Лионель Фернандес: президент, заблудившийся в собственной библиотеке

Власть пахнет по-разному. Для одних — порохом и нагретым металлом. Для других — свежеотпечатанными купюрами, липнущими к пальцам. Для Лионеля Фернандеса власть всегда пахла типографской краской, старой бумагой и тяжелой, дорогой древесиной читальных залов.

Политики вообще любят библиотеки. Главным образом потому, что на них очень удобно вешать гранитные таблички со своим именем. Это солидно. Это кричит в вечность: «Я был не просто временщиком, я был интеллектуалом!». Лионель Фернандес, впрочем, отличался от большинства коллег по карибскому цеху. Он эти книги еще и читал. А потом пытался переписать по ним целую страну.

Мальчик из Вилья-Хуана и слепой каудильо

История Лионеля — это классический сюжет об американской мечте, который почему-то развернулся на тропическом острове. Он родился в Санто-Доминго, в бедном и шумном районе Вилья-Хуана. Но формировал его не только Карибский бассейн. Его формировал Нью-Йорк. Конкретно — Вашингтон-Хайтс семидесятых. Место, где запах жареных платанос намертво смешивался с выхлопными газами и сиренами полиции.

Именно там, на холодных ветрах чужого мегаполиса, он понял простую вещь. Знания — это броня. А красиво поставленная речь — оружие пострашнее мачете.

Он вернулся на родину не с автоматом, как многие революционеры до него, а с томиками политической философии и дипломом юриста. И это сработало. В середине девяностых Доминиканская Республика отчаянно устала. Устала от военных переворотов, от диктаторов в темных очках, от вечной бедности. Стране захотелось чего-то респектабельного. Стране захотелось профессора.

И тут случился исторический парадокс. Власть молодому, блестящему интеллектуалу передал не кто иной, как Хоакин Балагер. Старый, почти слепой каудильо, реликт эпохи кровавого Трухильо. Балагер поднял руку Лионеля на митинге. Прошлое благословило будущее. И будущее вступило в свои права.

Бетонные джунгли карибского Нью-Йорка

Фернандес взялся за дело с размахом римского императора, дорвавшегося до безлимитной кредитки. Он решил: хватит быть просто банановой республикой с красивыми пляжами. Санто-Доминго должен стать витриной всего Карибского бассейна.

Началась великая стройка. Появилось метро. Настоящее, современное, прорезающее неподатливый известняк острова. Выросли грандиозные автомобильные эстакады. Университеты получили новые кампусы. Столица обрастала стеклом, сталью и амбициями.

Но у бетона есть один существенный недостаток. Его нельзя есть.

И пока центр Санто-Доминго сиял неоном, провинция продолжала тонуть во тьме. Буквально. Веерные отключения электричества — знаменитые доминиканские «апагоны» — стали такой же неотъемлемой частью быта, как ром или бачата. Представьте себе эту сюрреалистичную картину. Президент с трибуны ООН читает блестящую лекцию о глобализации и цифровой экономике. А в это время его избиратели в Бараоне или Сан-Хуане зажигают керосиновые лампы, чтобы дети могли сделать уроки.

В этом весь Лионель. Он смотрел так далеко вперед, что часто не замечал ям под ногами своих граждан.

Ирония библиотечных полок

Здесь мы возвращаемся к тому, с чего начали. К библиотекам и наследию.

Фернандес создал FUNGLODE — Фонд глобальной демократии и развития. Роскошный интеллектуальный оазис. Место, где гудят кондиционеры, пахнет дорогим кофе, а умы со всего мира обсуждают судьбы человечества. Он искренне мечтал войти в историю как философ на троне. Эдакий карибский Марк Аврелий, принесший свет просвещения в темные тропики.

Но история — крайне капризный библиотекарь. Она редко ставит книги на те полки, на которые просят авторы.

Фернандес очень хотел занять место в секции «Великие реформаторы и созидатели». А попал... куда? Пожалуй, на стык. Где-то между «Экономическим чудом» и «Политической коррупцией».

Да, при его правлении ВВП страны рос как на дрожжах. Инвесторы текли рекой. Но вместе с этим взлетели до небес и государственные долги. А его родная партия, ПЛД (Партия освобождения Доминиканы), которую он годами пестовал, постепенно превратилась в гигантскую, неповоротливую машину по распределению должностей и распилу бюджетов.

Это самая типичная ловушка для умных людей во власти. Ты думаешь, что контролируешь систему благодаря своему превосходящему интеллекту. А потом, спустя пару сроков, вдруг замечаешь: система давно переварила тебя. Оставив лишь красивый фасад и умение произносить правильные слова.

Эхо в пустом зале

Сегодня Лионель Фернандес всё ещё в игре. Он не ушел на покой писать мемуары у океана.

Он по-прежнему дает интервью. Всё те же седые волосы, безупречно скроенный костюм, мягкий, убаюкивающий голос профессора. Он разругался с партией, которую сам же привел к историческому триумфу. Хлопнул дверью. Создал новую политическую силу. И снова, раз за разом, пытается вернуться в президентское кресло.

Зачем? Человеку, который трижды был президентом, уже не нужны ни деньги, ни кортежи.

Возможно, дело как раз в той самой воображаемой библиотеке памяти. Он просто отчаянно хочет переписать финал своей собственной книги. Вырвать страницу, где черным по белому говорится о скандалах его подчиненных, о растущем неравенстве и неоправдавшихся надеждах. И вклеить новую. Главу о спасении нации.

Но чернила истории сохнут быстро. А вырванные страницы всегда оставляют следы.

Его наследие — это живой парадокс. Ослепительно красивые здания и глухие, темные улицы. Блестящие речи на идеальном испанском и глухое, нарастающее недовольство толпы. Лионель Фернандес показал Доминиканской Республике, какой она может быть в будущем. Но так и не смог вытащить большинство её жителей из сурового настоящего.

И, честно говоря, вряд ли кто-то смог бы сделать это в одиночку. Даже если этот кто-то прочитал все умные книги в мире.