Она приходила молча...

Патри Она приходила молча, снимала плащ, ложилась голая. Он снимал галстук, штаны оставлял на себе и долго лежал. И думал. О матери, звездах, о млечном пути, О странах, где был, и где не был, о странном созвездии, Которое видел он ночью, но ей не сказал. О мире, которого не было, вроде, Но видел его вассал где-то в августе прошлого века и месяца. Он думал о том, что она слишком хрупкая, вплоть до того, Что тонкой иголкой её нежный склеп из фарфора разрушится. Не из-за него. А просто лишь от того, Что словом он может нарушить весь мир её внутренний, Слишком он чувственный, непредсказуемый, Только булавкой подколешь его – и сразу вязание, Ладно бы спицами. Нет. Ведь крючком. С красоты осознанием. Лежал и молчал. И она молчала в ответ, осязая присущее ей. Не тягучее. Это ведь не глинтвейн. Не ликер, и даже не воск. А вибрация. Его рука тронула кисти танцующих губ. И теперь Их начался танец. Не тел, не потерь, не подсмыслов, не снов понимания, А просто людей. С их мечтами, душой на двоих, на заказ, на предел, С границами грязными, вновь акварельными, смытыми. Несотканный беж получился. Как свадебный плен. Пошли оба в душ отмываться от пагубной мании.