сторону Волка. – Наелся. – Поморщившись, согласился Серый. – Осиновый колышек не забыл? – Не забыл. – Бросив хмурый взгляд на метровое бревно с человеческую ногу в обхвате, грубо отесанное с одной стороны, вновь согласился Волк. – Только, сдается мне, Ваня, ты его в упыря-то не воткнешь, по причине неудобности. – И не собирался, Серый. Я его так просто пиздить буду. – Ну, в данном случае можешь и со всей своей дури, – одобрил Волк. – Это ж не переводчик трансильванский… *** – Сдаётся мне, я сейчас кого-то уебу. – Пробурчал Ваня себе под нос, разглядывая собственный, не малых размеров кулак. – Кого из двоих, Ваня? – С ехидцей прошептал сквозь зубы сидящий рядом Волк. – Толмача. – Всё так же хмуро проговорил Иван. – А посла ж, почему нет? – Посол старенький, и рассказывает то, что ему по должности положено рассказывать. А этот, сука, когда переводит, на мою жену пялится. – Взглядом, Ваня, синяков не наставишь. – Ну да. Взглядом не наставишь. – Задумчиво разглядывая свой кулак, согласился Ваня. Встав со своего стула, стоящего по левую от Царя руку, Иван Дурак уверенно шагнул к толмачу и ударил. – Хук. – Констатировал Серый Волк, почесывая лапой за ухом. И добавил. – Нокаут. *** – Ну и неча было на Василису зенки свои таращить – возмутился Иван, вспоминая масляный взгляд толмача, скользивший по Василисе. – Повторись такое, я б его всё равно ударил, даже если б знал, что нас сюда на Дракулу этого охотиться отправят. – Я понял, Ваня, ты – прямой человек, а не дурак. Что, впрочем, очень часто и делает тебя дураком. – Тихо! – Иван насторожился. – Слышал? Где-то в глубине темных коридоров раздался детский плач, пронесся эхом мимо Ваньки с Волком постепенно удаляясь, становясь тише, пока не сошел на нет. – Не иначе, этот вурдалачий папа себе на ужин дитятю безвинного приволок. Да и оставил тут до вечера. – Поделился своими измышлениями Иван. – Спасать надо ребенка-то. И перехватив поудобнее обтесанное с одной стороны бревно, Ванька уверенно зашагал по мрачному сырому коридору. – А если это не ребенок? – семеня за ним, предположил Серый Волк. – А кто ж по-твоему? – Да кто угодно. Я ж тебе, Ваня, говорю: Дракула – отец лжи и хитрости. И может на любые ухищрения пойти, чтобы себя от тебя, дурака, обезопасить. – Боится, значит – констатировал Ванька и расплылся в довольной улыбке. Коридоры, причудливо переплетаясь и играя эхом детского плача, вывели Ивана с Волком к лестнице, крутой спиралью уходящей в подвал. – Темень жуткая – пробормотал Иван и шагнул вперёд, доставая из-за пазухи перо жар-птицы из Кощеева сада. Свет от пера унылыми бликами отражался от заплесневелых стен. – А паутины-то, паутины. Он, видать, от грязищи-то и одичал, да на людей бросаться начал. А убирался бы по субботам, так глядишь, и характер бы в чистоте у него получше стал. Серый Волк, слушал Ваню, скорчив гримасу, аналогом которой на человеческом лице мог быть как панический ахуй от происходящего, так и восхищение чем-то диковинным, доселе не виданным. А Иван тем временем продолжал разглагольствовать. – Вот я, к примеру, как грязь во дворце вижу, так у меня настроение портится в труху. Ну, в самом-то деле! Просыпаешься и бардак вокруг тебя, паутина в лицо... бр-р-р-р. Поневоле нервничать станешь. Я так думаю, ему наших сенных девок надо сюда. – Угу, – хмуро согласился Волк, – Он рад будет, девкам-то. – Естественно! Они и порядок наведут, и белье этому дурню перестирают, и еды наготовят… да и просто поглазеть на них любо-дорого. Они ж у нас как одна, – Иван мечтательно закатил глаза – кровь с молоком! – Особенно кровь. – Все так же хмуро заметил Серый. – Ну, тут оно да. – Согласился Иван. – Лучше б было, если б ведроидов собрать да настроить удалось. Однако, видишь, как оно обернулось-то всё… *** После официального приема, как водится, был банкет. Престарелый посол мирно дремал в углу, невзирая на шум, который подняли дружинники, горланящие какую-то залихватскую песню, переводчик от обилия яств и вин быстро сполз под стол, где, пустив слюну, и заснул в обнимку с любимым царёвым псом. – Слушай, Серый, я основную мысль разговора уловил, что про ведроидов, а больше ничего не понял. Объясни, а? – хрустя солёным огурчиком, попросил Иван. – Да чего там объяснять. Купить хотят, ведроидов твоих. – Так нету уже – развел руками Ванька. – Они неуправляемые получились, ты сам видел… Волоча по полу края мантии, к Ваньке подошел Царь. – Ну что, Ваня, соберешь ведроидов-то с десяток? – Так вы ж, царь-батюшка, сами велели чертежи сжечь, пепел съесть, а потом по ветру развеять! – Велел. – Согласился Царь. – Теперь вот, обратное велю. Соседям нашим трансильванским, ну очень уж надо. Они за решение своих проблем хорошо заплатить готовы. А я, как Царь, такой выгоды для казны упускать не имею права! – Дык нету возможности! – развел руками Ванька – Я ж пепел-то развеял, как было велено. Сразу как он из организма вышел. Серый Волк брезгливо поморщился, вспоминая как Ваня, неукоснительно исполняя требование царя, развеивал переваренный пепел. – Это, Ваня, не моя забота. Не соберешь, так сам пойдешь с ихним Дуракулой разбираться. Благо, фамилии у вас схожие. Ты – Дурак, он Дуракуло. Глядишь, и договоритесь до консенсуса. И лихо допив остатки вина, Царь зашагал обратно к столу. Ваня вопросительно посмотрел на Серого Волка. Тот печально вздохнул и понятным Ваньке языком изложил суть проблемы: – Есть в соседской Трансильвании нечисть, навроде нашего Кощея. Только Кощею живая да мертвая вода жизнь продлевала, а этот, трансильванский, изловчился из крови нужные компоненты добывать. И, чтоб жизнь вечную обрести, повадился людей губить без меры. Силы много, да и колдовством балуется. Военных людей сначала меж собой драться заставил, а после понадкусывал всех, да как котят раскидал. Вот и пришли трансильванцы за ведроидами, в надежде, что железным он сделать ничего не сможет, и они его одолеют. А так как царь наш уже заявил, что для тебя это дело плевое, то тебе и отдуваться. – И хотел же этого толмача сразу уебать – тяжело вздохнул Ванька, – пока он не объяснил, чего им надо. Теперь расхлебывай. – Вань, ну что тебе, впервой, что ли? Ваня встал, и дожевывая огурчик, согласился: – Не впервой. А значит, пойду-ка я его еще разочек уебу. – И в ответ на вопросительный взгляд Серого пояснил – Один раз, два раза, три… все равно уже от командировки не отвертишься. Вскоре из под стола с визгом выскочил любимый царев пес. Следом за ним – с круглыми от ужаса глазами трансильванский переводчик. Следом, из под стола вылез Ванька. Но гнаться за толмачом не стал. Просто крикнул вслед: – Я тебя, сука, всю дорогу пиздить буду! *** -Епть! Ты слышишь, Серый? Оттель плачь. Ей богу оттель! – Ванька кинулся к могильной плите, из-под которой доносились детские всхлипы. – Это ж каким извергом надо быть-то! Ванька походил вокруг плиты, примеряясь как ее половчее свернуть с места. Однако плита была неподъемной, а ухватиться было не за что. – Дайте мне точку опоры, и я переверну мир! – продекламировал Волк. – Чего? – Рычаг нужен, Ваня. – Чего? – Ломик какой-то, прут железный. Рычагом, как Серый Волк и предполагал, послужило Ванино бревно, которое тот упорно называл колом. И когда плита сдвинулась со своего места, из недр могилы с противным писком вырвалась стая летучих мышей. Одна из них даже ухитрилась выхватить из Ваниной руки заветное светящееся перо и улететь с ним в серый мрак коридора. Кроя в-бога-душу-креста-мать известного только своему воображению прародителя летучих мышей, Ваня комично отмахивался от них руками до тех пор, пока не упал, споткнувшись о собственное бревно. – Браво! Стоящий в дверях, аристократического вида мужичок небрежно хлопал одной ладонью о другую. – А ты что за хер? – поинтересовался Иван. – Я не хер, как вы изволили выразиться. Широкий воротник плаща, лежащий на плечах незнакомого мужика, у Вани ассоциировался только с оголенной крайней плотью. – А похож. – Протянул Иван, разглядывая фигуру в проеме двери. – Я известен местным жителям под именем Дракула. – Представился аристократ. – Хотелось бы услышать ваше имя и причину визита. – А, – произнес Ваня, осененный внезапной догадкой – Так это я тебя ищу? Настала очередь аристократа удивляться. – Меня? Зачем? – Ебало набить. – С присущей ему простотой ответил Ваня. Дракула мерзко захихикал. – Чего, прошу прощения, набить? – Переднюю часть головы – пояснил молчавший до этого Серый Волк. Дракула только сейчас заметил Серого Волка, едва различимого в подвальном полумраке. – Ты?! – изумление Дракулы не могло быть поддельным. – Вернулся!? – Угу – довольно проурчал Волк. – Я ж говорил, что вернусь. – Что, блять, постоянно происходит, Серый?! – Возмутился Ванька. Ты везде в чем-то участвовал, со всеми знаком, про всех всё знаешь. – Я тебе позже всё расскажу. – Опять позже? Ну почему нельзя рассказать сразу, перед тем как мы куда-то пойдем и перед тем, как всякая хуйня происходить начнет?.. Дверь захлопнулась без скрипа. И тьма стала непроницаемой. Петли в замке, не смотря на общую запущенность, были на удивление хорошо смазаны. *** После нескольких попыток открыть дверь, недолгого выяснения отношений и взаимных обвинений, среди которых «мудило четырехлапое» и «долбоеб с бревном» были самыми безобидными, Ваня, в конце концов, нащупал где-то в углу подвала огарок свечи и, подпалив фитиль, установил ее на ту самую могильную плиту. А спустя несколько минут, проведенных в тишине, Серый Волк заговорил. – Я до сих пор не знаю, как так получилось и не нахожу объяснения тому, что произошло. Я тогда сказку читал сыну. Помню, всё восхищался, как в сказках всё просто и легко, и как непросто в реальной жизни. И шальная такая мысль мелькнула, вот бы в сказку попасть! И знаешь, Ваня, не было ни яркого света, ни какой-то музыки трагической, из стены не выходил волшебник в островерхой шляпе и с посохом… Ничегошеньки такого. Я дочитал сыну сказку, а потом еще долго ворочался в постели, думал, мечтал. И, в конце концов, глубоко за полночь уснул. А проснулся – здесь, в этом теле. Точнее, шкуре. Ваня слушал, открыв рот. – И сдается мне, Ваня, что до тех пор, пока я хотя бы мельком не приму участие во всех сюжетах, которые прочитал за свою жизнь, не видать мне дороги обратно. – Хуясе, сюжеты – задумчиво почесал макушку Ваня. – Это где ж такие сюжеты виданы, чтоб у людей кровь пили? – И, самое интересное, не один я такой. – Продолжал Серый Волк, не обращая внимания на Ванькину реплику. – Помнишь, я тебе рассказывал, что Яга раньше Джульетой была? Ну, Юлькой, по-нашему. – Ага. – Так вот, до того как она с катушек слетела и на цепь меня посадила, рассказывала, что с ней аналогичное чудо приключилось. Она читала книгу одного известного автора из нашего мира. Шекспиром его зовут. И очень-очень хотелось ей такой же любви. Как в той книге. Так же уснула… а проснулась урожденной Капулетти... Книга-то, она не очень хорошо кончилась. Там влюбленные погибли. Кто яду выпил, кто сам себя заколол… – Заколоть себя по любви? Хуясе сюжеты! – вновь подал голос Ваня. – Так вот, не захотела она помирать, памятуя о том, чем та книга кончалась. И сбежала. Не дождавшись развития событий. А потом уже ее по сказкам понесло, закрутило. И, в конце концов, на роли Бабы Яги и остановило. – Так, а Дракула этот, его ты откуда знаешь? – А был я тут уже. С доктором. Ван Хельсинг его звали. Ох, и знатно ж мы тогда покуражились. – Волк задорно встряхнулся – Все гнездо их вурдалачье в пух и прах разнесли. Одних только девиц половозрелых, в упыриц обращенных, двенадцать штук упокоили. А этот, зараза, не то спрятался, не то сбежал… За дверью послышался женский смех. Милый, завораживающий. Такой смех, услышав который, хотелось слышать его еще раз. И еще. И еще. Этот смех очаровывал, звал за собой. В этом смехе были смешаны страсть и невинность, откровенность и стеснение, огонь похоти и бурный водопад желания. – Чего вы там ржете? – прокричав в сторону двери, поинтересовался Ваня. – Заняться нечем? Порядок наведите лучше! А то бардак развели! Ходить по замку противно! Смех за дверью обиженно стих. *** Они сидели ровно столько, сколько нужно было свече, чтобы догореть. В тот момент, когда свечной огарок затрепетал, отдавая последние искорки света, дверь распахнулась. В дверях стоял Дракула. – Стемнело. – Сообщил он. – Так ты ждал пока солнышко сядет – проговорил Волк. Шерсть на его загривке встала дыбом, а верхняя губа подрагивала, обнажая клыки. – Чтоб без вариантов. Чтобы в силу войти. – Ну конечно! – Согласился Дракула. – Я уже не тот наивный вампирчик, которого вы с Хельсингом по замку гоняли. Я уж лучше наверняка. – Серого в обиду не дам! – подал голос Ваня. – А ты бы, добрый молодец, шел, пока цел. Я к тебе зла не питаю. Ты мне плохого ничего не сделал. А этот вот – Дракула кивнул в сторону Волка, – всех невест моих извел. Ни одной не оставил. А у меня, между прочим, среди них четыре любимых было. – Я… – замялся Ваня – ну как-то да. Действительно, по глупости своей сюда попал. – Повернулся к Серому и виноватым голосом продолжил – прости, Волчара. Я пожить еще хочу. – Вот это правильно – подбодрил Дракула. – Иди, Ваня, на все четыре стороны. К чему тебе чужие разборки? – Да ну, ни к чему, – все так же понуро согласился Ваня, взваливая свой кол-дубину на плечо и направляясь к выходу. Оглянулся в дверях. – Не серчай, Серый. Я молодой еще, рано мне помирать. А тебе всё равно всех сказок не пройти. – И вышел в дверь. – Ну, что, Серый, перевернешься, или в волчьем обличье биться будешь? – прошипел Дракула. – В человечьем, блять! – Послышалось из-за спины, и удар осиновой дубины припечатал худосочного аристократа к стене, так что каменная крошка посыпалась в разные стороны. – Серый, гаси козла! В отсветах факела, висящего в коридоре, было видно, как Ванин кол-дубина описывает одну широкую дугу за другой, превращая противника в кожаный мешок полный переломанных костей и отбитых внутренностей. Волк даже не пытался вмешаться. – Не хватит вам ума и знаний меня убить – хрипел перекрученный, словно тряпичная кукла, вампир. – Я восстановлюсь, как бы вы меня не изувечили. Я бессмертный, Ваня! Бессмертный! И я обязательно отомщу! – Ух. Я аж взопрел – сообщил Иван, вытирая пот со лба. – А я восстановлюсь! Стану каким был! И не поленюсь – вернусь за вами. – Продолжал хохотать Дракула. – Слышь, Серый, а колышек-то на него не действует! – уведомил Ваня, в очередной раз опуская бревно на многострадальный череп вампира. – Может это не осина вовсе? – Может и не осина. – Согласился Серый Волк – Я в деревьях плохо разбираюсь. – И чего ж делать-то, Серый? – Ну, если нельзя уничтожить, нужно обезвредить. – Предположил Серый Волк. – Засунем его в могилу эту, запечатаем. Я молитвы почитаю специальные. – Хорошо. – Согласился Иван, запинывая изувеченное тело бывшего отца лжи в приоткрытую могилу. – Читай. – Pater noster, – начал Волк – qui es in caelis, sanctificetur nomen tuum… Дракула, скрипуче, насколько позволяла раздробленная челюсть, захихикал из глубины могилы. – Это сказка, Серый! Тут нет религии! А значит и молитвы твои не подействуют! – Хм… Молитвы может и не подействуют – произнес Ваня. – Есть одна идейка, Серый. Погуляй маленько, а? Ну, пока я его обезврежу. *** – Ты, уж, Ваня, не серчай, но я в другую сторону. Я с тобой и так задержался больше положенного. Да и вариант развития событий с твоим тезкой-Царевичем нереализованным остался. А мне еще ой сколько сюжетов пережить надобно! Откуда-то из замка донесся протяжный, леденящий душу вой. Но солировала в этом вое нотка тоски, плавно пересекающая в безысходную обреченность. – Точно не пойдешь со мной? – Спросил Ванька. – Точно. – Подтвердил Серый. – Ну, что ж... – Иван замялся, подбирая слова, да так и не подобрал. Лишь взъерошил шерсть на лобастой волчьей голове, развернулся, закинул осиновое бревно на плечо и зашагал прочь. – И все ж таки, Ваня, ты чего ему сделал-то? Чего он так убивается? И будто вторя вопросу Серого Волка, в замке вновь раздался истеричный вой. Ванька остановился. Обернулся. Запустил руку за пазуху, достал тряпичный свёрток, вернулся к Серому Волку. – Говорю ж, обезвредил – Иван положил осиновое бревно наземь и, отворачивая край тряпицы, протянул свёрток Серому Волку. В тряпице, перепачканные подсохшей кровью, лежали клыки графа Дракулы. Волк ухмыльнулся, почти по-человечьи. И пробормотал: – Зря ведь дураком зовут. – Чего? – Недослышал Ваня. – Не забудь, говорю, на обратном пути, в деревню зайти и толмача стукнуть еще разок. – Не забуду – осклабился Иван Дурак. И, спрятав тряпицу с вампирскими клыками за пазуху, взвалил бревно на плечо. – Дай, Волк, на счастье лапу мне! Пожав протянутую Серым Волком мохнатую лапу, Иван развернулся и пошел в сторону деревни. А Серый, отряхнувшись всем телом, как это умеют делать только волки, юркнул в лес. Оглянуться не решился ни один, ни второй. ©VampiRUS Источник: http://www.yaplakal.com/