Татьяна Черниговская: Это не я — это мой мозг

Поделиться



А у меня глаза разве не темные?.. Самые темные...

Как же не темные, когда я и гадаю

про себя всегда на трефовую даму.

Н. В. Гоголь, «Ревизор»





Это не я, это — мой мозг. Таков, похоже, ответ двадцать первого века на вопрос девятнадцатого. До нас эта инновация (не к ночи слово будь помянуто) еще не долетела через океан, но долетит же…

Строго говоря, движение в эту сторону — когда вина за необщепринятые поступки, а то и за весь жизненный сценарий возлагается на разного рода физиологические или даже анатомические особенности — наблюдалось и раньше. Но только с наступлением нового тысячелетия дело дошло до того, чтобы чуть ли не совсем снять ответственность с личности и отдать ее «кислотам», в частности дезоксирибонуклеиновой, так закрученной в спираль, что никакой суд не разберет…

Страдания юного Вертера, тургеневских барышень, лишних людей, рахметовых и франкенштейнов, шариковых и ганнибалов лектеров с молчащими ягнятами — все-все сведем теперь к четырем буквам — А, Г, Т и Ц — из них и текст приговора. Удобно, но стыдно и опасно.

Провидчески десятилетия назад это уловил Иосиф Бродский: «… верх возьмут телепаты, буддисты, спириты, препараты, фрейдисты, неврологи, психопаты… Душу затянут большой вуалью. Объединят нас сплошной спиралью. Воткнут в розетку с этил-моралью. Речь освободят от глагола».

 

Мозг в мире и мир в мозгу

Тема этой статьи выходит за переделы антропологических дискуссий о природе человека и затрагивает кардинальные принципы функционирования сложнейшей из всех сложных систем — нейронной сети.





Речь идет о степени личной независимости от физиологических (если не физико-химических) процессов, детерминированности поведения свойствами мозга и даже генетикой, когда нельзя избежать вопроса о свободе воли как самой сети (может ли она вести себя иначе?), так и субъекта. Последнее имеет принципиальное значение для любых дискуссий о специфике человека и его отличиях от «зомби» или иных виртуальных или реальных систем, претендующих на обладание человеческими способностями.

Вероятно, большинство людей согласится с тем, что отличительной чертой человека является сознание. Дело за небольшим: нет никакого консенсуса относительно определения того, что, собственно, это такое… Термин сознание используется как минимум в двух разных аспектах:

1) как характеристика наличия такового свойства у живых существ,

2) как наличие определенных уровней и состояний сознания.

На самом деле существует много разных смыслов, которые в это вкладываются:

• Сознанием обладает любое чувствующее и реагирующее на внешние раздражители существо. Тогда нужно признать, что им обладают рыбы, креветки и т. д.

• Состояние не во сне и не в коме. Как тогда в этом смысле определять состояние во сне, в гипнозе и т. д.?

• Осознание: мы не только осознающие, мы еще осознаем, что осознаем. Как тогда быть с маленькими детьми? С высокоразвитыми, но не говорящими существами?

• Так называемое What is it когда предлагается представить, каков мир с точки зрения другого сознания — например, летучей мыши с ее эхолокацией или осьминога. Виртуально мыслимые инопланетные существа немногим более непонятны нам в этом смысле, чем любое земное животное.

В современной науке существует весьма широкий спектр типов отношения к проблеме сознания и его естественно-научного изучения — от узкоредукционистских, когда самые сложные и кардинальные для понимания вопросы просто обходятся (и это характерно для большинства экспериментально работающих ученых), до постулирования несводимости этих параллельных «миров» и призыва не искать вообще нейрофизиологические корреляты сознания (и тогда это выход за пределы научной парадигмы или, как минимум, ее естественно-научного блока).

Некоторую надежду на выход из этой ситуации вселяет развитие когнитивистских подходов, мультидисциплинарных по определению. Например, радикальный когнитивист (как он сам себя называет) Виктор Аллахвердов находится в оппозиции к иррационализму и нонкогнитивизму, к взгляду на человека с позиций синтетической теории эволюции, к бихевиоризму и психоанализу — и утверждает, что «признание несводимости познания к поведению, ориентация на описание процессов переработки информации, понимание роли субъективных конструктов в описании мира, акцент на проблемы соотношения сознательного и неосознаваемого» вселяет надежду на некий прорыв и выход из тупика. Он также утверждает, чтосознание — запаздывающая структура, так как мозг осуществляет независимые проверки, выбирая правильные, на его взгляд, гипотезы из разных вариантов, в том числе и ошибочных.

Субъективная реальность, qualia, или феноменальное сознание — едва ли не главная тема в этих дискуссиях. Это подчеркивает и крупнейший современный нейрофизиолог Джеральд Эдельман.





Центральная проблема сознания — как субъективные переживания порождаются физическими явлениями. Об этом написано и продолжает писаться огромное количество статей и книг. Мы видим только то, что знаем. Образы и представления — не копия и даже не сумма физических сигналов, поступающих на наши рецепторы. Их строит наш мозг. Иначе говоря, то, что видится, слышится и осязается, отлично у разных видов животных и у всех них от нас не потому, что различны диапазоны зрения, слуха, обоняния и т. д., а потому что у всех существ свой мозг, который обрабатывает сенсорные сигналы, формируя субъективные (!) образы. Не только у разных видов, но и у разных людей, входящих в один вид, — разные qualia. Надо также подчеркнуть, что наличие субъективной реальности не выявляется бихевиористскими методиками, стало быть, экспериментальная проверка требует специальной ментальной проработки.

В связи с вышесказанным нужно привыкнуть делать серьезные поправки на индивидуальные, этнические, конфессиональные, профессиональные и иные культурные отличия, строившие нейронную сеть и субъективные миры разных людей. Кардинальную важность кросс-культурной (как теперь это называется) специфики мышления описывали Николай Марр, Израиль Франк-Каменецкий, Ольга Фрейденберг, Павел Гуревич, Михаил Стеблин-Каменский…

Мозг — не сумма миллиардов нейронов и их связей, а таковая сумма плюс индивидуальный опыт, который сформировал этот инструмент — наш мозг — и настроил его.

Восприятие — это активное извлечение знаний и конструирование мира. Разные живые системы делают это по-своему, извлекая из мира нужные характеристики (например, магнитные поля или поляризованный свет) и строя специфичные модели мира. Именно наличие субъективного мира и самого субъекта отличает человека от киборга. Пока. Отличие человека состоит и в обладании arbitrium liberum — свободой воли, способностью к добровольному и сознательному выбору и согласию с принимаемым решением — voluntarius consensus.

Все когнитивные процессы — это получение и обработка информации по определенным правилам и алгоритмам. В мозгу есть ментальные репрезентации, обеспечивающие контакт с миром. Это гипотезы высокой степени абстракции, лежащие в основании картины мира, которую нельзя проверить эмпирически, потому что «объективной», «настоящей» картины мира просто нет, или ее знает только Создатель. Сложение мнений статистически приемлемого количества людей ничего не добавляет, так как у них у всех — похожий мозг. Как утверждает Кант, «рассудок не черпает свои законы (a priori) из природы, а предписывает их ей».

Не удается уклониться от опасного вопроса: почему формальное мышление применимо к реальному миру? Почему мы принимаем как аксиому, что хорошо организованное в рамках наших алгоритмов построение — истинное? Истинное в рамках нашего мышления.

Здесь мы сталкиваемся с парадоксом: мозг находится в мире, а мир находится в мозгу. Поиск субъективного опыта в физическом мире (т. е. в качестве и интенсивности сенсорных стимулов) абсурден: его там нет, так как он строится в мозгу, в отдельном, дополнительном пространстве мозга. Кто смотрит на ментальные репрезентации? Кто их интерпретирует?

Казалось бы, очевиден ответ «я», но… как бы из иного измерения, из другого пространства, изнутри мозга, но не как физического объекта, а как психического субъекта. И ведь мозг ведет (с кем-то) диалог… А кто с кем говорит («не ходила бы ты туда»...)? Раньше бы сказали — правое и левое полушария, как бы две разные личности. Но теперь эта картина стала гораздо более пестрой, а мозг — гораздо «населенней».

Похоже, что тексты нейронной сети читает сама нейронная сеть, в которую мы попались или которой, возможно, являемся… Утешает лишь то, что в нее попался и мир. Или она сама и есть мир. И форма ее, плотность, изящество плетения, гибкость и упругость — живые, и мы можем вывязывать свои узоры, не подчиняясь шаблонам, данным нам a priori — для устойчивости.

А можем ли мы мозгу доверять? Потенциальная его способность поставлять личности не только ложную сенсорную и семантическую информацию, но и неадекватную оценку принадлежности ощущений данному субъекту, хорошо известна из психической патологии. Исследования Вилейанура Рамачандрана показывают, что «убеждение сознания» может их уничтожить, стало быть, способы произвольного, сознательного воздействия даже на такие экстремально-аномальные ощущения есть.

Вопрос, который по-прежнему никуда не уходит: наш мозг — реализация «множества всех множеств, не являющихся членами самих себя» Бертрана Рассела или самодостаточный шедевр, находящийся в рекурсивных отношениях с допускаемой в него личностью, в теле которой он размещен? И что в чем размещено? Что из того мира, который мы воспринимаем и к которому приспосабливаемся, принадлежит ему, а что порождает наш мозг? Это значит, что вопрос о разделении субъекта и объекта остается центральным.

Это было давно осознано крупнейшими умами, например Алексеем Ухтомским, выдающимся отечественным ученым, опередившим свое время почти на век и считавшим, что нет ни субъекта, ни объекта, что мы вовсе не зрители, а участники, и даже что природа наша делаема, то есть ее как бы и нет независимо от нас. В этой связи нужно вспомнить Александра Пятигорского и Мераба Мамардашвили, а также Владимира Зинченко, которые прямо говорили, что бытие и сознание представляют собой континуум и что мышление и существование совпадают.

Ситуацию, где объект исследования не является независимым от наблюдателя, физика пережила давно, когда начала разрабатываться квантовая теория и мир смутил кот Шредингера. Такими сюжетами, нарушающими все привычные представления о пространстве и времени, как принято думать, заселен квантовый мир, в котором все зависит от наличия наблюдателя. В макромире подобных феноменов до последнего времени не наблюдалось. Но это в физике, а в науках, изучающих живые системы, роль наблюдателя — роль мозга — недооценивать не стоит. А значит, аналитическая философия — такой же игрок на этом поле, как нейрофизиология и когнитивная психология.

Строго говоря, сейчас нейронауки и философия сознания прекрасно друг без друга обходятся, можно даже сказать — они друг другу даже мешают, так как вынуждены взаимно друг на друга оглядываться. Надежда на выстраивание между ними моста, призванного преодолеть провал, пока весьма призрачна: современное состояние исследований все еще можно описать как Where-it-happens studies, так как любая самая изощренная техника дает лишь ответ на вопрос, какие зоны в мозгу активны или пассивны во время той или иной деятельности, тогда как хотелось бы получить не «адреса», а объяснения.

В обсуждении вопросов об автономности мозга, поднятых в статьях Эрнста Нагеля, Давид Дубровский настаивает на том, что человек может «оперировать по своей воле некоторым классом своих нейродинамических систем, то есть управлять ими», а из этого следует, что жесткий внутренний детерминизм не очевиден.





Мозг — творец или зеркало?

В 1922 году, задолго до возникновения когнитивной науки, Семен Франк писал:

«Обществоведение отличается той методологической особенностью, что в нем субъект знания в известном отношении совпадает с его объектом. Исследователь муравейника не есть сам участник муравейника, бактериолог принадлежит к другой группе явлений, чем изучаемый им мир микроорганизмов, обществовед же есть сам — сознательно или бессознательно — гражданин, то есть участник изучаемого им общества».

Вспомним в связи с этим и его гениальных предшественников. «Великий Кант научил нас, что время, пространство и причинность во всей своей закономерности и возможности всех своих форм находятся в нашем сознании совершенно независимо от объектов, которые в них являются и составляют их содержание, — писал Артур Шопенгауэр, — или, другими словами, к ним одинаково можно прийти, исходя из субъекта или из объекта; поэтому их можно с равным правом называть как способами созерцания субъекта, так и свойствами объекта, поскольку последний есть объект (у Канта: явление), то есть представление».

Мы знаем, что младенец, рожденный сейчас, генетически мало отличается от рожденного в начале нашей биологической истории. Известно, какие линии оказались тупиковыми, а какие привели к возникновению человека современного типа и разных расовых и этнических групп. Несмотря на неоднозначность отношения к дискуссии о том, продолжается еще или уже завершилась биологическая эволюция человека, следует указать на появление данных, показывающих, что человеческий мозг все еще находится под воздействием адаптивных эволюционных процессов (например, микроцефалин — ген, регулирующий объем мозга, — продолжает адаптивно эволюционировать).

Открытие Джакомо Риззолатти и Майклом Арбибом зеркальных нейронов и вообще зеркальных систем дает совершенно новые данные о возникновении языка и рефлексии как основ сознания человека. Зеркальные системы мозга картируют внешнюю информацию — действия, совершаемые другим существом, необязательно того же вида, но с понятной системой координат и интерпретируемым поведением. Они есть практически во всех отделах мозга человека и активируются, в том числе, при предвидении действия, при сопереживании эмоций или воспоминании о них и т. д. Это показывает, на основе чего развился мозг, готовый для построения моделей сознания, а также для социального обучения и адекватного поведения в социуме. Отсутствие такой способности, наблюдаемое в крайних формах при аутизме и шизофрении, приводит к выпадению человека из общества с самыми тяжелыми экзистенциальными последствиями.

Чрезвычайно важным является и формирование с помощью этих систем надежных механизмов самоидентификации, что нарушается при психической патологии — шизофрении — и также оказывается связанным с функционированием зеркальных систем.

Итак, предельно сложно организованный человеческий мозг — зеркало для мира или сам формирует мир? Важен он миру или только самому индивидууму для обеспечения жизнеспособности? Зачем нам его повторять? Чтобы дублировать что — себя или мир? Чтобы узнать, как работает сам мозг или каковы законы мира в целом? А разве мы можем дублировать то, что организовано сложнее, чем мы даже можем себе вообразить? Создавать модели, чтобы проверить правильность гипотез? — Да, но ведь, например, обучая искусственные нейронные сети, мы узнаем не то, как действует мозг, а то, как происходит обучение! Точно так же, как, обучая приматов человеческому жестовому языку, мы выясняем лишь, до каких пределов их можно доучить, — не более того.

Сейчас ясно, что процессы работы с памятью (запись, считывание, поиск) у человека и компьютера сильно отличаются. В основе организации компьютерной памяти лежит адресация — указание места информации в памяти. Различные виды поиска по содержанию (по ключам, наборам признаков и т. д.) обеспечиваются системой адресных ссылок. Человеческая память также располагает большим набором ключей, позволяющих быстро считывать нужную информацию. Однако, даже если мы получаем сопоставимые результаты, у нас нет никакой уверенности в том, что сами процессы были теми же!

Например, сейчас есть роботы, которые могут компенсировать нарушения движений за счет непрерывного перемоделирования себя в зависимости от ситуации. Следует ли из этого, что у робота теперь есть самосознание и субъективная реальность? Свобода воли для принятия решений о себе?

Исследования Константина Анохина дают нам конкретные сведения о том, что высокая степень сложности процессов памяти отрабатывается природой на животных, стоящих на разных степенях эволюционной лестницы, и наиболее успешные ходы закрепляются генетически. Человек имеет несопоставимо больше степеней свободы выбора алгоритмов как фиксации, так и считывания информации, что на порядок увеличивает уровень сложности. Мозг принято моделировать как классическую физическую систему, которая по определению является вычислительной. Однако очевидно, что это не так, а значит, в будущем, когда такие подходы станут возможными, к моделированию будут, вероятно, подходить в рамках иной научной парадигмы (ср. гипотезу Джона Экклза о том, что для описания функций некоторых структур мозга необходимо привлечение квантовых представлений).

Обозначим свойства психических процессов, которые, на наш взгляд, делают компьютерную метафору совершенно нерелевантной, оглянувшись перед этим на Роджера Пенроуза, писавшего, что сознание не может быть сведено к вычислению, так как живой мозг наделен способностью к пониманию. Что такое понимание? Не фиксация и соотнесение с чем-то, а именно понимание — вопрос не праздный, в первую очередь относительно иных видов интеллекта, не человеческого типа. Согласно Пенроузу, мозг действительно работает, как компьютер, однако этот компьютер отличается настолько невообразимой сложностью, что его имитация не под силу научному осмыслению.

Мозг является конструкцией из мягких и жестких звеньев и включает в себя нисходящие алгоритмы, восходящие процедуры научения и невычисляемые пласты. Это дает нам основания считать, что по крайней мере в обозримое время он не поддастся адекватному моделированию.

Итак, нерелевантность компьютерной метафоры в ее нынешнем виде определяется следующими свойствами сознания человека:

— Чрезвычайная роль контекста, а значит — возможность множественных трактовок сообщения и событий вообще. Одного этого достаточно, чтобы мир то и дело отражался в кривых зеркалах (в теории коммуникации говорят о коммуникативных ямах или провалах, не в последнюю очередь именно по этой причине). Стоит вспомнить в связи со всем этим биосемиотика и теоретика биологии Якоба Юкскюля с его идеей Umwelt’ов — миров, отдельных для каждого существа и почти непроницаемых для других: «Everything has it's own Umwelt adapted to its specific needs» (у каждого существа свой мир, приспособленный к его существованию) — только высокая организация сознания дает возможность учитывать миры других людей.

— Избыточность и возможность многих путей для поиска одного и того же. Использование разных алгоритмов в разное время без очевидных причин. И нахождение того, что не искали (попутно). Как блуждание по большому (и почти что не своему) дому — на что наткнешься… Пространство знакомо лишь частично, и не очень светло. Спотыкаешься и не туда заходишь… Трудно пройти по одному и тому же маршруту несколько раз, разве что этот маршрут тривиален и автоматизирован. Собственно, если человек настойчиво использует один и тот же маршрут при ментальных операциях, то это говорит о его эпилептоидности (когда тапочки должны стоять только параллельно). И противоположное: если каждый раз пробовать новый маршрут, то тут явно не без шизоидности. И это может привести не только к непродуктивному поиску (поведению), но и к открытиям, так как включаются низкочастотные ассоциативные процессы.

— Неожиданность и непрогнозируемость сопоставляемых объектов или процедур: чем более редкие и «чужие» объекты, тем более эффективным может быть творческий процесс (этим объясняется континуальность «нормы», когда грань между безумием, шизотипическим сознанием и гениальностью определяется внешними координатами — адаптированностью к социуму). Возможна ли, кстати, компьютерная имитация галлюцинаций, когда мозг начинает замещать сенсорные потоки их симуляцией? Ведь мозг видит, слышит и ощущает то, «что хочет и может», а вовсе не то, что есть в «объективном» мире.

— Размытость, неточность, приблизительность описаний, не снижающая эффективности поиска в памяти и построения алгоритма поведения (то, что принято связывать с правополушарным типом сознания). Нельзя не согласиться: то, что просто человеку, сложно компьютеру и наоборот.

— Непредзаданность аристотелевского типа мышления и даже искусственность его для мозга, так как такому типу логики человека надо специально обучать. Множественность типов мышления, определяемых культурой и решаемой задачей (обыденное, научное, религиозное и мышление, используемое в игре, — см. работы кросс-культурных психологов Клода Леви-Стросса, Александра Лурии, Майкла Д. Коула, Пеэтера Тульвисте и т. д.). Заметим, что такая множественность обеспечивается самим мозгом, в частности особенностями его гемисферной функциональной организации.

— Юмор и смех, «карнавал» — свойства психики человека, выполняющие роль «щекотки сердца», когда можно сбросить на время страх и совесть, и «щекотки ума», когда можно нарушить законы разума, здравого смысла и этикета. Психике нужен отдых. Может ли компьютер моделировать юмор? Все, что он может, — требует алгоритма, или сценария, или перестановок. Можно ли таким способом породить смешное, то есть неожиданное? Скорее нет, чем да, но если и да, то что-то простое и потому не очень смешное или — перебором маловероятных вариантов — недекодируемое. Ведь все дело в дозе и в контексте. Законы смешного те же, что и законы поэзии, — неожиданный ракурс, аналогия, необычная точка отсчета.





Да, шахматный суперкомпьютер Deep Blue обыграл Каспарова в шахматы, и человечество испытало шок. Вскоре очнулись: ведь это просто игра, основанная на переборе вариантов (т. е. еще не весь интеллект), да к тому же с несопоставимыми объемами памяти у противников (что вообще некорректно), да к тому же с «натасканностью» искусственного разума на конкретного игрока… Специалисты говорят, что написать программу высокого уровня для игры в нарды, к примеру, — несопоставимо сложнее: кости, господа, кости… Случай то есть.

Однако другой чемпион мира по шахматам Владимир Крамник заметил, что и шахматы слишком сложны для компьютера, так как количество возможных комбинаций представляет собой число с 28 нулями; поскольку алгоритм человеческого мышления таков, что мы можем выбрать направление расчетов, а не перебирать все комбинации, то у нас есть шанс его переиграть. Что утешает. Хотя не надолго, как мы уже видим.

Гонку на скорость мы проиграли давно: скорость работы электронных схем уже в миллионы раз превышает скорость возбуждения нейронов в мозге, при этом электронные схемы демонстрируют высокую точность синхронизации и обработки инструкций, что ни в коей мере не свойственно нейронам.

И что? — А ничего. Пока не видно ни Паскалей, ни Леонардо, ни Шопенгауэров. И не будет видно никогда в этих нулях с единицами, потому что никто еще не сделал никакого прорыва в науке и философии, не говоря об искусстве, с помощью особо хорошо смазанного арифмометра «Феликс». Модельеры интеллектуальных процессов давно осознали, что для создания хоть какого-то подобия человеческого интеллекта нужно «повторить» не только «левополушарного Феликса», но и «правополушарного» Анри Бергсона или не влезающих ни в какие рамки Моцарта и Пушкина. А это — нет, никогда… То, что делает нас людьми, — никакие абиссинцы с шумерами на своих счетах не отложат...

Вернемся к вопросам, поставленным в начале — как нам относиться к детерминированности нашего мышления и поведения нейрональными механизмами, обеспечивающими функционирование нейронной сети в нашем мозге? Есть ли все же прогресс в соотнесении и объяснении данных нейронаук и субъективного опыта, феноменального сознания, психических явлений высокого ранга?

Боюсь, что вопросов будет больше, чем ответов, но сам факт осознания этих проблем как реально существующих должен явиться, как я надеюсь, сигналом для обострения внимания — как у философов, так и — особенно — у экспериментально работающих в нейронауке ученых.

Согласно наиболее известной форме теоремы Курта Геделя, опубликованной в 1931 году в Кенигсберге, формальная система, достаточно мощная, чтобы сочетать в себе формулировки утверждений арифметики и стандартную логику, не может быть одновременно полной и непротиворечивой. Из этого, в частности, следует, что интуицию и понимание невозможно свести к какому бы то ни было набору правил. Этой теоремой Гедель положил начало важнейшему этапу развития философии сознания, а Пенроуз через десятилетия вынес приговор: осознание и понимание как основа человеческого интеллекта являются результатом нейрофизиологических процессов, но их невозможно объяснить в физических, математических и иных научных терминах — и невозможно смоделировать вычислительными средствами.

Специалисты по искусственному интеллекту знают, что пока нам удается моделировать только «левополушарную» вычислительную активность мозга, меж тем как внутри мозга функционирует и нечто вроде «аналогового компьютера», обеспечивающего практически все «правополушарные», интуитивные процессы, нетривиальные ходы и ассоциации — основу творческих прорывов, а значит, жизнь цивилизации и культурную эволюцию. Пенроуз считает, что для отыскания хоть какого-то объяснения феномену сознания нам придется выйти за пределы известной науки. Очень вероятно. И все же ответы на интересующие нас вопросы нам следует искать именно с помощью научных методов — даже если о природе этих будущих методов науки мы имеем смутное представление.





Уже сейчас, однако, появляются все новые и новые свидетельства того, что высшие и именно человеческие психические функции можно изучать нейрофизиологически и находить соответствующие им паттерны активности (мы не ищем больше локусы, а ищем скорее «мелодии», поскольку больше всего нейрональные процессы похожи на джазовые сессии, в которых участвуют временно объединенные структуры мозга). Например, известно, что гиппокамп и лобная кора формируют личную память и возможность перемещаться в ней по шкале времени, размещать на ней события. Более того, было доказано, что гиппокамп отвечает не только за прошлое (воспоминания), но и за будущее или возможное (воображение).

Ну и наконец, в продолжение разговора о детерминированности поведения мозговыми процессами: должны ли мы учитывать индивидуальные особенности мозга, анализируя, к примеру, социально значимые события? Известно, что есть люди импульсивные, склонные к риску, действующие мгновенно, практически не задумываясь над тем, стоит ли вообще совершать данный поступок, или лучше остановиться и подумать, а уж потом принимать решение. А есть осторожные и медленные. Томографические исследования показывают наличие тормозных механизмов в мозгу, включающихся на несколько миллисекунд до принятия решения (нижняя лобная кора, которая посылает сигнал торможения в субталамическое ядро среднего мозга, что останавливает движение, и область, расположенная впереди дополнительной моторной коры, которая отвечает за то, будет ли действие произведено или нет). У всех ли эта сеть работает правильно? Насколько вариативны индивидуальные механизмы?

Обескураживают экспериментальные данные, свидетельствующие о том, что мозг «принимает решение» примерно за несколько секунд до того, как личность это осознает. МРТ может показать, что человек собирается солгать или его решение будет ошибочным. Чрезвычайно важно в этой связи подумать, насколько произвольными, подчиняющимися воле, являются наши действия. Если считать, что сознание — это в первую очередь осознание, то мы опять наталкиваемся на огромный разрыв между хорошо изученным психофизиологией восприятием и фактически никак не изученным осознанием. Вроде бы на этом пути нам должна была бы помочь интроспекция, но, как писал лауреат Нобелевской премии Фрэнсис Крик, последние годы жизни занимавшийся проблемой сознания, интроспекция обманывает нас на каждом шагу.

Сомнения в самом существовании свободы воли, непосредственно связанной с проблемой осознания, возникали неоднократно, начиная со знаменитого эксперимента со временем Бенджамина Либета, и затем у Саймона Фишера, Дэниэла Вегнера и Марка Халлета. Некоторые исследователи так и пишут: представления о том, что наши осознаваемые мысли порождают действия, подчиняющиеся, таким образом, свободной воле, — ошибочны, и верить в это — все равно что действительно считать, что кролик так и сидит до нужного момента в цилиндре фокусника.

Халлет, например, на основании анализа большого количества специально построенных экспериментов склонен считать, что свобода воли — в чистом виде результат интроспекции.

Иными словами, как я бы это прокомментировала, мозг параллельно с сенсорными ощущениями порождает и ощущение свободы воли, то есть в прямом смысле «морочит нам голову»… Мало того, мозг посылает нам сигнал о «свободе выбора решения» несколько раньше самого (двигательного, к примеру) сигнала, и это нас вводит в заблуждение даже тогда, когда, кажется, срабатывает интроспекция… Приходится также признать, что мозг «позволяет» нашему сознанию получить кое-какую информацию о своей деятельности...

В этой связи нельзя обойти вопрос о самости (ipseity), которая определяется как транспарентность тела, или единство духовного и телесного в человеке. Душа есть форма тела, как писал еще Аристотель и вслед за ним Фома Аквинский. Однако отношение к этому очень различно не только у разных философов и психологов, но и в разных религиях: от полного отрицания самости в буддизме (Махаяна) до трактовки ее как вины (а значит, формирования в результате опыта), как понимал это Лютер. Самость — не вещь в себе, а функция, и она не всегда включается (как и рефлексия). Это значит, что есть некий разрыв между тем, что происходит, — и нашим осознанием этого и оценкой, отнюдь не всегда присутствующими.

Не стоит забывать и о так называемых Minimal Self (первичная моторика и понимание строения своего тела) и Extended Self (осознание себя как личности, со всеми контекстами), а также про особое состояние мозга, так называемый Default Mode — состояние «покоя», когда происходит, в частности, восприятие важных для субъекта сигналов.

Я склонна считать, что показанное в нейрофизиологических экспериментах опережение мозгом сознания ставит под сомнение наличие свободы воли разве что у Minimal Self и никак не затрагивает Extended Self. Отличие человека от других биологических видов, от компьютеров и «зомби» именно и состоит в обладании arbitrium liberum — Свободой Воли, способностью к добровольному и сознательному. «Волевой акт и действие тела, — считает Шопенгауэр, — это не два объективно познанных различных состояния, объединенных связью причинности; они не находятся между собою в отношении причины и действия, нет, они представляют собой одно и то же, но только данное двумя совершенно различными способами — один раз совершенно непосредственно и другой раз в созерцании для рассудка. Действие тела есть не что иное, как объективированный, то есть вступивший в созерцание, акт воли». И далее — «мое тело и моя воля — это одно и то же».

 

Свобода воли и будущее человечества

Итак, понимание и признание свободы воли имеет не только философскую, но и вполне экзистенциальную ценность. Да, возможно, она отсутствует у нейронной сети как таковой, и мозг морочит нам голову — и даже слишком много на себя берет. Но не у личности, принимающей осознанные решения, за которые она несет ответственность! Робот и «зомби» ответственности не несут, другое дело homo sapiens. Иначе вся человеческая цивилизация является насмешкой. Об этом стали размышлять не в двадцать первом веке.

«Воля есть разумное движение, повелевающее чувством и влечением. В какую бы сторону она ни направлялась, она всегда имеет своим спутником разум, некоторым образом следующий за ней по пятам», — писал еще аббат Бернар Клервоский (1090—1153) в своем труде «De Gratia et libero arbitrio» («О благодати и свободе воли»).

Пройдет немного времени, и картирование мозга сможет указать нам, например, на потенциальную опасность некоего человека для социума, а это ставит перед обществом сложные юридические и культурные вопросы, в том числе и о свободе воли и мере ответственности личности за свои поступки.

В США активно обсуждаются планы использования сканирования мозга в судопроизводстве для проверки правдивости показаний, и никто не сомневается, что рано или поздно это произойдет (как вошел в практику анализ ДНК), но это всего лишь еще один вариант детектора лжи, а вот оценка мозга как возможного «виновника» потенциальных преступлений изменит всю систему юриспруденции, если не сказать — всю человеческую культуру.

В общем, будущее обещает быть нескучным… опубликовано 

 

Автор: Татьяна Черниговская

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: //www.strana-oz.ru/2013/1/eto-ne-ya---eto-moy-mozg

Уникальная шахматная доска "Псы против котов"

Поделиться



        Почитатель шахматной игры из города Миасс (Челябинская область) Александр Пильников решил воплотить извечное противостояние псы-коты на шахматной доске. Появилась идея создания игры с котами и собаками благодаря случайно замеченным каменным статуэткам этих животных в магазинчике при заповеднике. Александр едва не всю коллекцию – 32 фигуры, размерами и характером соответствующих игровым фигурам. Названа игра была «Псы против котиков».





    Автор шахмат с нетрадиционными фигурами отмечает, что статуэтки соответствуют определенным шахматным фигурам в зависимости от их образов: «Некоторые коты и собаки имеют более важный и серьезный вид, поэтому я сделал их ферзями и королями. Те, что поменьше – стали пешками».





       Игра статуэтками несколько отличается от игры всем нам привычными фигурами – они значительно тяжелее своих традиционных аналогов, и внимания дополнительного требуют, ведь противники отличаются формой, а не цветом. Шахматист признается, что часто слышит предложение разукрасить статуэтки, но неизменно отказывается от предложения – каменные фигуры выглядят значимей, что делает игру еще захватывающей. К слову сказать, Александр предпочитает занимать сторону псов, чтобы завести котов в тупик.

Источник: /users/1092

Шахматы— чудо из глубины веков

Поделиться







Шахматы сегодня – не просто игра. Это своеобразная религия, образ жизни для многих людей во всем мире. И это имеет под собой определенную основу: ведь зародилась эта игра более полутора тысяч лет назад. Конечно, чатуранга (документально подтвержденная игра-прародительница шахмат, в которую полторы тысячи лет назад играли в Индии) обладала правилами, очень отличающимися от сегодняшней версии. Однако именно с нее начались современные шахматы. По мере того, как игру переняли сначала арабский Восток, а потом Европа и Африка, формировались и изменялись ее правила и вид. Игра, в которой можно безо всякого труда узнать современные шахматы, описывалась европейцами в период поздней готики (XV век), а окончательные стандарты правил разработали в XIX веке, с началом международных шахматных турниров.





С шахматами связана одна из самых известных математических задач, также пришедших к нам из древности: рассказывают, что изобретатель шахмат (или их игры-«праматери») показал игру правителю, и она тому так понравилась, что правитель предложил мудрецу выбрать для себя любую награду. Мудрец попросил для себя зерна пшеницы: за первую клетку шахматной доски – одно зерно, за вторую – два, за третью – четыре и далее, удваивая на каждой клетке количество зерен. Правитель подумал, что это слишком ничтожная награда, но слово свое сдержал, велев казначею выдать требуемое количество зерен. Тут-то и выяснилось, что общее количество зерна, которое попросил мудрец, чуть менее чем в две тысячи раз превышает мировой объем урожая пшеницы за год (и это – только в современном эквиваленте, а ведь полторы тысячи лет назад земледелие находилось на несоизмеримо менее интенсивном уровне).





 В современные шахматы играют на 64-клеточной доске два соперника. Впрочем, существуют и шахматы для троих игроков, но это уже экзотика – мы говорим о классическом спорте. Эта игра сочетает в себе одновременно искусство (шахматная композиция), науку и, конечно же, спорт.

Вертикальные ряды полей на доске обозначаются латинскими буквами a – h, горизонтальные – цифрами 1 – 8. Таким образом, каждая клетка «именуется» по пересечению букв с цифрами. В шахматах 6 типов фигур, каждая из которых может ходить по определенным правилам. Суть игры – уничтожить короля противника (поставить сопернику мат). Игра заканчивается либо постановкой мата, либо ничьей. Правила вполне просты, но шахматы – это игра, которая еще не просчитана на сегодняшний день. Говоря простыми словами, не существует заведомо выигрышной комбинации ходов (как, к примеру, в «крестиках-ноликах»): шахматы все еще остаются искусством.





Основная международная структура, которая сегодня занимается организацией шахматных турниров, регламентирует правила, является Международная Шахматная Ассоциация (ФИДЕ). Первым чемпионом мира по шахматам стал Вильгельм Стейниц в конце XIX века. Первый же официальный чемпионат мира по шахматам ФИДЕ провела в 1948 году – его выиграл Михаил Ботвинник. Сегодня чемпионом мира по шахматам является представитель родины этой древней игры – индиец Вишванатан Ананд.



Источник: /users/155

Шахматы помогают даже тем, кто не умеет играть в них

Поделиться



Бытующие представления о том, якобы шахматы возникли как игровая модель враждующих армий, ошибочны. Шахматы – это модель социальной жизни.

Шахматные фигуры как люди: каждый человек ведёт себя по-своему. Кто-то ищет лучший ход, кто-то – лучший план. Прослеживается аналогия шахмат и отношений людей. Во время шахматной партии возникает своеобразная конфликтная ситуация. Причём сплошь и рядом она выходит за рамки сугубо формального передвижения фигур на доске и как бы переходит на личности играющих. Жизнь подобно шахматной партии развивается в соответствии с принципами стратегии и тактики. Шахматы учат нас, как могла бы сложиться наша жизнь при равных возможностях и без случайностей. Если партию в 40 ходов сравнить с человеческой жизнью длиной в 80 лет, то потеря темпа равносильна потере двух лет жизни.





Шахматы тесно переплетены с жизнью. Некоторые термины, бывшие некогда сугубо шахматными, стали общеупотребительными словами: вариант, дебют, цейтнот, форсирование. Взаимодействие людей друг с другом можно представить как шахматную игру. Жизнь подобно шахматам – это нестандартная задача. И в шахматах, и в жизни нетривиальность действий зачастую приводит к успеху. Мир шахмат предельно условен, но в нём повторяются многие закономерности реального мира, в котором мы живём. То же бесчисленное количество ситуаций, та же неопределённость путей достижения цели. Как шахматная фигура имеет относительную силу, так и человек – определённую значимость.

Мы знаем много случаев, когда человек добивался успеха тогда, когда он предпринимал блестящую жертву (подарок, услугу, деньги) в нужное время в нужном месте. За шахматными терминами стоит реальный социальный мир. Поведение, взаимодействие, потребности, намерения, отношения, планы, оценки, амбиции, мотивы, ошибки людей – всё это отражает шахматный язык.

Вот что означают шахматные термины. Белые и чёрные — 1. Свои и чужие. 2. Мужчина и женщина. 3. Родители и дети. 4. Начальник и подчинённый. 5. Конкуренты. 6. Соперники.

Ферзь — 1. Значимый человек. 2. Директор. 3. Человек, наделённый большой властью.

Ладья — 1. Взрослый человек. 2. Стратег. 3. Влиятельный человек.

Слон — 1. Юноша, девушка. 2. Тактик. 3. Человек, наделённый маленькой властью.

Шах — 1. Недовольство, замечание, недоверие, предупреждение, упрёк, оскорбление, угроза. 2. Сигнал тревоги. 3. Амбиция.

Миттельшпиль — Развитие взаимодействия (взаимоотношений) людей. Эндшпиль — окончание взаимодействия (взаимоотношений) людей.

Гамбит — приглашение к установлению взаимоотношений, сопровождаемое подарками, деньгами, услугами. Контроль поля — 1. Проницательность в отношении намерений партнёра. 2. Наблюдение (слежка) за действиями, поведением и/или речами партнёра.

Демаркационная линия — 1. Сложившиеся взаимоотношения людей без права их изменять. 2. Граница во взаимоотношениях людей. 3. Зона влияния.

Большой интерес представляют шахматные фразы – модели жизненных ситуаций. Преобразованные на житейский лад, они могут оказать самое благотворное влияние на регулирование поведения человека. Вот как звучат некоторые шахматные фразы в житейском контексте:

Очень полезно попытаться сбросить с себя груз уже найденных вариантов, оценок и мнений и посмотреть на ситуацию свежим взглядом, взглядом стороннего наблюдателя, изменить восприятие этой ситуации, стараясь думать и находить новые, не рассматривавшиеся до сих пор идеи.

Надо было не на словах, а на деле понять, что нет скучных дел и занятий, а есть неумение найти интерес в деле, есть скучные люди (скучная игра).

Но какая же это жизнь (шахматы) – без риска, без борьбы нервов, без прихотливых поворотов, которые избирает судьба во взаимодействии с другими людьми?! Ведь вашему плану, пусть глубокому и тщательно продуманному, партнёр способен противопоставить столь же хитроумный! Значит, если хочешь добиться чего-нибудь в жизни, – рискуй!

Итак, абсолютно безошибочной жизни (игры) не бывает. И поражения, как это ни печально, сопутствуют житейской действительности, так что успешно взаимодействовать с другими людьми может лишь тот, кто найдёт способ, во-первых, сделать свое мышление возможно надёжнее (тогда сократится количество неудач), а, во-вторых, преодолевать последствия неудачи с минимальными нервными и материальными потерями.

Житейское дело (партия) представляет собой беспрерывную цепь тактических действий, соединённых стратегическими замыслами.

Не тратьте время на мошенничество (дебютные ловушки). Лохотрон хорош один раз в жизни. Другие на него не попадутся. Работать стоит над созданием целых систем, ориентированных не столько на сиюминутную выгоду (дебют), сколько на средину жизни (миттельшпиль) и даже будущее (эндшпиль).

Умение успеть сделать все необходимые приготовления (полезные ходы) до наступления нежелательных, но вполне реальных событий значительно упрощает достижение успеха. Наличие запасного аэродрома (форточки) чрезвычайно важно при начале конфликта.

Самый трудный мой противник – я. В жизни я часто невольно преувеличиваю значимость чего-либо или кого-либо, превращаю его в сверхзначимое, преувеличиваю стоящие передо мной трудности.

Не следует забывать, что взаимодействие людей (шахматы) – это противоборство. Оно разворачивается по воле двух партнёров (мужчина и женщина, начальник и подчинённый, конкуренты), каждый из которых преследует свои цели и всячески стремится воспрепятствовать достижению целей своего соперника.

В завершение экскурса даю шахматный комментарий детско-родительских отношений. Нерадивый сын — Родитель Во время игры между родителем и нерадивым сыном, играющим белыми фигурами, возникла позиция, в которой белый конь напал на чёрную ладью, угрожая ее сбить (наглец). Стоять и ждать осуществления планов нерадивого сына – тяжёлая задача. Поэтому чёрные сами начинают контригру. Воспользовавшись домашней заготовкой, родитель делает промежуточный ход слоном (стратег). Стоит белым соблазниться ладьёй и прорыв обернётся в пользу чёрных. Нерадивый сын, не мудрствуя лукаво, схватил чёрную ладью своим конём (беспечный). Но теперь, после хода слона позиция изменилась. Инициатива нерадивого сына иссякла. Видно, как плохо расположены его фигуры. Против них оборачивается давление слона и пешечный штурм. Инициатива перешла к родителю. Он фианкеттирует слона и занимает пешками центр (всемогущий). Смелое и вполне правильное решение. Следующим ходом нерадивый сын напал ладьёй на чёрного ферзя (трепач), но не заметил вилку, которую тут же сделал родитель. Это был шах слоном с одновременным нападением на ладью (всемогущий).

Как и всюду в нашей жизни, так и тут бывает много причин, по которым мы отступаем от взятых на себя жёстких обязательств. Но эти исключения редки, а то, что шахматный слон, по хорошей длинной диагонали нацеленный на короля и ладью противника, лучше любой ладьи и коня – факт. Нерадивый сын ушёл королём на поле d1 (недовольный). Родитель взял своим слоном ладью (лоцман семейного корабля). Что это? Родитель предложил нерадивому сыну жертву ферзя (иронический подстрекатель). Хитрый ход! Чёрные заблаговременно уводят слона и делают вид, что собираются энергично возразить посредством вечного шаха. Если тридцатый ход родителя был маленькой неожиданностью, то 31-й вызвал у зрителей и комментаторов настоящий переполох.

Так вот в чём дело! Слон сбил ладью, чтобы выиграть время для концентрации тяжёлых фигур по вертикали d. Нерадивый сын занервничал. Он хватает чёрного ферзя (дармоед). Грубый просчёт. Анализ показал, что позиция белых безнадежна. Попытка замутить воду взятием ферзя ни к чему не приводит. Родитель проводит комбинацию и ставит мат нерадивому сыну. Хороший пример согласованной, дружной работы чёрных фигур и пешек.

Автор Ефим Рейтблат

 



Источник: globalscience.ru

Шахматы души. Как изменить ВСЕ в своей жизни?

Поделиться



Два года назад моя жизнь круто изменилась. Череда удивительных событий привела меня на прием к регрессологу. Запрос, с которым я шел на прием, был весьма тривиальный — в чем мое призвание и чем мне заниматься в жизни? Я ограничил круг возможных занятий двумя — либо продолжать карьеру юриста, либо пробовать себя в бизнесе. Собственно, чтобы разрешить эту дилемму я и пошел на сеанс. Однако то, что я узнал в тот день, пошатнуло мои жесткие представления о том, кто я и чем мне нужно заниматься в жизни. 

Если Вы не в курсе, регрессологи — это специалисты, помогающие человеку погрузиться в воспоминание прошлых жизней, чтобы с помощью полученных во время сеанса знаний сделать свою нынешнюю жизнь более осознанной и гармоничной. Например, это могут быть знания о кармических задачах — не пройденных в прошлых жизнях уроках, которые предстоит проходить повторно в этой жизни.

Особое внимание в том сеансе было направлено на предсмертные воспоминания прошлой жизни. И это довольно логично. Как Вы уже знаете из Тибетской книги жизни и смерти, то как мы умираем во многом предопределяет наше следующее воплощение. Следственно, вспомнив обстоятельства своей прошлой смерти (как она произошла, какие были предсмертные мысли и желания), можно составить представление о том, «с чем мы ушли» и соответственно, с чем нам предстоит работать в этой жизни. Идея такая: мы продолжаем тот путь, по которому следуем уже много-много жизней и в этой жизни мы можем лишь продолжить уже начатое нами раньше.

Как Вы понимаете, в основе регрессологии (науки о прошлых жизнях) лежит концепция реинкарнации. Конечно, все мы слышали про реинкарнацию — теорию, согласно которой мы не исчезаем вместе со смертью нашего физического тела, а перерождаемся в новом теле вновь и вновь, меняя физическую оболочку так же, как мы меняем одежду. Еще до того сеанса я слышал о реинкарнации и интересовался этой темой, но разве это имеет значение? Ведь одно дело воспринимать эту концепцию умозрительно на интеллектуальном уровне и совсем другое — на своем опыте убедиться, что «что-то в этом есть».

Трансформация в сознании человека происходит, когда он на своем опыте видит свидетельство того, что этой жизнью наше путешествие не заканчивается. Мне кажется, критерий, насколько мы действительно глубоко прониклись идеей реинкарнации, это то, как мы принимаем решения. Вот вспомните свои важные жизненные решения — принимая эти решения, Вы исходили из того, что у Вас только одна эта жизнь или что впереди еще множество жизней? Так вот, тот сеанс позволил мне посмотреть на свою жизнь с перспективы вечности и принять важное для меня решение — бросить карьеру юриста и заняться чем-то полезным — исходя именно из этой новой перспективы.

На мой взгляд, именно осознание реальности перерождения и воспоминание своих прошлых воплощений открывает глаза на наше подлинное предназначение в широком смысле — как человеческих существ на этой Земле.

Как изменить в своей жизни все?

Повестка современного мира основана на убежденности, что у нас только одна жизнь — это определяет наши приоритеты, ценности и цели в жизни.

  • «Бери от жизни все»,
  • «После нас хоть потоп»,
  • «Сейчас или никогда».
Осознание же себя как бессмертной души, странствующей из одной человеческой жизни в другую, полностью меняет наше восприятие жизни. Мы как человеческие существа способны воспринимать жизнь на разных уровнях сознания.

Первый уровень — это мир, каким мы привыкли его ощущать через органы чувств. На первом уровне сознания мы полностью отождествлены со своими чувствами. На этом уровне мы плачем и смеемся, радуемся и страдаем, зарабатываем и теряем, находим любовь и расстаемся, растим детей, ругаемся-миримся, строим-сажаем, боимся, переживаем, болеем, стареем и умираем. Мы не подвергаем сомнению реальность происходящего. На вопрос «Кто я?» у нас готов ответ — ФИО, пол, гражданство, профессия, образование, семья, религия, обладание определенными вещами. На этом уровне мы ощущаем свою отделенность от других.

Но нам также доступен и иной уровень сознания — духовный, открывающий совершенно иную перспективу нашей жизни. Назовем это духовным измерением жизни. Разумеется, открытие «третьего глаза» — это метафора. Это просто символ, означающий пробуждение к духовному видению жизни.

Оказывается, мы способны наблюдать то, что с нами происходит со стороны. Мир, который нам казался таким реальным, при ближайшем рассмотрении больше похож на сновидение. Если раньше мы, как в гипнозе, смотрели фильм в 5d кинотеатре, полностью отождествляя себя с игрой главного актера, то теперь мы замечаем, что можем играть в фильме, но в то же время наблюдать за этой игрой со стороны как безучастный зритель. Мы осознаем, что это далеко не первый фильм, который мы смотрим, и скорее всего, не последний.

Так происходит разотождествление с мелодрамой своей жизни. На этом уровне сознания у нас появляется перспектива — ясный взгляд на происходящие с нами события с высоты птичьего полета. Возможность увидеть свою жизнь с перспективы вечности, а не нескольких десятков лет, оставшихся нам в текущем воплощении, открывает нам новый горизонт ВИДЕНИЯ. Теперь все в жизни обретает новый смысл и глубину. Мы начинаем осознавать, в чем заключается наша подлинная работа здесь. То, ради чего каждый из нас СНОВА оказался на Земле в человеческом теле. [Намек: нет, не чтобы взять трешку в ипотеку!]

Это похоже на двойную игру. Одна разворачивается здесь — на Земле, а другая — в вечности. Представьте, что Вы играете в шахматы, где каждый ход значит гораздо больше, чем перемещение фигур на доске.
 

Да, все мы стремимся одержать победу на земной доске — провести удачную комбинацию, поставить мат. Деньги, престижная работа, социальный успех и т.д. — это все измерение земных шахмат. Однако одновременно на более глубоком уровне идет другое сражение: борьба между добром и злом, светом и тьмой. Вообразите, что от каждой фигуры на шахматной доске вверх исходят лазерные лучи — пронзая всю вселенную, они проецируются на внутреннем экране нашей души: каждая фигура на этом уровне значит что-то совсем иное: гнев, ревность, зависть, доверие, любовь, сострадание.

Достижения во внешнем мире на этом уровне не так важны. А важны выборы, которые мы делаем и то, насколько мы успеваем по учебе (об этом чуть ниже).

Так, перемещая фигуры по доске (совершая какие-то действия в жизни), мы ведем сражение сразу в двух измерениях одновременно.

Причем, не всегда победа «тут» означает выигрыш «там». Зачастую победа на земной доске может быть поражением в незримой игре.

Удивительно, насколько тонко это передают русские народные пословицы и поговорки:

  • Ничего, что плечам тесно, лишь бы душе было свободно.
  • Хоть мошна пуста, да душа чиста.
  • Гуляй, пляши — не убей души.
  • Что телу любо, то душе грубо.
  • Душу кашей не приманишь.
 

Пока современное общество сосредоточено на том, чтобы победить здесь, на Земле. Любой ценой.

Если Вы хотите преуспеть в этом мире, то к Вашим услугам целая индустрия по обучению игре в земные шахматы — школы, институты, учебники и самоучители, подробный разбор выигрышных комбинаций: как заработать? как построить карьеру? как выгодно инвестировать? как успевать все? и т.д.

Победить на земной доске не так уж трудно, гораздо сложнее при этом не получить детский мат на внутреннем поле боя.

Шахматы души

Если с победой в земных шахматах все более-менее понятно, то что же означает победа в метафизических шахматах?

Руководств к духовным шахматам за многие века накопилось не так уж и много, среди признанных классических самоучителей: Бхагавад-Гита, Библия, Коран.

По мне, победа в той незримой игре, которую каждый из нас ведет — это успешное завершение учебы.

Согласитесь, мы все здесь оказались, чтобы учиться.

В этой жизни мы все проходим разные уроки — все мы на разных стадиях обучения и у каждого свой уникальный кармический путь, но суть уроков у всех одна — учиться любить.

Любить безусловно, безгранично — так, как любит нас Создатель.

Оказывается, это так сложно! Нам не постигнуть этой науки за одну жизнь, возможно, даже за сотню жизней.

Да и спешить некуда. Тем более, уроки настолько увлекательны, что мы зачастую выбираем проходить один и тот же урок много жизней подряд.

Мы все студенты одного института «Вселенская Любовь», просто кто-то еще первокурсник, а кто-то уже защищает диссертацию.

Последние тысячелетия неизменной популярностью у студентов нашего вуза пользуются такие мастер-классы как ревность и любовь, страх и доверие, свобода и ответственность, деньги и смысл, эгоизм и служение, верность и предательство, вера и сомнение, страдание и очищение.

У каждого из нас свой учебный план — расписание занятий на это воплощение тщательнейшим образом составлено индивидуально под каждого из нас с учетом нашей успеваемости и уникального кармического пути. Выбрать есть из чего — деканат заботливо предлагает нам возможность пройти сотни увлекательных уроков и занятий, так что каждому из нас хватит еще не на одну сотню жизней, будет нескучно! :)

Наблюдая за своей жизнью с этой перспективы, начинаешь все более явно осознавать, какие именно уроки твоей душе необходимо пройти в этом воплощении:

  • С чем предстоит поработать на этот раз?
  • Что мешает мне любить безусловно?
  • Какие соблазны уводят меня с пути?
  • В какие ловушки я попадаю вновь и вновь?
 

Когда понимаешь, что каждый не усвоенный урок мы будем вынуждены повторять вновь и вновь, наследуя его из одной жизни в другую, успехи на внутреннем фронте становятся важнее, чем на внешнем. Причем свои уроки кажутся нам наиболее трудными. Мы боимся жить своей жизнью, идти своим уникальным путем, но Гита предупреждает нас:

«Лучше плохо свершать свою дхарму, чем в чужой преуспеть: путь другого опасен, смерть принять на своем пути — благо.» Бхагавад Гита (глава 3 шлока 35)

Почему лучше несовершенно проходить свои уроки, чем «на отлично» чужие? Потому что негоже старшекласснику снова идти в первый класс. Ставя мат на чужой шахматной доске, мы капитулируем на своей.

Поэтому именно свою работу нам надлежит выполнять, как бы трудно это ни было.

Наши учителя — это другие люди, а также различные жизненные ситуации, в которые мы попадаем. Учителя приходят в тысячах разных форм и обликов, но это уже не должно вводить в заблуждение — за внешним многообразием просвечивает космическая логика. Если смотреть «в корень», то урок всегда один и тот же. Любить.опубликовано 

Автор Игорь Будников

 

Источник: welcomebackhome.ru/minddetox/103

Что Вы не знали о шахматах

Поделиться



Предлагаю отвлечься от прямого соприкосновения с миром ИТ и обратить свое внимание на такую разновидность тренажеров для головного мозга как настольные игры. 

Сейчас во многих офисах специально проводят коллективные настольные игрища, которые помогают отвлечься от рутины (чем повысить производительность труда) и положительно влияют на налаживание хороших отношений в коллективе. В этой статье будет приведен краткий экскурс в историю возникновения одной из главных игр человечества — ШАХМАТ.

В современном виде такая знаменитая и известная настольная игра как шахматы появилась не сразу. До знакомого всем варианта настольной игре пришлось пройти ряд изменений и форм. В настоящее время «шахматы» это целый класс игр. 



 

Некоторые из настольных игр этого класса являются самостоятельными, самобытными и значительно отличаются от современного представления шахмат.

Помимо общеизвестных классических шахмат, существует большое количество других вариантов шахматной игры. Есть национальные варианты шахмат, например, распространённые в Южной Азии сянци, сёги, чанги, макрук. Некоторые варианты используют дополнительные фигуры и/или необычные доски, так, известны варианты на больших по размеру досках, на круглых досках, с фигурами, объединяющими ходы коня и ладьи и/или коня и слона, с магараджей (фигура, объединяющая ходы ферзя и коня) вместо ферзя, гексагональные шахматы (играются на шестиугольной доске, состоящей из полей-шестиугольников).

Существуют шахматы для более чем двух игроков: трёх- и четырёхсторонние шахматы, в которых за одной доской играют три или четыре игрока (пара на пару или каждый за себя), управляющие каждый своим комплектом фигур, а также «командные» варианты шахмат, где игра ведётся команда на команду на одной или нескольких досках, причём на ход партии за одной доской влияют действия более чем одного игрока из каждой команды (например, шведские шахматы).



Изобретением новых вариантов шахмат увлекались многие «шахматные композиторы», а также учёные, шахматисты-любители и профессионалы. Известны, например, шахматы Капабланки — на доске 10×8, с двумя новыми фигурами.

В последнее время приобретают всё большую популярность шахматы Фишера, в них игра ведется по классическим правилам, но со случайной начальной расстановкой фигур на последних горизонталях. В части вариантов правила сохранились неизменными (или минимально изменёнными), а изменена лишь начальная расстановка фигур. Кроме уже упомянутых шахмат Фишера и вольных шахмат, таковыми являются кингчесс и боевые шахматы.

Согласно классификации Роберта Белла шахматы относятся к одноименной группе настольных игр и являются «военной игрой».

В группе «Шахматы» можно выделить следующие игры:

  • шатуранга (чатуранга);
  • шатрандж;
  • круговые шахматы (разновидность шатранджа);
  • курьерские шахматы (еще одна разновидность шатранджа);
  • магараджа и сипаи;
  • восточные шахматы;
  • китайские шахматы (сянци);
  • японские шахматы (сёги);
  • игра джунгли;
  • тибетские шахматы.
     
Каждая из этих игр ведется, как правило, на квадратном поле, разделенном на квадраты и/или разлинованном в соответствии с требованиями правил игры. 
И так, приступим с рассмотрения игр прародителей ШАХМАТ. Обратимся к истории Древнего Востока.

ШАТУРАНГА (ЧАТУРАНГА)

В сельскохозяйственных районах Древней Индии среди населения в период созревания урожая была популярна игра ТААЯМ. В нее играли на квадратном поле, состоящем из 64 квадратов, которые размечались на простой земле. Сама по себе игра не относится к классу шахматных игр и представляла собой игру-преследование, в которой фигуры двигались против часовой стрелки по полю с целью скорейшего достижения центра поля. Кто из игроков первым выводил свои фигуры с поля, то и выигрывал.

Приблизительно в 5 веке нашей эры на доске для игры ТААЯМ стали играть в новую игру, ШАТУРАНГУ, которая в миниатюре представляет собой битву четырех армий, каждая из которых управляется собственным командиром (в оригинале раджа) и состоит из четырех родов войск: пехота, кавалерия, боевые слоны и боевые лодки (думаю наше название этой фигуры «ладья» связано с этим). 

ШАТУРАНГА (в некоторых источниках — ЧАТУРАНГА) — древнеиндийская игра, считающаяся прародителем шахмат, сёги и многих других игр. Шатуранга — игра, распространённой на Востоке и позже попавшей в Европу, от которой и произошли современные шахматы.

Название «шатуранга» переводится как «четырёх составная» и предположительно объясняется тем, что первоначально в нее играли вчетвером. Шатурангой в древней Индии называлось войско, состоявшее из боевых колесниц (ратха) и слонов (хасти), конницы (ашва) и пеших воинов (падати). Игра символизировала битву с участием четырёх родов войск, которыми руководил предводитель (раджа).

В игре участвовало четыре игрока, причем «битва» на игровом поле организовывалась между союзами игроков (игра «два на два»).

Описание ШАТУРАНГИ присутствует в одном из ранних произведений на санскрите, «Бхавишиа пурана».

В этом произведении ведется повествование о том, что один из правителей проиграл все свое имущество (включая собственную жену) в кости. После этого, он отправился к своему старому другу, чтобы овладеть тайнами игры в шатурангу, чтобы отыграться.

В точности правила игры неизвестны, имеющиеся сведения неполны и противоречивы. Основной источник сведений — трактат хорезмского учёного XI века Аль-Бируни, в котором содержится лишь неполное описание шатуранги. Кроме того, правила шатуранги наверняка имели местные варианты и, совершенно точно, изменялись со временем.

Из-за малой подвижности фигур партия чатуранги длилась очень долго — 100 — 200 ходов.

В игре для четырёх игроков использовались комплекты фигур четырёх цветов: чёрные, зелёные, жёлтые и красные. Играли пара на пару. Каждый комплект содержал восемь фигур: раджу (короля), слона, коня, колесницу (аналог ладьи) и четыре пешки. Игроки занимали места по сторонам игрового поля. Фигуры выстраивались в левом нижнем углу доски (относительно игрока). На первой линии (от игрока): слон в углу, за ним конь, колесница и раджа. На второй линии — ряд пешек.



Целью игры являлось условное уничтожение всей армии противника. Партия продолжалась до уничтожения всех фигур одной из сторон. В игре двух игроков победа также достигалась взятием вражеского короля. Не было таких понятий, как шах, мат и пат. Взятие всех фигур, кроме короля (оголение короля) тоже было победой, кроме случая, когда противник мог взять вашу последнюю фигуру следующим ходом. Тогда объявлялась ничья. Кроме этого у ШАТУРАНГИ был ряд особенностей.

Так, например, право «первого хода» определялось числом, выпавшим при бросании игрового дайса (прародитель современного игрового кубики с точками от 1 до 6). Игрок перед ходом бросал дайс и выпавшее значение указывало на фигуру, которой он должен сделать ход.

Судя по историческим источникам, шатуранга была изобретена именно в Индии, где была игрой, в основном, интеллектуалов высших каст. Никаких сведений о проведении официальных соревнований в те времена не сохранилось. Не осталось и записей сыгранных партий. Шатуранга существовала в Индии до начала XX века и, по свидетельству бенгальского автора Рагхунанды (XV-XVI вв.), стала со временем называться «чатурраджа» — «игра четырёх королей».

В VI или, возможно, в VII веке чатуранга попала в Китай, а также в Персию (Иран). В Китае вариант игры для двух игроков был существенно трансформирован, превратившись в итоге в китайские сянци. В странах арабского востока чатуранга в течение нескольких веков видоизменялась, сохраняя, впрочем, основные черты. В конечном итоге появилась игра-потомок — шатрандж, который впоследствии превратился в шахматы.

Кроме того, ШАТУРАНГА изначально была азартной игрой. Перед началом игры все игроки ставили определенную сумму денег на кон. Выигрыш делился между победителями. 

Азартные игры были запрещены в ранние периоды индуисской культуры. Об этом сказану в девятой книге «Закона Ману»:

«Пусть владыка накажет телесно по своему усмотрению как играющего, так и хозяина игрального заведения, даже если они имеют дело с неживыми предметами, такими, как кости или шатуранга, или с живыми существами, к примеру, бой петухов до крови и бой баранов». 

Игроки обошли требования данного закона отказавшись от дайса. После этого с игрой произошел еще ряд изменений:

Первое, в игре произошло объединение сил союзников в единую армию. Игра преобразовалась в игру для двоих. В игре для двух игроков использовались два комплекта фигур. Каждый комплект содержал восемь пешек, два слона, два коня, две колесницы, раджу и советника (визиря) — аналог ферзя. Порядок построения фигур перед партией стал такой же, как и в современных шахматах. 

Второе, фигура раджи союзников после понижения до советника (визиря) потеряла часть своего «влияния» на игровой процесс.

Третье, изменился способ передвижения по игровому полю фигур колесниц (ратха) и слонов (хасти).

После введения таких преобразований игра перестала называться ШАТУРАНГА и превратилась в начальный вариант средневековых шахмат — ШАТРАНДЖ.

ШАТРАНДЖ

Шатрандж сформировался в VII — VIII веке на арабском Востоке, как изменённый вариант шатуранги, пришедшей из Индии.

Поэт Фирдоуси в своей поэме «Шахнаме» рассказал о том, как шахматные игры появились в Персии:
«Ко двору шаха Шосроеса I прибыло посольство от правителя Хинд. После обмена любезностями посол Хинд подарил шаху множества подарков, среди которых была удивительная клетчатая доска, на которой стояли причудливые резные фигуры. Посол предложил шаху и его мудрецам разобраться в правилах этой игры и тогда верховный правитель Хинда признает его своим верхоным правителем. Доску показали всем придворным и через сутки один из них (согласно поэме — Бузурджамихр) разгадал секрет этой игры. Правители Древней Индии признали свой вассалитет от Персии.».

Вероятнее всего сутки ушли на подкуп посла, чтобы выведать у него правила игры.

В последующие годы ШАТРАНДЖ проникает по всему арабскому миру и в Византию. 



Уже в IX веке игра была исключительно популярна в Средней Азии. В шатрандж играли представители всех социальных слоёв. Существовали признанные мастера игры, имелась собственная иерархия классов игроков. Активно развивалась теория. Выходили книги, обучающие искусству шатранджа. Пользовались популярностью мансубы (задачи, главным образом на быстрый выигрыш комбинацией).

Сохранились «шахматные легенды», в которых драматическая история (например, игрока, который ставил на кон что-то последнее, особенно дорогое, и оказывался в последней партии в положении, выглядящем безнадёжным) соединялась с задачей, решение которой обычно достигалось неожиданной и красивой комбинацией.

Органический недостаток шатранджа — недостаток динамизма, особенно в дебюте, вызванный слабостью унаследованных от чатуранги фигур. В начале партии игроки могли длительное время делать ходы, не вступая в соприкосновение с противником. Чтобы оживить игру, арабские мастера начали применять табии — искусственно сформированные условные позиции, обычно более-менее симметричные, в которых шансы игроков были, как и в начальной позиции партии, примерно равны.

По договорённости игроки начинали игру не с исходной позиции, а с одной из табий, чтобы можно было сразу перейти к активным действиям. Табии были распространены повсеместно, применялись очень широко, о чём говорит такой факт: когда в книгах приводились фрагменты из партий, игранных с начальной позиции, без табий, это всегда отмечалось особо.

Имелась достаточно интересная форма игры в шатрандж: мастер разрабатывал позицию и предлагал желающим сыграть с ним из этой позиции на ставку, причём противнику предлагалось самому выбрать, каким цветом играть. Для таких игр разрабатывались позиции, в которых, на первый взгляд, одна из сторон имела серьёзное преимущество, однако, это преимущество могло быть сведено каким-либо неожиданным ходом.

В IX веке, в период завоевания арабами Испании, шатрандж попал в Западную Европу, где и превратился в современные шахматы. Тогда же или несколько раньше через Среднюю Азию игра попала на Русь, уже под современным названием «шахматы», которое было принято у персов и таджиков.

В шатрандж играли на квадратной доске размером 8x8 полей, аналогичной шахматной. В игре участвовали два игрока, каждый из них имел по одному комплекту фигур своего цвета (чёрные и белые). В комплект входят: король, ферзь, два слона, два коня, две ладьи, восемь пешек. В начале партии фигуры располагаются по противоположным сторонам доски, полностью аналогично классическим шахматам за исключением того, что королей и ферзей можно было поменять местами (но короли в любом случае должны были стоять друг напротив друга).

Порядок ходов в ШАТРАНДЖ близок к современным шахматам.

Первый ход делает игрок, играющий белыми фигурами. Затем ходы делаются по очереди. Пропускать ход нельзя. Каждый ход состоит из передвижения в соответствии с правилами одной из своих фигур. Фигура может быть поставлена на пустое поле доски или на поле, занятое фигурой противника. Во втором случае фигура противника считается взятой, снимается с доски и более в игре не участвует.

Побеждает игрок, который объявил мат королю противника или поставил его в положение пата. Кроме того, игрок объявляется победителем в случае взятия последней фигуры противника (оставляя его с голым королём, в некоторых вариантах шатранджа могла быть объявлена ничья, если соперник в ответ также брал последнюю фигуру).

Фигуры ШАТРАНДЖА практически идентичны фигурам современных шахмат, но правила хода немного отличаются:

Король (шах) ходит на одно поле в любом направлении. Ситуация, когда король находится под боем (может быть взят противником на следующем ходу), называется «шах». Игрок, чей король оказался под шахом, должен следующим ходом вывести его из-под шаха, делать другие ходы, оставляя короля под шахом, нельзя.

Ладья (рух) ходит по вертикали или горизонтали на любое количество полей.

Конь (фарас) — аналогично шахматному коню (это единственная фигура, правила хода которой не изменились за весь период от шатуранги до современных шахмат).

Слон (алфил) ходит по диагонали через одно поле, причём поле, через которое делается ход, может быть занято (в современных шахматах слон может ходить только по свободной диагонали на любое количество полей). Очень слабая фигура, могла ходить только по восьми полям доски (современный слон может ходить по половине полей).

Ферзь (ферс) ходит и бьёт на одно поле по диагонали (в современных шахматах ферзь может ходить на любое количество полей в любом направлении, кроме случая, когда путь ферзю преграждает другая фигура).

Пешка (байдак) ходит только вперёд на одно поле, или бьёт по диагонали на одно поле вперёд. Пешка, достигшая конца доски, превращается в ферзя. Первым ходом новый ферзь имел право пойти на второе поле по вертикали или диагонали, независимо от того, было ли это поле занято. 

Согласно правил ШАТРАНДЖА рокировка короля и ладьи была не разрешена (появилась в намного более поздних правилах шахмат).

Сегодня нам известны следующие варианты шатранджа:

Шатрандж камил I — вариант игры на доске 10x10 с двумя верблюдами, дополнительными фигурами, которые являются ортогональным аналогом слонов. Возможно это самый первый вариант шахмат на увеличенной доске с нетрадиционными фигурами.

Шатрандж камил II — вариант игры на доске 10x10 с двумя боевыми машинами (осадные орудия), имеющими те же ходы, что и король.

Цитадель — играли также на доске 10x10, но имелись дополнительные поля («цитадели») по углам. Кроме этого в игре присутствовали дополнительные фигуры боевые машины, имеющие те же ходы, что и современный слон.

Удлинённые шахматы — имеет те же фигуры, что и обычный шатрандж, но играется на доске 4x16. Часто играли с шестигранными костями, ограничивающими ходы фигур.

Византийские шахматы — игра ведется обычными фигурами, но на круглой доске.

Существует также современный вариант с той же доской, но современными фигурами и правилами (круговые шахматы).

Четыре времени года — это шатрандж для четырёх игроков на обычной доске.

Шахматы Тамерлана — вариант игры на доске 11x10 с полями-цитаделями, несколькими видами дополнительных фигур и разными пешками (видимо вводились различные рода войск для пехоты). Изобретение игры приписывается непосредственно Тамерлану.

Шахматы курьера (Courier chess) — европейский вариант игры на доске 12x8 с несколькими видами дополнительных фигур, в том числе курьер с ходом современного слона. 

Многие исследователи считают, что классические шахматы появились именно благодаря шахматам курьера.



Таким образом, пройдя ряд видоизменений, игра ШАХМАТЫ появилась в Европе и на Ближнем Востоке. Но движений шахмат шло не только на Запад. С купцами, путешественниками и завоевателями древние шахматные игры проникли в Азию. Здесь правила этих игры смешивались с правилами местных национальных игр, проникались взглядом жителей этого региона и представлением о стратегических играх.

В Юго-Восточной Азии появились увлекательные и самобытные игры сянци (Китай), макрук (Таиланд) и сёги (Япония). В Азии эти игры даже более популярны чем классические шахматы. Но это следующая история. опубликовано  

 

 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое потребление — мы вместе изменяем мир! ©

Присоединяйтесь к нам в Facebook , ВКонтакте, Одноклассниках

Источник: geektimes.ru/post/270554/

Каспаров против Deep Blue. Часть IV: Нью-Йоркские тайны

Поделиться



Гарри Каспаров проиграл суперкомпьютеру Deep Blue в шахматы из-за компьютерного сбоя

Поделиться



Шахматистки бывают вполне ничего

Поделиться



Шахматы ручной работы

Поделиться



Художница из Сиэтла создала шахматы в средневековом стиле. На создание фигур ушло полгода, все они полые. Позже работы будут представлены на выставке.



Читать дальше →