Как мы делаем наших детей неудачниками

Поделиться



1. «В твоем возрасте я умел это делать»

Не стоит делать акцент на вашем превосходстве, подчеркивать, что вам что-то легче давалось.
Вы с вашим малышом ‒ не соперники. Ребенок понимает, что вы сильнее и больше умеете, потому что вы – взрослый, он хочет учиться, подражать вам, чтобы стать «как папа».

Если же вы сильнее, умнее, способнее были всегда, даже когда не были взрослым, то малыш может спасовать и потерять надежду со временем догнать вас. Расскажите ребенку, как именно вы добились ваших успехов, с какими сложностями столкнулись, какие чувства испытывали. 
Это очень сблизит вас, вселит в малыша гордость за вас и веру в себя.





2. «Не бери игрушку в садик, потеряешь»

Используйте «Я-сообщения», чтобы предупредить малыша о возможных рисках или последствиях его действий. В такой форме они звучат не обидно для ребенка, потому что вы говорите о своих чувствах, а не о его недостатках.

Перефразируем: «Я предлагаю оставить игрушку в машине – боюсь, что в школе она может потеряться. Что ты думаешь об этом?»

 

3.«У тебя нет к этому способностей»

«Он у нас немузыкальный»;

«И в кого ты такой неспортивный?»; 

«Да, художника из тебя не выйдет»… 

Мы часто не задумываемся о разрушительных последствиях подобных комментариев. Часто досада родителей объясняется желанием видеть ребенка первым, лучшим во всем. 

Если ребенок не обладает, по мнению родителей, выдающимися способностями, то лучше вообще держать его подальше от тех видов деятельности, где он не будет «блистать». А между тем детские кружки и клубы существуют не только для гениев и чемпионов! 

Если малышу интересно заниматься, он получает удовольствие, не лишайте ребенка надежды, дайте ему шанс пробовать свои силы еще и еще.

 

4.«Подрастешь – узнаешь»

Если ребенок слышит такой ответ постоянно, через некоторое время он действительно перестает донимать родителей расспросами.

Кроме того, у малыша может сложиться мистическое представление о том, откуда берутся знания: человек автоматически узнает все на свете, достигнув определенного возраста (или даже роста). Значит, чтобы стать умным, надо просто подождать, а не штудировать энциклопедии.

Поддерживать любознательность, стимулировать интерес к миру необходимо. Если вы не знаете ответа на вопрос, честно скажите об этом. Пообещайте, что вместе найдете ответ в книгах или в Интернете – и сдержите обещание.

Перефразируем: «Значит, тебя интересует космос? Здорово! Ты задал сложный вопрос, без подготовки мне будет трудно ответить. Давай вечером спросим у папы. А еще можно зайти в библиотеку…»





©Magdalena Berny

5.«Ты меня с ума сведешь!»

Говоря так, вы, во-первых, расписываетесь в собственном бессилии и некомпетентности, а во-вторых, навязываете ребенку ответственность за ваше состояние.

Вряд ли в вашей усталости и раздражении виноват только ребенок...

Если вы чувствуете себя «на грани», не стоит делать вид, что вы полны сил, и затевать шумные игры с ребенком. Быть честным с малышом – не плохо. Вы имеете право на усталость, грусть и даже на гнев. Лучше отправить малыша в детскую для тайм-аута или устроить тайм-аут для себя, чем до последнего «держать лицо» и в конце концов взорваться.

Перефразируем: «У меня был трудный день, мне надо отдохнуть. Можешь тихо поиграть в своей комнате? А попозже мы выпьем какао и почитаем сказку».

 

6.«Ты что, глухой?»

Сарказм, в отличие от юмора, как воспитательный прием очень опасен ‒ в первую очередь тем, что разрушает добрые отношения, создает барьер непонимания. Ребенок может и не выглядеть обиженным, но это не значит, что язвительное замечание его не задело. 

Малыши склонны воспринимать смысл сказанного буквально. Говоря «Твое место в свинарнике!» или «У тебя совсем мозгов нет!», вы можете серьезно напугать ребенка.

Дети постарше, которых часто высмеивают, становятся замкнутыми, тревожными, неуверенными в себе. Сарказм, злые насмешки действуют не менее разрушительно, чем другие виды агрессии, поэтому в общении с ребенком лучше отказаться от них вообще.

Вы сможете оценить этот жест доброй воли, когда ребенок достигнет подросткового возраста.

 

7.«Как ты мне надоел»

Эта фраза звучит грубо и унижает ребенка. 

Дети действительно порой доводят нас до белого каления, и эмоции вырываются из-под контроля. Но на самом деле мы не бессильны перед лицом этой дикой силы. Мы можем научиться не терять себя – если научимся распознавать и признавать свои чувства.

«Я страшно рассержена», «Я очень сильно испугалась!», «Мне очень обидно!» ‒ говоря о себе, о собственном состоянии, мы возвращаем себе себя и получаем шанс избежать жертв и разрушений.опубликовано 

 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое потребление — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: www.facebook.com/pereval.org/posts/1242323202471351:0

Почему так трудно выносить недовольство своего ребенка

Поделиться



Иногда у меня в терапии появляются люди, которые могут ввести в заблуждение своим внешним видом – они веселы, шутливы, и легки. Кажется, будто им совсем не нужна помощь.

Я присматриваюсь, и, в подходящий момент спрашиваю, действительно ли так весело человеку, как он это демонстрирует? Очень часто выясняется, что веселость – это привычка быть «позитивным», и не менее часто оказывается, что привычка появилась в детстве, когда родители совершенно не хотели встречаться с недовольством своего ребенка: «Чем ты можешь быть недоволен? У тебя же все хорошо».





Мои клиенты-родители тоже нередко поднимают эту тему: «Он (мой ребенок) сопротивляется/недоволен/ орет дурниной, и меня это раздражает. Я столько для него делаю, у меня не было и половины того, что есть у него, а он все равно не выражает благодарности».

Я вспоминаю свой опыт материнства, вспоминаю моменты, когда переживала недовольство своих детей по разным поводам – когда они протестовали против моих решений, или им не нравились подарки, которые я дарила, или что-то в семейных путешествиях, и помню, как это тяжело было выносить.

Тяжело – потому что до определенного времени неотзывчивость моего ребенка на мои действия для меня означала намного больше, чем просто эмоциональный отклик.

Иногда я чувствовала себя плохой матерью – когда мои дети злились на меня; иногда я ранилась от «неблагодарности», в то время как ждала высокой оценки за свои усилия.

Мне бывало ужасно обидно в тот момент, когда я ждала от них (как позже понимала) чего-то взрослого: взрослых реакций «понимания» меня, или даже защиты, и даже опоры для меня.

Очень похожие случаи «приносят» сейчас мои клиенты-родители: им кажется, что они предъявляют своим детям совершенно «справедливые» требования, не замечая, что «вкладывают» в них (требования) собственное детское ожидание от своего родителя.

  • Один папа ждал от своего сына «держания своего слова» в навязанных ребенку договорах, а по сути, ждал уважения своих нужд от своей матери, которого не дождался.
 

  • Одна мама ранилась о плохое настроение сына, в тот момент, когда надеялась поговорить с ним по душам – точно так же, как ей было больно рядом со своей матерью, не выходившей из образа учительницы, и близости с которой никогда не было.
 

  • Еще одна мама почти возненавидела свою дочь за то, что ей «предоставили все возможности учиться, а она наплевала на усилия матери, не закончив институт». Очевидно, что ненависть имела то же происхождение, что и в первых двух случаях – сама женщина хлебнула пренебрежения от собственной матери, и не могла смириться с тем, что ее дочь может не оценить по достоинству ее усилия … по обеспечению того, что ей самой было столь важно.




Недовольство, злость, сопротивление детей попадают родителям в очень уязвимые места – в собственные дефициты и уязвимости. Однако дети не виновны в появлении этих уязвимостей и дефицитов, и, стало быть, не могут нести ответственность за них.

Недовольство, злость и сопротивление детей зачастую – это попытка обозначить свои границы, показать, что у них могут быть другие нужды и другие – пусть еще детские, незрелые, ценности.

Видимо, потребуется немало усилий, чтобы признать, что некоторые вспышки злости детей могут быть спровоцированы неоправданными ожиданиями от них самих родителей. Ни один ребенок не может заменить родителю его родителя – у него в принципе не может быть такого опыта, чтобы уметь поддерживать, как зрелый человек. Ребенок может подыграть ожиданию, сымитировать заботу или поддержку, или «держание слова», или же будет сопротивляться.

Вторая стратегия, на мой взгляд, здоровее первой, ибо направлена на защиту своих границ, но, увы, не слишком хороша для жизни… Жизненная мотивация может так и остаться на уровне «делать вопреки родителю», а не «делать нужное для себя».

Иногда появление «нехороших» чувств связано с нарушением границ ребенка. Девушка, бросившая институт, так и не смогла объяснить маме, почему она не хотела учиться на юриста, хоть и много злилась на нее. 

А, например, мой старший сын несколько раз раздражался на меня за то, что у меня есть привычка повторять сказанное несколько раз. А ему это не нужно, ибо он «понял с первого раза».

Иногда чувства детей вообще не касаются родителей, а могут быть принесены из другой жизни (из школы, например). Однако, как было описано выше, маме, раненой в отношениях со своей мамой, достаточно одного только нахмуренного взгляда своего ребенка – и… контакт уже потерян.

Также придется потрудиться над присвоением идеи, что ребенок – живой человек, и ему может что-то не нравиться – вообще, или в данный момент времени.

Если ребенку запрещают быть недовольным под предлогом: «У тебя нет для этого причины», ему заготавливают опасную ловушку. Так у него могут отнять право на то, что не нравится, не подходит, и лишить права на границы.

А значит, во взрослой жизни он не сможет опираться на эту данность, игнорируя дискомфорт, неудобства и даже насилие по отношению к себе.опубликовано 

Автор: Вероника Хлебова

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое потребление — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: www.facebook.com/veronika.hlebova.9/posts/10207953104001488

Конкуренция матери и дочери

Поделиться



Об этом говорить не принято, и я готова к тому, что в меня полетят тапки. Но тапок бояться – до сути не дойти.

Есть один момент в отношениях дочери и матери, о котором я не могу молчать. Иногда именно это встает между нами и нашими мамами. Ведь большая часть наших обид так или иначе – на мам.





«Мама меня обожала, я всегда была ее принцессой. Но как только мне исполнилось 14, у меня появилась грудь, начались ухажеры, что-то сломалось. Такое ощущение, что мама меня ненавидит. Уже двадцать лет. А я до сих пор не могу понять, когда и как это случилось.»

«Моя мама в какой-то момент стала командовать моей внешностью. Ей очень не нравится, когда я выгляжу как женщина, хотя мне уже за тридцать. Она говорит, что когда видит перед собой тридцатилетнюю красивую женщину, и эта женщина ее дочь, то ей жутко от того, какая она на самом деле старая. Поэтому мама требует – до истерики – чтобы я носила челку, легкомысленные и подростковые одеяния, вела себя как ребенок. А я не хочу.»

«Иногда у меня ощущение, что моя мама влюблена в моего мужа. Он так похож на моего отца в молодости. Отец тоже все это видит, и я не знаю, что он чувствует. Когда мама катает ему истерики ревности – ко мне. Когда она всячески пытается нас поссорить. Она наряжается перед нашим приходом, обхаживает моего мужа, флиртует. А я для нее – как соперница. Она со мной не общается, постоянно подкалывает и рассказывает мужу, как ему со мной не повезло.»

«Моя мама очень красивая, и я всегда хотела быть такой, как она. Но с определенного возраста мама стала мне говорить, что мне до нее как до Луны. И ноги кривые, и улыбка страшная, и волосы скудные, да и умом не вышла. Я рыдала ночами, не понимая, за что она меня так. До сих пор не могу принять свою внешность, хотя я не уродина, далеко не уродина.»





Эти истории не единичны. Я слышу подобное в разных вариациях. Меняются действующие лица,  обстоятельства, а суть остается той же.

И чтобы обсудить это, я предлагаю вам посмотреть на картину отношений матери о дочери с разных сторон. Это касается и отношений отца с сыном, но мы с вами рассмотрим именно женские проявления. Важные для нас.

В природе все устроено очень интересно. Когда я была маленькой, меня это поражало. Когда у кошки вырастают котята, она забывает, что это ее дети. Для нее они становятся обычными котами и кошками. Такое ощущение, что она уже не помнит, что это – ее котята, что она их родила, выкормила. Кошка может даже родить котят от своего собственного сына. И для нее это нормально. Она может драться с собственной дочерью за внимание какого-то кота. Она становится конкуренткой той, которую сама же выкормила.

Как только детеныши вырастают, они полностью теряют связь с родителями. Иногда – в неволе – их даже рассаживают в разные вольеры, чтобы родители ребенка не съели. Бывает и такое.

Человек – тоже во многих проявлениях животное. Но животное обремененное разумом, а значит, способное жить не только инстинктами, которых у нас много, но и менять свое поведение. Мы своих детей не забываем, связи между нами рвутся не так уж и часто. Даже если мы не общаемся, то друг друга помним. А вот механизм конкуренции матери и дочери остается. И если ничего с этим не делать, он может отравить нашу жизнь.

Это заложено в нас природными инстинктами. Теми же инстинктами, которые помогают нам почувствовать себя матерью. Механизм разрывания родственной связи и восприятия взрослого ребенка своего пола как конкурента. И если мы живем только инстинктами, не включая разум, то это обязательно случится с нами.

Проблема в том, что нужно научиться жить разумом. Когда дети вырастают, возраст для этого самый подходящий. Неслучайно почти во всех детских сказках принцесса в раннем возрасте остается без матери. Мать выполняет свою функцию, напитав ребенка любовью, а потом исчезает. На ее месте появляется Злая Мачеха – как у Золушки, так и у Белоснежки, и у Рапунцель – и у многих других. На самом деле так происходит с любой матерью, у которой по отношению к дочери нет ничего, кроме инстинктов. Она не успела, не захотела, не смогла развить Разум, выйти за пределы животной связи. К сожалению.

Представьте себя на месте такой мамы. Она была молода и красива, она любила, была любима. Ей оказывали внимание мужчины, ее муж и другие. Возможно, она очень гордилась своей внешностью, фигурой. Возможно, соревновалась в голове с другими женщинами за то, кто самая красивая.

И вот годы берут свое. На лице морщинки, сколько ни мажься кремом. Фигура увядает, даже оставаясь стройной – обвисает там и тут. Любимое платье сидит с каждым годом хуже. Молодость ушла. С ней ушло и здоровье, и красота, и счастье. Она уже неспособна родить ребенка, у нее может быть, уже климакс начинается. То есть ее женская кульминация позади. Она уже никому не нужна и неинтересна.

А рядом растет девочка. У которой есть все то, чего у меня уже нет. У нее мои красивые глаза, но еще без морщин вокруг. У нее моя фигура, мои волосы. Она вообще как я двадцать лет назад, а то и лучше (потому что кое-что красивое она переняла от папы).  У нее поклонники, у нее будущее, у нее любовь, дети. А у меня? У меня только прошлое.

Так женщины начинают активно вмешиваться в жизнь дочери, пытаться все перекроить там на свой вкус, вешают в ее доме свои шторы, диктуют свои порядки, пытаются полностью подчинить себе свою соперницу, победить ее, уложить на лопатки. Тем самым доказав себе, что все-таки я на свете всех милее, всех румяней и белее. И да, сказка про Белоснежку – как раз об этом. О конкуренции уже немолодой матери и ее красивой дочери. Именно матери, а не мачехи. Но матери, материнство которой инстинктивно.





Если у женщины не развивается разум, то вместе с морщинами к ней приходит уныние, паника и стремление вернуть то, что так важно для нее  – молодость. Как будто именно молодость давала счастье, как будто только с ней это и возможно. И видеть рядом женщину – почти такую же красивую, как я когда-то – тяжело. Потому что и у меня все это было, но уже нет. А у нее – оно все есть и все впереди. И если разум не работает, то стирается ощущение, что это моя дочь. Остается только зависть, ревность, соперничество, гнев.

Посмотрите на отношения с дочерями всех тех известных женщин, которые всячески хотят выглядеть моложе, наравне с дочерью. Делают уколы, операции. И выглядит это странно – одна ведь другую родила и вырастила. Почти всегда эти отношения очень болезненны, в них много соперничества, борьбы, ревности и неблагополучности.

И в то же время там, где отношения матери и взрослой дочери гармоничные, мать находится на другой платформе, платформе разума. Она не боится стареть, не связывает свою жизнь рамками собственной внешности сейчас. Умеет быть счастливой в любых обстоятельствах и в любом возрасте. Но много ли таких женщин? Мы вообще быть счастливыми не умеем, а быть счастливыми, когда уже вроде как все позади – задача вообще немыслимая.

Не всегда это случается в период девичества дочери, иногда и раньше. Иногда дочь может раздражать мать с самого рождения. Особенно если отец сразу сильно привязывается к девочке и отдает ей все свое внимание. Папины дочки – это как раз один из вариантов соперничества с мамой.

Если вы в этой ситуации на месте дочери, просто поймите, что вы ничего не сможете сделать. И вернуть свою любящую маму тоже не сможете. Вы можете только молиться за нее и верить. Что однажды она пробудится ото сна, как Спящая красавица, и снова увидит в вас свою маленькую девочку.

Но может и не проснется, может быть, и не увидит. И вам бы лучше всего запомнить ее такой, какой она была когда-то, когда все еще видела в вас дочь.

  • Иногда лучше отдалиться на безопасное расстояние, чтобы вас не сожгло ее эмоциями.
  • Иногда лучше в общении слишком сильно не открываться.
  • Иногда лучше ставить четкие границы.
 

Но при этом помните, что это ваша мама. Будьте благодарны ей, уважайте. И если сможете – любите. Потому что ей любовь очень нужна, даже если она ее не принимает.





Если вы в этой ситуации в роли матери – развивайте разум. Учитесь быть счастливой. Сейчас. Не в воспоминаниях, а сейчас. Заботьтесь о своей красоте, здоровье, понимая, что с каждым днем мы не становимся моложе. Но и помните, что главная красота – она в блеске ваших глаз. Будьте для нее примером того, как быть счастливой и в сорок, и в пятьдесят, и в шестьдесят… Учитесь смотреть на вашу дочь, вспоминая ее маленькой. Признавайтесь себе в том, что завидуете и ревнуете. И учитесь заново любить. Любить ту, которой ваша любовь очень нужна.

 

Также интересно: Мать и Дочь: Что там за занавесом  

Несчастная дочь идеальной матери

 

На самом деле каждая из сторон ждет любви и счастья. Одна думает, что она получит все это, если повернет время вспять. Другая думает, что все получится, если убежать далеко-далеко и жить по-своему. Но обе ошибаются. И хорошо бы им успеть это понять, чтобы однажды по-настоящему встретиться друг с другом.

Потому что они на самом деле друг другу нужны – и дать друг другу могут очень много.опубликовано 

 

Автор: Ольга Валяева 

 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: www.valyaeva.ru/konkurenciya-materi-i-docheri/

Что делать, если ребенок против любимого мужчины

Поделиться



Конфликты между любимым мужчиной и детьми особенно сильно ранят женщину. Как вести себя маме, если ее ребенок и новый муж не могут найти общий язык, объясняет психолог.

 

С выражением «Отношения — это труд» знакомы многие, но вот почему-то его чаще всего ассоциируют с отношениями между мужчиной и женщиной. А, например, крепкие и дружные взаимоотношения отчима и ребенка требуют не меньше усилий.

Для того чтобы выбрать верную стратегию поведения, маме прежде всего нужно оценить «масштаб катастрофы» — насколько серьезен конфликт. Носит ли он глобальный характер, когда ребенок и отчим совсем не сошлись характерами, или это обычная бытовая ситуация.





©Lisa Visser

Глобальный конфликт: причины и пути решения

 

Нередко бывает так, что отношения отчима и ребенка с самого начала не ладятся. Причин у этого может быть несколько, в зависимости от каждой из них и нужно принимать соответствующие меры.

 

Ребенок ревнует

 

Это распространенная и довольно частая причина. Жизнь малыша меняется, мама больше не принадлежит только ему, и необходимость делить мамино внимание с кем-то еще (с чужим дядей!) вызывает бурный протест.

Что делать? Постарайтесь резко не менять условия жизни ребенка. Если он привык к прогулкам по выходным или ежевечерним играм с вами, оставьте эти же традиции в вашей новой семейной жизни. Это позволит малышу быстрее привыкнуть, и в то же время даст ему ощущение стабильности — мама та же, все занятия с ней остались неизменными.

Активно включайте отчима в ваше общение с ребенком, устраивайте совместные игры, но обязательно оставляйте время, когда вы с малышом будете только вдвоем. И не забывайте почаще говорить ему, как сильно любите его.

 

• Ребенок надеялся, что папа вернется

 

Так тоже бывает. Несмотря на окончательный развод и решительно настроенных родителей, дети до последнего надеются, что все еще наладится. И тут появляется какой-то дядя, который все портит и рушит все надежды. Как не устроить бунт?

Что делать? Изначально будьте честны с ребенком, не давайте ему ложных надежд. Часто, оберегая малышей от лишних переживаний, родители выдают лишь часть информации, а остальное остается «за кадром». «Папа пока просто поживет отдельно», «Папа уехал», «Мы поссорились, и поэтому папа уехал к бабушке», — подобные фразы оставляют очень много места для детской фантазии.

Говорите все как есть. Необязательно вдаваться во все драматические подробности, но озвучить, как обстоят дела на самом деле, необходимо: «Мы с папой тебя очень любим, но мы развелись и больше не будем жить вместе», «Папа переехал в другую квартиру и будет теперь жить отдельно, ты будешь навещать его или он будет приезжать в гости, но жить вместе мы не будем». Будьте откровенны с малышом! Если он будет хорошо понимать, что происходит, ему будет легче привыкать к меняющимся условиям.



У отчима завышенные ожидания

 

Бывает и так, что дело вовсе не в ребенке. Вообще, справедливости ради стоит сказать, что ответственность за выстраивание отношений с детьми лежит на взрослых, а это значит, что приложив должные усилия, мама и отчим смогут найти с малышом общий язык.

Иногда отчим очень активно включается в воспитание карапуза, от всей души желая заменить ему отца. В своих благих намерениях он порой перегибает палку. А еще он ждет взаимности и от ребенка, и если сразу не получает ее, начинает разочаровываться в нем.

Что делать? Во-первых, опять же, посмотреть правде в глаза. Ваш новый муж совершенно не обязан заменять ребенку отца, особенно если малыш продолжает общение с папой. Это должны хорошо понимать все участники процесса.

Главная задача состоит в том, чтобы между отчимом и ребенком сложились достаточно комфортные отношения. Они могут стать очень близкими и теплыми, действительно как у отца с сыном, но если сложится иначе, то ничего страшного!

Важно, чтобы они смогли найти общий язык. Поэтому такие варианты, как «Он ругает его как отец», особенно в начале отношений, вряд ли сработают. Договоритесь с мужем, что все острые моменты вы будете решать вместе, пусть он советуется с вами, как правильнее поступить, ведь вы знаете своего ребенка гораздо лучше!

Помогайте мужу и ребенку придумывать совместные интересные занятия: может быть, отчим научит сына или дочку фотографировать или кататься на велосипеде — пусть у них будет свое время, которое они проводят вместе. Так отчим будет чувствовать собственную значимость (он же УЧИТ РЕБЕНКА!), а малыш — понимать, что он любим. Если им будет интересно друг с другом, все острые ситуации будут протекать более мягко.

Нужно понимать, что у мужчины и женщины разные функции, поэтому ребенка должны воспитывать оба.

  • Функция мамы — принятие, она любит ребенка любым.
  • Мужская функция другая: мужчины дают границы, рамки и дисциплину. Пусть ребенок и отчим учатся общаться и находить общий язык вместе.




Простой бытовой конфликт

 

Если вы видите, что в целом отношения у мужа с ребенком складываются хорошо, но время от времени они предъявляют друг другу какие-то претензии, то смело можете не включаться — понаблюдайте, дайте возможность им самим договориться. Если дело в том, что малыш не убрал раскиданные игрушки или отчим забыл купить обещанную шоколадку, то, скорее всего, они сами смогут найти решение этих проблем.

Когда стоит включаться? Если градус конфликта растет, и из-за пустяковой причины все выходят из себя, муж срывается на крик, а ребенок готов залиться слезами, настало время вашего участия. Возможно, кто-то из них устал, раздражен или просто не в духе, поэтому они никак не могут договориться. Помогите им найти компромиссное решение или предложите взять паузу и успокоиться, и уж потом с холодной головой вернуться к обсуждению проблемы.опубликовано 

 

Автор: Вероника Витальевна Казанцева, психолог

 

Также интересно: 8 ОШИБОК жены моего папы  

Уроки прощения

 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: letidor.ru/psihologiya/a456-rebenok-protiv-lyubimogo-muzhchiny-chto-delat-mame-11706.shtml

Действительно ли необходим Детский сад?

Поделиться



Я ходила в детсад с трех лет и отчетливо помню, как окружающие меня дружно жалели, в один голос заявляя, что это слишком рано и зачем мучить ребенка. Впрочем, даже не с трех, а с пяти лет дошкольные учреждения тогда посещали немногие. В нашем классе таких бедолаг были единицы. Все остальные сидели до школы дома с бабушками. 

Со временем ситуация менялась. И бабушки уже не торопились на пенсию, и детских садов становилось все больше, однако до недавнего времени необходимость отдать ребенка в садик воспринималась как вынужденная мера. Что называется, не от хорошей жизни. Если мама имела возможность не работать, вопрос о саде даже не поднимался. Само собой разумелось, что до школы она будет заниматься детьми сама? Ни родные, ни знакомые просто не поняли бы ее, если бы она, не ходя на службу, «запихнула» ребенка в сад. 



Теперь и в этом плане произошли заметные подвижки. Все чаще на моем профессиональном горизонте появляются семьи, у которых есть все возможности не водить ребенка в садик. Или жена совершенно не рвется работать даже «для души», а муж вполне в состоянии обеспечить семью. Или бабушка готова посвятить себя внуку, или у родителей есть деньги на няню. Но…

Ребенка с трех-четырех лет все равно отдают в детский сад. И ладно бы он там наслаждался общением и коллективными играми! Так нет же! Малыш садик не любит, по утрам хнычет, жалуется, что его обижают, просится хоть немножко побыть дома. А другой идет без возражений, но часто болеет. А третий стал нервным, раздражительным, агрессивным. Я уж не говорю про гиперактивных детей, которых сейчас все больше и больше. Для них детский сад — совершенно непосильная психологическая нагрузка. 

Но когда заводишь об этом разговор, нередко наталкиваешься на непробиваемую стену. Впервые я задумалась над природой такого сопротивления несколько лет назад, когда ко мне на консультацию пришла молодая пара с мальчиком четырех с половиной лет. 

Степа жался к маме, прятал лицо в ее колени, наотрез отказался пройти без родителей в соседнюю комнату посмотреть игрушки. 

— Он всегда так себя ведет? — спросила я. 

— С чужими — да. Когда освоится, будет, конечно, пораскованней, но вообще-то он у нас зажатый. Ходить никуда не любит, даже на прогулку не вытащишь. Детей боится до дрожи в коленках. Взрослых меньше, да тоже побаивается. 

Я была абсолютно уверена, что уж этого-то ребенка родителям и в голову не пришло определить в детский садик. Но ошиблась! В сад Степа пошел с трех лет. Полгода, правда, беспрестанно болел когда выходил «в свет», то целыми днями сидел на стуле, не реагируя на призывы поиграть с детьми. Теперь на стуле уже не сидит, но детей по-прежнему дичится. 

— Они для него слишком шумные, кричат, дерутся, а он этого не понимает, — сказала мама. — Но хотя бы истерик, как прежде, не закатывает при расставании — и то хорошо. Привели Степу с жалобами на утомляемость, рассеянное внимание, плаксивость, капризы и ночное недержание мочи (энурез). Причем в два с половиной года, до садика, никакого энуреза у ребенка не наблюдалось. С ним тогда вообще не было проблем: тихий, спокойный, покладистый мальчик. Чужих опасался, но совсем не так, как сейчас. Он даже с детьми пробовал играть, теперь же и слышать ни о ком не желает. 

Картина очень напоминала психотравму, нанесенную ребенку ранним отрывом от семьи. О чем, говоря по правде, вполне можно было догадаться самим, без консультации специалиста. Но мама с папой не хотели видеть очевидного. 



— Забрать из сада?! — ужаснулась мама. — Но… Где же ему тогда учиться общению? Нет, что вы! Об этом не может быть и речи! Дома он у нас совсем одичает. 

Хотя именно в садике, а не дома Степа растерял даже те небольшие навыки общения, которые ему удалось приобрести до трех лет. 

— А подготовка к школе? — подхватил папа. — Нет, мы не в состоянии научить ребенка всему тому, чему сейчас учат в детском саду. 

Хотя внимание у Степы рассеивалось как раз в саду, при нервном перенапряжении. И до школы оставалось еще два с половиной года — для дошкольника огромный срок. Да и чему уж такому особенному учат детсадовские воспитательницы? Почему людям с высшим образованием (техническим и гуманитарным) не под силу освоить эту премудрость? И как еще недавно бабушки безо всякого высшего образования вполне успешно учили своих внучат-дошкольников читать и считать? А некоторые учат и до сих пор… 

На эти и другие вопросы ответа у родителей не нашлось, но было понятно, что они даже не собираются их искать. Главный вопрос был решен давно, окончательно и бесповоротно. Степа в сад ходить будет при любых обстоятельствах, потому что БЕЗ САДА ПРОСТО НЕЛЬЗЯ. 

Случай был настолько яркий, а родительское сопротивление так откровенно иррационально, что мысль о подсознательных механизмах этого сопротивления напрашивалась сама собой. На уровне сознания возразить было нечего. Но подсознание нашептывало Степиным родителям прямо противоположное, и его шепот оказывался сильнее. Почему? 

«Безмамные мамы» 

Лет 30 назад в Америке поставили опыт: у обезьян отняли детенышей, выкормили их и принялись наблюдать, как они будут воспитывать своих малышей. 

Оказалось, что «безмамные мамы» (так ученые прозвали обезьян, выросших на людском попечении) не умеют ухаживать за детенышами и не испытывают к ним родственных чувств, поскольку в своем детстве не имели перед глазами образца материнской заботы. У них в памяти запечатлены совсем другие ранние образы (импринтинги). По тем же причинам и многие детдомовцы, вырастая, испытывают серьезные трудности в построении семьи. Нынешние молодые родители, конечно, не детдомовцы и уж тем более не обезьяны, но это, пожалуй, первое поколение, которое массово посещало детские сады. 

— Мы же «ходили в сад — и ничего, выросли!»— рассуждают они, позабыв, как частенько бывает, о своих детских огорчениях и обидах. 

И им трудно себе представить, как можно обойтись без садика, потому что коллективное воспитание для них — импринтинг. А ранние впечатления очень прочно укореняются в подсознании. Мы их вроде бы не помним, не осознаем, но они никуда не делись и, как серые кардиналы, незримо управляют нашими представлениями и чувствами. 

Главное – домашний мир и покой 

А между тем опытные врачи и педагоги говорят о том, что ребенку-дошкольнику нужнее всего материнская ласка и теплый (прежде всего — психологически) уютный дом, спокойная, доброжелательная атмосфера в семье. В такой обстановке он расцветает и нормально развивается. 

Вообще-то умные люди предупреждали об этом больше ста лет назад, когда детские сады только-только начали появляться. «Как бы ни были рациональны в них занятия и игры детей, — писал известнейший русский педагог К. Д. Ушинский, — они могут вредно подействовать на ребенка, если он проводит в них большую часть дня. Как ни умно то занятие или та игра, которым научатся в детском саду, но они уже потому дурны, что дитя не само выучилось, и чем навязчивей детский сад в этом отношении, тем они вреднее». 

Ушинский считал, что «даже шумное общество детей, если ребенок находится в нем с утра до вечера, должно действовать вредно».

«Для ребенка, — продолжал он, — необходимы совершенно уединенные и самостоятельные попытки детской деятельности, не вызываемые подражанием детям или взрослым». 



Тогда еще не оперировали терминами «психологическая нагрузка» или «стресс», но саму опасность уловили правильно. Теперь те же самые выводы делаются уже на научной основе.

Пару лет назад мне довелось услышать на одной конференции выступление нашего крупнейшего врача-педиатра, академика В. А. Таболина. Он говорил о вреде многих экспериментов, которые ставились в XX веке над маленькими детьми, и в том числе… о детских садах. Да-да, то, с чем мы настолько свыклись, что уже не мыслим себе без этого жизни, на самом деле — эксперимент, имеющий сравнительно небольшую историю. Суть его заключалась в том, чтобы изъять детей из семьи и передать их на воспитание государству. Ведь семья, по мнению идеологов построения нового общества, должна была вскорости отмереть.

Но практика показала, что никто ничто не может заменить ребенку матери. Хотя последствия раннего отрыва ребенка от семьи могут аукнуться гораздо позже. Например, в подростковом возрасте. 

Вот очень характерный рассказ: 

«До школы Маша была ко мне очень привязана. Даже чересчур. Сейчас у меня сжимается сердце, когда я вспоминаю, как она просила: «Мамочка, давай я сегодня не пойду в садик. Давай немножко побудем дома, я не буду тебе мешать». Но мне тогда было не до нее. Нет, я, конечно, очень любила дочку, старалась красиво ее одевать, покупала игрушки и сладости. Но работа увлекала меня гораздо больше. Да и в личной жизни были разные переживания. Теперь Маше шестнадцать. Мы живем с ней в одной комнате, но между нами как будто невидимая перегородка. И дело уже не во мне. Я хочу наладить с ней контакт, но она меня в свой мир не пускает. Она привыкла обходиться без меня, и, хотя я чувствую, что дочь одинока и страдает из-за этого, мы не можем восстановить утраченную связь. Наверное, потому что эта связь была утеряна так рано, еще не успев как следует сформироваться». 

А как же общение с детьми? 

Люди, мало знакомые с детской психологией, сильно преувеличивают потребность дошкольников в детском коллективе. Дети трех-четырех лет обычно играют, так сказать, рядом, но не вместе. Да и лет в 5-6 у них еще нет друзей в том смысле, который вкладываем в это понятие мы, взрослые. Дружба малышей нестойка, ситуативна. Сегодня один друг на детской площадке, завтра — другой. Часто даже именем «друга» не удосуживаются поинтересоваться.

— Как зовут мальчика, который сегодня приходил к нам в гости? — неоднократно спрашивала я своего старшего сына (которому, между прочим, было тогда не пять, а семь или восемь лет!). 
— Не помню… Друг, — пожимал плечами Филипп. 


И назавтра приводил домой другого мальчика, а предыдущего даже не вспоминал. 

Потребность в настоящей дружбе появляется ближе к подростковому возрасту, а дошкольнику достаточно периодически поиграть с кем-то из сверстников, даже не обязательно ежедневно. Он пока еще не вышел из круга семьи. Для него пока в семейном кругу самые главные отношения и самое главное общение. 

Но сейчас нередко получается наоборот. Дошкольника вырывают из семьи и на целый день погружают в детский коллектив. Хотя и взрослому-то человеку тяжело с утра до вечера находиться в чужом обществе. Что же говорить о малыше, который быстрее переутомляется, легче перевозбуждается?! Чем труднее ему общаться с детьми и взрослыми, тем осторожнее следует дозировать это общение. Иначе поведение ребенка усугубится, и трудности будут расти, как снежный ком. 

А в школе как будет? 

Этот вопрос задают всегда. Но ведь в школе, по сравнению с детским садом, гораздо более щадящие условия.

Вы удивлены? — Судите сами.

Нормально общаться, обходясь без конфликтов, ссор и драк, очень многие дошкольники и младшие школьники еще не умеют. Но в детском саду малыши проводят практически целый день, а в начальной школе — всего несколько часов. При этом в школе они постоянно заняты и находятся «в свободном полете» только на переменах.

В детском саду же, наоборот, целенаправленные занятия длятся недолго. Большая часть времени отводится на игры и прогулки. А воспитательница физически не в состоянии уследить за всеми, ведь детей в группе человек 20-25. Кого-то непременно начинают обижать, дразнить. Другие тоже не прочь «поддержать компанию». Поэтому чувствительному, обидчивому ребенку в саду приходится очень туго. И требовать от него, чтобы он себя переделал, просто глупо.

Гораздо умнее будет не ставить ребенка в такую тяжелую психологическую ситуацию. Получить навыки общения, которые пригодятся ему в школе, он сможет, играя время от времени с детьми ваших приятелей или посещая пару раз в неделю какую-нибудь студию, благо их сейчас для малышей полно в каждом городе. опубликовано 

По материалам книги Т.Шишовой “Чтобы ребенок не был трудным”

 

Также интересно: Самый лучший детский сад на свете (Видео)  

Детский сад: иллюзия выбора

 



Источник: azbyka.ru/deti/dejstvitel-no-li-neobhodim-detskij-sad

Эти слова— самые страшные родительские проклятия

Поделиться



Самыми страшными для детей является одно из двух родительских проклятий:

«Я тебя убью» и «Ты меня убиваешь».

Дистанцией от невроза до психоза для таких детей является амплитуда форм этого послания: от легких манипуляций до прямых угроз.
 

  • «Я тебя убью», — мама (или папа) может орать, избивая ребенка — и тогда вероятней психоз.
  • «Ты ни на что негоден» — пограничное состояние. «Другие дети лучше тебя» — невроз.




  • «Ты меня убиваешь» — может говорить родитель, задыхаясь в сердечном приступе (на который он сам себя разогнал), и тогда это психоз.
  • «Из-за тебя я страдаю» — может транслировать мама непрямыми манипуляциями и телесными позами, и тогда это пограничник.
  • «Ты меня разочаровываешь» — невроз.
Такие дети, что самое неприятное, перенимают эти способы управлять отношениями, и в одних отношениях они будут сохранять эту роль, в других — играть родительскую. Выбор поведения обусловлен отношениями зависимости. Если такой ребенок попадает в роль зависимого (подчиненного, например, или зависящего от чужой доброй воли), он проявляет себя как ребенок. А оказавшись в роли контрзависимого, проявляет себя точь-в-точь как родитель. 

Таким способом этот человек отвергает других.




 

Бывает, что один из родителей транслирует ребенку детскую роль. А бывает, что оба транслируют детскую роль. Например, мама проявляет себя как зависимую, а папа — как контрзависимого. Или оба демонстрируют контрзависимость и зависимость попеременно.

Поэтому одни дети, став взрослыми, могут больше проявлять себя как зависимые (остаются в роли детей), а другие — больше как контрзависимые. И у тех, и у других вторая сторона медали проявляется только в особых обстоятельствах (сильный кризис).

Но даже побывав в другой роли, ничего не меняется. Они все время находятся на одном из концов полярной шкалы, изредка бывая на другом.

На вопрос, который обычно к таким текстам задают (что же делать????!!!), отвечу афоризмом Ролло Мэя, величайшего психотерапевта, автора книги «Смысл тревоги»:

Позитивные стороны «Я» развиваются по мере того, как человек встречается с тревогой, двигается сквозь нее и преодолевает вызывающие тревогу переживания.   Также интересно: Памела Друкерман: Как вырастить счастливых детей без ущерба для личной жизни  Узнайте, кто в семье Палач, а кто Жертва 

Да, совсем забыла: на детей эти действия родителей оказывают такое влияние потому, что через эти послания дети выстраивают свою идентификацию: «я убийца своей мамы» или «я под угрозой смерти».опубликовано  

 

Автор: Нина Рубштейн

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: rubstein.livejournal.com/489342.html

Коляска - велосипед

Поделиться



        Новая разработка датского бренда TAGA —  велосипед с коляской. Выпуск данной коляски-велосипеда относится к узкому кругу потребителей, в основном это молодые мамочки и папочки.





        Без особых трудностей, за 20 секунд, велосипед можно превратить в коляску и, наоборот, при этом велосипед с коляской позволяет без проблем путешествовать по оживлённым улицам города, в метро, автобусе и другом общественном транспорте, ходить по магазинам, перекусить в кафе и прочее, чего нельзя сделать с обыкновенным велосипедом.





        Коляска оснащена навесом от дождя и других природных осадков, имеет положение «лёжа» на случай если ребёнок устанет или заснёт. Также существует (что немаловажно) вариант коляски для двойняшек.







        Представьте, как облегчатся Ваши дни с таким чудом, из дома на велосипеде, в метро уже с коляской, затем снова велосипед и в путь до магазина. В магазине снова с коляской передвигаясь легко и непринуждённо среди товарных лотков, снова велосипед и довольные собой с покупками возвращаетесь домой, а в это время малыш крепко спит в коляске, не доставляя ни каких хлопот.





        Всё это стало возможным благодаря развивающейся тенденции потребителей на переход с бензинового транспорта на экологически чистые средства передвижения. И производители быстро соорентировавшись подхватили развитие в данном направлении и пытаются заработать на этом тренде. 

Источник: /users/147

Папина дочка: воспитательные подвиги и промахи

Поделиться







Говорят, папы мечтают о сыне, но трепетнее относятся к дочерям. К сожалению, иногда эта «слепая» любовь наносит вред личностным качествам девочки. Но при умеренном подходе в лице папы дочь может обрести самого верного друга.

Часто даже мужчина, страстно мечтавший о наследнике, увидев жену с младенцем в розовых бантах, теряет голову от счастья. В этот момент в его жизни появляется самая главная и любимая женщина в жизни – дочь!

Взаимоотношения дочери и отца играют важную роль в развитии ее личности. В детстве девочкам часто нравится проводить время с папами больше, чем с мамами. Папы редко позволяют себе повысить голос на свою маленькую принцессу, разрешают баловаться. Более того, отцы с удовольствием принимают участие в хулиганских играх: вместе с папой можно соорудить из стульев и пледов вигвам, раскрасить лицо маминой косметикой, устроить игры в индейцев. Когда папа устает, дочка «открывает» салон красоты: делает своему постоянному клиенту массаж маленькими, неумелыми ручками, плетет косички и завязывает волосы в хвосты. Даже если папа уснет, а малышка, воспользовавшись моментом, решит сделать ему макияж, скорее всего, папа воспримет это с юмором. Да и игрушки легче выпрашивать у отца. Многим дочерям удивительным образом удается вить веревки из отцов! Мамы обычно более требовательны к соблюдению детьми дисциплины и правил поведения.

Впрочем, у «слепой» любви отца к дочери есть свои недостатки. С самого детства папа старается защитить свою малышку от того, что, как ему кажется, несет потенциальную угрозу. Он может начать «разборки» с малышом в песочнице, который отобрал у дочери совок, вступить в спор с мальчиком, обидевшим девочку в детсаду. «Она же девочка, ее нужно защищать!», – говорит отец, объясняя свои поступки. К сожалению, такая агрессивная политика обороны может принести негативные плоды. С возрастом дочь становится мягкотелой, слабовольной, ранимой. Она совершенно не умеет постоять за себя, плачет по любому незначительному поводу. Девочка оказывается просто неподготовленной к жестокости социума. Она в этом не виновата: ведь девочка искренне считала, что окружающий мир прекрасен, люди благородны и приветливы, а зло существует только в сказках, да и там его всегда побеждают силы добра. Это и есть последствия отцовской всеобъемлющей любви к дочери. Безусловно, папа в глазах девочки всегда должен быть рыцарем в светлых доспехах. Важно, чтобы в любом возрасте она сознавала, что когда ей потребуется помощь, папа тут же примчится. В остальных случаях необходимо предоставить ей свободу. Пусть девочка получает свой жизненный опыт, даже если в процессе этого она будет набивать шишки, расцарапает колено или поплачет.

«Передозировка» общения губительна не только в отношениях матери и сына. Отцу тоже рекомендуется заниматься воспитанием дочери дозированно. Правильнее будет сказать, что хороший папа должен быть рядом, поддерживать, знакомить дочь с окружающим миром во всем его многообразии. Однако при этом нельзя нарушать ее личное пространство, устанавливать тотальный контроль за ее жизнью.

Круг интересов девочки не должен ограничиваться рукоделием и кулинарией. И папа, как представитель противоположного пола, может и должен стимулировать развитие дочери. К примеру, если она боится сесть впервые на велосипед, именно отец может вселить в нее уверенность в собственных силах. Вместе с папой можно бегать по утрам, ездить удить рыбу, изучать флору и фауну в походе. Однако при этом папа должен быть тактичным, внимательным, но не назойливым и вездесущим.

Ни в коем случае отцу нельзя поднимать руку на девочку. Удар нанесет ей не просто физическую боль, но и психологическую. Причем отзываться она будет еще долгие годы. Некоторые психологи говорят, что девочки, страдавшие в детстве от рукоприкладства отца, не могут построить свою семью: одни испытывают страх перед мужчинами и подсознательно ждут, когда те им причинят боль. Другие не могут создать прочные отношения из-за «ледяного» сердца – увы, первый мужчина, отец, по поступкам которого они составили общее впечатление о противоположном поле, не оставил в их душе положительных эмоций.

Отец является для девочки образцом для подражания. Поэтому так важно, чтобы дочь видела его достойным, порядочным, заботливым, хозяйственным, веселым. Если у папы получится сформировать позитивный образ мужчины в сознании дочери, шансы на успех в личной жизни значительно вырастут. Очень многие женщины признаются, что их мужья во многом напоминают им отца. Кроме того, хорошие, теплые отношения с отцом положительно отразятся на характере, темпераменте девочки. 

источник: deti.mail.ru

Источник: /users/4

Собственное государство фермера из Вирджинии Джеремайя Хитона

Поделиться



Американец основал новое государство, чтобы сделать дочку принцессой, а она захотела вырастить на своей земле, которая по сути является бесплодной пустыней, сад, такой большой, чтобы он мог накормить всех жителей земли.





Фермер из Вирджинии Джеремайя Хитон основал собственное государство на ничейной земле между Египтом и Суданом и назвал его Северный Судан. Мужчина сделал это не просто так — однажды он пообещал дочери, что в один прекрасный день она станет настоящей принцессой. И вот на свой седьмой день рождения папина любимица действительно получила этот титул.

Новоявленная принцесса Эмили не скрывает своей радости быть частью королевской семьи, кроме того, юная леди безгранично горда своим предприимчивым отцом. Джеремайя нашел единственное место на земле, которое не принадлежало ни одному государству или даже племени. Бир-Тавиль — это клочок пустыни в 2000 квадратных километров между Египтом на севере и Суданом на юге. Фермер связался с властями северного соседа и, не получив возражений, основал свое королевство. Государство уже подало заявку на признание в ООН и открыло Посольство в Дании.

Джеремайя спросил у своих детей, что бы они хотели сделать с новой «собственностью», и они ответили, что ХОТЕЛИ БЫ ВЫРАСТИТЬ НА БЕСПЛОДНОЙ ПУСТЫНЕ САД, такой большой, чтобы он мог накормить всех на Земле. Учитывая пожелание детей, Джеремайя решил посвятить себя изысканиям в сфере выращивания сельскохозяйственных культур на территориях с недостатком воды. Помимо этого, он пообещал предпринять все возможные меры для борьбы с последствиями изменения климата.опубликовано 









P.S. И помните, всего лишь изменяя свое потребление — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: www.ecology.md

Трудно быть папой

Поделиться



Папой быть трудно. И созвучие с известным романом Стругацких тут отнюдь не случайное: ведь папа для детей тоже в известном смысле — божество. В их глазах он всемогущ и всеведущ, он все знает и все умеет, он карает и милует, он закрывает собой от бед и грозно спрашивает с провинившихся. Вопрос лишь в том, каким богом ты станешь для своих детей.

А вариантов тут как минимум три. Папа может быть для ребенка добрым божеством, несущим мир, радость и веру в добро. Может стать грозным демоном, оставляющим в детской душе целый набор страхов, комплексов и травм на всю жизнь. А может оказаться и «божеством спящим», чем-то вроде индуистского Брамы, когда папа у детей вроде бы есть, но его как бы и нет, поскольку он целиком погружен в свое бесконечно-глубокое и безмерно-содержательное личное бытие.

Два последних варианта не требуют особых усилий. Но вот быть добрым папой действительно трудно. Уже потому хотя бы что для этого нужно перестать быть злым и ленивым.





В моей папской жизни все эти три ипостаси оказались переплетены в причудливый узор. Где-то хуже, где-то лучше, с ошибками и потерями осваивал я эту сложную науку — быть папой. Какие-то ошибки удалось исправить, какие-то потери оказались невосполнимыми. И, конечно же, я сделал для себя несколько важных выводов. Возможно, кому-то они покажутся банальными, но это не беда: чем дольше живу, тем больше убеждаюсь — все важные вещи в этой жизни банальны. Дети мои уже выросли, и выводы эти — своего рода подведение итогов моего отцовства.

Главные песни

Смолоду я очень хотел стать профессиональным музыкантом. Неплохо освоил гитару, сочинял музыку, играл в нескольких группах. Вся моя жизнь была заполнена музыкой, все ценности соотносились только с ней, и других смыслов для меня тогда не существовало. Потом я женился, у нас с женой один за другим родились трое мальчишек, а вслед за ними — долгожданная дочка.

Времена были непростые, ремеслом музыканта зарабатывать на жизнь тогда было трудно, и я ушел трудиться на стройку, каменщиком. А музыку решил оставить. Чтобы ничего не напоминало о былой любви, продал все свои гитары, пластинки, и целиком погрузился в новую для меня роль — мужа, отца и кормильца. Но в глубине души продолжал ощущать себя талантливым музыкантом, наступившим на горло своей песне ради семьи и детей.

Прошло несколько лет. Однажды я приехал в гости к своему другу, с которым когда-то вместе играли, сочиняли, мечтали об успехе. Друг, в отличие от меня, продолжал музицировать, у него уже была своя студия, он творил, записывал альбомы, выступал с концертами. А я все это время штабелевал обледенелый кирпич на морозе, таскал ведрами цементный раствор на пятый этаж, слушал завывания двигателя башенного крана и матерщину бывалых строителей, учился вести кладку…

И, конечно же, я ему завидовал. В нем я словно бы видел свою несостоявшуюся судьбу — ту, от которой отказался, уйдя работать на стройку.

Друг поставил мне свой очередной альбом. Это была именно та музыка, которую мы когда-то собирались записывать вместе. И так мне стало грустно, так стало жалко себя, что я сказал:
— Какой же ты молодец! После тебя останутся твои песни, произведения. А после меня лишь груды кирпича, которым я придавал форму.

Друг посмотрел на меня удивленно. Потом засмеялся и кивнул на своих детей, возившихся на полу с кубиками:
— Вот они, мои настоящие произведения и песни. А это все, — он махнул рукой в сторону музыкального центра, — ерунда. Приятное баловство.

Честно сказать, тогда я ему не поверил, решил, что кокетничает мужик или просто утешить меня хочет. Сейчас, спустя двадцать лет, я с полной уверенностью готов подписаться под этими его словами.

Друг по-прежнему занимается музыкой, а я давно уже ушел со стройки. Он с тех пор выпустил еще десяток альбомов, я — пару десятков книжек. И теперь тоже уверен, что главное произведение мужчины — его дети.

Потому что музыкальные альбомы и книжки, будучи однажды выпущенными в свет, тут же начинают уходить в прошлое, сколь бы хороши они не были. А дети всегда устремлены в будущее. Причем не в какое-то абстрактное будущее, а именно — в твое, единственное и неповторимое.

Это им, твоим детям, предстоит сделать его счастливым и радостным. Или тягостным и лишенным смысла. Или беспросветным и ужасным. И от того, насколько быстро в молодые годы ты сумеешь понять эту нехитрую мысль, зависит вся твоя последующая жизнь.

Смолоду мужчинам очень хочется самореализации, хочется доказать себе и всему миру, что они тоже чего-то стоят и не зря топчут землю. Это нормальное мужское стремление. Но беда тем мужчинам, кому оно заслонит маленькое чудо, которое пока еще совсем не похоже на какое-то достижение и просто лежит себе в кроватке, агукает или плачет, просит есть или играет с погремушкой. Беда, если папа воспринимает детей лишь как некий неизбежный довесок к своим творческим или карьерным амбициям. Потому что пройдут годы, представления о целях и смыслах постепенно будут меняться, амбиции будут все слабее, и, наконец, совсем угаснут. А дети останутся — уже взрослые, сильные, полные жизни. И от того, каким богом ты был для них все это время, будет зависеть, увидишь ли ты в них любящих друзей, равнодушных знакомых или же ненавидящих тебя врагов.

Зачем рычать на собаку

Папа в детстве — это прежде всего сила. Это твоя защита и уверенность в том, что любая угроза, с которой ты не можешь справиться сам, будет немедленно развеяна в пух и прах, как только ты позовешь своего всемогущего папу.

Поэтому папа должен быть сильным. А может и не быть сильным. Но жить он все равно должен так, чтобы дети видели в нем безусловную защиту от любой опасности. И не важно, что это будет — школьные хулиганы, пьяный мужик на улице или злая соседка, орущая на них за пустой стаканчик от мороженого, брошенный мимо урны. Неважно, правы дети в таком конфликте или виноваты. Важно только одно — это твои дети, и никто на свете не имеет права их обижать, пока ты жив. Это уже потом, если выяснится, что они сами набедокурили, ты сам их и вразумишь и накажешь. Но если во время конфликта ты по каким-то причинам вдруг встанешь на сторону обидчиков, в глазах твоих детей это будет самым настоящим предательством, которое может изломать вашу дружбу на много лет, а то и десятилетий.

Мне эти простые истины давалась очень трудно. Сам я рос без отца, поэтому представление о своих папских обязанностях строил по принципу восполнения собственного детского опыта — вспоминал, чего мне самому не хватало в этом смысле, когда я был маленьким. И в меру сил старался дать это своим детям. Правда, иногда это происходило в весьма странных формах.

Помню, когда дети были совсем еще мелкими, мы всей семьей отправились в лес на пикник. Разожгли костер, расстелили на траве покрывало, стали жарить на палочках хлеб. Вдруг из кустов выскочила крупная собака, кажется, ротвейлер. И с рычанием кинулась на нас, раскрыв здоровенную слюнявую пасть. Воевать со сторожевыми псами я, конечно, не умел, да и вообще никогда не отличался особой смелостью. Но в тот раз, не тратя времени на поиск палки или топора, мигом вскочил с земли, тоже зарычал и кинулся навстречу собаке, нелепо размахивая руками. Наверное, вид у меня был настолько дурацкий, что собака остановилась, удивленно склонила голову набок и все тем же галопом убежала обратно в кусты.

Когда я, даже не успевший испугаться, вернулся к костру, дети и жена смотрели на меня с таким восторгом, будто перед ними был какой-нибудь античный герой вроде Геракла.

Потом в нашей жизни было много всяких разностей. Но это вот чувство, когда, не задумываясь, бросаешься навстречу опасности, защищая своих детей, я запомнил хорошо и потом ему тоже следовал.

Думаю, именно подобные случаи во многом определили наши с детьми отношения, которые сохранились и по сей день. Только теперь это уже я живу с полной уверенностью, что на свете есть трое молодых мужчин, способных не раздумывая броситься на мою защиту, какая бы беда мне ни угрожала.

Защита от защитника

Даже для очень сильного папы есть серьезная опасность, с которой он может не справиться. Опасность эта — он сам. Ведь для своих детей папа — бог, всемогущий властелин. А человеку быть богом очень трудно: слишком большой соблазн употребить власть не по назначению.

Происходит это не враз, маленькими шажочками, постепенно и незаметно. Но вся беда в том, что остановить папу на этом скользком пути просто некому. И если он сам не сделает этого вовремя, то через несколько лет семейной жизни вполне себе приличный и добрый мужчина превращается в домашнего тирана, орущего на детей, раздающего им подзатыльники и грозно сверкающего глазами по поводу и без повода. Нет, он при этом, конечно же, остается защитником своей семьи от всех внешних угроз. Но кто теперь защитит семью от такого защитника?

Папина сила должна быть доброй. Обязательно и непременно, без каких либо исключений. Наученный собственным горьким опытом, я сейчас абсолютно убежден, что нет и не может быть у папы никаких уважительных поводов для того, чтобы кричать на детей, угрожать им и уж тем более — распускать руки. Потому что дети все равно будут тебя любить, даже такого. Но любовь к папе окажется разбавлена страхом и неуверенностью в том, что их самих есть за что любить. И горький этот «коктейль», которым ты напоишь их в детстве, потом будет отравлять всю их взрослую жизнь. А тебе до конца дней будет стыдно за то, что назад отмотать уже никак не получится.

Верх банальности

Говорить о том, что папа должен воспитывать не столько словами, сколько личным примером, наверное, будет верхом банальности. Но говорить об этом всё же надо, потому что эта простая истина обладает странным свойством: она скользит лишь по поверхности сознания, не проникая глубже уровня, на котором опознается под тегом «ну-это-мы-уже-слышали».

Одно из самых губительных заблуждений папы — вера в то, что личность ребенка формируется как бы «сама по себе», независимо от того примера, который он видит в папином поведении. Ну, или формируется лишь там, где папа специально решил преподать ему некий полезный урок, а все остальное время ребенок лишь «переваривает» и усваивает полученные навыки и сведения.

На самом же деле каждая секунда, проведенная папой рядом с детьми, является воспитательным процессом, вне зависимости от папиных желаний и намерений. Каждая его привычка, каждый поступок, слово, жест, интонация — все это становится непрерывной чередой микроуроков, по которым ребенок строит свое представление о том, каким должен быть настоящий мужчина. Папа для них — первый герой и первая любовь. Конечно, потом дети вырастут и поймут, что он отнюдь не был идеалом. Но важность этого первого их опыта восхищения и любви настолько велика, что мы зачастую просто не понимаем ее в полной мере.

Для детей (особенно для мальчиков) папа — бог. По его образу и подобию они будут расти и развиваться, потому что других образов перед ними еще нет, он пока — единственный и главный мужчина в их жизни. И папа должен помнить об этом всегда, чем бы он ни занимался и насколько бы маловажными с точки зрения воспитания ни казались ему эти занятия.

Чехов писал, что в человеке должны быть прекрасны и лицо, и мысли, и душа, и одежда. Так вот, папа для своих детей — образец человека. И от того, каким они его будут видеть каждый день своей детской жизни, зависит не только их представление о мужчине, но и представление о красоте, о любви, о правде. Сказал ли ты при них циничную шутку, наврал ли по телефону начальству, повысил ли голос в споре с женой, привык ли бродить по квартире в одних трусах — все это тут же становится частью воспитательного процесса. И последствия такого «воспитания» обязательно потом проявятся в их жизни. А через них — и в твоей тоже. Напакостил когда-то в детской душе — значит жди: спустя годы прилетит всё это бумерангом обратно, и никуда ты не денешься от собственной грязи.

Змей

Когда-то в детской песенке звучала краткая, но исчерпывающая формула настоящего папы: «Папа может, папа может все что угодно. Только мамой, только мамой не может быть». Несмотря на очевидный максимализм, это очень верное определение. Сколь бы ни менялся мир вокруг нас, в нем все равно остаются вещи, которым ребенка должен научить именно папа. А для этого ему самому нужно уметь все, что должен уметь мужчина, у которого растут дети — плавать, разводить костер в лесу, драться, запускать в небо змея, ловить рыбу, ходить на лыжах, играть на гитаре, строить снежную крепость, жарить мясо на углях, пилить, строгать, играть в футбол и волейбол, точить нож и топор, отличать съедобные грибы от несъедобных… Перечень может быть очень длинным, но суть, надеюсь, понятна. И если по каким-то причинам папа этого не умеет, ему нужно срочно учиться хотя бы чему-нибудь из таких пропущенных в детстве уроков. Нужно обязательно расширять репертуар своих папских умений и навыков, латать дыры в собственном воспитании, чтобы они не перешли от тебя к твоим детям.

У меня таких дыр было множество, поэтому сквозь их пустоту приходилось продираться к совсем простым вещам. Так, например, однажды мне (уже взрослому, многодетному папе) знакомый объяснил, как можно из самых простых подручных материалов буквально за полчаса сделать воздушного змея. Не кусок бумаги на веревочке, а настоящего змея, способного взлететь на несколько сотен метров. А мне в детстве ужасно хотелось такого змея соорудить, но вот… не пришлось как-то. И я загорелся идеей, прибежал домой, собрал своих мальчишек, и говорю: сейчас будем делать змея.

Сбегали в ближайший подлесок, срезали пару прочных ивовых прутов, нашли остаток полиэтилена от прошлогодней теплицы, купили в магазине скотч, моток прочной капроновой нити, и я принялся за дело, в точности следуя полученным от знакомого инструкциям. Дети, затаив дыхание, смотрели на меня, как на доброго волшебника. А у меня… у меня ничего не получалось. Нитки, вместо того, чтобы надежно стянуть ивовые прутья, упорно с них соскакивали. Скотч приклеивался к чему угодно, кроме того, к чему был должен приклеиться. Нож не резал, пленка топорщилась, и вообще все шло не так. Дети стояли вокруг, смотрели на мои сомнительные манипуляции, и думали, что еще вот-вот, и папа сделает им настоящего летучего змея, которого можно будет запускать под облака. А папа вдруг бросил заготовку, отвернулся и молча ушел к себе в комнату. Не хватало еще, чтобы дети видели, как их всемогущий бог плачет из-за такой ерунды, как не получившийся змей.

Через полчаса в дверь просунул нос старший сын (ему было тогда лет восемь) и тихонько сказал:
— Пап, я там все, вроде бы, сделал. Только как хвост привязывать, не знаю. Пойдем, покажешь.
Я вышел. Мы привязали к змею хвост и отправились на поле за огородами. День был ветреный, и все получилось именно так, как я мечтал с детства: змей, словно большая рыба, попавшая на крючок, упруго натянул нить, покружил над нашими головами, и стал стремительно уходить ввысь. Через пять минут он уже парил так высоко, что был едва различим в ослепительно-синем небе. И мы с детьми пускали к нему вверх «письма» из пустых полиэтиленовых пакетов. А потом, прислонив к нитке пустую консервную банку, слушали, как поет ветер в вышине, гадали — как далеко упадет наш змей, если нитка вдруг оборвется. И еще делали множество всяких радостных дел, которые, наверное, совсем непонятны тем, кто ни разу не запускал настоящего воздушного змея.

Примерно с таким же скрипом и пробуксовкой я в первый раз жарил с детьми шашлыки и водил их на рыбалку.

В эти моменты папой быть особенно трудно. Но уж лучше вот так, «на скаку», с ошибками и неудачами учиться, чем бросить все как есть, даже не попытавшись заполнить пустоту, которую ты рискуешь оставить им в наследство.

Две разрушенные дороги

А теперь еще об одной трудности, на которой могут споткнуться даже самые умные, сильные и ответственные папы. Ты можешь дать своим детям все, что дорого тебе самому, поделиться самым любимым и сокровенным, передать опыт, который по крупицам собирал всю жизнь. Но при этом тебе следует твердо усвоить важнейшую мысль: дети не обязаны все это от тебя принимать.

Им может просто не понравиться то, что любишь ты. И ты, всемогущий бог, не имеешь никакого права заставлять их это полюбить. Да и возможности такой тоже не имеешь. Потому что они — такие же люди, как и ты сам, несмотря на то, что пока еще маленькие. Ты не вправе насильно вбивать им свои предпочтения, вкусы и убеждения, ты можешь лишь делиться с ними, предлагать им то, что считаешь важным и ценным. Но выбор должен всегда оставаться за ними. А тебе нужно научиться в какой-то момент тихонько отходить в сторону, давая своим детям возможность научиться самим выбирать, что им по сердцу, а что — поперек. Причем, речь здесь идет отнюдь не только о подростковом возрасте. У меня первый опыт подобного рода случился, когда первому сыну не было еще и трех лет.

Погожим зимним днем мы отправились с ним погулять во двор. Сын взял игрушечную машину и стал прокладывать для нее дорогу по склону небольшой снежной горки. Дорога получалась какая-то неудалая, кривая, и я решил помочь. Попросил у него машину и вмиг построил на снежном склоне лихой горный серпантин, по которому тут же с триумфом прокатил игрушку. Сын отреагировал неожиданно. Никогда не забуду его лицо в тот момент. Сначала он неуверенно как-то улыбнулся, потом засмеялся даже, взял в руки машинку и собрался играть. А потом вдруг нахмурился, заплакал и стал этой же машинкой крушить построенную дорогу, пока не разнес ее всю, до последнего поворота. Потому что это была не его дорога, а моя. А его дорогу — кривую и неумело сделанную — я сломал, чтобы построить свой шикарный серпантин. И он понял это, хотя даже говорить тогда еще не умел. И ответил мне тем же — поломал мою дорогу.

Дать свободу ребенку даже в такой, казалось бы, мелочи, папа может только одним способом — ограничив свою свободу, добровольно умалив свое папское всемогущество. И с каждым годом этой детской свободы должно становиться все больше. Потому что лишь там, где она есть, может появиться и ответственность. А без этих двух качеств человек рискует до седых волос остаться инфантильным переростком, не способным к самостоятельным решениям и поступкам.

Конечно, тут есть очень тонкая грань между ситуациями, где папа просто обязан понуждать своих детей к чему-либо, и ситуациями, когда он, наоборот,  должен отодвинуться, давая им думать, чувствовать и действовать самостоятельно. И определить эту грань тоже бывает ох как нелегко. Но мы ведь о том и говорим — что папой быть трудно.

Как стать добрым богом

Кто-то, возможно, спросит — как же так, православный человек пишет о задачах и трудностях отцовства, и при этом еще ни разу не упомянул о Христе, о Церкви.

А дело в том, что все, сказанное выше, как раз и есть — о Христе. О том, что папа должен стать для детей добрым богом. И возможно это лишь при одном условии — если он подражает Христу. Если старается относиться к людям, как Он, чувствовать их, как Он, поступать с ними так же, как поступал Христос в земной Своей жизни.

Удивительные слова сказал воплотившийся всемогущий Бог: …научитесь от Меня, ибо я кроток и смирен сердцем. И если дети не увидят такой кроткой силы и смирившегося всемогущества в собственном отце, тогда даже самые убедительные и правильные его нравоучения на евангельские темы вряд ли смогут оставить след в их сердцах.

Поэтому папой быть хоть и трудно, но радостно: каждый твой осознанный шаг здесь становится освоением главной христианской науки — быть подобным Христу. Или, как еще называют это в Церкви, — быть богом по благодати.

А практическое правило, позволяющее папе не сбиться с этого пути, я нашел для себя в словах святого Иустина Мученика: «…не в том состоит блаженство, чтоб иметь власть над другими или быть сильнее слабейших…, таким образом никто не может подражать Богу; это не достойно Его величия. Но тот, кто принимает на себя бремя ближнего, кто, имея в чем-либо превосходство, благодетельствует другому, низшему себя, кто полученные им от Бога дары раздает нуждающимся и делается богом для получающих от руки его; тот есть подражатель Богу».

Торопись!

Ну и напоследок — еще об одной важной вещи. Если ты стал папой — поспеши им быть. Потому что быть папой хотя и трудно, но не так уж и долго: пройдет всего полтора-два десятилетия, и эти уникальные отношения с собственным ребенком для тебя закончатся навсегда. Ты по-прежнему будешь оставаться его папой, но вот всемогущим божеством, первым его героем и первой любовью быть перестанешь.

Поэтому торопись. Каждый возраст твоего ребенка прекрасен и уникален, но проносится так быстро, что ты рискуешь его попросту не заметить. И не дай тебе Бог решить, будто главное дело папы — обеспечивать материальное благосостояние семьи, ну а всё остальное — рыбалка, игра в бадминтон, чтение книжек перед сном, походы в лес, — лишь некий папский факультатив: есть силы и желание — делаю, нет — значит, перебьются. Потом, когда время будет упущено, а сам ты, наконец, поумнеешь, восполнить все это уже не получится, как ни старайся.

Не успев потетешкать на руках своего младенца, попеть ему баюльные песни, пожалеть его, прижимая к себе, когда у него болит животик, погреть ему ночью кашу, когда он голоден — не успев все это вовремя, ты не сделаешь этого никогда. Потому что на эти папские дела у тебя есть всего-то пара лет. И все остальные эпохи в жизни твоего ребенка окажутся столь же стремительны и безвозвратны, и на них тебе тоже будут отпущены считанные годы. Постарайся их не пропустить.опубликовано 

Автор: Ткаченко Александр

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! ©

Присоединяйтесь к нам в Facebook , ВКонтакте,  Одноклассниках

Источник: foma.ru/trudno-byit-papoy.html