Дама в чёрном

Доктор Стреджест любил свою работу. Два года назад он сбежал из объятого «революцией» Канзаса в этот захолустный городок на окраине Техаса, опрометчиво поверив главе Конфедерации о правящей букве закона на территории двадцать восьмого штата. Увы. Закона здесь не было. В первый же день пребывания, он стал свидетелем жестокой перестрелки пьяных фермеров и сам едва не поймал «железную пилюлю» в живот. Местный шериф тогда со смехом поинтересовался, не желает ли заезжий лекарь немедленно покинуть их гостеприимный городок? Но Стреджест лишь стиснул зубы, отрицательно покачал головой и бросился оказывать помощь раненым. С тех пор прошло два года. Городок разрастался и уже насчитывал более пяти тысяч жителей и Стреджест настойчиво требовал от администрации разрешение на строительство больницы. Однако мэр лишь глумливо выпускал в лицо эскулапа клубы вонючего сигарного дыма и с напускным сожалением цедил: «При всем уважении, док, денег нет».[next]

Сейчас, вспоминая неприятный разговор, Стреджест хмурился и вполголоса бормотал проклятия. «Денег у них нет. На пять тысяч жителей два салуна и три борделя, а дома милосердия нет! Что прикажете делать? Президенту Пирсу писать?»
Руки его дрожали от злости, когда он высыпал на жестяную горелку приготовленные порошки. Что поделаешь, провизора в городе не было и приходилось готовить лекарства самому. «Все! Надо взять себя в руки! Я спокоен. Я очень спокоен. Так, кладем листья Коки, добавляем мочевину и малоновую кислоту, зажигаем горелку. Отлично. Теперь засекаем время, иначе вместо обезболивающего получим слабительное…»
Стреджест привычно потянулся к жилетке, чтобы достать золотые карманные часы, но тут же с проклятием отдернул руку. Как он мог забыть? Ведь еще три месяца назад он проиграл их в покер Ричарду Мелоу!
«Это склероз! Три месяца прошло, а я всё шарю у себя на брюхе! А все потому что эти часы были мне так дороги! Проклятье!»
Стреджест треснул кулаком по столу и громко закричал:
— Генри! Беги скорее сюда и захвати большие песочные часы! Эй, Генри! Ты что не слышишь, паршивец?!
Однако Генри — сынок шерифа, которого Стреджест пообещал обучить азам лекарской профессии, не спешил идти. Доктор кряхтя вылез из-за стола и направился в подсобку. Где еще искать несносного мальчишку? Только в подсобке.
У Генри, по мнению доктора, была одна дурацкая страсть. Он собирал вырезки из газет о всяких необычных, таинственных и фантастических происшествиях. А этого добра в газетах хватало! Уже сейчас подшивка Генри насчитывала больше двухсот таких заметок.

В подсобке мальчугана не оказалось. Зато подшивка была на месте. Стреджест брезгливо полистал её, усмехаясь нелепым заголовкам: «Зеленые человечки в Лос-Анжелесе!», «Индейский вождь самовоспламенился на приеме в Белом доме!», «Канзасский поезд вознесся в облака!».
Неожиданно для себя доктор стал комментировать заголовки:
--Вознесся говорите? Наверное, бандиты переборщили с динамитом! «Женщина из Аризоны родила поросенка!» Видимо её муж был редкая свинья! «У полковника Адамса растет вторая голова!» Второй подбородок у него растет, а не голова! А это что? «Смерть опоздала на три минуты!» Чего это она опоздала?
Стреджест пробежал заметку глазами.
«Сегодня днем наш корреспондент стал очевидцем удивительного происшествия! В салуне Сэнди Бишера произошла безобразная потасовка между известным ганфайтером Дагом Макуоли по прозвищу „волк“ и сыном преуспевающего золотопромышленника из Кентукки сера Бенджамина Боллиса. По словам посетителей салуна, младший Боллис обвинил Макуоли в карточном шулерстве и прилюдно надавал последнему пощечин. Охотник за головами пришел в ярость и тут же вызвал своего обидчика на дуэль. Напрасно свидетели просили Пита Боллиса, так звали юношу, принести Макуоли извинения, тот „закусил удила“ и не желал никого слушать. Дуэлянты вышли на улицу и по сигналу выхватили оружие. Разумеется „Волк“ достал свой кольт раньше, ибо об этом охотнике ходят слухи, что он стреляет быстрее, чем иные успевают моргнуть. Так и получилось. Грянул выстрел и младший Боллис упал на землю с прострелянным сердцем. И вот тут начинается невероятное. Когда все посчитали юношу мертвым, он вдруг неожиданно поднялся на ноги и заявил, что с ним все в порядке. Между тем в его груди зияла дыра величиной с голову кролика! „Счастливчика“ окружила толпа любопытных, иные даже сунули пальцы в огромную рану, чтобы убедиться в ее существовании. Все были необычайно удивлены. Даже Макуоли с недоумением разглядывал свой кольт не в силах поверить в случившееся. Один из очевидцев, подвыпивший фермер предположил, что видимо Смерть в это время отлучилась по нужде и пропустила начало дуэли. Это заявление было встречено громким хохотом всех присутствующих, смеялись даже Боллис и Макуоли. Юноша при всех попросил у ганфайтера прощение, а тот поклялся, что никогда впредь не поднимет руку на человека, которого помиловала сама Смерть. В этот момент на улице появился преподобный Стефаний. У него очевидно была своя версия происшедшего. Ткнув пальцем в сторону Боллиса, он закричал: „Хватайте его! Это дьявольское отродье! Вампир! Его возьмет только серебряная пуля! Смотрите! Из раны не льется кровь!“. И тут произошло ужасное! Глаза юноши остекленели, а из раны низвергнулся фонтан крови, забрызгав всех окружающих. Он повалился на землю и остался недвижим. Без всякого сомнения, он был мертв. Позже шериф сказал, что точно засек время дуэли. По его словам Смерть опоздала на три минуты. А может быть прав преподобный отец и все гораздо страшнее? Темной лунной ночью Пит Боллис выбирается из могилы и….»

Стреджест швырнул подшивку на пол. " Ну и бред! Одни идиоты пишут, другие идиоты читают!" В этот миг чувствительный нос доктора уловил неприятный запах гари. Проклятье! Как он мог забыть?!
Вернувшись в комнату, он обнаружил на горелке лишь потрескивающие и чадящие угольки. Сколько трудов насмарку!
В бессильной ярости Стреджест смахнул горелку на пол и с остервенением принялся топтать ногами.
«Проклятый Мелоу! Забрал часы и не поморщился! А кто виноват?! Ты сам виноват безмозглый Юджин! Знал ведь что у Мелоу нельзя выиграть, а все равно сел с ним играть! А Мелоу подлец! Скотина! Шулер!
Доктор с трудом перевел дух. Что толку ругать человека, который давно в могиле. Он был неизлечимо болен. Чахотка сожрала его легкие скорее, чем пламя сжирает сухое палено. А он, Юджин Стреджест, ничем не смог помочь ему. К сожалению, есть болезни перед которыми медицина бессильна…

От горестных размышлений врача отвлек звякнувший колокольчик на входной двери. Обернувшись, доктор почувствовал, что волосы зашевелились на его голове. На пороге стоял Ричард Мелоу живой и невредимый. Он смотрел на Стреджеста и улыбался…
Спазм перехватил глотку доктора, не в силах произнести ни слова, он лишь вытянул в сторону гостя дрожащий палец.
— Здравствуйте, док! — Приветствовал его Мелоу. — Не бойтесь. Я не приведение.
--Вы…. Вы…Вы мертвы….
Мелоу рассмеялся:
— И сказал Иисус Фоме: „Подай перст твой сюда и посмотри руки Мои; Подай руку твою и вложи в ребра мои; И не будь неверующим, но верующим“.
Мелоу шагнул к доктору, но тот в ужасе попятился от него. Споткнулся о стоящий за спиной стул и упал, больно приложившись об пол копчиком.
— Осторожнее, док! — Мелоу поспешил к нему, ухватил сильной рукой за шиворот и рывком поставил на ноги. — В вашем возрасте надо быть аккуратнее.
Спокойный голос „воскресшего“ и режущая боль в пояснице благотворно подействовал на лекаря.
— О каком возрасте вы говорите? Мне только пятьдесят… А вам помнится за шестьдесят…
--Шестьдесят пять, если быть точным. — Кивнул „мертвец“.
— Но… но, все таки я не понимаю… Ведь вы должны были умереть?
— Да, должен был. Помнится, вы отмерили мне месяц жизни.
--Я соврал! Вам оставалось не больше недели!
Мелоу кивнул:
--Вы были правы. Каждый день, выблевывыя по куску легких, я чувствовал приближение смерти. Помните, как я хотел ее встретить?
--Да. Вы говорили, что хотите умереть за карточным столом…
--Именно так. Страсть к покеру заставила меня покинуть этот город. Здесь никто не желал садиться со мной за стол.
--Конечно! Таких идиотов в Техасе не осталось! Я был последним!
— Поэтому я поехал в ваш родной Канзас.
--Бог с ним с Канзасом! Я не понимаю, как вам удалось выжить! Ведь это невозможно!
— И тем не менее я жив.
--Нет! Это невероятно! Позвольте, я осмотрю вас?
--Конечно, доктор.
Мелоу снял пиджак и рубашку. Стреджест торопливо схватил слуховую трубку и приложил ее к обнаженному торсу несостоявшегося мертвеца.
--Пожалуйста, дышите глубже!
До боли вдавив другой конец трубки в собственное ухо, Юджин напряженно вслушивался, надеясь уловить хоть малейший признак патологии. Ничего!

Через пять минут доктор обессиленно уронил деревянный стетоскоп на пол и горестно констатировал:
— Я ничтожество… Я бездарный лекарь… Я немедленно сворачиваю свою практику…
Мелоу поднял слуховую трубку, вложил в руки врача и спокойно сказал:
--Вы прекрасный доктор. Весь Техас это знает. Я должен был умереть, но меня спасли Божье милосердие и, наверное, мое умение играть в покер…
--Черт возьми! При чем здесь покер!
Мелоу поморщился:
— Не ругайтесь, доктор. С некоторых пор я не переношу это слово. Я, знаете ли, стал ревностным католиком. Каждый день посещаю церковь.
--Это похвально! Но как вы выжили?!
--Я расскажу вам. Возможно, моя история спасет еще одну заблудшую душу. Давайте присядем?
--Конечно-конечно! Садитесь! Виски, бренди?
--Кофе, если можно?
— Мир точно сошел с ума! Ричард Мелоу отказывается пропустить стаканчик!
— Я стал другим.
Неспешно прихлебывая обжигающий ароматный напиток, Мелоу начал свой рассказ:

— Три месяца назад я пришел к вам на прием. Я был очень плох. Вы пообещали мне еще месяц жизни, но я прочел в ваших глазах ложь. Я понял, что не протяну и недели. Но поскольку я твердо решил умереть за карточным столом, то мне ничего не оставалось, как ехать в Канзас…
Напрасно я надеялся на неосведомленность канзасцев по поводу своей персоны. Моя известность обогнала меня. Я сыграл лишь пять партий, когда всем горожанам стало известно, что их посетил сам Ричард Мелоу. „Мистер Покер“, так называли меня. За стол со мной больше не садились…
Медленно текли серые унылые дни. И вместе с ними утекала моя жизнь.

В то утро, пятого июля, я проснулся в холодном поту, сотрясаемый мучительным ознобом. Моя подушка была мокрой от крови. Тогда я отчетливо понял — это мой последний день на земле. Сегодня я предстану перед Всевышним. Признаюсь, тогда я не очень верил в его существование.
С трудом я сполз с кровати и подошел к зеркалу. Душераздирающее зрелище: на меня смотрел бледный, тощий, изможденный старик с тусклыми воспаленными глазами, трехдневной щетиной и черной запекшейся кровью на подбородке. От собственного мерзкого вида у меня случился приступ мучительного кашля. Я упал на четвереньки и, подобно брехливому псу, долго надрывно лаял, разбрызгивая по полу кровавые сгустки. Похоже, я потерял сознание…
Когда я очнулся, был уже день. С трудом переставляя отяжелевшие ноги, я умылся, тщательно побрился и одел новую накрахмаленную рубаху. Смерть нужно встречать в чистом…

Несмотря на ранний день в салуне уже был народ. На трех столах во всю резались в покер. Удивительно, но вид мелькающих карт, вороха мятых денежных купюр и напряженные лица игроков, подействовали на меня как целительный бальзам. Я буквально носом чуял непередаваемый запах игры в котором смешались страхи, надежды, отчаяние, безудержная радость и убийственный азарт.
— Привет, Дик! — Окликнул меня хозяин салуна Сэнди Бишер. — Паршиво выглядишь! Краше в гроб кладут!
— Да, Сэнди, дела мои неважны. Есть с кем перекинуться?
— Прости, старина, ты немного опоздал! Сегодня приехал один богатенький петушок с Востока, но его уже перехватил Даг и сейчас ощипывает!
Даг Макуоли видимо почувствовал, что говорят о нем. Он поднял голову и слегка кивнул мне. Верхняя губа изогнулась в усмешке, обнажив длинный желтый клык. Может за это он получил свое прозвище — »волк"? А еще в его желтых глазищах я прочел скрытое предупреждение: «Не суйся, парень! Это моя добыча!»
Я кивнул ему в ответ и вновь обратился к Сэнди:
— Дружище, ты не представляешь, как мне хочется сыграть хоть партию. Может это последняя игра в моей жизни…
— Все так плохо?
— Даже хуже, чем ты думаешь.
Бишер печально развел руками. — Ты же знаешь, Дик, твоя репутация…
— Я знаю, дружище! Но если кто-нибудь придет, прошу, направь его ко мне! Я в долгу не останусь!
Сэнди уныло кивнул. Стараясь не замечать его сочувствующих взглядов, я уселся за свободный столик и с самым невозмутимым видом принялся тасовать колоду. И тут появилась ОНА… Дама в черном.
Ее появление было настолько неожиданным, что я вздрогнул. Она стояла у стойки бара и не мигая смотрела на меня. Я был готов поклясться, что еще секунду назад ее там не было.
Она была очень красива. Высокая стройная, с узкой талией и тонкими изнеженными пальцами, в которых она держала длинный черный мундштук с дымящейся сигарой. Да, она была безумно красива, но от ее красоты веяло могильным холодом. Несмотря на июльскую жару, по моей спине струйкой потек ледяной пот. А еще, мне показалось странным, что никто в салуне не отреагировал на ее появление. И это в маленьком городишке, где любой приезжий тотчас становится объектом пристального внимания.
Незнакомка тем временем направилась ко мне. Мне казалось, что она плывет, настолько грациозной была ее походка. Черное траурное одеяние лишь подчеркивало ее удивительную бледность. Из под черной шляпки с небрежно наброшенной поверх вуалью, на меня смотрели черные масляные глаза в обрамлении пушистых ресниц.
— Вы позволите? — Спросила она низким грудным голосом.
С трудом проглотив подступивший к горлу комок, я промямлил в ответ:
— Конечно, мисс…
Она несколько мгновений постояла возле столика, видимо ожидая, что я вскочу и отодвину ей стул, но я тупо продолжал сидеть. Ее пухлые губы растянулись в презрительной усмешке. Усевшись напротив меня, она выпустила мне в лицо струю сигарного дыма. Этот табак показался мне отвратительным. У меня даже закружилась голова. А еще у него был очень знакомый запах, чего-то очень далекого страшного, из моего прошлого. Но чего? Я не как не мог вспомнить.
— Что за табак у Вас, мисс?
— Вам не нравится?
— Нет!
— Это мескалерский табак… Называется «Гнев Тачекумте»…
Словно молния пронзила мое сознание, а волосы на голове зашевелились. Как в тот памятный день, когда нас с Сандерсом взяли в плен апачи. Я мгновенно пережил весь ужас двенадцатилетней давности, когда стоял привязанный к столбу пыток, а моего друга сжигали на медленном огне. Проклятые дикари втыкали в его обнаженное тело деревянные щепки и поджигали их. Сандерс орал от невыносимой боли, а я, похоже, тоже орал, от ужаса!
Тачекумте! Так звали того вождя — изверга, что издевался над нами! Я точно это помню! А еще я вспомнил этот запах! Так пахнет сгоревшая человеческая плоть!
Но откуда эта дамочка могла знать? Да нет! Совпадение! Случайность!
Нарочито грубо я сказал:
— Леди, я прошу Вас не курить! Я очень болен!
--Да. — Согласилась она. — Вы умираете.
Она сказала это так спокойно и утвердительно, словно являлась моим лечащим врачом. В подтверждение ее слов у меня начался приступ кашля. Я согнулся пополам, орошая свой носовой платок кровью. А она неторопливо затушила сигару в глиняной пепельнице, не сводя с меня своих черных глаз. В них не было ни капли сострадания.
— Господи. — Прошептал я. — За что мне все это?
— За грехи, милый. За грехи. ОН давал вам возможность покаяться, но вы ЕГО не услышали.
Внезапно я ощутил прилив бешенной злости. Я всегда весьма вольно обращался с женщинами, считая, что они стоят на много ступеней ниже мужчин и стОят гораздо дешевле доброго кольта или верного коня. А тут пасую перед какой-то девчонкой, годящейся мне в дочери!
— Что Вам нужно, сударыня? Я игрок! Жду партнеров по покеру! Если у Вас ко мне дело — говорите! А нет, так убирайтесь к черту!
— Тот, кого вы помянули, уже ждет вас, а я появилась здесь, чтобы ненадолго оттянуть эту встречу, а заодно немного придавить ваше непомерное самомнение. Ведь вы считаете себя лучшим игроком в покер.
— Может, есть и лучше, — я нагло усмехнулся. — но я не встречал.
— Так давайте сыграем.
— Мне?! С Вами?!
— А чему вы так удивились? Или вы думаете, что только мужчины умеют играть в покер?
— Отчего же. Мне как-то приходилось играть с дамами в Робстауне, говорят, именно там изобрели эту увлекательную игру. Но скажу по чести, играли они паршиво.
— Так мы играем?
— Что же, можно и сыграть.
Честно говоря, присутствие этой странной особы действовало на меня удручающе. От нее исходила такая волна холода, что мне хотелось накинуть на плечи теплую куртку. И это несмотря на июльский зной. Все в салуне обливались потом, а у меня зуб на зуб не попадал. Я приписал этот факт прогрессирующей во мне болезни. И все же мне очень хотелось, чтобы она ушла. Чего греха таить — мне было страшно. Необъяснимо страшно. Я хорохорился, усмехался сквозь зубы, но все это было напускное. Я боялся свою соседку по столику.

Внезапно меня осенило, как можно избавиться от этой гостьи.
— Можно и сыграть. — Повторил я. — Но учтите, сударыня, я играю по крупному! Начальная ставка сто долларов!
Я надеялся, что услышав такую невиданную сумму, она покрутит пальцем у виска и немедленно ретируется. Но не тут-то было.
— Я согласна.
" Видимо придется играть. Что же, старина Дик, ведь ты затем и пришел сюда. Интересно, где она прячет деньги? Сумочки у нее нет".
— Денег у меня с собой нет.
Я презрительно фыркнул:
— Простите, мисс, но я не играю в долг!
— Зато у меня есть вот это. — Она сняла с пальца перстень и протянула мне.
Странный это был перстень. В черный матовый металл был вделан черный камень и он внутри светился призрачным голубым огнем. В жизни я не видел ничего подобного. Я прикоснулся к камню пальцем, но тотчас одернул руку. Я почувствовал ожог. До сих пор не знаю, был ли он горячим, или настолько холодным, что обжигал. Я с опаской положил перстень на стол.
— Интересный камешек. Похоже дорогой?
— Гораздо дороже, чем вы думаете.
Я вытащил бумажник.
— Простите, леди, я дам Вам триста долларов в залог. Больше не могу, иначе мне не на что будет играть.
Когда я протягивал ей деньги, руки мои тряслись. Но я ничего не мог с собой поделать. Я страшно злился на себя. Я улыбался, как ни в чем не бывало, даже пытался насвистывать веселый мотивчик. Но нервы мои были натянуты, как гитарные струны.
— У Вас траур, сударыня? — Развязно спросил я. — По кому, если не секрет?
— Не секрет. — Спокойно ответила она. — Сегодня по Вам… и еще по одному молодому человеку в этом городе.
Я чуть не поперхнулся. Да, юмор у этой особы был под стать ее одеянию. Я только скрипнул зубами.
— Какой покер предпочитаете? Стад или простой?
— Простой.
Я взял колоду и принялся тасовать.
— Интересно, что такая красивая особа, как Вы, делает в этом захолустном городишке?
— Отдыхаю. Иногда хочу почувствовать себя женщиной. Быть ветреной, взбалмошной, азартной.
— О! Азарт это я понимаю! Потому всю жизнь и играю в покер! Делаем ставки, мисс!
Она лениво бросила на стол стодолларовую купюру. Поистине королевский жест. Заработная плата ковбоя за полгода!
Я раздал по две карты. Мне достались король и дама. А ей? Я слишком хорошо знал свою колоду, чтобы не сомневаться: девочка получила двух тузов! Едва заметная улыбка промелькнула на ее бледном личике. Ну, порадуйся- порадуйся. Скоро тебе будет не до смеха…

С самым сокрушенным видом, на который был только способен, я выложил три карты в открытую: туз, четверка, десятка…
На ее щечках промелькнул румянец, или мне показалось? Что-что, а блефовать я умею. Я погрузился в наигранное раздумье. Потом нехотя бросил на стол еще сто долларов. В моем голосе ясно читалось сомнение:
— Пожалуй, повышу ставку…
— Я тоже! — С готовностью откликнулась она.
— Скажите, мисс, как Вас зовут? Меня, вижу, Вы хорошо знаете, а кто Вы?
— Я думала вы догадливее. — Холодно ответила она. — Я назову вам свое имя после игры. А сейчас «Мистер Покер» продолжим.
Я кивнул и вытащил из колоды туза! На бледном лице не отразилось никаких эмоций, но я чувствовал ликование в ее душе.
В этот момент меня отвлек шум за соседним столиком. Приезжий молодой человек возвышался над Дагом Макуоли и лицо его кривилось от злости. В наступившей тишине раздался его звонкий мальчишеский голос:
— Вы шулер, сэр!
«Волк» медленно встал.
— Что ты сказал, сынок? Повтори.
— Я сказал, что Вы шулер и подлец! Откуда у Вас взялся второй туз?!
— Из колоды, дубина! — Процедил «Волк». — Если ты не безглазое лошадиное дерьмо, то должен был видеть это…
— Мерзавец! — Взвизгнул парнишка и попытался влепить Макуоли пощечину, но тот легко перехватил его руку и толкнул в грудь. Паренек упал на пол вместе со стулом под громкий хохот окружающих. Но тот час вскочил и заорал на весь салун:
--Дуэль! Я вызываю вас на дуэль!
Подскочивший на шум Бишер попытался успокоить приезжего:
— Не надо дуэлей, мистер Боллис! Поверьте, Даг всегда играет честно!
--Вранье! — Не согласился молодой человек. — Я видел, как он вытащил туза из рукава!
— Сэнди! — С шипением процедил «волк». — Наше оружие!
— Прошу Вас, джентльмены! — Заголосил хозяин салуна. — Успокойтесь! Не нужно ссориться! Мистер Боллис ошибся и сейчас извиниться!
— Я извиниться?! Никогда!
— Сэнди! Я сказал оружие! — Рявкнул «Волк».
Бишер обиженно шмыгнул носом и побрел прочь.

— Эй, «Мистер Покер» вы что уснули?
Голос дамы в черном вернул меня к действительности.
— Простите, мисс. Вы видите, что там происходит?
— Вас это не касается. Продолжим игру.
Поразившись ее бездушию, я швырнул на стол сто долларов. Она в ответ положила на ворох банкнот свою последнюю купюру.
А к забиякам уже вернулся Бишер. Он принес оружие. У мальчишки оказался маленький «дерринджер». По сравнению с огромным кольтом «Волка» он смотрелся смехотворно. Но никто вокруг не засмеялся. Все уже поняли, что сейчас произойдет убийство.
Дуэлянты вышли из салуна, сопровождаемые зеваками. Как бы я хотел последовать за ними! Но наша игра с «Черной женщиной» еще не закончена.
Ставя в ней заключительную точку, я вытащил из колоды последнюю карту и аккуратно положил перед дамочкой. Конечно, это был Валет!
— Вы проиграли, мисс!
— Как?
— Вот так! — Не удержавшись, передразнил я. — У меня стрит, а у Вас Каре! Надеюсь не нужно объяснять что старше?

Хорошо что дуэлянты расположились напротив окна. Мне все было прекрасно видно. Демонстративно отвернувшись от красотки, я стал наблюдать за поединком. Как и ожидалось, все закончилось очень быстро. Невесть откуда взявшийся шериф подал сигнал и «Волк» молниеносно выхватил кольт. От громоподобного выстрела «сорок пятого» в салуне зазвенели стекла, а парнишку отшвырнуло на добрых десять футов.

— Вот и все. — Прошептал я. — Бедный парень… Ничего, сынок, мне тоже недолго осталось. Сегодня же я догоню тебя и расскажу, какой ты идиот, что осмелился бросить вызов лучшему канзасскому стрелку…
Но похоже я рано похоронил мистера Боллиса, потому что он вдруг встал на ноги. В его груди зияла здоровенная дыра. Я сам не заметил, как подскочил к окну. На улице толпился народ. Все в недоумении разглядывали счастливчика, ощупывали и даже хлопали по плечу. А он, вот чудо, улыбался. Откуда-то пришел священник и что-то стал втолковывать собравшимся. Не знаю, что он им сказал, но люди попятились от Боллиса, как от чумного. Сам он виновато разводил руками и что-то объяснял.
--Ну и дела! — Не выдержал я. — Парню разворотили всю грудь, а он живехонек! Посмотрите, сударыня!
Она, наконец, оторвалась от созерцания собственных карт, похоже, она никак не могла поверить, что проиграла. Посмотрела в окно, на лице ее отразилась досада.
Когда я снова глянул на улицу, паренек лежал на земле. Значит, он все-таки умер…

— Мистер Мелоу. — Позвала меня дама. — Вернитесь к столу.
— В чем дело, сударыня? Разве наша игра не закончена?
— Я желаю отыграться.
— Простите, сударыня, но это невозможно. У Вас нет больше денег. Что Вы можете мне предложить? Собственное тело? Но самая дорогая барышня из борделя не стоит и пяти долларов! Или Вы думаете, что особенная?
— Сядьте. — Велела она. Ее тихий голос пробрал меня до печенок. Как послушный ребенок я сел за стол, сердце мое бешено бухало. А Черная Дама приблизила ко мне свое лицо и прошептала:
— Я буду играть на вашу жизнь. Начальная ставка десять лет.
Я пытался возмутиться, но вдруг заглянул в ее бездонные черные глаза. Ужас сковал мое тело, ибо в этой бездне я увидел собственные похороны. Черный катафалк, черный гроб, черная земля… А потом копошащиеся белые черви, пожирающие плоть, мою плоть! Я пытался закричать и не мог, как не мог оторвать взора от бегущих в калейдоскопе картинок: адское пламя, геенна огненная, ухмылка дьявола…
— Так вы согласны?
Я закивал головой, как китайский болванчик. Я наконец понял, кто эта Черная Дама! Она предлагает мне игру, самую важную игру в моей жизни!
Не буду утомлять Вас рассказом об этом поединке. Никогда я не играл с таким напряжением всех сил. Как из тумана до меня доносились фразы: «Ставлю еще десять лет!», «Еще десять!»
Я выиграл!

Моя одежда была насквозь мокрой от пота, словно я купался не раздеваясь. Но мне хотелось петь. Я знал — ОНА не обманет.
Черная Дама встала из-за стола.
— Вы удивили меня, Ричард Мелоу. Вы действительно великий игрок. Но я не привыкла отступать. Наша игра еще впереди. До встречи!
— Прощайте, сударыня…
Она почему-то медлила. Я догадался. Схватил со стола перстень и протянул ей.
— Возьмите Ваше кольцо, мисс! Оно мне не нужно!
— Благодарю Вас. — На ее лице появилась искренняя улыбка. — Человек, который только что выиграл тридцать лет жизни, должен быть щедрым.

Я смотрел ей вслед и улыбался. Никогда я не был таким счастливым. Я чувствовал, как мое тело наливается силой. А еще мне хотелось непременно зайти в церковь. Не знаю, потянуло и все.

На пороге салуна я столкнулся с Сэнди. На беднягу было жалко смотреть. Он чуть не плакал.
— Сэнди, ты не видел раньше эту женщину?
— Какую женщину, Дик?
— С которой я играл в покер…
— Ты сбрендил, старина! Ты сидел один и раскладывал карты!
— На столе стоит пепельница с сигарой. Это она курила.
— Да мне плевать кто курил! Нам скоро всем дадут прикурить! Ты знаешь чьего сынка грохнул этот идиот Даг?! Самого Бенджамина Боллиса! Денежного мешка, который скупил половину штата! Теперь всем каюк! А уж мое заведение точно прикроют! Что мне теперь делать?!
— Сходи в церковь. Господь милостив…
— Да пошел ты!

Вот так закончилась эта история. На следующий день я сходил к местному лекарю и он подтвердил: я совершенно здоров.

Доктор Стреджест покачал головой:
--Сказочная история. Даже поверить трудно…
— И тем не менее, это правда. Ну, а у Вас, Юджин, как дела? Когда будете строить больницу?
Стреджест скривился, как от зубной боли.
— Не знаю. Денег у них опять нет…
— Глупцы! Скоро понадобиться не одна больница, а тысяча! Мы на пороге большой войны!
— Вы думаете?
— Проснитесь, док! Эта страна катится в пропасть! Северяне в открытую бряцают оружием, южане захлебываются от собственных амбиций, негры убивают своих хозяев! Всякая сволочь уже почувствовала кровь! Мормоны точат ножи, апачи бьют в военные барабаны, а в след за ними каманчи отрыли топор войны! Этой стране не устоять! Надо уезжать, доктор! И чем скорее, тем лучше!
— Так Вы уезжаете?
— Конечно! Я не хочу жить в стране, где все говорят о Боге, но убивают человека за ломаный грош!
— Куда же Вы поедете?
— В Болтон! Если хотите, поедем вместе.
— Нет, спасибо. Если Вы правы, на счет войны, то я буду нужен здесь…
Мелоу вздохнул:
— Как знаете, Юджин. Я собственно зашел попрощаться и отдать Вам вот это… — В его руке сверкнули золотые часы.
— Вот спасибо! Мне их так не хватало! Сколько Вы хотите за них?
— Это мой подарок Вам. Прощайте, доктор.
— Прощайте, Ричард!
У самой двери Стреджест окликнул Мелоу:
— Постойте, Ричард! На счет той дамы в черном! Вы узнали кто это?
На лице Мелоу отразилось недоумение:
— Вы что, ничего не поняли? Это была СМЕРТЬ…
Когда за гостем захлопнулась дверь, Стреджест почесал затылок и пробормотал:
— Похоже, Дик, ты излечился от одной болезни, но приобрел другую. Теперь тебе будет нужен другой специалист… по мозгам…

* * * * *

Восьмидесятилетний профессор медицины Юджин Стреджест закончил обход больных. Пройдя по длинному больничному коридору, он вошел в свой кабинет и тяжело опустился в мягкое кожаное кресло. На столике лежала стопка газет. Профессор много читал. Кроме американских газет, здесь присутствовала английская и французская пресса. Взяв первую попавшуюся газету, Стреджест пробежал глазами заголовки и вдруг вздрогнул. На первой полосе «Болтонского экспресса» значилось: «Смерть Ричарда Мелоу!»

Профессор с замиранием прочел:
" С прискорбием сообщаем, что вчера, 5 июля 1887 года на 96-м году жизни скончался сэр Ричард Томас Мелоу — Почетный гражданин города Болтона, писатель, меценат, основатель общества болтонских христиан, председатель общества Святого Августина. Все кто знал сэра Ричарда Мелоу, отзываются о нем, как о добром и справедливом человеке, готового всегда прийти на помощь страждущим. На его деньги и при его участии была построена больница, приют для детей сирот и церковь Албана Веруламского. Сам покойный говорил о себе, что несмотря на горячую веру, не может совладать с одним греховным пороком. Этот порок — игра в покер. По слухам, сэр Ричард виртуозно играл в эту игру и не проиграл ни одной партии. Между тем смерть его весьма загадочна. Он умер сидя в кресле за карточным столом. На столе блюстители порядка обнаружили хрустальную пепельницу с окурком тонкой сигары. Известно, что покойный не курил. Определить сорт табака сотрудники Скотланд-Ярда не смогли. Так же им не удалось установить личность таинственного партнера мистера Мелоу по игре. Знатоки покера утверждают, что на момент смерти у сэра Ричарда была комбинация карт, известная как Стрит Флеш, а у его противника Флеш Роял!
Так что, похоже, свою последнюю партию мистер Мелоу все же проиграл! Кто знает, может это поражение и стало причиной смерти этого выдающегося человека…"

Доктор Стреджест уронил газету, не дочитав заметку до конца. Лоб его покрылся испариной, а пульс участился.
— Боже мой. — Прошептал он. — Значит, это все правда…
В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, в кабинет вошел высокий сорокалетний мужчина. Некогда ученик лекаря, а ныне выпускник Медицинского Университета в Остине и надежда техасской хирургии.
— Профессор! — Радостно закричал он. — Вот Вы где! А я Вас по всей больнице ищу! Собирайтесь! Нас уже ждут!
Стреджест вздохнул.
— Прости, Генри, я не поеду…
— Вот так новость! А кто говорил, что хочет «тряхнуть стариной и сразиться в Холдем»?!
— Я пожалуй пойду в другое место…
— И куда же?
— Куда? В церковь, конечно!

© Grigoriy63 по теме





Источник: www.yaplakal.com/