Ник Бостром: Мы почти наверняка живем в компьютерной симуляции.

Поделиться



Почти каждый зритель «Матрицы» хотя бы в течение секунды или пары секунд допускает неприятную возможность того, что он может на самом деле жить в Матрице. Философ из Йельского университета Ник Бостром тоже рассматривает эту возможность и приходит к выводу, что она гораздо более вероятна, чем вы могли бы себе вообразить.

Доказательство методом моделирования

«Матрица» знакомит нас со странным и приводящим в ужас сценарием. Человечество лежит в коматозном состоянии в каких-то коконах, а каждая деталь реальности определяется и контролируется враждебными ему компьютерами.

Для большинства зрителей этот сценарий интересен как прием научной фантастики, невероятно далекой от всего, что существует сегодня или, скорее всего, появится в будущем. Однако после тщательного обдумывания подобный сценарий перестает казаться немыслимым. Он очень даже вероятен.



В одной из своих статей Рей Курцвейль обсуждает наблюдаемую тенденцию к развитию вычислительных мощностей с постоянно возрастающей скоростью. По прогнозам Курцвейля, практически неограниченное количество вычислительных мощностей станет доступным в течение следующих пятидесяти лет. Давайте предположим, что Курцвейль прав и рано или поздно человечество создаст практически безграничные вычислительные мощности. Для целей этой дискуссии не важно, когда это произойдет. На эти разработки может уйти сто, тысяча или миллион лет.

Как отмечается в статье Курцвейля, безграничные вычислительные возможности расширят способности человечества до невероятной степени. Эта цивилизация станет «постчеловеческой» и будет способна на необычайные технологические свершения.

Постчеловеческая цивилизация может принять различные формы. Она может оказаться во многом похожей на нашу современную цивилизацию или радикально от нее отличаться. Разумеется, почти невозможно предсказать, как будет развиваться подобная цивилизация. Но одно мы знаем точно: постчеловеческая цивилизация будет располагать доступом к практически бесконечным вычислительным мощностям.

Постчеловеческой цивилизации может оказаться по силам превращать планеты и другие астрономические объекты в сверхмощные компьютеры. В данный момент сложно с уверенностью определить «потолок» тех вычислительных мощностей, которые могут оказаться доступными постчеловеческим цивилизациям. 

1. В этой статье представлено доказательство методом моделирования, согласно которому по крайней мере одно из следующих утверждений верно: весьма вероятно, что как биологический вид человечество начнет исчезать с лица земли, не достигнув «постчеловеческой» стадии.

2. Очень маловероятно, что любая постчеловеческая цивилизация запустит большое количество симуляций (моделей), имитирующих ее эволюционную историю (или, следовательно, вариантов этой истории).

3. Мы почти наверняка живем в компьютерной симуляции.

Давайте рассмотрим эти три утверждения поочередно.





Первое утверждение сформулировано прямо: если мы уничтожим самих себя в результате ядерной войны, биологической катастрофы или нанотехнологического катаклизма, то остальные пункты этого доказательства к делу не относятся. Однако давайте предположим, что это утверждение неверно, и, следовательно, мы сумеем избежать самоуничтожения и вступим в постчеловеческую эпоху.

Сущность человеческой цивилизации в условиях постчеловеческой эпохи невозможно представить во всей полноте. Точно так же нельзя вообразить разнообразные способы использования прктически неограниченных вычислительных мощностей. Но давайте рассмотрим один из них — создание сложных симуляций человеческой цивилизации.

Представим себе историков будущего, моделирующих различные сценарии исторического развития. Это будут не сегодняшние упрощенные модели. С учетом огромных вычислительных возможностей, которыми будут располагать эти историки, в их распоряжении могут оказаться очень подробные симуляции, в которых будет различимо каждое здание, каждая географическая деталь, каждая личность. И каждый из этих индивидуумов будет наделен тем же уровнем вычислительных мощностей, сложности и интеллекта, как живой человек. Как и агент Смит, они будут созданы на основе программного обеспечения, но при этом будут обладать психическими характеристиками человека. Конечно, они могут так никогда и не осознать, что являются программой. Чтобы создать точную модель, нужно будет сделать восприятие смоделированных личностей неотличимым от восприятия людей, живущих в реальном мире.

Подобно жителям Матрицы, эти люди будут существовать в искусственном мире, считая его реальным. В отличие от сценария с Матрицей эти люди будут полностью состоять из компьютерных программ. 

Однако будут ли эти искусственные личности настоящими «людьми»? Будут ли они разумными независимо от уровня их вычислительных мощностей? Будут ли они наделены сознанием?

Реальность — это то, с чем никто на самом деле не знаком. Однако философы, изучающие сознание, обычно делают допущение о его «независимости от субстрата». По существу это означает, что сознание может зависеть от многих вещей — от знания, интеллекта (вычислительных мощностей), психической организации, отдельных деталей логической структуры и т. д. — но одним из условий, которые для сознания не обязательны, является биологическая ткань. Воплощение сознания в основанных на углероде биологических нейронных сетях — это не необходимое его свойство. В принципе того же самого эффекта можно добиться от основанных на кремнии процессоров, встроенных в компьютер.

Многим людям, знакомым с современной компьютерной техникой, идея о программном обеспечении, наделенном сознанием, кажется невероятной. Однако это интуитивное недоверие является продуктом относительно жалких возможностей сегодняшних компьютеров. Благодаря продолжающемуся усовершенствованию самих компьютеров и программного обеспечения компьютеры будут становиться все в большей степени разумными и сознательными. На самом деле с учетом склонности человека одушевлять все, что хотя бы отдаленно похоже на человека, люди могут начать наделять компьютеры сознанием задолго до того, как это станет реальностью.



Аргументы в пользу «независимости от субстрата» изложены в соответствующей философской литературе, и я не буду пытаться их воспроизводить в данной статье. Однако я укажу на то, что это допущение разумно. Клетка мозга — это физический объект, обладающий определенными характеристиками. Если мы придем к полному пониманию этих характеристик и научимся воспроизводить их электронным путем, тогда, без сомнения, наша электронная мозговая клетка сможет выполнять те же функции, что и клетка органического происхождения. А если это можно проделать с одной клеткой мозга, то почему бы нельзя повторить ту же самую операцию с целым мозгом? А если так, то почему бы получившейся системе не обладать таким же сознанием, как у живого мозга?

Эти предположения очень любопытны. Располагая достаточными вычислительными мощностями, постлюди могут создать модели исторических личностей, у которых будет полноценное сознание и которые будут считать себя биологическими людьми, живущими в более раннем времени. Этот вывод подводит нас к утверждению под номером два.

Первое утверждение предполагает, что мы проживем достаточно долго, чтобы создать постчеловеческую цивилизацию. Эта постчеловеческая цивилизация получит возможность разрабатывать симуляции реальности, подобные Матрице. Во втором утверждении отражена возможность того, что постлюди решат не разрабатывать эти модели.

Мы можем вообразить, что в постчеловеческую эпоху интерес к разработке исторических симуляций исчезнет. Это означает существенные изменения в мотивации людей постчеловеческой эпохи, ибо в наше время, разумеется, найдется немало людей, которым бы захотелось запустить модели предшествующих эпох, если бы они могли позволить себе это сделать. Однако, вероятно, многие из наших человеческих желаний покажутся глупыми любому постчеловеку. Может быть, симуляции прошлого будут представлять незначительную научную ценность для постчеловеческой цивилизации (что не так уж невероятно с учетом ее несоизмеримого интеллектуального превосходства), и, может быть, постлюди будут считать развлечения очень неэффективным способом получения удовольствия, которое можно получить куда проще — при помощи непосредственной стимуляции центров наслаждения головного мозга. Этот вывод предполагает, что постчеловеческие общества будут весьма отличаться от человеческих: в них будут отсутствовать относительно обеспеченные и независимые субъекты, владеющие всей полнотой человеческих желаний и свободные действовать под их влиянием.

При другом раскладе возможно, что у некоторых постлюдей может появиться желание запустить симуляции прошлого, однако постчеловеческие законы помешают им сделать это. Что приведет к принятию подобных законов? Можно предположить, что все более развитые цивилизации идут по пути, который приводит их к признанию этического запрета на запуск моделей, имитирующих историческое прошлое, из-за страданий, которые выпадут на долю героев подобной модели. Однако с нашей сегодняшней точки зрения не очевидно, что создание человеческой расы есть безнравственное действие. Наоборот, мы склонны считать существование нашей расы процессом огромной этической ценности. Более того, одного существования этических воззрений об аморальности запуска симуляций прошлого недостаточно. К нему должно добавиться наличие такой социальной структуры в общецивилизационном масштабе, которая позволяет эффективно запрещать деятельность, которая считается безнравственной. 

Итак, поскольку существует возможность того, что второе утверждение верно, в этом случае мотивации постлюдей либо будут разительно отличаться от мотиваций людей, либо постлюди будут должны наложить тотальный запрет на симуляции прошлого и эффективно контролировать действие этого запрета. Более того, этот вывод должен быть справедливым почти для всех постчеловеческих цивилизаций во Вселенной.

Следовательно, нам необходимо рассмотреть следующую вероятность: не исключено, что у цивилизаций человеческого уровня есть шанс стать постчеловеческими; далее: по крайней мере в некоторых постчеловеческих цивилизациях найдутся отдельные личности, которые запустят симуляции прошлого. Это подводит нас к нашему третьему утверждению: мы почти наверняка живем в компьютерной симуляции. К этому выводу мы приходим вполне естественно.

Если постлюди запускают симуляции прошлого, скорее всего, эти симуляции действуют в очень широких масштабах. Не составляет труда представить миллионы индивидуумов, запускающих тысячи вариантов симуляций на сотни различных тем, и в каждой такой симуляции будут задействованы миллиарды смоделированных личностей. Этих искусственных людей наберется многие триллионы. Все они будут считать, что они настоящие и живут в более раннем времени.

В 2003 году на планете примерно шесть миллиардов биологических людей. Очень даже возможно, что в постчеловеческую эпоху триллионы созданных на основе компьютерных программ людей будут жить в смоделированном для них 2003 году, убежденные в том, что они биологического происхождения — точно такие же, как вы и я. Математика здесь проста, как дважды два: подавляющее большинство этих людей ошибаются; они считают, что они из плоти и крови, но на самом деле они таковыми не являются. Нет причин исключать нашу цивилизацию из этих подсчетов. Почти все шансы сводятся к тому, что наши физические тела являются компьютерной иллюзией.




Стоит подчеркнуть, что доказательство методом моделирования не преследует цель показать, что мы живем в компьютерной симуляции. Оно отражает лишь то, что по крайней мере одно из трех перечисленных выше утверждений верно. Если кто-то не согласен с выводом о том, что мы находимся внутри симуляции, то вместо этого ему придется согласиться либо с тем, что практически все постчеловеческие цивилизации откажутся от запуска симуляций прошлого, либо с тем, что, вероятно, мы начнем вымирать, не достигнув постчеловеческой эпохи.

Наше исчезновение может произойти в результате стабилизации наличествующего сейчас прогресса в области вычислительной техники или стать следствием общего коллапса цивилизации. Либо вы должны признать, что научно-технический прогресс, по-видимому, будет набирать обороты, а не стабилизироваться, и в этом случае вы могли бы предсказать, что ускорение прогресса и станет причиной нашего исчезновения. Подвести нас к этому печальному концу может, к примеру, молекулярная нанотехнология. Достигнув развитой стадии, она позволит создавать самовоспроизводящиеся наноботы, способные питаться пылью и органикой, эдакие механические бактерии. Такие наноботы, если они созданы с недобрыми намерениями, могут вызвать исчезновение всей жизни на нашей планете. В другом месте я попытался перечислить основные экзистенциальные опасности, угрожающие человечеству.

Если наша цивилизация действительно является симуляцией, отсюда не вытекает какая-либо необходимость ограничивать наш прогресс. Не исключено, что смоделированные цивилизации могут стать постчеловеческими. Тогда они могут запустить свои собственные симуляции прошлого, используя мощные компьютеры, которые они создадут в своей искусственной Вселенной. Подобные компьютеры будут «виртуальными машинами», этот термин знаком современной вычислительной технике. (К примеру, основанные на Java web-приложения используют виртуальную машину — смоделированный компьютер — внутри вашего «рабочего стола».)

Виртуальные машины можно объединять в один пакет: можно смоделировать машину, моделирующую другую машину, и т. д., при этом шагов итерации может быть произвольно много. Если мы действительно добьемся создания наших собственных моделей прошлого, это будет веским доказательством против второго и третьего утверждений, так что нам волей-неволей придется заключить, что мы живем в смоделированном мире. Более того, мы должны будем подозревать, что постлюди, управляющие моделью нашего мира, сами являются искусственно созданными существами, а их создатели, в свою очередь, могут тоже оказаться смоделированными.

Таким образом, реальность может оказаться многоуровневой (эта тема затрагивалась во многих научно-фантастических работах, особенно в фильме «Тринадцатый этаж»). Даже если иерархической структуре на каком-то этапе необходимо замкнуться на саму себя — хотя метафизический статус этого утверждения не вполне ясен, — в ней может размещаться огромное количество уровней реальности, и с течением времени это количество может возрастать. (Один из доводов против мультиуровневой гипотезы состоит в том, что затраты на вычислительные ресурсы для базовых моделей будут очень велики. Моделирование даже одной постчеловеческой цивилизации может быть непомерно дорогостоящим мероприятием. Если так, то нам следует ожидать уничтожения нашей модели при приближении к постчеловеческой эпохе.)

Несмотря на то что все элементы подобной системы могут быть естественными, даже материальными, здесь можно провести некоторые вольные параллели с религиозными представлениями о мире. В каком-то смысле постлюди, запускающие симуляцию, похожи на богов по отношению к людям, населяющим эту симуляцию:

  • постлюди создали окружающий нас мир;
  • их уровень интеллекта намного превосходит наш;
  • они «всемогущи» в том плане, что могут вмешиваться в жизнь нашего мира, даже способами, нарушающими его физические законы;
  • к тому же они «всеведущи» в том смысле, что они могут наблюдать за всем, что у нас происходит.
 

Однако все полубоги, за исключением тех, кто находится на базисном уровне реальности, подчиняются распоряжениям более могущественных богов, живущих на более глубоких уровнях.

Дальнейшие размышления на эту тему могут достичь своей кульминации в натуралистической теогонии, которая занималась бы изучением структуры этой иерархии и ограничений, наложенных на ее жителей, исходя из возможности того, что какие-то действия на их уровне могут повлечь за собой определенную реакцию со стороны обитателей более глубоких уровней. Например, если никто не может быть уверенным в том, что находится в основе иерархии, то любой должен учитывать возможность того, что за любые действия он может быть вознагражден либо наказан создателями модели.

Возможно, последние будут при этом руководствоваться какими-то нравственными критериями. Жизнь после смерти станет реальной возможностью, как и реинкарнация. Из-за этой фундаментальной неуверенности, возможно, даже у основной цивилизации будут причины вести себя безупречно с точки зрения морали. Тот факт, что даже у этой цивилизации будет причина вести себя с соблюдением норм морали, разумеется, заставит еще в большей степени всех остальных стремиться вести себя точно так же, и так далее. Получится самый настоящий добродетельный круг. Возможно, каждый будет руководствоваться своего рода универсальным моральным императивом, повиноваться которому будет в интересах каждого, поскольку этот императив появился «ниоткуда».

В дополнение к моделям прошлого можно также рассмотреть возможность создания более избирательных симуляций, затрагивающих лишь небольшую группу людей или отдельного человека. В этом случае оставшаяся часть человечества превратится в зомбированных людей или в людей-теней — людей, смоделированных на уровне, достаточном для того, чтобы полностью смоделированные люди не замечали ничего подозрительного. Не ясно, насколько моделирование людей-теней будет дешевле, чем моделирование полноценных людей. Далеко не очевидно, что какое-то существо может вести себя неотличимо от настоящего человека и в то же время быть лишенным сознательного опыта.

Даже если такие отдельные модели и существуют, не следует предполагать, что вы находитесь в одной из них, пока вы не придете к выводу, что они куда более многочисленны, чем полные модели. Чтобы самые условные личности попали в я-симуляцию (модель, имитирующая жизнь одного единственного разума), я-симуляций потребовалось бы в сто миллиардов раз больше, чем симуляций прошлого. 

Также существует возможность того, что создатели симуляций уберут определенные моменты из психических жизней смоделированных существ и снабдят их ложной памятью об определенных переживаниях, которые они обычно испытывали во время изъятых из памяти моментов. В этом случае можно рассмотреть следующее (притянутое за уши) решение проблемы зла: на самом деле страдания в мире не существует, а все воспоминания о нем — это иллюзия. Разумеется, эту гипотезу можно серьезно воспринимать лишь тогда, когда вы не страдаете. 

Если предположить, что мы живем в симуляции, то что же из этого следует для нас, людей?

Несмотря на высказанные выше замечания, последствия вовсе не настолько радикальны. Стандартное эмпирическое исследование Вселенной, которую мы видим, лучше всего подскажет нам, как будут действовать наши постчеловеческие создатели, устраивая наш мир. Пересмотр большей части наших убеждений приведет к довольно незначительным и едва заметным результатам — прямо пропорциональным нехватке уверенности в нашей способности понять логику постлюдей. Поэтому правильно понятая истина, содержащаяся в третьем утверждении, не должна «сводить с ума» или мешать нам продолжать заниматься своими делами, а также планировать и предсказывать завтрашний день. 

Если мы узнаем больше о мотивациях постлюдей и об ограничениях на количество ресурсов, — а это может случиться в результате нашего собственного движения к постчеловеческой цивилизации, — в этом случае гипотеза о том, что мы смоделированы, будет иметь гораздо более богатый набор эмпирических следствий.

 

Также интересно: 6 грандиозных иллюзий, которые держат нас в рабстве Матрицы​  

Матрица: неизвестный финал​

 

Конечно, если печальная реальность все-таки заключается в том, что мы являемся симуляциями, созданными какой-то постчеловеческой цивилизацией, то можно считать, что нам выпала лучшая доля, чем обитателям Матрицы. Вместо того чтобы попасть в лапы враждебного ИИ и быть использованными в качестве источника энергии для его существования, нас создали на основе компьютерных программ как часть научно-исследовательского проекта.

Или, может, нас создала какая-нибудь девочка-подросток из постчеловеческой цивилизации, выполняя домашнее задание.

Тем не менее нам все-таки лучше, чем жителям Матрицы. Разве нет? опубликовано 

 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: alt-future.narod.ru/Future/bostrom3.htm

Представлены «умные» часы с камерой на 41 мегапиксель

Поделиться



        Швейцарская компания Hyetis удивила весь весь мир своей новой разработкой. Она выпустила наручные часы, которые можно назвать уникaльными благодаря тому, что в них встрoена цифрoвая фотoкамера с разрeшением матрицы в 41 мегапиксель!
        В прошлом году Nokia представила мoбильный телефон Nokia 808 PureView – первый в мире аппарат с камерой на 41 мегапиксель. С тех пор не прeкращаются споры, действительно, пользователям смартфонов необходимо такое высокое рaзрешение снимков. А вот в швейцарской компании Hyetis не спорят, а действуют! Они создали «умные» наручные часы с такой же впeчатляющей характeристикой.



        Hyetis Crossbow – это новое прeдставление о том, какими дoлжны быть наручные часы будущeго. Кажется, уже все поняли, что со временем подобные аксессуары превратятся в дoполнение к мобильнoму телeфону или способное даже заменить его. А Hyetis добавили к этому прeдставлению еще и фотoкамеру с огромным рaзрешением матрицы.
        Корпус «умных» часов Hyetis Crossbow сделан из титана, а сeнсорный экран создали на основе сaпфирового стекла с антибликoвым покрытием. Часы обладают модулями бeспроводной связи Wi-Fi, NFC, Bluetooth, и GPS, они могут дистанционно соединяться и вести работу в паре с компьютером или мобильным телефоном.



Источник: /users/413

Google будет тестировать самоуправляемые автомобили в "Матрице"

Поделиться



 



Не так давно компания Google представила свой беспилотный автомобиль, который не имеет никаких органов управления. Однако из-за правил, которые вступят в действие 16 сентября, нет возможности испытать его на дорогах Калифорнии. В соответствии с правилами авто должно иметь руль и педали тормоза и газа, чтобы в случае необходимости водитель смог принять на себя контроль управления.

Однако, как сообщает Wall Street Journal, правительство США разрабатывает правила для испытаний беспилотных автомобилей без органов управления на общественных дорогах.

Компания Google заявила, что планирует соблюдать правила Калифорнии, добавив небольшой временный руль и педали, которые водители смогут использовать во время тестирования.

Полностью испытать прототип беспилотного автомобиля Google может на частных дорогах или попытаться проверить автомобиль на дорогах общего пользования за пределами Калифорнии в следующем месяце. Но такие испытания не смогут учесть всех дорожных ситуаций, в которых может оказаться водитель.

Поэтому Google разработала что-то вроде «Матрицы», виртуальную версию дорожной системы Калифорнии, где она сможет испытать авто в разных ситуациях перед его тестированием на реальной дороге. В начале этого года она подала прошение в правительство на использование этой виртуальной системы для тестирования авто вместо реальных испытаний на дорогах.

«Компьютерное моделирование на самом деле является ценным, так как оно позволяет производителям протестировать свое ПО для гораздо больших условий и ситуаций, чем могли бы быть на испытательном треке», – написал директор безопасности Google Рон Медфорд (Ron Medford).

Моделирование отображает полноту дорожной системы Калифорнии и используется для практической езды автомобиля Google на расстояние более 4 миллионов миль. В то время ранее созданные самоуправляемые автомобили Google (не только эти маленькие без руля и педали) прошли более 1 000 000 километров.

Когда Google впервые представила свой беспилотный автомобиль в начале этого года, он не включал ничего из традиционных элементов управления, которые могут понадобиться водителю. Это был смелый шаг, чтобы показать общественности, как будет выглядеть в будущем процесс вождения.

 

Источник: hi-news.ru

Источник: /users/1617

Станислав Гроф: Людьми управляют матрицы

Поделиться







В энциклопедиях по психологии имя Станислава Грофа идет третьим, после Зигмунда Фрейда и Карла Юнга, в ряду крупнейших новаторов науки о тайнах человеческой души. Революционные открытия Грофа, до сих пор игнорируемые официальной медициной, вдохновили культовых режиссёров братьев Вачовски на создание кинотрилогии «Матрица». Всемирно известный учёный дал «Правде.Ру» эксклюзивное интервью.

— Уважаемый Станислав, позвольте поблагодарить Вас, что в год своего 75-летия Вы нашли время для столь серьезного и масштабного разговора с нами. Ещё Карл Юнг утверждал, что психика младенца не является « tabula rasa ». Вы на основе многолетних клинических исследований пришли к выводу, что наше бессознательное содержит перинатальные (то есть дородовые) и трансперсональные области. Но почему же официальная медицина игнорирует эти открытия?

— Современные исследования в области сознания принесли массу доказательств того, что модели человеческой психики, доминирующие сегодня в официальной психологии и психиатрии, поверхностны и неадекватны. На основе многолетних данных психоделических исследований мне пришлось создать чрезвычайно расширенную модель психики путем добавления двух больших областей – перинатальной и трансперсональной.

Перинатальная область относится к воспоминаниям о внутриутробной жизни и биологическом рождении. Эта область состоит из четырех базовых перинатальных матриц, соответствующих четырем стадиям родов — от блаженного покоя в матке до появления на свет. Трансперсональная сфера содержит опыт отождествления с другими людьми, другими биологическими видами, эпизоды из жизни наших предков, как людей, так и животных, а также историческое коллективное бессознательное, как его трактовал Юнг.Моя картография психики имеет огромное сходство со взглядами Юнга, за исключением фундаментальной вещи. Я был удивлен и разочарован тем, что Юнг яростно отрицал, что биологическое рождение имеет какое-то психологическое значение, что оно является главной психотравмой. Даже незадолго до смерти в одном из интервью Юнг отрицал всякую возможность такого значения.

Традиционные психиатры, и в Америке, и у вас прекрасно знают о существовании перинатального и трансперсонального опытов, поскольку они спонтанно проявляются у некоторых пациентов. Но, в отличие от меня, эти медики не считают их нормальной составляющей человеческой психики, а рассматривают как результаты неизвестных патологических процессов, поражающих мозг. То есть людей, чье бессознательное вышло на перинатальный и трансперсональный уровни, считаютстрадающими психозом, психически больными.

— А помните ли вы свой первый трансперсональный опыт? Сопротивление значительной части академических кругов открытиям современных исследований сознания понятно. Новые революционные данные требуют радикального пересмотра всего психологического и психиатрического мышления, аналогичного тому, через что пришлось пройти физикам в начале ХХ века, когда они перешли от ньютоновского понимания материи к квантово-релятивистской картине мира. Новые сведения в области исследований сознания ставят под вопрос основные философские положения западной науки, подрывают ее материалистическую направленность. Основанная на клинических данных, трансперсональная психология предлагает мировоззрение, сходное с мировоззрением великих мировых религий и восточных духовных философий.

— Он был настолько необычным и поразительным, что его просто невозможно забыть. Это произошло в ноябре 1956 года в лаборатории чешского НИИ психиатрии, когда я добровольцем принимал участие в ЛСД-сеансе. Замысел эксперимента заключался в воздействии мощной стробоскопической лампой в момент кульминации моих ЛСД-ощущений. Моё сознание оставило тело, и все границы Вселенной растворились. Я испытал внушающий и по сей день трепет опыт Космического Разума, перестал быть отдельным существом и стал самим Мирозданием.

Этот опыт я описываю в своей книге «Когда невозможное становится возможным. Приключения в необычных реалиях», скоро выходящей в русском переводе. Опыт полувековой давности был настолько сильным, что на всю жизнь вызвал у меня интерес к необычным состояниям сознания. Конечно, он не смог тогда сразу разрушить мое материалистическое мировоззрение, которое было привито учёбой в коммунистической Чехословакии. Потребовались годы ежедневных наблюдений во время психоделических сеансов, как и моих собственных, так и пациентов, а позже и на сеансах холотропного дыхания и немедикаметозных методов терапии, разработанных мною вместе с Кристиной. Сегодня, повторю, я абсолютно убежден – современная система взглядов и понятий нуждается в радикальном пересмотре.

— После двадцатилетних официальных исследований, которые проводились и в СССР Марией Телашевской, психоделики были запрещены. Вас не смущают упреки, что необычные состояния сознания, в которых проявляются перинатальные и трансперсональные уровни, связаны с психоактивными веществами?

— Я много лет думал, что для необычных состояний сознания необходимы сильные психоактивные вещества, такие как ЛСД . И был удивлен, когда обнаружил, насколько глубокое воздействие на психику имеют такие простые методы, как более быстрое дыхание или вызывающая воспоминания музыка. Но ведь шаманы и аборигенные культуры знали это тысячелетиями и использовали священные технологии в целительной, ритуальной и духовной практиках. Научные наблюдения, в том числе и антропологов, показали, что разрыв между т.н. «нормальным состоянием сознания» и необычным состоянием не так велик, как было принято думать. Более того, у многих людей такие состояния могут быть спонтанными, возникать прямо посреди повседневной жизни.

-Но ведь традиционная психиатрия по-прежнему рассматривает такие состояния как психоз, требующий, в основном, медикаментозного лечения?

— В этом суть проблемы. Когда мы осознаем, что перинатальный и трансперсональный опыты – нормальная часть человеческой психики, то начнем совершенно по-другому задавать вопросы о таких эпизодах и отвечать на них. Ведь вопрос ныне заключается не в том, как мозг порождает необычные переживания и какие якобы патологические процессы их вызывают. Для меня ясно, что переживания, возникающие в таких состояниях, представляют собой нормальные составляющие человеческой психики. Вопрос в другом – почему некоторым людям, чтобы погрузиться в глубины своего бессознательного, нужны психоделические вещества или мощные немедикаментозные техники, а у других это возникает спонтанно?

 Трансперсональная психология считает, что, когда необычные состояния сознания правильно понимаются и поддерживаются, они могут быть целительными, трансформирующими и эволюционными. Кристина и я называем их «духовными авариями», потому что они представляют собой не только кризис, но и возможность самостоятельно выйти на высший уровень сознания и психологического действия.

— Ваше утверждение, что мистический опыт доступен каждому человеку, вызвало ожесточенные споры…

— Наши достижения в области психоделических исследований и холотропного дыхания убедили нас в том, что способность к мистическим переживаниям является главным правом человека от рождения. В принципе они могут быть у любого человека, только некоторым людям это дается легче, чем другим. Есть люди, которым трудно, несмотря на всё их желание, войти в такие состояния, и они пытаются их вызвать различными способами. Но есть и те, у кого мистические состояния возникают прямо посреди дня, иногда помимо их воли, и им сложно соотнести себя с обычной реальностью. Кстати, ко второй категории принадлежал мой великий предшественник Карл Юнг. Он использовал свою возможность легкого доступа к бессознательному как источнику новой, революционной психологии.

— В своей книге «Психология будущего», выпущенной и в России, Вы опять ставите вопрос о необходимости обсуждения юридических, социальных и медицинских аспектов психоделиков. Такая дискуссия в прошлом году началась в научном сообществе Великобритании. Может быть, стоит ее провести на уровне Всемирной организации здравоохранения, чтобы снять налет тайны с этой темы?

Я считаю, что для специалистов с многолетним опытом очевидна ошибочность такого определения. Исследования показали, что при правильном и контролируемом применении психоделические вещества обладают большим терапевтическим потенциалом, а, с точки зрения психологии, не вызывают привыкания. Тем более, что повсеместно нарастает недовольство официальной психиатрической терапией, сводящейся к стандартному подавлению психических симптомов транквилизаторами. Симптомы подавляются, но основные психологические проблемы не решаются. К тому же, люди становятся все более осведомленными о побочных эффектах- Всемирная организация здравоохранения принимает важное участие в контроле за психоактивными веществами, а все страны-члены ВОЗ обязаны выполнять её рекомендации. Психоделические вещества, в том числе и ЛСД, в настоящее время включены в «Перечень №1» с определением «лекарственный препарат без терапевтической ценности и с высоким потенциалом злоупотребления» применяемых устарелых методов.

Обнадеживает, что в последние годы в научном климате начались перемены. Желание найти альтернативы зашедшим в тупик методам традиционной психиатрии привело к официальному разрешению исследовательских программ психоделической терапии в некоторых центрах США, Швейцарии, Израиля и ряда других стран. Насколько я знаю из статей в западной прессе, в частности, в газете «Гардиан», официально начаты программы исследований методов терапии с использованием ЛСД, псилоцибина, диметилтриптамина (ДМТ), метилен-диокси-метамфетамина (ММДА) и кетамина.

— То есть исследователи возвращаются к опыту исследований 50-х годов прошлого века?

— Я думаю, что западное общество сейчас лучше подготовлено для принятия психоделической терапии, чем полвека назад. Как я помню, тогда вся психотерапия сводилась к вербальному, то есть словесному, общению между врачом и пациентом. Сильные эмоции и активное поведение во время сеанса назывались «внешним выражением подсознательных психических процессов» и оценивались как нарушения правил терапии.

Психоделические же сеансы вызывали психомоторное возбуждение, драматичные эмоции, яркие познавательные перемены. Они походили скорее на кадры из фильмов по антропологии, где рассказывалось о целебных церемониях и ритуалах туземных культур, нежели на то, что традиционно можно было увидеть в кабинете психотерапевта.

Кроме того, многие наблюдения, полученные после психоделических сеансов, ставили под угрозу материалистические представления о человеческой психике и устройстве Вселенной, основанные на ньютновско-декартовской парадигме. Помню, что еще в период работы в Чехословакии один из пациентов Ричард после ЛСД-сеанса сообщил мне, что во время «путешествия» от неких сущностей получил информацию с просьбой передать родственникам некоего Ладислава, что с ним в ином мире всё хорошо. Они продиктовали ему название города Кромериче, что в Моравии, где живут родственники, и даже номер телефона. Я записал эти сведения в медицинскую карту и, как человек тогда ещё материалистических взглядов, оставил их без внимания. Когда же любопытство взяло верх и через пару недель я позвонил по записанному номеру в Кромериче и назвал услышанное пациентом имя, то на той стороне трубки прозвучали рыдания и слова: «Мы потеряли Ладислава три недели назад…»

Да, за последние десятилетия в психотерапии произошла настоящая революция. Были разработаны мощные эмпирические техники, которые придают особое значение глубокой регрессии, прямому выражению сильных эмоций и упражнениям, приводящим к всплеску физической энергии. Среди новых подходов я бы выделил гештальт-практику, биоэнергетику, примитивную терапию, ребёфинг (возрождение через дыхание) и холотропное дыхание. И для врачей, практикующих в этих направлениях, введение психоделики явилось бы не внезапной переменой в практике, а следующим логическим шагом. Надеюсь, что возрождение интереса к психоделическим исследованиям, которые, безусловно, требуют тщательной юридической и медицинской проработки, вернет этот необычный инструмент в руки надежных докторов.

— Но поможет ли это спасти человечество, которое с каждым годом, похоже, все больше и больше, погружается в хаотичную трясину деструктивности, жадности и животных инстинктов?

— Психоделические исследования и опыты с холотропным дыханием, лечение людей, попавших в «духовные аварии», совершенно точно подтвердили учение Юнга о черных и зловещих сторонах человеческой психики. Их Юнг удачно назвал Тенью. Я сам много писал о перинатальных и трансперсональных корнях человеческой жестокости и жадности. В частности, в книге «Психология будущего» есть глава «Эволюция сознания и выживание человека: трансперсональный ракурс глобального кризиса».На основе многолетних клинических исследований трансперсональная психология пришла к выводу: все аспекты современного мирового кризиса – экономические, политические, военные, религиозные, экологические – имеет один общий знаменатель.

И этот знаменатель таков. Корни человеческой жестокости и жадности лежат глубоко в перинатальной и трансперсональной областях бессознательного. То есть намного глубже, чем классическая психиатрия себе представляет. Традиционные же формы вербальной (словесной) психотерапии оперируют исключительно на уровне послеродовой биографии и не достигают уровня, на котором возникают истинные проблемы. Если же человек выходит на эти уровне спонтанно, в результате «духовной аварии», то его объявляют страдающим психозом и задерживают естественный процесс трансформации применением транквилизаторов.

Вот почему для выживания человеческого вида необходима систематическая работа по духовному раскрытию личности, прежде всего, тех, кто находится в состоянии психодуховной трансформации.

— Станислав, Ваши взгляды на решающую роль духовной, а не животной доминанты в психике человека во многом схожи со взглядами великих русских философов и писателей. Кого бы Вы выделили из них для себя лично? И насколько близки нашему менталитету Ваши революционные идеи, доказывающие полное банкротство чистого материализма? Кажется, что мы вовлечены в страшную гонку за временем, прецедента которой не было в истории человечества. Если мы будем придерживаться старых стратегий, которые чудовищно разрушительны, то род человеческий не выживет уже в этом веке. Нас может спасти только глубокая внутренняя трансформация достаточно большого количества людей, и официальная психология и психиатрия здесь показали свою полную неспособность.

— Когда мы с Кристиной в 1989 году были официально приглашены в Советский Союз, то были потрясены, насколько наши русские коллеги оказались открытыми для новых идей, в том числе и в академических кругах. На встречу с нами люди приехали из дальних мест – из Грузии, из Сибири…Меня очень тронуло, когда ко мне подходили для автографа с переводом «Областей человеческого бессознательного», выпущенного благодаря подпольным типографиям в самиздате. Конечно, поскольку я был воспитан в коммунистической стране, то самиздат для меня не был в диковинку. Но это была же не политическая книга, а чисто научная! Я сохранил такую книгу как дорогой сувенир на память о моем визите в Россию. Но она, к сожалению, сгорела в феврале 2001 года во время пожара в нашем доме вместе со всей моей библиотекой и другим имуществом.

Я думаю, что есть много причин для открытости россиян трансперсональной психологии. И прежде всего, глубокая духовность, свойственная русским людям. Мой близкий друг и выдающийся психолог в России Владимир Майков включил в свою книгу по истории трансперсональной психологии огромное количество людей русского происхождения, сыгравших неоценимую роль в развитии новой науки о человеческой душе. Среди них много известных имён, таких как Елена Блаватская, Георгий Гурджиев, Владимир Соловьев, Николай Бердяев, Лев Толстой и Василий Налимов.

Другую причину растущей популярности трансперсональной психологии в России я вижу в том, что при советской власти психология и психиатрия ограничивались небольшим количеством философски приемлемых подходов, например, основанных на работах Ивана Павлова. Когда старая система пала, возник духовный вакуум, и российские специалисты проявили искренне желание приобщиться к самым последним достижениям в области изучения сознания.

И в отличие от американских университетов, в большинстве которых кафедры психологии и психиатрии в течение многих десятилетий возглавляют консерваторы биологического, неофрейдистского и бихевиористического направлений, в России гораздо более ученых, которые поддерживают трансперсональную психологию. Я это почувствовал и во время поездки в Санкт-Петербург летом 2001 года. Очень надеюсь вскоре вновь побывать в великой России и готов принять участие в самых острых и откровенных дискуссиях на темы изучения человеческого бессознательного, психоделической и холотропной терапии.

Справка:

Станислав Гроф родился 1 июля 1931 года в Праге. С 1956 по 1967 г.г. был практикующим психиатром-клиницистом. В 1961-66 годах возглавлял лабораторию исследований применения ЛСД и других психоделиков для лечения психических расстройств в НИИ психиатрии Минздрава ЧССР. В 1959 году Грофу присуждается премия Кюффнера — награда Академии наук ЧССР «за наиболее выдающийся вклад в области психиатрии».

В 1967 году Станислав Гроф уезжает в США в университет Джона Хопкинса. В 1968-1973 руководит лабораторией исследований психоделиков в Мэрилендском центре психиатрических исследований – единственном месте в США, где официально продолжались исследования с ЛСД.

С 1973 по 1987 годы Станислав Гроф и его жена Кристина работают во всемирно известном Институте Эсален (Биг-Сур, Калифорния), где создают уникальную холотропную психотерапию, основанную на особых техниках дыхания, работы с телом и специально подобранной музыке. В настоящее время Гроф проводит тренинги по холотропному дыханию, выступает с лекциями, принимает активное участие в работе Международной Трансперсональной Ассоциации.Огромную известность Станиславу Грофу принесли его научные труды — «Области человеческого бессознательного», «За пределами мозга», «Путешествие в поисках себя», «Психология будущего» и другие… В мировом бестселлере «Человек перед лицом смерти» (совместно с Джоан Халифакс) Гроф обнародовал клинические данные о мистических озарениях, которые были зафиксированы у смертельно больных раком во время сеансов с ЛСД-25. Эта книга оказалась в центре внимания многих религиозных деятелей – так, ссылки на неё имеются в знаменитой книге крупнейшего православного мыслителя отца Серафима (Роуза) «Душа после смерти».

Впервые в нашей стране Гроф побывал в 1963 году, приезжал и в 70-е годы, чтобы ознакомиться с исследованиями неврозов у обезьян в Сухумском питомнике. Но настоящей сенсацией стал приезд супругов Гроф в апреле 1989 года по приглашению Минздрава СССР. В Психоэндокринологическом центре на Арбате Станислав и Кристина прочли лекции по холотропному дыханию перед тысячами поклонников своих идей, которые съехались со всего Союза. Тогда же издательство АН СССР выпустило ряд книг Грофа тиражом 500 экземпляров. В настоящее время на русском языке выпущены практически все труды ученого, за исключением «ЛСД-психотерапии». Телеканал ТНТ заканчивает работу над четырехсерийным документальным фильмом о жизни и работах великого новатора, который увидит свет в этом году.

От редакции: Обращаем внимание , что психоактивные вещества, упоминаемые Станиславом Грофом (ЛСД, псилоцибин, ДМТ, МДМА и кетамин), в настоящее время официально запрещены на международном уровне для производства, распространения и употребления в любом качестве. Согласно данным и выводам официальной медицины, употребление данных веществ, в особенности бесконтрольное, представляет угрозу здоровью человека, может стать причиной психических расстройств и деструктивного поведения. опубликовано 



Источник: science.pravda.ru/mysterious/human/12-01-2007/209514-grof-3/

Станислав Гроф: 4 перинатальные матрицы

Поделиться



Сейчас психологи всего мира озабочены проблемой «отцов и детей». Как родители, так и дети, они не понимают друг друга. Но так происходит не во всех семьях.

Наше будущее зависит от нашего воспитания. Но также надо понимать, что ребёнок это не животное, которое нужно выдрессировать. Ребёнок – это такой же человек, как и вы.

Так что же влияет на характер и психическое здоровье ребёнка? В первую очередь – это отношение к своему дитя. Либо вы ругаете его за каждую мелочь, даже не объясняя, почему так делать нельзя, либо вы принимаете ребёнка таким, какой он есть, и пытаетесь мирно объяснить своему чаду, что, почему и как.



Формирование нашей психики делится на несколько этапов:

  • период внутриутробного развития плода,
  • период младенчества,
  • кризис трёх лет,
  • кризис семи лет,
  • переходный возраст.
Психолог и исследователь Станислав Гроф описывает 4 перинатальные матрицы, во время которых формируется наше психическое здоровье:
 

Первая матрица – пребывание плода в матке до начала родов.

Когда ребёнок желанный, когда мать не испытывает психических и биологических стрессов, человек уже на этом онтогенетическом периоде получает опыт блаженного счастливого состояния.

А если ребёнок нежеланный, мать находится в состоянии стресса, болеет, конфликтует с мужем или родителями, хочет сделать аборт и т. д., то у такого человека, если он сможет родиться, нет опыта спокойного счастливого существования. Мир его не принимает изначально, внутриутробно и в ответ он не принимает мир, не доверяет этому миру.

Вторая матрица – период этапа родов, когда начинаются схватки. Это период первых жизненных трудностей каждого из нас. Это начало первого жизненного кризиса, в конце которого плод как существо, живущее в водной среде, получающее питание и кислород через пуповину, не дышащий лёгкими – умирает и рождается человек.

Это период, при неудачном протекании которого закладываются основы депрессий, необъяснимой тревоги и тоски, зачастую сопровождающей девиантное поведение. При этом девиацию можно объяснить неосознаваемым стремлением вернуться в более комфортное, океаническое состояние первой матрицы. Но возврата быть не может. Есть только один путь – родиться. Возврат же, так или иначе приводит к смерти.

Третья матрица начинается с началом движения плода по родовым путям. Самый критический момент жизни плода, в результате которого происходит биологическое отделение от матери. Именно в этот период закладываются основы в большинстве поведенческих, психологических и социальных проблем. От малейших нюансов третьей матрицы зависят в дальнейшем особенности личной истории. 

Станислав Гроф высказывает предположение, что наркотическая эпидемия берёт начало в третьей матрице. А именно практика лекарственной стимуляции данного периода родов, обезболивания или приостановки их естественного протекания. Получается, что человек уже в этот период первых трудностей, приобретает опыт химического избавления от них. И это является мощнейшим импринтом, накладывающим отпечаток на всю дальнейшую жизнь.

На этапе психологического отсоединения от родительской семьи, перехода из мира детства в мир взрослых, с принятием тяжести ответственности за свою жизнь, достаточно однократного употребления наркотика, чтобы заработали глубинные импринтинговые механизмы и развилась зависимость.





Четвёртая матрица – этап обрезания пуповины. Здесь формируется наше отношение к внешнему миру уже не эмбриальное, а вполне человеческое. И может сложиться ситуация, когда человек родился, но факта своего рождения так и не принял.

Одна из характеристик подростков с девиантным поведением – это тотальное недоверие взрослым, родителям, самому себе, и наркотизация в данном случае может представляться иллюзией доверия. Ощущение безвыходности данной ситуации сродни ощущению безвыходности второй перинатальной матрицы, ведь не может человек отказаться от собственных родов.

Большое значение в детской психиатрии, а соответственно и психотерапии, имеет резидуальная органическая неполноценность центральной нервной системы ребёнка. К ней обычно приводят перинатальные, натальные, постнатальные вредности (асфиксии, хронические интоксикации, резус-конфликты, обменные нарушения, тяжелые соматические или инфекционные заболевания первых лет жизни) и ряд других факторов, которые на какой-то период снижают функционально-динамические возможности центральной нервной системы. А также в той или иной степени задерживают процесс её физиологического созревания, что в свою очередь может привести к задержке развития наиболее сложных и совершенных физиологических функций: речи, социальных навыков и тому подобных, превращая их в место наибольшей уязвимости. На этой основе часто формируются специфические для детского возраста невротические реакции, моносимптоматические неврозы: заикание, энурез и т. д.

В процессе психотерапевтической работы постоянно приходится сталкиваться с огромными компенсаторными возможностями детского и подросткового мозга.

 

Также интересно: Оргазмические роды — самый большой СЕКРЕТ!  

4 вещи, которые нужно понять родителям подростка

 

С возрастом основные проявления недостаточности центральной нервной системы сглаживаются, выравнивается моторика, улучшаются функциональные возможности нервной системы. Это находит своё подтверждение при электрофизиологическом изучении возрастных особенностей головного мозга.опубликовано 

 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: psychojournal.ru/article/795-psihobiologicheskie-korni-deviantnogo-povedeniya-podrostkov.html

В тени молчаливых большинств

Поделиться



Жан Бодрийяр (1929–2007) — один из моих любимых философов современности, сказавший правду о происходящем вокруг, автор интереснейших работ по философии и социологии.

Начало разговора о Бодрийяре можно предварить интересным фактом. В первой части «Матрицы» герой по имени Томас Андерсон в начале действия открывает книгу Бодрийяра «Симулякры и симуляция», глава «О нигилизме». В этой книге он хранит диски с компьютерными программами, которые затем сбывает на черном рынке (правда, эта глава находится на самом деле в конце книге, а не в середине, как это показано в фильме, но не суть).

Откуда здесь Бодрийяр? Сюжет «Матрицы» основан на компьютерных технологиях, которые достигли точки максимума в своем развитии. Реальный мир — пустыня, жизнь же возможна только глубоко под землей. И если ранее фантастика создавала образ путешественника-первопроходца в иные миры, в иные Вселенные, борьбу за новые территории, то в «Матрице» очевиден новый поворот данной темы. «Матрица» не выдумала новую реальность, она заново породила ее, но уже как фикцию, галлюцинацию реального, правда, удивительно достоверную и подробную. Попадая в «Матрицу», человек попадает в царство симуляции, или симулякров. Здесь и начинается Бодрийяр.





А теперь подробнее обо всём. Мир «матрицы» обозначил новую модель человека, вовлеченного во всеобщий процесс симуляции, дающего ощущение реальности, но не саму реальность. Человек не является центром этой Системы, более того, сама Система поработила его. Единственный выход — пожертвовать своей безопасностью ради свободы. Так и делают герои «Матрицы».

Так и пишет Бодрийяр в главе «О нигилизме»: терроризм, по его мнению, оправдан как средство, позволяющее увидеть механизмы общественного контроля. Но Система изначально нигилистична, настолько нигилистична, что может «проглотить» любое насилие, даже терроризм.

Терроризм всегда терпит неудачу, потому что атакует Систему извне. Нео в конце кинотрилогии разрушает источник симуляции, потому что действует наоборот — проникает в тело Агента и уничтожает его изнутри, а вместе с ним — всеобщую иллюзорность реальности. И это целый манифест общества, охваченного симулякрами — это манифест свободы, восстания против возводимых вокруг нас псевдоценностей, псевдореальностей.





Процесс симуляции настолько глобален, что заставляет совпасть все реальное с объектами симуляции. Исчезает разница между реальностью и симуляцией. А значит нет метафизики. Это замена реального знаками реального.

 

Симулякр — это вовсе не то, что скрывает собой истину, — это истина, скрывающая, что ее нет.

<…> Симулякр — это копия, оригинал которой безвозвратно утерян.

 

Первое, что бросается в глаза при чтении любого сочинения Бодрийяра — отсутствие сухого академического языка. Были даже попытки вынести его идеи за рамки философии. Действительно, рядом с такими интеллектуальными титанами, как Жиль Делез или Жак Деррида и другими классиками постмодернистской философии, Бодрийяр выглядит легкочитаемым. Однако по глубине проникновения в объект анализа и новизне идей он не остался позади.

Начало творческого пути

Откуда симулякры вошли в поле зрения философа? Начинал он с критики марксизма, с лингвистического психоанализа Ж. Лакана, лингвистики Ф. Соссюра. Затем перешел к разработке теории знака, коммуникации и, наконец, символических объектов. Так, Бодрийяр создает свою теорию о схождении экономики и культуры. Для этого он открывает для себя В. Беньямина.





Беньямин высказывал теорию о том, что современность изменила характер технического воспроизведения произведений искусства (извините за тавтологию). Как? Произведения искусства всегда воспроизводились. Но их техническое воспроизведение существенно меняет ситуацию. Дело в том, что даже самая совершенная копия не способна быть оригиналом: оригинал, помимо всего прочего, имеет неповторимое качество — быть «здесь и теперь», т. е. неповторимое присутствие в определенной точке времени и пространства.

Поэтому подлинник всегда уникален и его можно идентифицировать. Но всё это было в системе ручного производства. В эпоху техники понятие подлинности исчезает как таковое. Произведение искусства утрачивает то, что делает его таковым — уникальность, экстраординарность, неповторимость. Произведение искусства, потерявшее уникальность, становится, по мнению Беньямина, причастным уже не искусству, а политике.





Вальтер Беньямин (1892–1940)

Бодрийяр переосмысляет Беньямина. По его мнению, произведение искусства издревле объяснялось художественным творчеством и было связано с ним в этом аспекте. Экономическая же сторона вопроса (стоимость) объясняется трудом. Воспроизводительный труд заполняет всю нашу жизнь. Отсюда понятие «труда-услуги», где продукт и исполнитель есть одно целое. Предоставление услуги — это предоставление времени своей жизни, трата собственного тела. Например, досуг является также формой воспроизводительного труда, ибо он также регламентируется обществом.

«Система вещей»

Моделью отношения человека к потребительству Бодрийяр называет «коллекцию». Коллекция — это вещи, абстрагирующиеся от своей функции. Понимание коллекции довольно широкое: это и обладание пространством («автомобиль пожирает километры»), временем (часы), разведение домашних животных, секс, наука как коллекция фактов и знаний, но, что главное, «человек всегда коллекционирует сам себя». В коллекции вещи получают такую нагрузку, которую они не реализовали с людьми. Коллекция и основана на обладании. Причем коллекционер — это не столько собиратель, сколько манипулятор вещами, подчиняющий их себе.

Если симулякр столь хорошо симулирует реальность, что начинает эффективно ее регулировать, то ведь тогда, по отношению к такому симулякру, уже сам человек становится абстракцией!





Действительно, глубинная сила предметов коллекции возникает не от историчности каждой из них по отдельности, и время коллекции не этим отличается от реального времени, но тем, что сама организация коллекции подменяет собой время. Вероятно, в этом и заключается главная функция коллекции — переключить реальное время в план некоей систематики.

Вкус, любознательность, престиж, социальный дискурс способны дать коллекции выход в широкий комплекс человеческих отношений (всякий раз, однако, в пределах узкого круга), но все же прежде всего она является в буквальном смысле «времяпрепровождением». Она попросту отменяет время.

Или, вернее, систематизируя время в форме фиксированных, допускающих возвратное движение элементов, коллекция являет собой вечное возобновление одного и того же управляемого цикла, где человеку гарантируется возможность в любой момент, начиная с любого элемента и в точной уверенности, что к нему можно будет вернуться назад, поиграть в свое рождение и смерть.

 

Интересно, что главные вещи нашей современности существуют под знаком кредита, приобретаются в кредит. Кредит — это «опережающее использование вещей во времени». Человек как бы отсрачивается от своих вещей, он вынужден экономить, чтобы рассчитаться со своим прошлым в надежде увидеть будущее. Это феномен «предшествующего будущего». Потребления так много, что оно опережает производство.

Такая «новая этика потребления» означает принуждение, связанное с феодальной системой. В нашей современности существует некая связь между продавцом и покупателем, более того, человек обязан покупать, чтобы общество могло дальше производить, а сам он мог работать дальше, чтобы заплатить за уже купленное. Получая такой «кредит свободы» от общества, человек сам кредитует общество, тем самым отчуждая от себя собственное будущее.

В целом, перед нами интересная ситуация: следствие появляется до причины. Это и есть структура современной экономики. Кредит позволяет потреблять то, что еще не заработано. Перед нами искривление времени. Бодрийяр пишет, что «мы вечно отстаем от своих вещей».

Эта власть вещей над человеком имеет формы проявления. Основной формой является реклама. Реклама внушает покупку определенной марки товара. Главный принцип рекламы — «логика Деда Мороза», т. е. логика вовлеченности в легенду.

 

Сопротивляясь все лучше рекламному императиву, мы делаемся все более чувствительными к рекламному индикативу.

 

Например, мебель в семейной квартире, когда сама семья формально семьей не является. При помощи приобретения новых вещей такие псевдосупруги «потребляют» супружеские отношения. Реклама же как анонс вещи агитирует новый тип социальных отношений между защищенностью и престижем. Не товар, не вещь, а отношения выступают подлинным желанием потребителя товара.

Ценностные иерархии во многом навязаны рекламой. Реклама интимна: настоящий товар в рекламе это не изображенное в ней удовлетворение потребностей здесь и сейчас с помощью рекламируемой вещи, а а возможность удовлетворения вообще: «Мы в нее не верим, и однако она нам дорога».

«Общество потребления»

Книга переведена на русский язык в 2006 году и посвящена проблемам «общества потребления», сложившихся в странах Европы к 70-м годам XX века. По сути, это масштабный критический анализ происходящего вокруг, который ведется с трех позиций: философской, социологической и экономической.

Бодрийяру важно подчеркнуть, что «общество потребления», став реальностью здесь и сейчас, превратилось в своеобразную форму мифа, ибо вне него оно не может существовать.

 

Обществом потребления является такое, где не только есть предметы и товары, которые желают купить, но где само потребление потреблено в форме мифа.

 

Фундаментом такого мифа Бодрйияр считает новую форму человека: Homo Economicus, подразумевающей идею вещей как предметов потребления, собственно потребностей и путей их удовлетворения. И всё. Если внимательно приглядеться к этому ряду, то можно увидеть его главное свойство: тавтологию.

Дискрурс общества потребления, по мнению Бодрийяра, целиком тавтологичен: мы приобретаем вещь, испытывая в ней потребность, но одновременно мы испытываем потребность только в тех вещах, которые на данный момент предлагаются рынком. Но мы не отдаем себе в этом отчета, потому что верим в «миф потребления»: вера в то, что вещи могут удовлетворить наши потребности.

Кто же такой этот Homo Economicus? Бодрийяр пишет, что у такого человека два приоритета: «1) искать без тени колебания свое собственное счастье; 2) отдавать предпочтение вещам, которые дали бы ему максимум удовольствий». Потребление при этом, как ни парадоксально, не является функцией наслаждения. Потребление — это функция производства, поэтому она коллективна. Поэтому генеалогия потребления основана на социальной организации, на системе, включает в себя отнюдь не одного индивида, а целую группу, влияя на них в качестве социального принуждения.

Например, нельзя даже вообразить коллективного протеста против телевидения. Каждый из миллионов телезрителей может быть недоволен рекламой, но она все равно будет существовать. В качестве потребителя человек всегда одинок, представляя собой «клеточку», стадное существо. Потребление направлено на разговор с самим собой и исчерпывается этим минимальным общением вместе с его удовольствиями и разочарованиями. Бодрийяр пишет: «Объект потребления изолирует».

Но вся эта безмятежность потребления привязана к чрезвычайным ситуациям, трагедиям, насилию. Возникает странное противоречие между гедонизмом и активистской моралью. Бодрийяр приводит пример. Западный телезритель релаксирует перед телевизором с репортажами войны во Вьетнами.

Репортаж приходит на телеэкран из внешнего мира, она эмоционально воздействует на потребителя, создает эффект его присутствия в гуще событий. При этом осуществляется потребление личной ситуации безопасной отстраненности от происходящего во Вьетнаме. Массовые коммуникации, таким образом, основаны на отрицании реального мира при помощи восприятия лишь его знаков.

Потребитель не способен дистанцироваться от своих потребностей. Вместо зеркала, перед которым можно вглядеться в себя, разобраться, теперь витрины — в них нет нашего отражения, в них есть созерцание множества знаков потребления. Потребление оборачивается трагедией идентичности, ибо личность редуцируется до спектра вещей.

 

Движение витрин, их подсчитанная феерия, которая всегда оказывается в то же время обманом, — это вальс-«качание» шопинга, это канакский танец экзальтации благ до обмена. Предметы и продукты тут предлагаются в блистательной постановке, в культовом выставлении напоказ.

Там же. С. 211.

Общество потребления отличается не только изобилием благ и услуг, но и тем более важным фактом, что всё является услугой, что предоставленное для потребления никогда не дается просто-напросто как продукт, а всегда какличная услуга, как удовлетворение. Начиная с «Guiness is good for you» («Пиво вам полезно») до глубокой озабоченности политиков судьбой их сограждан, включая в это улыбку хозяйки отеля и благодарности автоматического раздатчика сигарет, каждый из нас окружен чудовищной услужливостью, повязан сговором преданности и доброжелательства. Малейший кусочек мыла рекомендует себя как результат размышлений целого консилиума экспертов, работавших в течение месяцев над бархатистостью вашей кожи. <…> Предметы не столь уж служат для какой-то цели, прежде всего и главным образом они служат вам. <…> Именно под солнцем заботы загорают современные потребители.

Там же. С. 203.

 

Таким образом, потребление представляет собой миф, или «слово современного общества, высказанное им в отношении самого себя, это способ, каким наше общество высказывается о себе». Перед нами общество, применившее к себе знаменитый рекламный лозунг: «Тело, о котором вы мечтаете, — это ваше тело». Нарциссизм позволяет смешивать себя с образом и утверждать себя как образ. Такая демонстративная тавтология в рекламе позволяет потребителю уяснить, кто он на самом деле и чего он желает на самом деле. Нет никакой дистанции, стерты все границы. Великий миф о потреблении имеет, как и полагается, свой «антидискурс»: мысль о трагическом влиянии потребительства на мир.





«Америка»

«Америка» посвящена проблеме искусственности жизни, возникшей в Америке. Идеи работы затем будут продолжены в «Прозрачности зла».

Книга написана в форме путевых заметок путешествующего по Америке философа. Американский город производит «нечеловеческое» ощущение, напоминает «внеземные объекты». Главная черта Америки сформулирована весьма четко:

 

Транссексуальная капиталистическая надменность мутантов.

 

Что же позволило увидеть в Америке страну надвигающейся на мир Смерти?

Бодрийяр замечает, что у США нет прошлого, которое можно бы было осмыслить, поэтому Америка — первобытное общество. Америка, по его мнению, представляет собой гиперреальность, утопию. Истина этой страны открыта взору европейца как «совершенный симулякр, симулякр имманентности и материального воплощения всех ценностей». Здесь доступно всё: секс, цветы, свобода. Освобождение ценностей, подобно оргии, заставляет искать уже не секс, ибо он доступен, а свой внешний вид. Человек этой страны выбирает уже не между своим желанием и наслаждением, а между своей генетической формулой и сексуальным образом.

Америка, по мнению философа, являет собой крайнюю степень неподлинности. Американцы, «…прозевав настоящее крещение, мечтают все окрестить во второй раз, и только это позднейшее таинство, которое, как известно, повторение первого, только куда более подлинное, для них имеет значение: вот совершенное определение симулякра».

Свобода и равенство, так же как непринужденность и благородство манер, существуют только как изначально данные. В это и есть демократическая сенсация: равенство дается в начале, а не в конце… Демократы требуют, чтобы граждане были равны на старте, эгалитаристы настаивают, чтобы все были равны на финише.

 

 

«Прозрачность зла»

Пожалуй, кульминационная работа Бодрийяра. Продолжение и вердикт цивилизации, начатый в «Америке». Главная характеристика мира, главный термин, вокруг которого завязано исследование — транспарентность (от фр. transparence — прозрачность). Транспарентность — это мироустройство, главная особенность которого — создание искусственной среды обитания человека, искусственной жизни. В этой искусственной среде человеку приятно находиться: он не страдает от тяжелого труда, болезней, голода, насилия и даже избавлен от необходимости рефлексировать, думать, переживать экзистенциальную тоску и т. д.

Современное состояние вещей — состояние после оргии, если понимать под оргией взрывной момент в развитии мира.

 

Мы прошли всеми путями производства и скрытого сверхпроизводства предметов, символов, посланий, идеологий, наслаждений. Сегодня игра окончена — всё освобождено. И все мы задаем себе главный вопрос: что делать теперь, после оргии?

 

Человечество движется к пустоте, ибо все его цели позади. В мире исчезла форма окончательной смерти, ничто не умирает и не исчезает, даже Бог.

Современность характеризуется транссексуальностью. Если сексуальность связана с наслаждением, то транссексуальность — с искусственностью (изменение пола у трансвестита, смена одежды, жестов), с двуполыми и гермафродитическими вариантами человека.

Взгляните на Чичиолину. Есть ли на свете более великолепное воплощение секса, порнографической невинности секса? Ее антипод — Мадонна, этот девственный плод аэробики и ледяной эстетики, лишенный всякого шарма и всякой чувственности, мускулистое человекообразное существо.

Потому-то и смогли создать из нее синтетического идола. Но сама Чичиолина — разве она не транссексуальна? Длинные волосы серебристого цвета, литые груди в форме ложек, идеальные формы надувной куклы, вульгарный эротизм комиксов или научно-фантастических фильмов, и, в особенности, — постоянные разговоры на сексуальные темы, которые, впрочем, никогда не носят извращенного или разнузданного характера, дозволенные отклонения; словом — идеальная женщина, сидящая перед розовым телефоном, в сочетании с плотоядной эротической идеологией, которую, вероятно, не приписала бы себе ни одна женщина, кроме, конечно, транссексуалки, трансвестита: только они, как известно, живут преувеличенными символами — плотоядными символами сексуальности.

Чувственная эктоплазма, каковую являет собой Чичиолина, соединяется здесь с искусственным нитроглицерином Мадонны или с очарованием Майкла Джексона — этого гермафродита в стиле Франкенштейна. Все они мутанты, трансвеститы, генетически вычурные существа…

 

Наряду с сексуальной революцией происходит и компьютерная революция. Если сексуальная революция вынуждает человека задать себе вопрос: мужчина я или женщина, то компьютерная ставит его иначе: человек я или виртуальный клон?

Таким образом, освобождение ценностей «после оргии» поставило человека перед проблемой поиска своей родовой и половой индентичности, при этом оставляя ему все меньше шансов на ответ. Так, по мнению Бодрийяра, люди стали транссексуалами. Транссексуальность развивается во все стороны, оказывает влияние даже на экономику (формируется так называемая «трансэкономика»).

Последствия как сексуальной, так и компьютерной революций, закономерны и похожи между собой. В первом случае это СПИД, а во втором — «вирусы». И там, и там — заражение (Бодрийяр нередко приходит к метафоре раковой опухоли). Заражение едино. Оно переходит от одной системы к другой. А в центре — главная катастрофа — зло.

Куда проникло Зло? Оно повсюду — всё охвачено им, метастазы Зла бесконечны. Общество пошло по пути умерщвления естественности благодаря эстетической хирургии, хирургического облагораживания отрицательного, для такого общества актуальны дискуссии о Добре. Зло же приобрело вирусные и террористические формы. И они также преследуют нас.

 

Мы больше не умеем произносить проклятия. Мы умеем произносить только речи о правах человека — об этой благоговейной, слабой, бесполезной, лицемерной ценности, которая зиждется на просвещенной вере в естественную силу.

Добра, на идеализации человеческих отношений (тогда как для Зла не существует иной трактовки, нежели само Зло).

Более того, об идеальной ценности этого Добра всегда говорится в покровительственной, уничижительной, негативной, реакционной манере. Это есть сведение Зла к минимуму, предупреждение насилия, стремление к безопасности. Эта снисходительная и давящая Сила доброй воли помышляет лишь о справедливости в обществе и отказывается видеть кривизну Зла и его смысл.

Бодрийяр Ж. Прозрачность зла. М.: Добросвет, 2000. С. 157.

 

В «Прозрачности зла» Бодрийяр сформулировал «теорему о проклятой стороне вещей».

 

Есть одно ужасающее последствие непрерывного созидания позитивного. Если негативное порождает кризис и критику, то позитивное, возвеличенное до уровня гиперболы, порождает катастрофу в силу невозможности выделить кризис и критику даже в гомеопатических дозах.

Любая структура, которая преследует, изгоняет, заклинает свои негативные элементы, подвергается риску катастрофы ввиду полного возвращения к прежнему состоянию, подобно тому, как биологическое тело, которое изгоняет зародышей бацилл, паразитов и иных биологических врагов, избавившись от них, подвергается риску рака и метастазов, иначе говоря, риску возникновения позитивного, пожирающего свои собственные клетки, или же вирусному риску, проявляющемуся в угрозе оказаться пожранным своими собственными антителами, оставшимися теперь без применения. Все, что извергает из себя проклятую сторону своей сути, подписывает себе смертный приговор.

 

Таким образом, гиперреальность понята Бодрийяром как «среда прозрачности». Эффект прозрачности достигается за счет того, что всё становится сверхвидимым, сверхреальным. Прозрачность создает ощущение непристойной близости: «Всё, что сокрыто что еще наслаждается запретом, будет откопано, извлечено на свет, предано огласке и очевидности». Прозрачность характеризуется имплозией — взаимным смешением и взаимопроникновением структур, категорий, ценностей.

«В тени тысячелетия, или Приостановка года 2000»

2000 год заставил задаться вопросом: «В конце ли мы истории, вне истории или все еще в бесконечной истории?» Бодрийяр считает, что «нет лучшей аллегории для фатального обратного отсчета, чем сюжет Артура Кларка Девять Миллиардов Имен Бога. Общине тибетских монахов поручено уточнить и перечислить все имена, данные Богу.

Есть девять миллиардов имен. Согласно пророчеству, в конце обратного отсчета, когда последнее имя будет записано, мир придет к концу. Но монахи устают и, чтобы дело двигалось быстрее, они обращаются к экспертам IBM, которые приходят на помощь с охапкой компьютеров. Работа сделана за три месяца. Как если бы мировая история закончилась за несколько секунд благодаря виртуальному вмешательству.

К сожалению, это еще и характеризует исчезновение мира в реальном времени. Пророчество о конце мира, которое соответствует исчерпанию всех имен Бога, становится истинным. При возвращении с гор техники IBM, до того не верившие ни слову в этой истории, видят, что все звезды в небе исчезают одна за другой.

Это — прекрасная аллегория для нашей современной ситуации… Из-за вмешательства числовых, кибернетических и виртуальных технологий мы уже по ту сторону реальности, а вещь уже по ту сторону их разрушения».

А отсюда главный вопрос философии XXI века — до каких пределов виртуальная реальность способна трансформировать привычный нам мир? Бытие изменится до неузнаваемости, но под вопросом останется сам человек: что станет с ним? А главное — как сохранить идентичность в уподобляющемся пустыне мире? опубликовано  

 

Автор: Константин Когут

 



Источник: culz.ru/jean-baudrillard/

Матрица: Злодеи и Спасители

Поделиться



Всем привет!

По результатам голосования, будем говорить о Матрице.




Читать дальше →

Нил Стивенсон присоединился к стартапу в области дополненной реальности Magic Leap

Поделиться



Фильм «Матрица» занимает 14-е место в двадцатке лучших фильмов с 1992 года

Поделиться



Как вытащить себя за волосы из Матрицы

Поделиться





1. Бросить пить, курить,
есть мясо. Не есть в фастфудах. Вообще, нигде ничего не есть, кормить
себя самим желательно живой пищей, ограничить углеводы, исключить сахар.
Не жевать жвачку. Желательно перейти на зубной порошок: соединения
фтора в зубных пастах угнетают шишковидную железу.

Читать дальше →