Хью Гласс: реальная история «Выжившего» и почему месть не удалась

Леонардо Ди Каприо получил свой долгожданный «Оскар», хрипя, пуская слюни в замерзшую бороду и ночуя внутри выпотрошенной лошади. Голливуд любит драму. Отличная, к слову, актерская работа. Но настоящий Хью Гласс, окажись он в кресле кинотеатра, скорее всего, просто сплюнул бы на пол. Его реальная история была грязнее, страшнее и — что самое парадоксальное — куда более жизненной, чем любой голливудский сценарий.

Мы привыкли лепить из исторических фигур монументы. Отливать их в бронзе, наделять благородными мотивами. А Гласс состоял из рваного мяса, осенней грязи, животного упрямства и чистой, неразбавленной злости. И именно эта злость, пожалуй, стала тем топливом, на котором он проехал свои немыслимые триста с лишним километров.

Неправильное время, неправильное место

Лето 1823 года. Экспедиция генерала Эшли пробирается вверх по реке Миссури. Это не романтическая прогулка с песнями у костра. Это бизнес. Жестокий бизнес по добыче пушнины на территориях, где местные племена — в частности, арикара — совершенно не рады незваным гостям с ружьями. За пару месяцев до этого отряд уже попал в кровавую мясорубку, потеряв полтора десятка человек.

Гласс был скаутом. Охотником, который уходил вперед, чтобы добыть дичь для отряда. Ему было около сорока лет — глубокий старик по меркам фронтира, где мало кто доживал до тридцати.

В то утро он пробирался сквозь густые заросли у Гранд-Ривер. И наткнулся на нее. Гризли с двумя медвежатами. Никакого предупреждающего рыка. Никакого времени на то, чтобы вскинуть винтовку Хокена и прицелиться. Медведица не защищала территорию. Она просто уничтожала угрозу. Одним ударом.

Когда остальной отряд, услышав крики, прибежал на помощь, Гласс лежал в луже собственной крови, а рядом тяжело дышала мертвая медведица. У Хью была сломана нога. Ребра торчали наружу. Кожа с головы была содрана так, что скальп болтался на затылке, обнажая череп. Раны на спине были такой глубины, что товарищи видели его легкие.

Предательство, которое можно понять

Майор Эндрю Генри, командовавший отрядом, был прагматиком. Он понимал: Гласс — не жилец. Нести его на носилках по пересеченной местности, когда по пятам идут индейцы арикара, означало погубить всех. Но бросить умирающего товарища просто так — это клеймо на всю жизнь.

Генри предложил деньги. Огромную по тем временам сумму в 80 долларов тому, кто останется с Глассом, дождется его смерти (в которой никто не сомневался) и по-христиански похоронит. Вызвались двое. Джон Фицджеральд — прожженный, циничный траппер. И Джим Бриджер — совсем еще мальчишка, которому едва исполнилось девятнадцать.

Они прождали пять дней. Гласс дышал. Хрипел, пускал кровавые пузыри, но отказывался умирать. А индейцы были всё ближе. Фицджеральду надоело играть в сиделку. Он убедил молодого Бриджера, что их долг выполнен. Но самое страшное — уходя, они забрали винтовку Гласса, его нож, кремень и огниво. На фронтире это означало одно: убийство. Оставить человека без ножа в дикой прерии — это приговор, обжалованию не подлежащий.

Триста километров на животе

Представьте себе это пробуждение. Вы не можете встать. Вас жрет лихорадка. Мухи откладывают яйца в ваши открытые раны. Вы один. Без оружия. Вокруг — дикая степь Южной Дакоты, впереди — надвигающаяся зима.

Именно здесь начинается то, что делает историю Гласса великой. Он не стал молиться. Он разозлился. Ярость — отличный анестетик.

Хью вправил себе ногу сам. Чтобы остановить гангрену на спине, он позволил личинкам мух есть свое гниющее мясо — метод мерзкий, но действенный, мертвая ткань уходила, оставляя здоровую. И он пополз. Сначала — по несколько метров в день. Направление — форт Кайова. До него было около 320 километров.

Чем он питался? Всем, что не могло убежать. Корнями. Ягодами. Однажды ему повезло: он нашел детеныша бизона, которого задрали волки, и дождался, пока хищники уйдут, чтобы слизать сырой костный мозг и доесть остатки мяса. Позже он поймал гремучую змею, раздавил ей голову камнем и съел сырой.

Через несколько недель такого ада Гласс смог встать на костыль, вырезанный из ветки. Он вышел к реке Шайенн, соорудил плот из поваленного дерева и поплыл.

Бюрократия сильнее мести

Спустя два месяца после нападения медведя, в ворота форта Кайова постучали. То, что стояло на пороге, напоминало оживший труп. Грязный, заросший, покрытый шрамами скелет. Но глаза горели совершенно осознанным желанием убивать.

Гласс восстанавливался недолго. Ему нужен был Фицджеральд. Ему нужен был его нож и его винтовка.

Первым он нашел Бриджера. Парень был в ужасе, увидев «призрака». Но Хью, посмотрев на перепуганного девятнадцатилетнего юнца, вдруг понял: тот просто струсил. Пошел на поводу у старшего. Гласс простил его. Честно говоря, для человека той эпохи это был акт невероятного благородства.

А вот с Фицджеральдом всё оказалось сложнее. Гласс шел по его следу месяцами. И нашел. В форте Аткинсон. Но тут вмешалась ирония судьбы, которую не покажут в героическом кино. Фицджеральд успел завербоваться в регулярную армию США. Убить солдата означало немедленную казнь через повешение для самого Гласса.

Они стояли друг напротив друга. Человек, проползший через ад, и предатель в новенькой военной форме. Командир форта, выслушав историю, приказал Фицджеральду вернуть украденную винтовку Глассу и выплатил компенсацию. Всё. Никакой крови. Никакой эпичной драки на ножах в снегу. Бюрократия отменила месть.

Жизнь после смерти

Что делает нормальный человек после такого? Покупает ферму, садится в кресло-качалку и до конца дней рассказывает внукам байки, показывая шрамы. Но Гласс не был нормальным.

Забрав свою винтовку, он развернулся и ушел обратно в прерию. Снова стал охотником. Снова жил в палатках, мерз в снегах и пил ледяную воду из ручьев. Дикий Запад был единственным местом, где он умел дышать.

Он прожил еще десять лет. И погиб так, как и должен был погибнуть человек его профессии. Зимой 1833 года, на реке Йеллоустон, Гласс и двое его напарников попали в засаду всё тех же индейцев арикара. На этот раз шансов выжить не было. Говорят, его знаменитая винтовка потом долго переходила из рук в руки среди вождей племени.

История Хью Гласса — это не притча о прощении или карме. Природа не знает таких слов. Это история о том, что человеческое тело способно выдержать немыслимое, если разум наотрез отказывается сдаваться. Иногда, чтобы выжить, не нужно быть святым. Достаточно быть слишком злым, чтобы умереть.