Мэри Тофт: как крестьянка рожала кроликов и обманула всю Англию

Сентябрь 1726 года. Городок Годалминг в графстве Суррей. Запах сырости, немытых тел и прелой соломы. В тускло освещенной комнате лежит двадцатипятилетняя женщина. Она тяжело дышит. А местный акушер Джон Ховард дрожащими руками принимает у нее роды. Только на свет появляется не младенец. А лапка кошки. Затем — часть головы кролика. И, наконец, освежеванная тушка животного. Звучит как бред сумасшедшего? Безусловно. Но именно так началась одна из самых диких и постыдных страниц в истории британской медицины.

Знакомьтесь — Мэри Тофт. Простая неграмотная крестьянка, жена подмастерья суконщика. Женщина, которая умудрилась обвести вокруг пальца не только провинциальных лекарей, но и личных хирургов короля Георга I. Честно говоря, читая архивы того времени, ловишь себя на мысли: как люди науки могли в это поверить? Но они поверили. И даже писали научные трактаты в защиту этого абсурда.

Анатомия обмана и сила самовнушения

За месяц до этих событий Мэри, будучи беременной, перенесла выкидыш. Жизнь бедняков в Англии XVIII века вообще не отличалась романтикой — постоянный голод, грязь, тяжелый труд. Позже она расскажет врачам слезливую историю. Мол, работала в поле, увидела кролика, страстно захотела его съесть, но поймать не смогла. А ночью ей снились эти пушистые звери в капустном поле. И вот результат — чрево начало производить на свет кроликов.

Джон Ховард, тот самый местный акушер, за месяц принял у Мэри около пятнадцати мертвых кроликов. И это были не целые животные, а жуткий конструктор: половина кролика, кошачьи лапы, кусок угря. Вместо того чтобы вызвать священника или отправить пациентку в сумасшедший дом, Ховард начал рассылать письма светилам медицины в Лондон. Он законсервировал фрагменты животных в спирте и приглашал коллег лично убедиться в чуде.

Почему он это сделал? Все просто. В то время в медицине царила теория «материнского впечатления». Считалось, что сильная эмоция или испуг беременной женщины может физически изменить плод. Испугалась мыши — у ребенка будет родимое пятно. Захотела крольчатины — ну, вы поняли. То, что сегодня кажется нам мракобесием, тогда было передовой наукой. Врачи хотели верить в чудо, потому что оно подтверждало их книжные теории.

Королевский двор вступает в игру

Слухи дошли до дворца. Король Георг I, заинтригованный до крайности, отправляет в Суррей своего придворного анатома — Натаниэля Сент-Андре. Этот человек считался звездой. Блестящий хирург, сноб, интеллектуал. И этот интеллектуал, приехав к Мэри Тофт, лично принимает у нее очередную порцию кроличьих внутренностей.

Сент-Андре был в восторге. Он нашел кроликов в утробе женщины — и это пахло мировой славой. Он тут же забрал образцы в Лондон и представил их королю. Более того, он написал и опубликовал сорокастраничный трактат «Краткое описание необычного рождения кроликов». Лондон сошел с ума. Люди перестали покупать крольчатину. На улицах только и разговоров было, что о женщине из Годалминга. Газеты печатали карикатуры, а поэты сочиняли похабные стишки.

Но сомнения уже витали в воздухе. Немецкий хирург Кириак Алерс, которого тоже послал король, оказался более скептичным. Он заметил, что кусочки кроликов, которые он забрал для анализа, были разрезаны ножом. А в желудке одного из «новорожденных» зверьков он нашел сено и зерно. Как кролик мог есть сено, находясь в утробе женщины? Вопрос риторический.

Анатомия провала

Король потребовал привезти Мэри в Лондон. Ее поселили в купальнях Лестер-хауса, где за ней установили круглосуточное наблюдение. Лучшие умы Британии собирались у ее постели. И тут случилось страшное — кролики перестали рождаться. Мэри жаловалась на боли, симулировала схватки, но чуда не происходило.

Финал истории оказался до смешного банальным. 4 декабря портье купален поймали с поличным: он пытался пронести в комнату Мэри мертвого кролика. Его допросили, и он признался, что невестка Мэри подкупила его. Но сама Мэри продолжала отпираться. Она держалась до тех пор, пока сэр Ричард Мэннингем — один из самых авторитетных врачей того времени — не потерял терпение.

Мэннингем заявил ей прямо: если она не скажет правду, он немедленно проведет ей болезненную операцию на матке. Без анестезии, разумеется — ее тогда просто не существовало. Пожалуй, это был самый действенный аргумент за всю историю гинекологии. Мэри сломалась. Она призналась во всем.

Правда была отвратительной и физиологичной. Мэри покупала кроликов, расчленяла их и... помещала внутрь себя. Она терпела адскую боль и риск заражения крови ради одной цели — получить пенсию от короля как «уникальный медицинский феномен». Нищета толкает людей и не на такие безумства.

Послевкусие позора

Мэри Тофт отправили в тюрьму Брайдуэлл за мошенничество. Впрочем, через несколько месяцев ее отпустили. Судить ее публично означало бы еще раз выставить британскую медицину на посмешище. Она вернулась в свой Суррей и умерла в безвестности спустя много лет.

А вот карьеры врачей рухнули с оглушительным треском. Натаниэль Сент-Андре потерял место при дворе, пациентов и репутацию. До конца своих дней он не ел крольчатину — даже вид этого мяса вызывал у него нервный тик. Медицинское сообщество Британии еще десятилетиями отмывалось от этого позора.

Знаете, мы часто смеемся над наивностью людей прошлого. Считаем себя умнее, потому что у нас есть интернет, МРТ и доказательная медицина. Но история Мэри Тофт — это не рассказ о глупости. Это история о том, как сильно мы хотим верить в то, что подтверждает нашу картину мира. Ученые мужи XVIII века так хотели доказать свою теорию, что ослепли. Они смотрели на разрезанного ножом кролика и видели чудо природы.

И если честно, глядя на современные фейки, которые разлетаются по сети миллионными тиражами, я не уверен, что мы так уж сильно изменились. Разве что кроликов больше никто не рожает. По крайней мере, пока.