10 признаков того, что на вас легко повлиять

Поделиться



Легко поддаетесь чужому влиянию? Рассказываем, как распознать и побороть этот недостаток.

Чтобы добиться успеха, важно уметь хорошо вести себя по отношению к окружающим. Доброжелательность помогает поддерживать отношения и привлекает к вам других людей.

Однако грань между милягой и простофилей весьма тонка. Если вы будете слишком добросердечны, то в конце концов начнете лишь улаживать чужие проблемы, а с вашими интересами никто не станет считаться. Если вы опасаетсь высказывать свое мнение и преследовать собственную цель из страха показаться слишком самоуверенным, эгоистичным или невежливым, вы принижаете себя и ограничиваете свой потенциал.





Вот несколько характерных привычек людей, которые стараются быть слишком милыми с окружающими в ущерб себе.

 

1. Уступчивость

 

Вы ре­гу­ляр­но смяг­ча­е­те или даже из­ме­ня­е­те по­зи­цию, по­сколь­ку бо­и­тесь, что окру­жа­ю­щие не раз­де­ля­ют ваши ис­тин­ные мысли. Чтобы быть успеш­ным, вы долж­ны быть твер­ды в убеж­де­ни­ях, не бо­ять­ся прямо и четко их вы­ра­жать.

Не пы­тай­тесь за­слу­жить одоб­ре­ние, усту­пая дру­гим. По­верь­те, что до­стой­ны ува­же­ния.

Учи­тесь но­во­му и со­вер­шен­ствуй­тесь в своей об­ла­сти, чтобы чув­ство­вать себя уве­рен­нее при об­ще­нии с дру­ги­ми лю­дь­ми.

 

2. Поиск одобрения окружающих

Ваша по­треб­ность по­сто­ян­но по­лу­чать одоб­ре­ние может утом­лять дру­гих. Не стоит ждать от окру­жа­ю­щих, что они смо­гут дать вам то са­мо­ува­же­ние, в ко­то­ром вы нуж­да­е­тесь. Все время оста­ва­ясь на вто­рых ролях, мно­го­го не до­бьешь­ся. Ре­аль­ный путь к успе­ху лежит через веру в себя и го­тов­ность по­свя­тить жизнь вы­бран­ной цели.





Если вы чув­ству­е­те по­треб­ность по­лу­чить чье-то одоб­ре­ние, спро­си­те себя: «Чего мне хо­чет­ся на самом деле?». Ваши цели и же­ла­ния имеют зна­че­ние, и если ко­му-то это до­ста­вит неудоб­ства — что по­де­ла­ешь, та­ко­ва жизнь.

Един­ствен­ный спо­соб по­лу­чить же­ла­е­мое — прямо за­явить, чего вы хо­ти­те, и идти к своей цели.

 

3. Неискренность

 

Если вы по­сто­ян­но ста­ра­е­тесь го­во­рить при­ят­ное дру­гим, это может быть при­зна­ком неуве­рен­но­сти в себе. На­чи­ная и за­кан­чи­вая раз­го­во­ры ком­пли­мен­та­ми, вы мо­же­те вы­звать у дру­гих людей ощу­ще­ние, что ими ма­ни­пу­ли­ру­ют. Такие ком­пли­мен­ты часто неис­крен­ни. На самом деле вы стре­ми­тесь «за­доб­рить» со­бе­сед­ни­ка, чтобы спра­вить­ся с чув­ством соб­ствен­ной неза­щи­щен­но­сти. Это лож­ный путь.

Успе­ха может до­бить­ся толь­ко тот, кто берет на себя риск, а не тот, кто ста­ра­ет­ся по­нра­вить­ся дру­гим.

 

4. Оборонительная позиция

 

Обыч­но обо­ро­ни­тель­ное по­ве­де­ние счи­та­ет­ся при­зна­ком сла­бо­сти. В жизни вам при­дет­ся столк­нуть­ся с тем, что люди будут не со­гла­шать­ся с вами. Если любое пре­пят­ствие вы­зы­ва­ет ощу­ще­ние тре­во­ги или огор­че­ния, до­бить­ся успе­ха не по­лу­чит­ся. Нужно на­учить­ся при­ни­мать кри­ти­ку и при этом не рас­кле­и­вать­ся. Спо­соб­ство­вать ва­ше­му успе­ху из жа­ло­сти никто не ста­нет.

Кри­ти­ка — повод для раз­ви­тия, а не для рас­строй­ства.

 

5. Ложь

 

Пы­та­ясь уго­ждать людям, вы тем самым пло­ди­те нечест­ность. На­при­мер, со­гла­ша­е­тесь, когда в глу­бине души ду­ма­е­те иначе. Если вы толь­ко сле­ду­е­те за чужой точ­кой зре­ния, никто не знает вас на­сто­я­ще­го, не может оце­нить ваши идеи и ваш внут­рен­ний мир. Этот тип лжи вы­зван стра­хом и же­ла­ни­ем быть как все.

Но «быть как все» может толь­ко за­уряд­ный че­ло­век.

Если хо­чет­ся че­го-то до­бить­ся, нужно ино­гда уметь пойти на кон­фликт или ска­зать непри­ят­ную прав­ду прямо в лицо.

 

6. Трудоголизм

 

Ино­гда его корни кро­ют­ся в от­ча­ян­ном же­ла­нии до­ка­зать свою цен­ность. В итоге вы ста­не­те де­лать ка­кие-то вещи, ко­то­рые де­лать со­вер­шен­но не хо­чет­ся, по­то­му что бу­де­те бо­ять­ся, что вас осу­дят за недо­ста­точ­ное усер­дие.





Когда люди чув­ству­ют, что вы от­ча­ян­но пы­та­е­тесь им уго­дить, они те­ря­ют к вам ува­же­ние. Рас­слабь­тесь и де­лай­те свою ра­бо­ту — и пусть дру­гие тоже вне­сут лепту. В оди­ноч­ку сво­ро­тить гору все равно не по­лу­чит­ся.

На­учи­тесь го­во­рить «нет» и не чув­ство­вать вины. Не нужно брать на себя дело, ко­то­рым вы не хо­ти­те за­ни­мать­ся или в успех ко­то­ро­го не ве­ри­те. То, от чего вы го­то­вы от­ка­зать­ся, очень важно — это от­ли­ча­ет вас от дру­гих. Имен­но так, вы­стра­и­вая гра­ни­цы, вы даете окру­жа­ю­щим по­нять, где за­кан­чи­ва­ет­ся их мир и на­чи­на­ет­ся ваш, а если они этих гра­ниц не видят, то будут их на­ру­шать.

 

7. Молчание

 

Вся­кий раз, когда вы не вы­ра­жа­е­те свою мысль или мне­ние, не от­ве­ча­е­те на оскорб­ле­ние, вы пе­ре­ста­е­те иметь для людей зна­че­ние, они на­чи­на­ют смот­реть сквозь вас. Не стес­няй­тесь вы­ска­зы­вать прав­ду.

Чтобы че­го-то до­бить­ся, нужно осо­знать, что ино­гда кон­фликт неиз­бе­жен. Учи­тесь быть сме­лым и от­ста­и­вать соб­ствен­ное мне­ние, это ваше право. Если вы по­сто­ян­но скры­ва­е­те свою точку зре­ния из стра­ха быть от­верг­ну­тым, никто так и не узна­ет ваших на­сто­я­щих пред­по­чте­ний. Не идите на ком­про­мисс. Про­сто обо­значь­те, что счи­та­е­те вер­ным.

 

8. Неуверенность

 

Брось­те при­выч­ку про­сить раз­ре­ше­ния в слу­ча­ях, когда не тре­бу­ет­ся. Часто так бы­ва­ет, когда мы пы­та­ем­ся вы­гля­деть веж­ли­вы­ми и ува­жи­тель­ны­ми к окру­жа­ю­щим. К со­жа­ле­нию, когда мы не можем по­сту­пить по соб­ствен­но­му усмот­ре­нию, мы вы­гля­дим глупо и жалко.

Учи­тесь быть сме­лым и при­ни­мать ре­ше­ния даже тогда, когда вы не уве­ре­ны. Если люди видят сме­лое ре­ше­ние, они ему сле­ду­ют.

Чтобы пре­одо­леть неуве­рен­ность, нужно вы­ска­зы­вать свое мне­ние и не от­ка­зы­вать­ся от него.

 

9. Привычка постоянно извиняться

 

Если каж­дое пред­ло­же­ние вы на­чи­на­е­те с «прошу про­ще­ния», люди будут счи­тать, что вы себя не ува­жа­е­те. Не нужно из­ви­нять­ся за свое су­ще­ство­ва­ние. На­чи­ная фразу с «про­сти­те, но», вы пред­ва­ря­е­те со­об­ще­ние ожи­да­ни­ем неодоб­ре­ния. На­учи­тесь на­чи­нать пред­ло­же­ние так: «По­слу­шай­те!».

Будь­те до­ста­точ­но сме­лым, чтобы де­лать ошиб­ки. Что за ра­дость пря­тать свою лич­ность и толь­ко ста­рать­ся по­нра­вить­ся окру­жа­ю­щим? Когда мы так де­ла­ем, мы ста­но­вим­ся фаль­шив­кой. Живые люди де­ла­ют ошиб­ки, никто не со­вер­ше­нен, так что нет смыс­ла за­ра­нее из­ви­нять­ся. На ошиб­ках учат­ся, а за од­но­го би­то­го двух неби­тых дают.

 

10. Робость

 

Она уби­ва­ет мо­ти­ва­цию — между вами и ва­ши­ми це­ля­ми вста­ет страх. Ро­бость — путь в ни­ку­да. Мир биз­не­са суров, и если вы бу­де­те про­яв­лять ро­бость, вас обой­дут менее та­лант­ли­вые, но более уве­рен­ные в себе кон­ку­рен­ты.





Чтобы дви­гать­ся к сча­стью, нужна уве­рен­ность. У каж­до­го уни­каль­ный жиз­нен­ный путь, а ро­бость пре­вра­ща­ет нас из це­ле­устрем­лен­ных пу­те­ше­ствен­ни­ков в за­блу­див­ших­ся в по­ис­ках без­опас­но­го убе­жи­ща тру­сов. Чтобы до­стичь сча­стья и успе­ха, нужно к ним стре­мить­ся. Идите своей до­ро­гой и не сво­ра­чи­вай­те.

Иро­ния в том, что, пы­та­ясь уго­дить окру­жа­ю­щим, мы до­би­ва­ем­ся про­ти­во­по­лож­ных же­ла­е­мым ре­зуль­та­тов. Чтобы до­бить­ся успе­ха в любой об­ла­сти, нужно по­ни­мать, кто вы, в чем со­сто­ят ваши лич­ные убеж­де­ния.

Вме­сто того чтобы жить в по­сто­ян­ных со­мне­ни­ях и по­ис­ках одоб­ре­ния, по­про­буй­те из­ме­нить­ся. Усерд­но тру­ди­тесь, на­би­рай­тесь зна­ний и идите к успе­ху. Вам нужно ока­зать­ся в точке, где вы бу­де­те уве­ре­ны в своем мне­нии и при этом смо­же­те ува­жать чужое, пусть даже оно от­лич­но от ва­ше­го.

Если кто-то вы­ска­зы­ва­ет про­ти­во­по­лож­ную точку зре­ния, это не зна­чит, что он прав, а вы нет. До­ро­га к успе­ху лежит через по­ни­ма­ние раз­ли­чий. Имен­но в спо­рах с окру­жа­ю­щи­ми мы рас­тем, а ве­ли­кие идеи и ин­но­ва­ции рож­да­ют­ся толь­ко в дис­кус­сии.

Итак, за­пом­ни­те хо­ро­шень­ко: по­треб­ность в одоб­ре­нии — убий­ца лю­бо­го успе­ха.опубликовано

 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое потребление — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: ru.insider.pro/lifestyle/2015-12-20/10-priznakov-togo-chto-na-vas-legko-povliiat/

Всегда говори то, что думаешь! и еще 4 глупых жизненных советов

Поделиться



5 неуместных жизненных советов

 

Давать советы для многих людей потребность. Так они чувствуют себя мудрецами в мире, полном неопытности и наивности.

1. «Ни за что не отступай от своих убеждений!»

Это, пожалуй, один из самых хитрых советов, потому что он лежит в основе практически всех героических историй. Кто бы знал про Джордано Бруно, если бы он в страхе перед казнью отрёкся от своих убеждений? Если уж у вас есть то, во что вы верите, то вы просто обязаны защищать свою правду до последней капли крови.

Все настоящие герои это знают.  А вы ведь хотите быть героем? Ну так и стойте насмерть… если конечно ваши убеждения не противоречат убеждениям других людей — с которыми вы общаетесь и которые обожают давать советы. Или…





Другой вариант:

«Никогда не прекращайте бороться… но не забывайте при этом думать, на той ли стороне вы сражаетесь».

Спросите защитников животных из PETA, должны ли учёные, которые проводят опыты на животных, бороться за свои убеждения. Спросите у учёных, что они думают о настойчивости людей из PETA. Да они друг для друга просто воплощение мирового зла и попранной морали!

Большинство «борцов» — не герои, а скорее, фанатики.  Потому что они неспособны идти на компромисс, а компромисс — это именно то, что позволяет человечеству двигаться вперёд. И возможен он становится только тогда, когда человек начинает понимать, что и противоположная сторона заражена этим «Настоящие герои никогда не уступают!» «Всегда идти до конца, что бы ни было!»

Так что если вы собираетесь «положить свою жизнь» на борьбу за что-нибудь, то может, стоит заодно объявить и крестовый поход (желательно тоже длиною в жизнь) за то, чтобы быть абсолютно уверенным, что вы в этой борьбе — не Гитлер?

2. «Всегда говори то, что думаешь!»

Когда я учился в четвёртом классе, у нас была учительница, которая начинала орать по любому поводу и вообще без повода, и делала это постоянно. Позже мы узнали, что в тот период она разводилась с мужем и потому была немного не в себе.

Каждый раз, когда она начинала меня отчитывать непонятно за что своим визгливым голосом, у меня, девятилетнего ребёнка, наворачивались слёзы. И я не мог придумать ничего лучше, чем притвориться, что у меня внезапно скрутило живот и мне срочно надо в туалет, где я и отсиживался до конца урока, чтобы только не возвращаться в этот кошмар.

Когда я пожаловался маме, она сказала: «Никто не залезет в твою голову и не узнает, что у тебя на уме. Если ты считаешь, что учительница кричит на тебя несправедливо, то скажи ей об этом, глядя прямо в глаза». Я послушался и в следующий раз выпалил учительнице, что она ругает меня несправедливо. Тут она осознала, что нельзя срывать на детях свою злость, извинилась и никогда так больше не делала.

Шутка. Конечно, ничего она не осознала, только вызверилась ещё больше — как, мол, я смею дерзить учителю. Через несколько минут я уже стоял в директорском кабинете, где тоже пытался изложить свою точку зрения — на этот раз людям, которые вроде бы ни с кем не разводились и должны были мыслить здраво. Я думал, что хоть тут меня поймут. Ничего подобного. Даже фокус с животом там не прошёл.

Поэтому я нашёл для себя другую формулировку:

«Высказывай своё мнение, но не удивляйся, если никто не захочет тебя слушать».

Процесс взросления подразумевает, среди прочего, осознание печальной истины: миру, в сущности, наплевать на ваше мнение. Каждый ребёнок делает для себя это открытие, как только в первый раз вступает в спор с взрослым: У вас нет опыта, вы не знаете как приводить аргументы и защищать свою позицию. Вы пока освоили только одну тактику — повторять одно и то же раз за разом, всё громче и громче и надеяться, что такая очевидная для вас истина как-то найдёт дорогу к сознанию взрослого. А когда взрослый понимает, что спор бесполезен, то приводит убийственный аргумент — что он дольше живёт, стало быть, больше знает, и, следовательно, его точка зрения важна, а ваша — нет. Вы «даже не понимаете, о чём говорите».

И с этого момента вы учитесь держать свои соображения при себе. Они не имеют значения, поскольку вы не достигли требуемого возраста или уровня образования.

Потом вы заканчиваете школу, и в вашей жизни наступает фаза, когда вам кажется, что вы знаете и понимаете просто абсолютно всё. Потом вы, возможно, поступаете в вуз, и тогда вам и вашим друзьям становится очевидно, что мир был бы совершенен, если бы человечество прислушалось к тому, что вы пытаетесь до него донести. А потом у вас на новом витке повторяется та же фаза, через которую вы проходили, когда ребёнком первый раз вступили в спор со взрослым. И вы опять учитесь держать свои соображения при себе.

Вам не миновать серьёзных и горьких разочарований, если вы ждёте, когда же мир начнёт к вам прислушиваться (на самом деле, вполне возможно, что и для ваших друзей/коллег/собаки ваше мнение не представляет особой ценности).



 

3. «Что было — то было. Забудь о прошлом!»

 

Моё прошлое далеко не безупречно. В юности я слонялся без дела, ночевал на диванах у приятелей и доставлял немало хлопот близким, которые выбивались из сил, чтобы платить по счетам. Моя жизнь была похожа на одну бесконечную вечеринку. Когда я, наконец, начал взрослеть, то мне пришлось извиняться перед очень многими людьми, и было за что. И чаще всего в ответ я слышал что-то вроде «Что ж, я рад, что ты, наконец, взялся за ум. Что было — то было, прошлого не воротишь. Забудь о нём. Думай о будущем».

Отчасти, конечно, они были правы. Очень важно самому простить себе те ошибки, которые были сделаны в прошлом и начать двигаться вперёд. Иначе чувство вины может довести вас до безумия. Но это совершенно не значит, что надо просто забыть о том, что пришлось пережить и как вы оказались там, где оказались.

Я бы перефразировал этот совет таким образом:

«Помни о своих ошибках, но не позволяй им превратиться в навязчивую идею»

Люди, которые постоянно грызут себя за прошлые грехи, так же невыносимы, как и те, что ни на минуту не перестают думать о своём совершенстве и исключительности. В обоих случаях человек перестаёт замечать других людей и сосредотачивается исключительно на себе.

Дело не в том, что надо забыть о прошлом. Дело в том, как с ним примириться.

Осознание ошибок и их последствий — это именно то, что может сделать вас лучше, чем вы есть сейчас. Если вы помните о печальных последствиях, к которым привело неверное решение в прошлом, то хорошо подумаете, прежде чем сделать такую же глупость в будущем.

А вот когда человек предлагает вам «начать с чистого листа», то есть большая вероятность, что он просто пытается вами манипулировать. Как бывшая подружка, которая хочет к вам вернуться: «Давай забудем все обиды». Это заманчиво, потому что звучит как прощение. Но в большинстве случаев человек просто хочет, чтобы вы забыли об его собственных косяках. Бывшей подружке ни к чему, чтобы вы вспоминали, что для вашего расставания была веская причина.

«Давай забудем прошлое. Потому что думая об этом я чувствую себя отвратительно. Давай сразу перейдём к той части, которая доставляет мне удовольствие».

 

4. «В этой жизни можно доверять только самому себе!»

 

В это очень легко поверить. Всегда найдётся кто-то очень опытный, кто объяснит, как в этом мире всё устроено, и что нужно постоянно быть начеку, чтобы не попасться в расставленные повсюду ловушки.

На самом деле эта пассивно-агрессивная философия свойственна, как правило, людям, которые очень любят изображать из себя жертв. Они обожглись пару раз и теперь живут с твёрдой уверенностью, что все вокруг только и ждут возможности их подставить и подсидеть.

На самом деле обычно это следует понимать, как«в моей жизни всё идёт не так, и я совершенно не знаю, как решать свои проблемы. Я снимаю с себя всякую ответственность, потому что коррупция в государстве и несовершенство мира в целом делают мои личные усилия бессмысленными и бесполезными».

Возможно, подвергать сомнению мотивы других людей и разумно, так же как быть осторожным на предмет потенциальных жуликов. Но строить всю свою жизнь на идее, что вы — единственный достойный доверия человек на всей планете, это не только глупо, но и опасно. Не говоря уже о том, что это одна из самых эгоистичных установок из всех возможных.

Мой вариант:

«Плохие люди существуют. Научитесь их отличать».

Весь смысл общения заключается в том, чтобы окружить себя теми людьми, которые вам близки и дистанцироваться от тех, кого вам не хочется видеть рядом с собой.

Мы созданы, чтобы жить в небольших группах, и для формирования этих групп требуется, чтобы мы доверяли, по крайней мере, нескольким избранным.

Вам абсолютно не обязательно настраивать себя на то, что все люди вокруг вас играют в игру «а ну, кто первый его поимеет?» Это означало бы, что вы — один единственный нравственно здоровый человек на планете. Добавьте парочку галлюцинаций — и можно смело ставить диагноз «параноидная шизофрения».

Это не значит, что вы должны надеть розовые очки и делиться со всеми подряд своими секретами. На свете полно людей, которые действительно не упустят возможности вас использовать, обмануть и подставить. Но это не значит и того, что к каждому человеку надо приближаться с опаской, как к гремучей змее.

Этот совет хорош для тех, кто ищет предлог избежать сложностей, которые всегда возникают, когда вы пытаетесь построить отношения с другими людьми.Они не циники. Просто ленивые.

 

5. «Лови момент! Проживай каждый день как последний!»

 

От этого совета отдаёт таким же идеализмом, как и от призыва «любить абсолютно всех людей». Если бы я и правда знал, что сегодня — последний день моей жизни, я бы первым делом снял все деньги со своего счёта и потратил бы на то, чего никогда не мог себе позволить, потому что должен был думать о том, что будет завтра. Второе, что бы я сделал — нашёл бы урода, который издевался надо мной в школе и заставил бы его ответить за все мои унижения.





А почему нет? Если нет завтра — значит, нет ни последствий, ни ответственности. Завтра на Землю может упасть какая-нибудь комета — и всё. Так почему бы не жить так, как будто это и правда произойдёт? Можете представить себе мир, где подростки, в крови которых заиграли гормоны, запросто подходят и предлагают секс?  А что? Если есть только сегодня, то нет и времени на знакомство и ухаживания. Так что получается единственный выход — просто подходить и спрашивать, пока кто-нибудь не скажет «да». Ненавидите свою работу? Ну и забейте на неё — пойдите и выдайте, наконец, начальнику всё, что у вас там накипело. Зачем тратить время на вещи, которые не доставляют удовольствия, даже если без них вы быстро окажетесь на улице?

Другой вариант:

«Наполни сегодняшний день смыслом»

Это значит: сделать сегодня нечто такое, чтобы завтра, оглянувшись назад, вы могли бы собой гордиться. Сегодня у вас есть шанс сделать жизнь «вас завтрашнего» хоть немного легче и приятнее. Чем меньше вы думаете о завтрашнем дне, тем тяжелее вам будет осознавать, что комета так и не прилетела, а вы ради секундного удовольствия растратили в пустую время, деньги и силы.

Не поймите меня превратно, радоваться каждому дню — это здорово. И, конечно, нельзя тратить всю жизнь исключительно на подготовку к будущему.  Но существует только одна категория людей, имеющих полное право жить сегодняшним днём  — это дети. И именно по этой причине о них кто-то должен заботиться. 

 

Автор: John Cheese, перевод Светланы Гоголь

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: mixstuff.ru/archives/10341

Пьер Бурдьё: Общественного мнения не существует

Поделиться



Прежде всего хотел бы уточнить, что в мои намерения входит не простое и механическое разоблачение опросов общественного мнения, но попытка строгого анализа их функционирования и назначения. Это предполагает, что под сомнение будут поставлены три постулата, имплицитно задействованные в опросах.

Так, всякий опрос мнений предполагает, что все люди могут иметь мнение или, иначе говоря, что производство мнения доступно всем. Этот первый постулат я оспорю, рискуя задеть чьи-то наивно демократические чувства.

Второй постулат предполагает, будто все мнения значимы. Я считаю возможным доказать, что это вовсе не так, и что факт суммирования мнений, имеющих отнюдь не одну и ту же реальную силу, ведет к производству лишенных смысла артефактов.

Третий постулат проявляется скрыто: тот простой факт, что всем задается один и тот же вопрос, предполагает гипотезу о существовании консенсуса в отношении проблематики, то есть согласия, что вопросы заслуживают быть заданными.





Эти три постулата предопределяют, на мой взгляд, целую серию деформаций, которые обнаруживаются, даже если строго выполнены все методологические требования в ходе сбора и анализа данных.

Опросам общественного мнения часто предъявляют упреки технического порядка. Например, ставят под сомнение репрезентативность выборок. Я полагаю, что при нынешнем состоянии средств, используемых службами изучения общественного мнения, это возражение совершенно необоснованно.

Выдвигаются также упреки, что в опросах ставятся хитрые вопросы или что прибегают к уловкам в их формулировках. Это уже вернее, часто получается так, что ответ выводится из формы построения вопроса. Например, нарушая элементарное предписание по составлению вопросника, требующее «оставлять равновероятными» все возможные варианты ответа, зачастую в вопросах или в предлагаемых ответах исключают одну из возможных позиций, или к тому же предлагают несколько раз в различных формулировках одну и ту же позицию.

Есть разнообразные уловки подобного рода, и было бы интересно порассуждать о социальных условиях их появления. Большей частью они связаны с условиями, в которые поставлены составители вопросников. Но главным образом, уловки возникают потому, что проблематика, которую прорабатывают в институтах изучения общественного мнения, подчинена запросам особого типа.

Так, в ходе анализа инструментария крупного национального опроса французов о системе образования, мы подняли в архивах ряда бюро этой службы все вопросы, касающиеся образования. Оказалось, что более 200 из них было задано в опросах, проведенных после событий мая 1968 г., и только 20 — в период с 1960 г. по 1968 г. Это означает, что проблематика, за изучение которой принимается такого рода организация, глубоко связана с конъюнктурой и подчинена определенному типу социального заказа. Вопрос об образовании, например, мог быть поставлен институтом общественного мнения только тогда, когда он стал политической проблемой. В этом сразу же видно отличие, отделяющее подобные институции от центров научных исследований, проблематика которых зарождается если и не на небесах, то, во всяком случае, при гораздо большем дистанцировании от социального заказа в его прямом и непосредственном виде.

Краткий статистический анализ задававшихся вопросов показал нам, что их подавляющая часть была прямо связана с политическими заботами «штатных политиков». Если бы мы с вами решили позабавиться игрой в фанты и я бы попросил вас написать по пять наиболее важных, на ваш взгляд, вопросов в области образования, то мы, несомненно, получили бы список, существенно отличающийся от того, что нами обнаружен при инвентаризации вопросов, действительно задававшихся в ходе опросов общественного мнения. Вариации вопроса «Нужно ли допускать политику в лицей?» ставились очень часто, в то время как вопросы «Нужно ли менять программы?» или «Нужно ли менять способ передачи содержания?» задавались крайне редко. Тоже самое с вопросом «Нужна ли переподготовка преподавателей?» и другими важными, хотя и с иной точки зрения, вопросами.

Предлагаемая исследованиями общественного мнения проблематика подчинена политическим интересам, и это очень сильно сказывается одновременно и на значении ответов, и на значении, которое придается публикации результатов.

Зондаж общественного мнения в сегодняшнем виде — это инструмент политического действия; его, возможно, самая важная функция состоит во внушении иллюзии, что существует общественное мнение как императив, получаемый исключительно путем сложения индивидуальных мнений: и во внедрении идеи, что существует нечто вроде среднего арифметического мнений или среднее мнение.

«Общественное мнение», демонстрируемое на первых страницах газет в виде процентов («60% французов одобрительно относятся к …»), есть попросту чистейший артефакт. Его назначение — скрывать то, что состояние общественного мнения в данный момент суть система сил, напряжений и что нет ничего более неадекватного, чем выражать состояние общественного мнения через процентное отношение.

Известно, что любое использование силы сопровождается дискурсом, нацеленным на легитимацию силы того, кто ее применяет. Можно даже сказать, что суть любого отношения сил состоит в проявлении всей своей силы только в той мере, в какой это отношение как таковое остается сокрытым. Проще говоря, политик — это тот, кто говорит: «Бог с нами». Эквивалентом выражения «Бог с нами» сегодня стало «Общественное мнение с нами».

Таков фундаментальный эффект опросов общественного мнения: утвердить мысль о существовании единодушного общественного мнения, т. е. легитимировать определенную политику и закрепить отношения сил, на которых она основана или которые делают ее возможной.

Высказав с самого начала то, что хотел сказать в заключении, я постараюсь хотя бы в общем виде обозначить те приемы, с помощью которых достигается эффект консенсуса.

Первый прием, отправной точкой имеющий постулат, по которому все люди должны иметь мнение, состоит в игнорировании позиции «отказ от ответа». Например, вы спрашиваете: «Одобряете ли Вы правительство Помпиду?» В результате регистрируете: 20% — «да», 50% — «нет», 30% — «нет ответа». Можно сказать: «Доля людей, не одобряющих правительство, превосходит долю тех, кто его одобряет, и в остатке 30% не ответивших». Но можно и пересчитать проценты «одобряющих» и «не одобряющих», исключив «не ответивших». Этот простой выбор становится теоретическим приемом фантастической значимости, о чем я и хотел бы немного порассуждать.

Исключить «не ответивших» значит сделать то же самое, что делается на выборах при подсчете голосов, когда встречаются пустые, незаполненные бюллетени: это означает навязывание опросам общественного мнения скрытой философии голосования.

Если присмотреться повнимательнее, обнаруживается, что процент не дающих ответа на вопросы анкеты выше в целом среди женщин, нежели среди мужчин, и что разница на этот счет тем существеннее, чем более задаваемые вопросы оказываются собственно политическими.





Еще одно наблюдение: чем теснее вопрос анкеты связан с проблемами знания и познания, тем больше расхождение в доле «не ответивших» между более образованными и менее образованными. И наоборот, когда вопросы касаются этических проблем, например, «Нужно ли быть строгими с детьми?», процент, лиц, не дающих на них ответа, слабо варьирует в зависимости от уровня образования респондентов.

Следующее наблюдение: чем сильнее вопрос затрагивает конфликтогенные проблемы, касается узла противоречий (как с вопросом о событиях в Чехословакии для голосующих за коммунистов), чем больше напряжения порождает вопрос для какой-либо конкретной категории людей, тем чаще среди них будут встречаться «не ответившие». Следовательно, простой анализ статистических данных о «не ответивших» дает информацию о значении этого вопроса, а также о рассматриваемой категории респондентов. При этом информация определяется как предполагаемая в отношении этой категории вероятность иметь мнение и как условная вероятность иметь благоприятное или неблагоприятное мнение.

Научный анализ опросов общественного мнения показывает, что практически не существует проблем по типу «омнибуса»; нет такого вопроса, который не был бы переистолкован в зависимости от интересов тех, кому он задается. Вот почему первое настоятельное требование для исследователя — уяснить, на какой вопрос различные категории респондентов дали, по их мнению, ответ.

Один из наиболее вредоносных «эффектов изучения» общественного мнения состоит именно в том, что людям предъявляется требование отвечать на вопросы, которыми они сами не задавались. Возьмем, к примеру, вопросы, в центре которых моральные проблемы, идет ли речь о строгости родителей, взаимоотношениях учителей и учеников, директивной или недирективной педагогике и т. п. Они тем чаще воспринимаются людьми как этические проблемы, чем ниже эти люди находятся в социальной иерархии, но эти же вопросы могут являться проблемами политическими для людей высших классов. Таким образом, один из эффектов опроса заключается в трансформации этических ответов в ответы политические путем простого навязывания проблематики.

На самом деле, есть множество способов, при помощи которых можно предопределить ответ. Есть прежде всего то, что можно назвать политической компетенцией по аналогии с определением политики, являющимся одновременно произвольным и легитимным, то есть доминирующим и завуалированным. Эта политическая компетенция не имеет всеобъемлющего распространения. Она варьирует grosso modo (в общих чертах, приблизительно, лат. соответственно уровню образования).

Иначе говоря, вероятность иметь мнение о всех вопросах, предполагающих политические знания, в достаточной мере сравнима с вероятностью быть завсегдатаем музеев. Обнаруживается фантастический разброс: там, где студент, принадлежащий к одному из левацких движении, различает 15 политических направлений, более левых, чем Объединенная социалистическая партия, для кадра среднего звена нет ничего. Из всей шкалы политических направлений (крайне левые, левые, левые центристы, центристы, правые центристы, правые и т.д.), которую «политическая наука» употребляет как нечто само собой разумеющееся, одни социальные группы интенсивно используют только небольшой сектор крайне левых направлений, другие — исключительно «центр», третьи используют всю шкалу целиком. В конечном счете выборы — это соединение совершенно разнородных пространств, механическое сложение людей, измеряющих в метрах, с теми, кто измеряет в километрах, или, того лучше, людей, использующих шкалу с отметками от 0 до 20 баллов, и тех, кто ограничивается промежутком с 9-го по 11-й балл. Компетенция измеряется в числе прочего тонкостью восприятия (то же самое в сфере эстетики, когда кто-то может различать пять, шесть последовательных стилей одного художника).

Это сравнение можно продолжить. В деле эстетического восприятия прежде всего должно соблюдаться условие, благоприятствующее восприятию: нужно, чтобы люди рассуждали о конкретном произведении искусства как о произведении искусства вообще; далее, восприняв его как произведение искусства, нужно, чтобы у них в распоряжении оказались категории восприятия его композиции, структуры и т. п.

Представим себе вопрос, сформулированный таким образом: «Вы сторонник директивного или недирективного воспитания?». Для некоторых он может обернуться вопросом политическим, относящим представление об отношениях между родителями и детьми к системе взглядов на общество, для других — это вопрос чисто моральный.

Итак, вопросник, составленный таким образом, что людей спрашивают, считают или не считают они для себя политикой забастовки, участие в поп-фестивалях, отращивание длинных волос и т. д., обнаруживает очень серьезный разброс в зависимости от социальной группы.

Первое условие адекватного ответа на политический вопрос состоит в способности представлять его именно как политический; второе — в способности, представив вопрос как политический, применить к нему чисто политические категории, которые, в свою очередь, могут оказаться более или менее адекватными, более или менее изощренными и т. д.

Таковы специфические условия производства мнений, и опросы общественного мнения предполагают, что эти условия повсюду и единообразно выполняются, исходя из первого постулата, по которому все люди могут производить мнение.

Второй принцип, согласно которому люди могут производить мнение, это то, что я называю «классовым этосом» (не путать с «классовой этикой»), т. е. система латентных ценностей, интериоризованных людьми с детства, в соответствии с которой они вырабатывают ответы на самые разнообразные вопросы.

Мнения, которыми люди обмениваются, выходя со стадиона по окончании футбольного матча между командами Рубэ и Валансьена, большей частью своей связности и своей логики обязаны классовому этосу.

Масса ответов, считающихся ответами по поводу политики, на самом деле производится в соответствии с классовым этосом, и тем самым эти ответы могут приобретать совершенно иное значение, когда подвергаются интерпретации в политической сфере.

Здесь я должен сослаться на социологическую традицию, распространенную главным образом среди некоторых социологов политики в Соединенных Штатах, которые говорят обычно о консерватизме и авторитаризме народных классов. Эти утверждения основаны на сравнении полученных в разных странах данных исследований или выборов, которые в тенденции показывают, что всякий раз, в какой бы ни было стране, когда опрашиваются народные классы о проблемах, касающихся властных отношений, личной свободы, свободы печати и т. п., их ответы оказываются более «авторитарными», чем ответы других классов. Из этого делают обобщающий вывод, что существует конфликт между демократическими ценностями (у автора, которого я имею в виду — Липсета — речь идет об американских демократических ценностях) и ценностями, интериоризованными народными классами, ценностями авторитарного и репрессивного типа. Отсюда извлекают нечто вроде эсхатологического видения: поскольку тяга к подавлению, авторитаризму и т. п. связана с низкими доходами, низким уровнем образования и т. п., надо поднять уровень жизни, уровень образования, и таким образом мы сформируем достойных граждан американской демократии.

На мой взгляд, под сомнение надо поставить значение ответов на некоторые вопросы. Предположим блок вопросов типа: «Одобряете ли Вы равенство полов?», «Одобряете ли Вы сексуальную свободу супругов?», «Одобряете ли Вы нерепрессивное воспитание?», «Одобряете ли Вы новое общество?» и т. д.

Теперь представим блок вопросов типа: «Должны ли преподаватели бастовать, если их положение под угрозой?», «Должны ли преподаватели быть солидарными с другими государственными служащими в период социальных конфликтов?» и т. п. На эти два блока вопросов даются ответы, по структуре их распределения прямо противоположные в зависимости от социального класса опрашиваемых.

Первый ряд вопросов, затрагивающий некоторый тип инноваций в социальных отношениях, в символической форме социальных связей, вызывает тем более одобрительные ответы, чем выше положение респондента в социальной иерархии и в иерархии по уровню образования. И наоборот, вопросы, затрагивающие действительные перемены в отношениях силы между классами, вызывают ответы тем более неодобрительные, чем выше респондент стоит в социальной иерархии.

Итак, утверждение: «Народные классы склонны к репрессиям» ни верно, ни ложно. Оно верно в той степени, в какой народные классы проявляют тенденцию показывать себя гораздо большими ригористами, чем другие социальные классы, в столкновении с комплексом проблем, затрагивающих семейную мораль, отношения между поколениями или полами.

Напротив, в вопросах политической структуры, ставящих на кон сохранение или изменение социального порядка, а не только сохранение и изменение типов отношений между индивидами, народные классы в гораздо большей степени одобряют инновацию, то есть изменение социальных структур.

Вы видите, как некоторые из поставленных в мае 1968 г. проблем, и часто поставленных плохо, в конфликте между коммунистической партией и гошистами, оказываются непосредственно связанными с центральной проблемой, которую я здесь пытаюсь поднять, проблемой природы ответов, то есть принципа, исходя из которого эти ответы производятся.

Осуществленное мною противопоставление двух групп вопросов в действительности приводит к противопоставлению двух принципов производства мнения: принципа собственно политического и принципа этического, проблема же консерватизма народных классов — результат игнорирования данного различия.

Эффект навязывания проблематики, эффект, производимый любым опросом общественного мнения и просто любым вопросом политического характера (начиная с избирательной компании), есть результат того, что в ходе исследования общественного мнения задаются не те вопросы, которые встают в реальности перед всеми опрошенными, и того, что интерпретация ответов осуществляется вне зависимости от проблематики, действительно отраженной в ответах различных категорий респондентов.





Таким образом, доминирующая проблематика, представление о которой дает список вопросов, которые задавались институтами опросов в последние два года, т.е. проблематика, интересующая главным образом властей предержащих, желающих быть информированными о средствах организации своих политических действий, весьма неравномерно усвоена разными социальными классами. И, что очень важно, эти последние более или менее склонны вырабатывать контрпроблематику.

По поводу теледебатов между Сервен Шрайбер и Жискар Д’Эстеном один из институтов изучения общественного мнения задавал вопросы типа: «С чем связана успешная учеба в школе и институте: с дарованиями, интеллектом, работоспособностью, наградами за успехи?» Полученные ответы предоставляют в действительности информацию (те, кто ее сообщает, не отдают себе в этом отчета) о степени осознания разными социальными классами законов наследственной трансляции культурного капитала: приверженность мифам об одаренности, о продвижении благодаря школе, о школьной справедливости, об обоснованности распределения должностей в соответствии с дипломами и званиями и т. п., очень сильна в народных классах. Контрпроблематика может существовать для нескольких интеллектуалов, но она лишена социальной силы, даже будучи подхваченной некоторым числом партий и группировок.

Научная истина подчинена тем же законам распространения, что и идеология. Научное суждение — это как папская булла о регулировании деторождения, которая обращает в веру только уже обращенных.

В опросах общественного мнения идею объективности связывают с фактом формулирования вопросов в наиболее нейтральных терминах ради того, чтобы уравнять шансы всех возможных ответов. На самом деле, опрос оказался бы ближе к тому, что происходит в реальности, если бы в полное нарушение правил «объективности» предоставлял респондентам средства ставить себя в такие условия, в каких они фактически находятся в реальности, т. е. апеллировал бы к уже сформулированным мнениям. И если бы вместо того, чтобы спрашивать, например, «Существуют люди, одобряющие регулирование рождаемости, есть и другие — неодобряющие. А Вы..?», предлагалась бы серия позиций, явно выраженных группами, облеченными доверием на формирование и распространение мнений, люди могли бы определиться относительно уже сформировавшихся ответов.

Обычно говорят о «выборе позиции»: позиции уже предусмотрены и их выбирают. Между тем, их не выбирают случайно. Останавливают свой выбор на тех позициях, к избранию которых предрасположены в соответствии с позицией, уже занимаемой в каком-либо поле. Строгий анализ как раз нацелен на объяснение связей между структурой вырабатываемых позиций и структурой поля объективно занимаемых позиций.

Если опросы общественного мнения плохо ухватывают потенциальные состояния мнения, точнее — его движение, то причиной тому, в числе прочих, совершенно искусственная обстановка, в которой мнения людей опросами регистрируются. В обстановке, когда формируется общественное мнение, особенно в обстановке кризиса, люди оказываются перед сформировавшимися мнениями, перед мнениями, поддерживаемыми отдельными группами, и таким образом выбирать между мнениями со всей очевидностью означает выбирать между группами.

Таков принцип эффекта политизации, производимого кризисом: приходится выбирать между группами, определившимися политически, и все более определять выбор эксплицитно политическими принципами.

Действительно, мне представляется важным то, что опрос общественного мнения трактует это мнение как простую сумму индивидуальных мнений, сбор которых происходит в ситуации подобной процедуре тайного голосования, когда индивид направляется в кабину, чтобы без свидетелей, в изоляции выразить свое отдельное мнение. В реальной обстановке мнения становятся силами, а соотношение мнений — силовыми конфликтами между группами.

Еще одна закономерность обнаруживается в ходе этого анализа: мнений по проблеме тем больше, чем более в ней заинтересованы. Так, доля ответов на вопросы о системе образования очень связана со степенью близости респондентов к самой системе, а вероятность наличия мнения колеблется в зависимости от вероятности иметь право распоряжаться тем, по поводу чего выражается мнение. Мнение, выражаемое как таковое, спонтанно — это суждение людей, мнение которых, как говорится, имеет вес.

Если бы министр национального образования действовал в соответствии с опросами общественного мнения (или хотя бы исходя из поверхностного знакомства с ними), он не поступал бы так, как поступает в действительности, действуя как политик, т. е. исходя из полученного телефонного звонка, визита такого-то профсоюзного деятеля, такого-то декана и т. д. На деле он поступает в зависимости от реально сложившейся расстановки сил общественного мнения, которые воздействуют на его восприятие только в той мере, в какой они обладают силой, и в той мере, в какой они обладают силой, будучи мобилизованными.

Вот почему, касаясь предвидения того, чем станет Университет в ближайшие десять лет, я полагаю, что мобилизованное общественное мнение представляет собой наилучшую основу. Как бы там ни было, факт, о котором свидетельствуют «не ответившие», факт того, что предрасположенности ряда категорий не достигают статуса общественного мнения, иначе говоря, сформировавшегося высказывания, претендующего на связность выражения, на общественный резонанс, признание и т. д., не должен давать основания для вывода, будто люди, не имеющие никакого мнения, станут в обстановке кризиса выбирать случайно. Если проблема будет конституирована для них политически (проблема зарплаты, ритма труда для рабочих), они сделают выбор в терминах политической компетенции; если речь пойдет о проблеме, неконституированной для них политически (репрессивность внутрипроизводственных отношений), или находящейся в стадии конституирования, они окажутся ведомыми системой глубоко подсознательных предрасположенностей, которая направляет их выбор в самых разных областях, от эстетики или спорта до экономических предпочтений.

Традиционный опрос общественного мнения игнорирует одновременно и группы давления, и возможные предрасположенности, которые могут не выражаться в виде эксплицитных высказываний. Вот почему он не в состоянии обеспечить сколько-нибудь обоснованное предвидение того, что случится в обстановке кризиса.

Предположим, что речь идет о проблемах системы образования. Можно задать вопрос так: «Что Вы думаете о политике Эдгара Фора?» (С именем Эдгара Фора, министра национального образования, связана реформа по демократизации и модернизации высшего образования Франции, последовавшая за социально-политическими событиями, мая 1968 г. Соответствующий закон был принят Национальным собранием в октябре того же года. Прим. перев.)

Такой вопрос очень близок к вопросу избирательного бюллетеня в том смысле, что ночью все кошки серы: все согласны grosso modo (сами не зная с чем), всем известно, что означало единодушное голосование по закону Эдгара Фора в Национальном собрании. Далее спрашивают: «Одобряете ли Вы допуск политики в лицей?» Здесь уже обнаруживается четкое разграничение в ответах. То же самое отмечается, когда задают вопрос «Могут ли преподаватели бастовать?» В этом случае представители народных классов, привнося свою специфическую политическую компетенцию, знают, что отвечать. Можно также спросить: «Нужно ли изменять программы?», «Одобряете ли Вы постоянный контроль?», «Одобряете ли Вы включение родителей учащихся в педагогические советы?», «Одобряете ли Вы отмену конкурса на степень агреже?» и т. д. Так вот, все эти вопросы присутствуют в вопросе: «Одобряете ли Вы Эдгара Фора?» и, отвечая на него, люди делали выбор одновременно по совокупности проблем, для постановки которых хороший вопросник должен был бы состоять не менее, чем из 60 вопросов, и по каждому из них обнаружились бы колебания в ответах во всех направлениях. В одном случае в распределении ответов была бы положительная связь с позицией в социальной иерархии, в другом — отрицательная, в ряде случаев — связь очень сильная, в ряде других — слабая, либо вовсе отсутствовала бы.

Достаточно уяснить, что выборы представляют предельный случай таких вопросов, как «Одобряете ли Вы Эдгара Фора?», чтобы понять: специалисты в политической социологии могли бы отметить следующее. Связь, наблюдаемая обычно почти во всех областях социальной практики между социальным классом и деятельностью либо мнениями людей, очень слаба в случае электорального поведения. Причем эта связь слаба настолько, что некоторые, не колеблясь, делают заключение об отсутствии какой-либо связи между социальным классом и фактом голосования за «правых» или за «левых». Если вы будете держать в голове, что на выборах одним синкретическим вопросом охватывают то, что сносно можно уловить только двумя сотнями вопросов, причем в ответах одни будут мерить сантиметрами, а другие — километрами, что стратегия кандидатов строится на невнятной постановке вопросов и максимальном использовании затушевывания различий ради того, чтобы заполучить голоса колеблющихся, а также множество других последствий, вы придете к заключению о том, что, видимо, традиционный вопрос о связи между голосованием и социальным классом нужно ставить противоположным образом.

Видимо, следует спросить себя, как же так происходит, что эту связь, пусть и слабую, несмотря ни на что, констатируют. И спросить себя также о назначении избирательной системы — инструмента, который самой своей логикой стремится сгладить конфликты и различия. Что несомненно, так это то, что изучение функционирования опросов общественного мнения позволяет составить представление о способе, каким действует такой особый тип опроса общественного мнения, как выборы, а также представление о результате, который они производят.

Итак, мне хотелось рассказать, что общественное мнение не существует, по крайней мере в том виде, в каком его представляют все, кто заинтересован в утверждении его существования. Я вел речь о том, что есть:

  • с одной стороны, мнения сформированные, мобилизованные и группы давления, мобилизованные вокруг системы в явном виде сформулированных интересов;
  • и с другой стороны, — предрасположенности, которые по определению не есть мнение, если под этим понимать, как я это делал на протяжении всего анализа, то, что может быть сформулировано в виде высказывания с некой претензией на связность.
 

Данное определение мнения — вовсе не мое мнение на этот счет. Это всего лишь объяснение определения, которое используется в опросах общественного мнения, когда людей просят выбрать позицию среди сформулированных мнений и когда путем простого статистического агрегирования произведенных таким образом мнений производят артефакт, каковым является общественное мнение. Общественное мнение в том значении, какое скрыто, ему придается теми, кто занимается опросами или теми, кто использует их результаты, только это, уточняю, общественное мнение не существует.опубликовано 

 

Автор: Пьер Бурдьё

 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое потребление — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: monocler.ru/burde-obshhestvennoe-mnenie/

Чтобы увидеть человека, нужно пристально вглядываться

Поделиться



Замечали, как быстро меняется наше мнение относительно какого-нибудь человека? Стоит кому-либо из нашего окружения пойти вразрез с нашими представлениями о правильном поведении, и его «рейтинг» в наших глазах сильно падает, а если сделает что-то хорошее, то поднимается.

Диплом о дополнительном образовании — рейтинг поднимается, незаконченное высшее или среднее специальное — падает. Грамотная устная и письменная речь — еще один плюсик в рейтинг, неправильно поставил ударение или совершил ошибку — минус. Дорогая машина — плюс, дешевая — минус. Много параметров учитывается при составлении личных рейтингов людей из нашего окружения, а видим ли мы людей за всеми этими пунктами?





Мне кажется, что по земле ходят-бродят миллионы невидимок и зачастую не видят не только друг друга, но и самих себя. Видят тело, видят одежду, видят машины, видят дома, но себя истинных разглядеть во всем этом не могут.

Бесконечное отождествление с миром материальных вещей уводит человека так далеко от самого себя, что иногда он и в самом деле начинает верить в невозможность иного смысла жизни, кроме того, что закладывается в его голову с самого детства. А закладываются нам в голову чаще всего социальные шаблоны, по которым мы начинаем оценивать самих себя и других людей.

Всфере личных отношений также очень много правил и представлений о том, как должно быть, причем зачастую они подвержены всем этим колебаниям по списку плюсов и минусов еще сильнее, чем в социальной сфере. Вписывается в общепризнанные глянцевые стандарты красоты — плюс, не вписывается — минус. Гладкая кожа — плюс, морщинки появляются — минус. Килограммы пошли в плюс — это минус, а иногда пошли в минус, и это плюс. Бывает конечно, что килограммы в плюс это все же плюс, а в минус — это минус, но не будем углубляться, чтобы не запутаться во всех этих мудреных схемах определения параметров, в соответствии с которыми…

Вот, кстати, да! В соответствии с которыми что? Можно любить человека или не любить? Давать ему свою заботу и поддержку или нет? Открывать ему сердце или нет? На что влияют все эти списки? И как часто их нужно пересматривать?)

Есть ведь что-то большее в каждом человеке, что-то, что глубже и значительнее, чем его внешность, его слова, его поведение, роли, маски, статусы. Да, через то, как мы себя проявляем, наше окружение чаще всего и формирует свое отношение к нам, равно как и мы формируем свое отношение к окружению, но!

И поведение, и слова, и внешность человека слишком уж сильно зависят от среды, в которой он растет и развивается, поэтому далеко не всегда все это отражает истинную суть того, кто в данный момент находится перед нами.

Человек может многое изменить в себе — это правда, но момент, после которого он решает меняться, может наступить в любом возрасте, и не всегда это случается до того, как мы встретились и познакомились с этим человеком.





Каждый из живущих на Земле — это безграничная красота, великая глубина и невероятная мудрость, но зачастую мы теряемся в ролях, которые играем, и в масках, которые начинаем носить. Не всегда понятно, как правильно смотреть на другого, чтобы увидеть первоначальный замысел Творца, да и не очень просто это — для начала приходится со своими призмами разобраться.

 



Это биология, ничего личного: Гормоны ответственны за длительность семейных отношений

Тот, кто испортил вам настроение, сделал вот что...

 

Посмотрите внимательно на себя и на тех, кто рядом. Если убрать статусное, материальное, внешнее, кто там внутри? Что за душа такая пришла в это тело, надела на себя одежды, села в машину, примерила маску и играет роли? Знаете ее? Точно, знаете? А если повнимательнее посмотреть? Уверяю вас, что если смотреть долго и пристально на любого человека, смотреть с желанием увидеть, слушать с желанием услышать, если по-настоящему захотеть открыть для себя мир того, кто рядом, то можно увидеть такую невероятную красоту, о которой и не догадываемся. опубликовано 

 

Автор: Дина Ричардс

 



Источник: www.facebook.com/dina.v.richards/posts/10152538242854452:0

Совет, которого не просили

Поделиться



Однажды в институте я забыла в аудитории блокнот. Училась я тогда на первом высшем в политехе. Когда я про него вспомнила – в аудитории его уже не было. На всякий случай уточнила на проходной у вахтера и (о чудо!) – блокнот оказался у нее.

В числе прочих записей, на одной из страниц была короткая зарисовка для фантастического рассказа (которые я на досуге писала). Персонажем зарисовки было некое существо – помесь домовенка с лесовиком. И называлось это нечто по аналогии – лесёнок. От «лес» и «домовенок».





Пролистав блокнот, я обнаружила, что некий «добродетель», нашедший блокнот, видимо решив блеснуть эрудицией и вразумить абсолютно не грамотную меня, не поленился в каждом слове исправить «е» на «и». Причем не смутило его даже то, что его гипотетический лИсенок ходит на задних лапках и вообще ведет себя до неприличия не по-звериному. В каждом слове! В тексте на две страницы! 

Было ли мне не приятно? Да, мне было не приятно. Как бы описать мои чувства в тот момент. Сначала было возмущение. Кто-то вторгся в мой внутренний мир, спрятанный на странице, и не просто посмотрел, а потоптался грязными ногами.

Потом пришла злость. Не просто ведь потоптался – а еще и ушел в полном и святом убеждении, что сделал мне хорошо! Потом пришло разочарование. Ведь где-то сидит этот человек и думает – «вот ведь существуют тупицы, которые не знают, как пишется слово лисенок!» Или даже рассказывает об этом кому-то.

Такой: «представляешь, нашел тут блокнот. Вдумайся, пытается человек типа рассказы писать, а сам неграмотный как первоклассник!». И я даже не могу получить сатисфакцию, сказав ему – «да ты хоть в суть то вчитался? Ну какой к чертям лИсенок?? У тебя что, совсем с фантазией туго?».

А потом пришло спокойствие (честно – сильно потом.) Потому что – я исправлю свой текст назад. А этот кто-то, где-то там, так и останется жить в мире странных чернобыльских прямоходящих лисят и своей святой правоты, и рано или поздно, таки обожжется при попытке «сделать хорошо» кому-то, кто его об этом не просил. А еще с фантазией у него плохо и лучше уже вряд ли станет. Вот…





Это все я вспомнила недавно, когда читала в соцсети впечатления подруги, которая на год поехала учиться в Америку. Ее счастье от ощущения отсутствия социального давления и попыток левых людей поучить жизни. И подумала – как же сложно нам жить с этим! Наше постоянно внутреннее «что скажут люди» не дает свободно дышать.

И, самое обидно, что это не просто слова! Люди таки говорят! По поводу и без, знакомые и совершенно чужие, с умным лицом, с безапелляционным тоном. Тебе всегда легко и с готовностью расскажут почему надо или не надо есть мясо, кормить грудью или верить конкретному политику!

Когда ты идешь с коляской по улице, сердобольная тетенька обязательно догонит тебя, выскочит поперек дороги как чертик из табакерки и радостно возвестит о том, что у ребенка замерзли ручки и надо срочно одеть на него варежки! И радостная, с чувством выполненного долга, убежит в закат еще до того, как ты успеешь промямлить то-то о том, что твой настойчивый и очень упертый ребенок снимает с себя варежки примерно в три раза быстрее, чем у тебя уходит на то, чтобы их на него натянуть.

Откуда в наших людях живет эта святая уверенность в том, что их мнение кого-то интересует? Тем более чужого человека? Да даже и родного, но в ситуации, когда он не спрашивал совета?

Уверена, читая это, почти каждый подумает – и правда, глупость какая, вот я бы никогда… И скорее всего будет ошибаться. Потому что это происходит настолько мимолетно и естественно, что «дающий» очень редко замечает за собой этот факт, а «одаренный» -  так же редко понимает, что же его раздражает?

Просто создается некий фон социального мнения, в котором мы все живем, функционируем и стараемся не выделяться и не нарываться. И только вырвавшись из этого фона физически – ощущаем, что куда-то делся колоссальный груз с плеч.

И вдруг с удивлением понимаем, что не пытаясь учить других и не пытаясь оправдывать чужие ожидания – начинаем жить СВОЕЙ настоящей жизнью, не заточенной ни под кого.

Ну так что делать тем, кто не может вырваться из фона физически? Можно создать вокруг себя свой фон, с главным правилом – не трогайте меня, и я не трону вас.

Почему-то у многих в голове живет связка между советами и поддержкой. Человек боится поставить на место людей, которые лезут не в свое дело, чтобы не остаться без моральной поддержки.

Но не надо путать. Это два кардинально разных подхода. Поддержать и, если надо, помочь делом – это одно. А влезть со своим «вот я бы на твоем месте…» или «вот когда у меня в прошлом году, то…» — совсем другое.

Если кому-то плохо и вы прямо очень-очень хотите причинить ему добро – просто спросите «как я могу тебе помочь?». Может быть ему просто надо, чтобы вы посидели рядом. Молча. Или привезли коробку рафаэлло. Или просто послушали, не перебивая.

 



Женщина, которая МОЖЕТ себе позволить не переживать

Руки чешутся: КАК ваша кожа выдает ваши эмоции

 

Делайте это, и к вам начнут относится так же. Станьте немножко психологом – который никогда не дает советов, а только помогает человеку найти свое правильное решение самостоятельно. Может, если каждый начнет с себя, то рано или поздно, всем нам станет гораздо легче жить в нашем слишком ответственном социуме.опубликовано 

 

Автор: Татьяна Голованова

 



Источник: psy-practice.com/publications/prochee/sovet_kotorogo_ne_prosili/

Жизнь станет намного лучше, когда Вы прекратите придавать значение ненужным вещам

Поделиться



Своими собственными делами человек больше занимается тогда, когда они имеют смысл; в противном случае он бросает свои бессмысленные дела и лезет в чужие. 

Американский философ Эрик Хоффер

Людям от природы свойственно хотеть, чтобы их любили и принимали – отсюда, это извечное стремление соответствовать чьим-либо ожиданиям. Однако Вы можете сделать сознательное усилие и перестать придавать важность тому, что на самом деле её не имеет. Освободите себя от ненужной ноши. Это навык, который нужно практиковать. Как только Вы научитесь избавлять от бесполезных вещей, мир вокруг Вас начнёт кардинально меняться. 



Вам следует принять одну простую истину:Вы не должны придавать значение тому, что Вас не касается – хорошей работе другого человека, новой машине соседа, которая лучше Вашей, большому, современному дому Вашего знакомого и так далее. Когда Вы обращаете внимание на всё, что в принципе не должно Вас волновать, это делает Вас более несчастным. Вас начинают терзать мысли о том, кем Вы не являетесь и чего у Вас нет. 

Не нужно тратить жизнь на погоню за миражом. Это приводит к возникновению нежелательных проблем с психическим здоровьем. Придавая слишком большое значение окружающим вещам, Вы, по сути, перестаёте жить полноценной жизнью. Ключ к хорошей жизни – забить на то, что важно для Вашего роста, карьеры и общего благополучия. 

Когда Вы перестанете придавать значение тому, что подумают о Вас другие люди, Ваша уверенность взлетит до небес быстрее, чем Вы можете себе представить. Вы начнёте верить в себя и то, что можете многое предложить этому миру, и не будете позволять внешним факторам мешать Вам и влиять на Ваши решения. 

Чем больше Вы стремитесь быть похожим на кого-то другого, тем хуже и недостойнее Вы себя чувствуете. Чем больше Вы хотите быть счастливее, тем более одиноким Вы становитесь, несмотря на то, что Вас окружают замечательные люди.

Психологическая устойчивость, счастье и полноценная жизнь связаны с осознанием того, о чём действительно нужно волноваться, и – самое главное – вещей, на которые вообще не стоит обращать внимания. 

Марк Мэнсон объясняет это таким образом: «В жизни мы должны о чём-то волноваться. На самом деле такого понятия, как пофигизм, не существует. Вопрос лишь в том, на что каждый из нас предпочитает тратить свои переживания. Запас этих переживаний ограничен, поэтому использовать их нужно обдуманно. Как говорил мой отец: “Марк, переживания не растут на дереве”. Ну, ладно, он такого никогда не говорил. В общем, неважно, поэтому давайте представим, что он всё же сказал это. Суть в том, что переживания сначала нужно заработать, а потом с умом инвестировать во что-либо». 

Забудьте о слабостях и сконцентрируйтесь лучше на своих сильных сторонах 

Нужно играть на своих сильных сторонах и не давать шанса слабым. 

Скорее всего, Вы уделяете негативной информации слишком много внимания. Миллионы людей в мире постоянно думают о том, как им можно избавиться от своих недостатков. 

Это бесполезно. Вы должны, прежде всего, сосредотачиваться на своих сильных сторонах. Примите горькую правду: Вы никогда не сможете побороть свои слабости. Однако Вам под силу изменить свой образ жизни и сфокусироваться на том, что у Вас получается лучше всего. Ключевым моментом здесь является то, что Вам не нужно менять себя. Вы и так станете лучшей версией себя, если будете уделять внимание собственным достоинствам. Вы должны принять свои ошибки и недостатки, побороть страхи и избавиться от неуверенности. Начните противостоять болезненной и жестокой правде о себе. 

В исследовании, проведённом журналом «Harvard Business Review» («Гарвардский бизнес-обзор»), было отмечено, что если люди придают большое значение критике, то осознание допущенных ошибок вряд ли приведёт их к повышению производительности. 

Учёные впоследствии обнаружили, что развитие собственных сильных сторон может помочь Вам понять то, как необходимо бороться со своими слабостями, и обрести уверенность в себе. 

Это позволяет Вам сказать: «Я хороший лидер, однако я не люблю возиться с цифрами, поэтому вместо того, чтобы отправить меня на курсы по математике, предоставьте мне хорошего финансового партнёра». 

Вместо того чтобы беспокоиться по поводу того, что у Вас плохо получается, сыграйте на своих сильных сторонах. Занимайтесь тем, что Вы способны делать очень хорошо. Поймите: Вы не можете быть лучшим во всём. 



Научитесь принимать тот факт, что все люди разные! 

Позволяя жить себе по-настоящему и в полной мере, мы бросаем вызов миру своим видением и способами бытия. (Ирландский поэт Томас Мур) 

Вы не должны соответствовать. Вы не обязаны быть как все. Если Вам что-то не по душе, откажитесь от этого. Не бойтесь принять своё истинное «Я». Не бойтесь того, как воспримет Вас мир. В то время как другие пытаются подстроиться под остальной мир, сделайте так, чтобы мир подстроился под Вас. 

Выработайте иммунитет к мнению других людей и будьте открытыми новым идеям. Пусть Вас не смущает то, что пока остальные довольствуются мирским, Вы исследуете исключительное. Если Вы не заботитесь о том, что скажут другие о Вашей работе, значит Вы на правильном пути. 

Воспользуйтесь своим правом избавиться от рутины и попробовать что-то новое, и Вы увидите, как изменитесь Вы и мир вокруг Вас – конечно же, в лучшую сторону. Всегда есть более достойный вариант. Сделайте привычкой подвергать сомнению установленные правила; ищите возможности попробовать себя в чём-то другом. Вас непременно удивит то, на что Вы способны. Всё обязательно изменится к лучшему. 

В мире, где все соблюдают правила, ни у кого нет времени замечать что-либо. Люди изо дня в день делают одно и то же. Никого не волнует, что Вы трудитесь изо всех сил, чтобы закончить работу. Ваш начальник желает видеть результат. Ему всё равно, как Вы его достигнете. Вы часть процесса, и если этот процесс эффективный, значит, Вы должны оставаться там и делать то, что Вам положено. 

Узнавайте себя. Принимайте себя. Будьте самим собой. 

Моя самая большая ошибка, которую я не могу себе простить, заключается в том, что однажды я отказался от упорного преследования собственной индивидуальности. (Английский философ и писатель Оскар Уайльд) 

Не ждите одобрения. Просите прощения, а не разрешения.Единственное, что мешает Вам делать удивительные вещи – это Вы. Если Вы действительно желаете сделать что-то удивительное, перестаньте заниматься пустой болтовнёй и делайте! 

 



Любовь и Совесть — инструменты противостояния деградации. Других НЕТ!

Искать СВОИХ

Возьмите ответственность за собственную жизнь. Если Вас не удовлетворяет настоящее, попытайтесь изменить его. Отсутствие действий ни к чему не приведёт. Если Вас не пугает выход за пределы зоны комфорта и безопасности, значит, Вы непременно достигнете того, чего желаете. 

Перестаньте, наконец, волноваться о ненужных и бесполезных вещах, которые к Вам не имеют никакого отношения. Начните жить по-настоящему! Ваша жизнь значительно улучшится, если Вы прекратите придавать значение тому, что о Вас подумают люди, и будете больше заботиться о себе и развивать свои сильные стороны.опубликовано 

по материалам статьи Томаса Оппонга 

 

 



Источник: muz4in.net/news/zhizn_stanet_namnogo_luchshe_kogda_vy_prekratite_pridavat_znachenie_nenuzhnym_veshham/2016-12-01-42459

Любимые песни нашего ЭГО

Поделиться



Каждый имеет полное право воспринимать этот текст наиболее удобным для своего ЭГО образом. А иных «образов» у ЭГО и не бывает.

Я знаю, что ничего не знаю, но знаю это гораздо лучше других.

Я ношу маску высоко духовной личности, за что ожидаю уважения и почитания.

Я – необычный человек, хотя бы потому, что все люди – необычные, но я – особенно необычная личность и даже где-то избранная, как Нео из «Матрицы».





Я занимаюсь саморазвитием, чтобы эффективней гордиться собой.

Я иногда избегаю местоимения «я», чтобы казаться отрешенным.

Я снисходительно соглашаюсь с другими, как бы показывая им, что и эти простые смертные, наконец, доперли до «истины», которая мне уже давным-давно известна.

Я с высокоталантливой усердной внимательностью выискиваю и нахожу изъяны и ошибки других людей, чтобы на фоне их неудач порадоваться своему несомненному превосходству.

Я раздаю самодовольные советы, как всезнающий Гуру, чтобы показать другим неучам, как я высок и как низки они со своими низкосортными переживаниями.

Я выражаю свое мнение как вселенскую истину, чтобы простые смертные узрели, как я велик и как низки они в своей бессмысленной смертной возне.

Я грежу о золотом троне и заслуженных великих почестях для своей соответственно «великой» персоны.

Я ною о том, как нелегка жизнь, чтобы другие уразумели, как велики мои «святые» страдания и, наконец, догадались, какого высокого уровня уважения я заслуживаю.

Я порой становлюсь всезнающим генератором концепций, почерпнутых из текстов, которые перемешавшись в моей голове в случайном порядке, вываливаются из меня в форме «собственных гениальных прозрений».

Я где-то недавно вычитанную истину, знаю чуть ли не с рождения, о чем старательно даю понять всем окружающим, чтобы окружающие поняли, какой я мудрый человек.

Я уже давно все понял, а остальные колбасятся, ибо еще недопоняли и недопросветлели.

Я отбираю лучшие рекламные модули своего «я», и размещаю их на общественных витринах социальных сетей.

Я выхожу в свет, тщательно замаскировав все личные изъяны модным в данном конкретном «свете» камуфляжем.

Я брезгливо рассуждаю о том, как глупы и низки другие люди, чтобы почувствовать себя лучше и выше «серой массы».

Я иногда использую деловые виджеты и дорогие гаджеты, чтобы другие знали, какая я важная персона.

Я играю в игры, чтобы ощутить свое величие хотя бы понарошку.





Я читаю, чтобы стать невероятно продвинутой личностью, и научиться себя дурачить с утонченностью духовных мастеров.

Я знаю путь со всеми его этапами, и каждый раз, заходя в тупик, я возмущаюсь наглой глупости жизни, не разделяющей моего «великого» знания.

Я читаю книги и смотрю фильмы, чтобы ощутить себя причастным к великим иллюзорным достижениям героев фильмов и книг.

Редкие «успехи» в духовной практике раздувают мое эго до небес, от чего я порой фантазирую, как стану модным Гуру, которому все поклоняются и платят бабло на халяву.

Иногда я хочу быть просто скромным и отрешенным человеком, которого за его скромность и отрешенность заметят, и вознесут на небесный золотой трон, где окажут все величайшие почести, которых я заслуживаю.

В глазах других людей я подспудно стремлюсь затесаться где-то между Буддой и Христом, или в команде других высокоуважаемых сущностей, для чего использую саморазвитие как превосходное прикрытие собственного тщеславия.

Я щедро делюсь своим мнением, как великим информационным даром, который я свято жертвую простым смертным невеждам, чтобы возвыситься над ними.

Я духовный человек и потому автоматически по велению самого Творца должен иметь допуск к небесной халяве, проявленной, в том числе и во всевозможных земных благостях и прелестях.

Если какой-то человек смеет не соответствовать моим ожиданиям, он должен по справедливости поплатиться, перенеся все необходимые для этой процедуры побои, которые окупят мои «святые» мучения.

Если жизнь упорствует, продолжая противоречить моему мировоззрению, я становлюсь на путь «святого мученика», и начинаю добивать себя наиболее подходящим для ситуации разрушительным методом, при этом как бы приговаривая: «посмотрите, что вы все со мной делаете!»

Я готов подписаться под словами уважаемых мною людей, чтобы таким образом стать с ними в один ряд.

Иногда я, будучи профаном и любителем, даю советы профессионалам, чтобы сразу на халяву практично возвыситься до высокоавторитетных сфер.

Когда мои поверхностные советы информационные жемчужины не принимают с должным почтением, я понимаю, что эти глупые людишки попросту не дозрели до моего божественного сверхзнания, хлопаю дверью, и, задрав нос, удаляюсь.

Иногда я хочу стать добрым и святым, чтобы тешить свое эго по-мастерски изящно.

Я следую по «правильному» пути, потому что он оправдывает мой образ жизни.

Если кто-то считает меня красивым человеком, я, безусловно, рассчитываю на халяву в отношениях с поклонниками этой своей «красоты».

Иногда я ношу неброскую одежду, чтобы ощутить какой я крутой и отрешенный человек.

Иногда я как бы нехотя трачу два часа на прихорашивание, чтобы как бы непроизвольно выставить себя в лучшем свете, и завоевать всеобщее внимание.

Я создаю красивый образ себя, чтобы извлекать из него максимальный профит.

Я коллекционирую продвинутые теории, каждый год, откладывая практику на следующий год.

Я на самом деле – жадина, а редкие порывы «щедрости» идут от желания ощутить свое снисходительное величие перед прочими слабыми и падшими.

Хоть в глубине души я и люблю всех, но если копнуть еще глубже, мне на всех начхать.

Я спокойно могу пропагандировать «высокие» ценности, идеалы и принципы, то и дело бесстыдно и «отрешенно» нарушая их.

Я практикую свинство под маской гибкости и раскованности.

Иногда мое самолюбование самозабвенно зашкаливает до таких невероятных высот, что мне начинает мерещиться, будто я – чрезвычайно особенный человек, прям – ребенок Бога.





Я хочу казаться умным, и получать за это признание и бабло на халяву, чтобы не работать как все смертные по сорок часов в неделю.

Я занимаюсь духовной практикой, чтобы стать крутым человеком и добиться всех высокосортных благ на халяву.

Я занимаюсь духовной практикой, чтобы снять с себя ответственность за свою жизнь под предлогом святой отрешенности.

Я – божество, а все прочие – коричневато-серая масса невежественных мирян.

Мой путь – лучший, а все прочие невежды бродят в бессмысленных потемках.

Я, безусловно, знаю истину, а мнение других людей – лишь выпячивание их эго.

Иногда считаю себя особенно крутым и продвинутым, когда вскрываю какие-то свои поверхностные самообманы.

Я дурю себя настолько эффективно, насколько возможно, и надеюсь научиться это делать еще более изощренными методами, чтобы потом просветлеть и стать таким же крутым как Гаутама Будда, или даже еще круче!

Я иногда оцениваю поведение других, как арбитр, ибо уж я то знаю как надо…

Я доказываю свою правоту, чтобы защитить свое величие истину.

В споре я ожидаю поддержки от других, чтобы и другие подтвердили мое превосходство над оппонентом истина и справедливость восторжествовали!

Мой гнев – праведная защита истины и справедливости, а гнев других – бесноватое эгоистичное зло.

Чужие идеи и мнения, не совпадающие с моим глубоко продвинутым и возвышенно одухотворенным мировоззрением – просто идиотские иллюзии.

Мое мнение – авторитетное выражение вселенских законов, а человечишка, посмевший высказать иную точку зрения – просто самодовольный глупец, который должен по справедливости поплатиться и осознать, как я мудр и велик, и тогда, быть может, я великодушно прощу его темноту и невежество.

Я продолжаю думать, что текст «Любимые песни ЭГО» в основном – о ком-то другом…опубликовано 

 

© Игорь Саторин

 

Также интересно: Режим умеренного эгоизма — ВАМ ПОНРАВИТСЯ!  

Эгоистами называют эгоисты других эгоистов

 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: progressman.ru/2012/07/songs/

Самые распространенные мифы о гипнозе

Поделиться



        Понятие гипноза не остается без внимания, как ученых, так и обывателей. Однако первые имеют хоть какое-то представление об этом, а вот остальным приходится верить всяким небылицам о гипнозе и о том, что может сделать гипнотизер. В этой статье мы раскроем все основные заблуждения по этому поводу.



1. Гипноз вызывается гипнотизером.

 

        Это не так. В кругу профессиональных гипнотизеров существует поговорка «Любой гипноз есть самогипноз». Пациент гипнотизирует сам себя под влиянием гипнотерапевта. Поэтому если с гипнотизером что-нибудь случится, то он не останется в состоянии гипноза навсегда, а самостоятельно выйдет из него.

 







2. Гипнозом можно заставить делать людей то, что они не хотят.

 

        Такое мнение достаточно популярно и даже частично является правдой. Дело в том, что человека можно заставить выполнять действия несвойственные ему, но до определенного момента. Например, можно заставить человека есть лук, внушив, что это яблоко, но заставить кого-то убить или выпрыгнуть из окна — нет.  Интересно то, что даже глаза загипнотизированного человека не будут слезиться, если он будет, есть лук.

 

3. Гипноз – это сон.



        На самом деле, это не сон, но объяснить по-другому, что это такое очень тяжело. Еще один термин, который схож с состоянием загипнотизированного человека — транс. Примером транса может быть явление, когда водители, утомившись, могут отключаться от окружающего, оставаясь активными касательно всего, что связано с вождением машины.

 

4. Гипноз является лечащей терапией.



        Он может быть использован только как вспомогательное средство. Обычно в отношении гипнотизера применяют термин «гипнотерапевт». Гипноз должны практиковать только профессионалы.







 

5. Гипнотизер может заставить человека вспомнить все.



        Это, наверное, самый вредный миф. Дело в том, что загипнотизированный человек может фантазировать, принимая все это за правду. Именно по этой причине данные, которые получают гипнотизеры от преступников, не имеют никакого значения в суде. На сегодняшний день допросы с применением гипноза запрещены в большинстве стран.



Источник: /users/448

Аэро-гидро-газодинамики размышления и измышления дилетанта

Поделиться



 

    




Аэро-газо-гидро-динамика это науки или эксперимент затянувшийся на века?

Размышления и измышления дилетанта. Цель данной заметки спровоцировать размышления на тему Пограничного слоя (ПС)! ПС лежит в основе всех выше перечисленных наук.

Создано несколько теорий, написана масса статей, но мы до сих пор не знаем как ПС выглядит в реальности, над и под крылом, вокруг тела вращения (пули, ракеты, подводной части корабля, корпуса подводной лодки). 

ПС в реальности возникает с началом движения тела в неподвижной среде или при движении среды относительно неподвижного тела, что-то в ней возникает, что-то поддерживает крыло, а затем растворяется исчезает позади, но все теории основаны на ПРИНЦИПЕ ЗЕРКАЛЬНОСТИ исходя из него СРЕДА и ПС обтекают неподвижное тело ласково так, по стрелочкам, но это-же бред сивых меринов под редакцией сивых кобыл исходя из этого бреда возникает разность скоростей и давлений над и под крылом и как результат подъёмная сила! 





Принцип ЗЕРКАЛЬНОСТИ укоренившийся в головах исследователей (особенно женщин перед зеркалом) был выдвинут монахом в 1600 мохнатом году и до сих пор его придерживаются аки стенки при трактовке результатов полученных в реальном полёте и аэро-гидродинамических трубах. 

В трубе мы изменяем среду накачивая её энергией, тысячами киловатт и в этой изменённой среде пытаемся увидеть на модели то, что происходит в реальной среде, которая стоит! 

И что мы видим? Мы видим Наше не обоснованное теорией желание управлять ПС! Это приводит к многообразию форм и профилей крыла и не только. Но уже приходит понимание того, что над крылом и под крылом два различных ПС, а не мифическая разность давлений, которая возникает из разности скоростей движения СРЕДЫ, которая стоит, но согласно теоретическому бреду сивых меринов движется! Возможно появится наука СРЕДОДИНАМИКА (общая для всех сред) в основе которой будет лежать подробное описание ПС! Исчезнет многообразие форм крыла. 





Возможно останется одно дозвуковое со взлётно посадочной скоростью 15-20 км/час и одно гиперзвуковое взлёт посадка 15-20 км/час и до 7,2 мах полёт! Появится новая форсунка и новые камеры сгорания Жидкостного Реактивного Двигателя и Прямоточного Реактивного Двигателя (он наконец заработает от 0 и до гиперзвуковых скоростей) их кпд подрастёт процентов на 60 (загнул однако, а что… можно фантазировать прикрыв левый глазик, пока науки нет)! 

Изменив свою форму «откроется» воздухозаборник Турбореактивного двигателя и Прямоточного Реактивного Двигателя. На данный момент они открыты на 30%!!! Возникает вопрос — зачем их делать такими большими? Смотришь и думаешь не машина, а утюг! Изменив форму винта можно будет преодолеть звуковой барьер (очуметь) или подойти к нему ближе!

Пока нет науки СРЕДОДИНАМИКИ можно вытворять всё, что угодно душе фантазировать как автор или решить формулу Навье-Стокса(в принципе она не разрешима но, а почему нет...), но когда Она-Наука придёт всё станет скучным и понятным! На библиографию не ссылаюсь её много, она подменяет реальность набором ошибочных теорий, хотя читал и опираюсь на неё, но вступив в спор c ней можно увязнуть и погрязнуть! Мне это надо? С уважением ко всем! Vimati! 

 

Источник: brainswork.ru

Как можно изменить мнение человека на прямо противоположное

Поделиться







Группа исследователей из Швеции под руководством профессора Лундского университета Ларса Холла провела эксперимент с участием 160 волонтёров, которым было предложено прочитать 12 утверждений и либо согласиться с ними, либо нет. Утверждения затрагивали самые разные морально-нравственные вопросы – от проституции до палестино-израильского конфликта.

В двухстраничной анкете содержался фокус – двойные страницы, с двумя наборами утверждений, и липким слоем на планшете, который выдавался вместе с анкетой.  Когда человек переворачивал страницу, чтобы закончить заполнять анкету, верхний слой первой страницы приклеивался к планшету, после чего смысл вопросов менялся на прямо противоположный, а ответы оставались неизменными.

Например, одно из утверждений первоначально звучало так: “Полномасштабный государственный надзор над электронной почтой и интернет-траффиком в качестве средства борьбы с международным криминалом и терроризмом должен быть запрещён”. После “фокуса” слово “запрещён” оказывалось заменено словом “разрешён”

Затем участников просили зачитать вслух три утверждения, два из которых были изменены, и развить каждую из тем.

Примерно половина участников даже не заметила изменений, а 69 процентов согласились, по меньшей мере, с одним из изменённых утверждений.

Некоторые даже изъявляли желание отстаивать изменённые утверждения. 53 процента участников спорили и приводили аргументы в пользу мнения, противоположного высказанному изначально.

Ранее учёные уже проводили подобные эксперименты, затрагивающие вкус, запах и эстетическое чувство участников, и выявили похожее явление, которое назвали “слепота выбора”.

“Я не считаю, что этим экспериментом мы разоблачаем людей или насмехаемся над ними,  – замечает Холл. – Скорее, мы показали, какими могут быть открытые и гибкие люди”.

Эксперимент ставит вопрос о том, чего на самом деле стоят данные, полученные при помощи разного рода анкетирования. Судя по результатам исследования, стандартные анкеты “не отражают сложного отношения человека к вопросу, которое может и не сводиться к простому да или нет”. опубликовано 

 

 

Источник: mixstuff.ru/