Джек Корнфилд: 10 признаков духовной зрелости

Поделиться



Созревший плод падает с дерева: признаки духовной зрелости 

Когда человек достигает зрелости в духовной жизни, он относится более спокойно к парадоксу, более правильно понимает неопределённости жизни, её многие уровни и глубинные конфликты. В полноте его сердца развивается ощущение жизненной иронии, метафоры и юмора, способность охватить целое с его красотой и оскорбительностью».

Созревший плод естественно падает с дерева.

После надлежащего периода духовной жизни сердце, подобно плоду, начинает созревать и приобретать сладость.





Наша практика переходит из состояния грубой зелёной поросли исканий, развития и улучшения самих себя – к спокойному пребыванию в тайне. Она переходит от опоры на форму к пребыванию в сердце.

Достичь духовной зрелости – значит освободиться от неподвижных и идеалистических способов бытия и открыть в своей жизни гибкость и радость. По мере развития духовной зрелости сердце приобретает доброту. Лёгкость и сострадание становятся нашим естественным движением.

ДаосЛао-цзы воспел этот дух, когда писал:

«Женщина, сосредоточенная в дао, может без опасений идти куда пожелает. Она постигает вселенскую гармонию даже среди великой боли, так как нашла мир в своём сердце».

 

Благодаря выполнению ритуалов, благодаря одеяниям и философии духовных традиций люди пытались убежать от своей обыденной жизни и стать более духовными существами.

Духовность заключается не в том, чтобы оставить свою жизнь и обрести существование на более высоком плане, наполненном светом. Мы обнаружили, что преобразование сознания требует гораздо большей практики и дисциплины, чем мы сначала предполагали. Мы начали видеть, что духовный путь требует от нас больше того, что, по-видимому, предлагает. Люди начали пробуждаться от романтических видений практики – и поняли, что духовность требует честного и смелого взгляда, прозрения в глубину ситуаций нашей реальной жизни, в глубину ситуаций семьи, из которой мы происходим, требует взгляда на то место, которое мы занимаем в окружающем нас обществе. Индивидуально и в сообществах, благодаря возрастающей мудрости и переживанию освобождения от иллюзий, мы начинаем отбрасывать идеалистическое понимание духовной жизни и духовного сообщества как средства уйти от мира или спасти себя.

Для многих из нас этот переход стал основой для более глубоко интегрированной и более разумной духовной работы, в которую включены правильные взаимоотношения, правильные средства к существованию, правильная речь и этические измерения духовной жизни. Эта работа потребовала окончания разделения на категории, понимания того факта, что всё, что мы стараемся оттолкнуть в тень или чего хотим избежать, следует в конечном счёте включить в свою духовную жизнь, и ничего нельзя оставить позади. Духовность стала более вопросом о том, кто мы таковы, нежели о том, какому идеалу следуем. Духовность изменила наше направление – вместо того, чтобы идти в Индию, в Тибет или в Мачу Пикчу, мы приходим домой.

Духовность подобного рода полна радости и целостности — она и ординарна, и пробуждена. Эта духовность разрешает нам пребывать в самом чуде жизни. Такая зрелая духовность позволяет просвечивать сквозь нас свету божественного. Бросим взгляд на качества духовной зрелости.

1. Отсутствие идеализма

Зрелое сердце не стремится к совершенству — оно пребывает в сострадании нашего существа вместо того, чтобы пребывать в идеалах ума. Духовность, лишённая идеализма, не стремится к совершенному миру, не стремится совершенствовать себя, своё тело, свою личность. Она не романтична, не мечтает об учителях или о просветлении, основанном на образах огромной чистоты некоторого потустороннего бытия. Таким образом, она не добивается какого-то приобретения или особого достижения в духовной жизни – она стремится только любить и быть свободной.
Разочарование в поисках совершенства иллюстрируется рассказом о мулле Насреддине:

«Однажды он повстречался на рынке со своим старым другом, который вот-вот должен был жениться. Друг спросил муллу, думал ли он когда-нибудь о браке. Насреддин отвечал, что много лет назад он собирался жениться и принялся разыскивать совершенную женщину. Сначала он отправился в Дамаск, где нашёл женщину, обладавшую совершенной грацией и красотой; но у неё обнаружились недостатки в духовной области. Затем путешествие привело его ещё дальше, в Исфаган, где он встретил женщину глубокой духовности, однако вполне приспособленную к этому миру и красивую; но, к несчастью, они не нашли общего языка друг с другом. «Наконец я нашёл её в Каире, – продолжал он. – Это была идеальная женщина – духовная, грациозная и красивая; она легко чувствовала себя в этом мире, она была совершенной во всех отношениях». «Ну и что? – спросил друг. – Ты женился на ней?» «Нет, – отвечал мулла. – К несчастью, она искала совершенного мужчину».

Зрелая духовность не основана на искании совершенства, на достижении некоторого воображаемого чувства чистоты. Она основана просто на способности освобождаться и любить, раскрыть сердце всему, что есть. Без идеалов сердце способно превратить встречающиеся страдания и несовершенства в путь сострадания. В этой свободной от идеализма практике божественное может сиять даже в поступках неведенья и страха, призывая нас удивляться всему, что есть, и его тайне.В этом нет осуждения, нет порицания, потому что мы не стремимся совершенствовать мир, а стараемся совершенствовать свою любовь к тому, что есть на этой земле.





Томас Мёртон так видел это:

«Тогда случилось так, как если бы я внезапно увидел тайную красоту их сердец, глубины, которых не в состоянии достичь ни грех, ни желание; это личность, какой бывает каждый человек в глазах Бога. Если бы только они могли увидеть себя такими, каковы они есть в действительности, если бы нам только видеть таким образом друг друга, не было бы причин для войны, для ненависти, для жестокости… Я полагаю, что возникла бы большая проблема: мы упали бы на колени, поклоняясь друг другу".

2. Второе качество зрелой духовности – это доброта.

Она основана на фундаментальном понятии признания себя, а не на понятиях вины, порицания или стыда за те действия незнания, которые мы совершили, или за те страхи, которые всё ещё остаются внутри нас. Мы понимаем, что раскрытие требует тёплого солнца любящей доброты. Весьма легко превратить духовность и религию в то, что Аллан Уоттс называл «неприятным долгом». Поэтесса Мэри Оливер писала:

"… Тебе не надо быть добрым.
Не надо каяться и ползти на коленях
Сотню миль по пустыне –
Тебе нужно только позволить этому мягкому животному — своему телу
Любить то, что оно любит…"


В глубоком признании себя растёт сострадательное понимание. Как сказал один мастер дзэн, когда его спросили, сердится ли он когда-нибудь: «Конечно, я сержусь; но затем через несколько минут я говорю себе: „Что толку!» – и освобождаюсь от гнева». Это признание себя составляет, по меньшей мере, половину нашей духовной практики.От нас требуется, чтобы мы с милосердием прикасались ко многим частям самих себя, которые раньше отрицали, отсекали или изолировали. Зрелая духовность – это отражение нашей глубокой благодарности и способности к прощенью. Как пишет поэт дзэн Эдвард Эспе Браун в «Книге повара Тасахары»:

«В любой момент, когда мы готовим эту пищу,

Мы можем превратиться в газ

И взметнуться в воздух на тридцать тысяч футов,
Чтобы упасть ядовитой росой
На листья, на ветви, на мех.
И всё, что мы видим, исчезнет.

И всё-таки мы готовим пищу,
Кладём на стол тысячу заветных мечтаний,
Чтобы накормить и успокоить
Близких и дорогих нашему сердцу.
В этом действии приготовления пищи
Я прощаюсь с вами.
Я всегда настаивал на том,
Что только вы заслуживаете порицания.
Но в этот последний момент мои глаза открыты,
И я смотрю на, вас
Со всей нежностью и прощеньем,
Которые так долго хранил в себе,
Смотрю без будущего.
У нас нет ничего,
За что нужно бороться...»






3. Третье качество духовной зрелости – это терпенье.

Терпенье даёт нам возможность жить в гармонии с дхармой, с дао. Как утверждал Чжуан-цзы:

«Истинные люди древности
Не имели намерения бороться с дао,
Но и не пытались собственными хитростями
Способствовать его осуществлению».

Грек Зорба говорит о своём личном уроке терпенья:

«Помню одно утро: я нашёл в коре дерева кокон как раз тогда, когда бабочка проделывала дыру в его оболочке и готовилась выйти наружу. Некоторое время я ждал, но ожидание показалось мне слишком долгим, а я был нетерпелив. Я наклонился к кокону и стал дышать на него, чтобы согреть. Я согрел его так быстро, как только мог; и у меня перед глазами начало происходить чудо – оно опережало жизнь. Оболочка раскрылась, бабочка начала медленно выбираться наружу; и я никогда не забуду своего ужаса, когда я увидел, как её крылья опали и смялись; несчастная бабочка пыталась развернуть их всем своим трепещущим тельцем. Наклонившись к ней, я старался помочь ей своим дыханием. Напрасно! Нужно было терпеливо ждать её выхода на свет; раскрытие крылышек должно было происходить на солнце в течение постепенного процесса; а теперь было слишком поздно. Моё дыхание вынудило бабочку появиться на свет раньше положенного времени, всю сморщенную. Она отчаянно боролась – и спустя несколько секунд умерла на моей ладони».

Духовная зрелость подразумевает понимание того факта, что процесс пробуждения проходит через многие периоды и циклы. Для неё требуется наша глубочайшая приверженность, требуется, чтобы мы занимали в сердце только одно место и раскрывались для каждой частицы жизни.

Истинное терпенье не приобретает и не жаждет, оно не стремится к какому бы то ни было достижению. Терпенье позволяет нам раскрыться для вневременного.

Когда Эйнштейн пояснял примером природу времени, он сказал: «Если вы сидите с прелестной девушкой в течение двух часов, они кажутся минутой; а если вы сидите на горячей плите, минута кажется двумя часами. Это и есть относительность».

«Проблема со словом „терпенье“ – говорил мастер дзэн Судзуки-роси, – состоит в том, что оно подразумевает, будто мы чего-то ждём, ждём какого-то улучшения, прихода чего-то хорошего. Более точным словом для этого качества будет „постоянство“, способность мгновенье за мгновеньем быть с тем, что истинно, открывать просветление в одном мгновенье за другим». Глубочайшим образом мы понимаем: то, чего мы ищем, – это то, что мы такое; и оно всегда здесь.

4. Четвёртое качество духовной зрелости – это непосредственность.

Духовное пробуждение находится в нашей собственной жизни здесь и сейчас. В традиции дзэн говорят: «После экстаза – стирка». Духовная зрелость так же проявляется в имманентном, как и в трансцендентном; она проявляется в стремлении к тому, чтобы дать возможность божественному сиять в каждом нашем действии. Изменённые состояния сознания, необычные переживания ума, великие раскрытияценятся не ради них самих, а только в той мере, в какой они возвращают нас к нашему человеческому воплощению, чтобы сообщать нечто нашей мудрости и углублять нашу способность к состраданию. Как говорил ачаан Ча, «даже необычные переживания бесполезны и оказываются чем-то таким, от чего надо освобождаться, если они не связаны с данным моментом здесь и сейчас». Духовные состояния почитаются, когда они очищают зрение, раскрывают тело и ум, – однако они суть всего лишь переход для возвращения ко вневременному настоящему.

В непосредственном настоящем зрелая духовность позволяет нам «шагать в своей беседе», т. е. действовать, говорить и прикасаться друг к другу, отражая в этом своё глубочайшее понимание. Мы становимся более живыми и более присутствующими. Мы обнаруживаем, что само наше дыхание и тело, сами наши ограничения являются частью божественной жизни. Эта зрелость прислушивается к нашему телу и любит всё это тело – тело радости и тело печали; она слушает сердце и любит способность сердца чувствовать.

5. Пятое качество духовной зрелости – это чувство священного, всеобъемлющего и личного.

Оно оказывается «всеобъемлющим» в том смысле, что не создаёт отдельных друг от друга частей нашей жизни, не отделяет то, что священно, от того, что таковым не является; оно оказывается «личным», ибо почитает духовность в своих собственных словах и действиях. Иначе наша духовность не имеет никакой подлинной ценности. Всеохватывающая и личная духовная практика включает в себя наш труд, нашу любовь, нашу семью и наши творческие способности. В ней становится понятным, что личное неразрывно связано со всеобщим, что универсальные истины духовной жизни могут оставаться живыми только в каждом частном и личном обстоятельстве. То, как мы живём, и есть наша духовная жизнь.

Как заметил один умный ученик, «если вы действительно хотите узнать что-нибудь о каком-то мастере дзэн, поговорите с его женой».

Всеобъемлющее чувство духовности – это понимание того факта, что если нам нужно внести в мир свет и сострадание, мы должны начать это со своей собственной жизни. Наша личная жизнь становится более подлинной духовной практикой, нежели любая серия имевшихся у нас переживаний или какая-то разделяемая нами философия. Такой личный подход к практике означает уважение к индивидуальному и всеобщему в нашей жизни: мы уважаем жизнь как непостоянный танец между рождением и смертью; но мы почитаем также и своё отдельное тело, свою отдельную семью и своё сообщество, а также личную историю, данные нам радости и печали. Таким образом наше личное пробуждение – это такой факт, который воздействует на все другие создания.

В джунглях Амазонки существует девятьсот различных видов ос, и каждый вид опыляет отдельную форму и отдельный вид смоковницы. Эти смоковницы представляют собой главный источник питания для всех мелких млекопитающих тропического леса; а эти мелкие млекопитающие в свою очередь обеспечивают основу жизни для ягуаров, обезьян, диких свиней и других животных. Каждый вид ос поддерживает живую цепь других животных. Точно так же каждый индивид в этом мире вносит в жизнь единственный в своём роде вклад. Осуществление духовной жизни никогда не может прийти благодаря подражанию; эта жизнь должна сиять сквозь наши особые дары и способности как мужчины, так и женщины на этой земле. Это жемчужина огромной ценности. Почитая своё собственное единственное в своём роде предназначение, мы позволяем своей самой личной жизни стать выражением будды в новой форме.





6. Шестое качество духовной зрелости – это чувство исследования.

Вместо того, чтобы принимать какую-то философию или слепо следовать за каким-нибудь великим учителем, идти по непреодолимому пути, мы должны признать, что нам необходимо видеть самим. Это качество сомнения Будда называл дхамма-вичая, наше собственное исследование истины. Это готовность открыть, что это такое – без подражания, без того, чтобы следовать мудрости других. Однажды кто-то сказал Пикассо, что ему надо писать картины вещей, изображая последние такими, каковы они являются, писать объективные картины. Когда Пикассо ответил, что он не понимает, в чём дело, этот человек достал из бумажника фотографию жены и заявил: «Вот, видите, это её изображение, какова она есть в действительности». Пикассо посмотрел на фотографию и сказал: «Она довольно мала, не так ли? И плоская?» Подобно Пикассо, мы должны видеть вещи сами.

В духовной зрелости мы находим великое чувство автономии – не как реакции на авторитет, а как основы для искреннего признания того обстоятельства, что и мы, подобно Будде, способны пробудиться. Зрелая духовность обладает глубоко демократическим качеством: в ней все индивиды обладают возможностью открыть то, что священно, и самостоятельно освободиться.
Это чувство исследования сочетает открытость ума, так называемый «незнающий» ум дзэн, с «распознающей мудростью», способностью отделить полезное от вредного, которая сохраняет глаза открытыми для того, чтобы учиться. С открытым умом мы всегда учимся.

Наше чувство исследования даёт нам возможность воспользоваться великой мудростью традиций учиться у учителей и быть частью сообществ, оставаясь в то же время в соприкосновении с самими собой, видеть истину и говорить правду с большим уважением к собственной целостности и к собственному пробуждению. Это исследование, возможно, и не приведёт нас к большей уверенности; однако оно в состоянии позволить нам быть более честными с самими собой; и в этом пункте наша духовная практика наполняется интересом и жизненностью. 

7. Седьмое качество духовной зрелости – это гибкость.

Духовная зрелость позволяет нам двигаться по ветру, подобно бамбуку, реагировать на мир своим пониманием и своим сердцем, уважать перемены в окружающих нас обстоятельствах. Духовно зрелая личность усвоила великие искусства – присутствие и освобождённость; её гибкость заключается в понимании того факта, что существует не один лишь способ практики, не одна только духовная традиция, – а имеются многие пути. Её гибкость подразумевает, что духовная жизнь состоит не в том, чтобы принимать какую-то особую философию или набор верований или учений, не в том, чтобы кому-то противостоять или чему-то противодействовать. Это – лёгкость сердца, которая подразумевает, что все духовные средства суть плоты, чтобы пересечь поток и прийти к свободе.

В своих самых ранних диалогах Будда предостерегал против смешения плота с берегом, против принятия какого-либо устойчивого мнения или взгляда.Он продолжал: «Как может что-нибудь противоречить мудрецу, не принявшему никакого мнения?» Вместо высокомерия Будда рекомендует свободу и напоминает своим последователям, что люди, страстно добивающиеся философии или определённого взгляда на жизнь, просто бродят по кругу в этом мире, беспокоя окружающих. Гибкость сердца вносит в духовную практику юмор. Она позволяет нам увидеть, что имеется сотня тысяч искусных средств для пробуждения, что существует время для формальных и систематических способов – и время для импровизированных, необычных и крайних средств.

Будущий тренер университетской баскетбольной команды Рон Джоунз усвоил этот урок, приняв на себя руководство центром подготовки лиц с физическими недостатками в Сан-Франциско. Он намеревался тренировать свою команду для великих побед – но в первый же день обнаружил, что на тренировку явились всего четыре игрока, один из них – на инвалидной коляске. Этот первоначальный тупик удалось преодолеть, когда из мужской ванной комнаты вышла темнокожая женщина ростом в шесть футов – и потребовала, чтобы и её включили в команду. Тренер пишет, как он отказался от плана своего первого урока, когда увидел, что ему потребовалось сорок пять минут только на то, чтобы установить всех пятерых игроков в одну линию на одной стороне двора со взорами, обращенными в одном направлении. Но когда он отбросил свои планы, баскетбольная команда увеличилась. У команды были практические занятия, капитан болельщиков, сосиски; хотя часто у них в команде было семь или двенадцать игроков вместо пяти. Иногда они прекращали игру в самой середине встречи, чтобы включить музыку и пригласить всех желающих потанцевать. И в конце концов они оказываются единственной баскетбольной командой в истории, одержавшей победу с разницей в миллион очков, когда один из её членов, считавший очки, развлекался тем, что нажимал на кнопку показателя счёта и звонил при каждом попадании мяча в корзину.

Дёшево досталось – легко потерялось. В этой гибкости существует великая свобода. Учитель ачаан Ча говорил о себе, что он выполняет роль дерева – приносит плоды, даёт место птицам для гнёзд, изгибается на ветру. Дхарма гибкости радостна и спокойна.

8. Восьмое качество духовной зрелости – качество охвата противоположностей, способность вмещать в сердце жизненные противоречия.

В раннем детстве мы видим своих родителей или целиком хорошими, если они доставляют нам всё, чего мы хотим, или целиком дурными, когда они разочаровывают наши желания и действуют не так, как нам хочется. Значительное развитие сознания детей позволяет им в конечном счёте ясно увидеть своих родителей и понять, что в одной и той же личности существует как хорошее, так и плохое, любовь и гнев, великодушие и страх. Сходное развитие происходит и тогда, когда мы достигаем зрелости в духовной практике. Мы более не ищем совершенных учителей, гуру, обладающих совершенной мудростью, не пытаемся найти нечто полностью хорошее и противоположное тому, что является полностью плохим, мы не отделяем жертву от оскорбителя. Мы начинаем понимать, что каждое явление содержит свою противоположность.

Одна молодая женщина, оказавшаяся жертвой жестокости в собственной семье, затратила значительную часть своей духовной практики на то, чтобы излечиться от своей боли. Как часть такого лечения, она стала консультантом для других жертв жестокого обращения, а в конце начала работать с самими оскорбителями и преступниками. В первый год работы с последней группой – почти вся она состояла из мужчин, – ей было ясно, что правильно и что неправильно, что неприемлемо, кто совершил преступление.



Однако по мере того, как продолжалась практика, она более внимательно прислушивалась к повествованиям лиц, виновных в жестокости – и обнаружила, что почти каждый из них сам испытал в детстве жестокое обращение. И вот она сидела в комнате в окружении мужчин возрастом в сорок, пятьдесят или шестьдесят лет – но по существу комната была полна обиженных детей.

Потрясённая, она открыла, что многие из них подверглись жестокости своих матерей; продолжая дальнейшее знакомство с их историями, она выяснила, что и сами матери пострадали от жестокости отцов и дядей в своих семьях; обнаружились печальные стереотипы оскорблений, уходившие в прошлое поколение за поколением. Что ей было делать? Кого теперь надо было порицать?И всё, что ей оставалось делать, – сказать со всей силой: «Нет, эти действия не должны продолжаться», а затем вместить в своё сострадательное сердце обоих – оскорбителя и оскорблённого в одном лице.

Когда человек достигает зрелости в духовной жизни, он более спокойно относится к парадоксам, правильнее понимает неопределённости жизни, её многие уровни и глубинные конфликты. В полноте его сердца развивается ощущение жизненной иронии, метафоры и юмора, способность охватить своим благожелательным сердцем целое с его красотой и его крайностями.

Этот жизненный парадокс всегда находится здесь, перед нами. В хорошо известном рассказе об одном мастере дзэн ученик спрашивает этого мастера: «Прошу вас, мастер, расскажите мне о просветлении». И вот они шагают по сосновому бору, и мастер даёт ответ. Он указывает на сосну: «Видишь, как высока эта сосна?» «Да», – отвечает ученик. Затем мастер указывает на другую. «Видишь, как низка эта сосна?» «Да», – снова отвечает ученик. «Вот это и есть просветление»– говорит мастер.

Когда мы охватываем противоположные стороны жизни, мы вмещаем в нераздельности собственные рождение и смерть, радость и страдание. Мы почитаем священное в пустоте и в форме; мы понимаем изречение суфиев: «Славь Аллаха, но привязывай своего верблюда к столбу». Когда наша духовная практика становится более зрелой, мы научаемся позволять противоположным сторонам этой практики – потребности в учителе и потребности самим нести ответственность за собственную духовную практику, трансцендентным состояниям сознания и необходимости осуществлять их в личном действии, силе кармической обусловленности и способности полной человеческой свободы, – быть частью танца нашего духа, содержать всё это с лёгкостью и юмором, находиться в мире со всем.

9. Дальнейшее понимание зрелой духовной жизни мы находим во взаимоотношениях.

Мы всегда находимся во взаимоотношениях с чем-нибудь. Именно в открытии разумных и сочувственных взаимоотношений со всеми вещами мы находим способность уважать их все. Обладая лишь малой властью над большинством происшествий в нашей жизни, мы способны выбирать отношение к своим переживаниям. зрелая духовность – это приятие жизни во взаимоотношениях. С готовностью вступать во взаимоотношения со всеми вещами мы вступаем в великодушный дух практики, где всё считается священным. Наша семейная жизнь, наша сексуальность, наше сообщество, экология земли, политика, деньги – наши взаимоотношения с каждым существом и с каждым действием становятся выражением дао, дхармы.

Мастер дзэн Тхить Ньят Хань очень любит напоминать нам о том, как мы моем посуду: «Можем ли мы вымыть каждую чашку или миску, – спрашивает он, – как если бы мы купали новорождённого младенца Будду?» Каждый поступок имеет смысл, и всё, что нам встречается, имеет отношение к нашей духовной жизни в целом. Точно так же забота и сочувствие, с которыми мы относимся ко встречным трудностям и проблемам, являются мерилом нашей практики. Духовная зрелость уважает наше человеческое сообщество и взаимосвязанность. Ничто не может быть исключено из нашей духовной жизни.

10. Последнее качество духовной зрелости – это качество обыденности.

В некоторых традициях это называется практикой после просветления; это обыденность, которая возникает после того, как угасли особые духовные состояния и побочные результаты. Нисаргадатта, великий мастер недвойственности, на вопрос, как его собственное сознание отличается от сознания окружающих его искателей, улыбнулся и ответил: «Я перестал отождествлять себя с искателем».

Да, продолжал он, он обычно сидит и ждёт завтрака, ждёт ланча; да, он бывает голоден и нетерпелив, как и другие; но в глубине этого и вокруг всего этого существует океан мира и понимания. Он не бывает захвачен какими бы то ни было изменившимися условиями своей жизни, не отождествляет себя с ними; и таким образом, в отличие от окружающих его людей, что бы ни происходило, Нисаргадатта пребывает в покое.

Обыденность – это простое присутствие в данном моменте, которое позволяет тайне жизни выказать себя. Когда Торо предупреждает нас, чтобы мы "остерегались такой деятельности, которая требует покупки нового костюма", он, напоминает нам, что простота – это способ нашего раскрытия для повседневного чуда. Хотя мы можем почитать способность сознания создавать бесконечное разнообразие форм, обыденность интересуется тем, что находится здесь и сейчас.

Это обыденная тайна дыхания или ходьбы, тайна деревьев на нашей улице или тайна нашей любви к какому-то близкому человеку. Она не основана на достижении мистических состояний или необычайной силы, не стремится стать чем-то особенным, она опустошает нас, когда мы прислушиваемся.

Уолт Уитмэн воспевает эту обыденность в своих стихах:

«Я верю, что листик травы не меньше подёнщины звёзд…
И что ежевика достойна быть украшением небесных гостиных…
И что мышь – это чудо, которое может одно сразить секстильоны неверующих».

(Пер. К.И. Чуковского)

Обыденность духовной жизни приходит от сердца, которое научилось доверию, от признательности за дар человеческой жизни. Когда мы бываем всего лишь самими собой, без претензий или хитростей, мы пребываем в покое во вселенной. В этой обыденности нет высшего или низшего; там нечего определять, нечего желать; это просто открытость в любви и в понимании для радости и страдания этого мира. Эта обычная любовь, это обычное понимание вносят в каждую ситуацию лёгкость и покой сердца. Это открытие того факта, что наше спасение лежит в обыденности. Подобно воде дао, которая пробивается сквозь камни или понемногу разрушает их и постепенно стекает в океан, – эта обыденность приводит нас к спокойствию.

В обыденности заключена огромная сила, великая энергия духовной зрелости. Приходит способность естественного самолечения; и так же естественно наше духовное равновесие и сострадание распространяется на окружающий мир.

Любимый японский поэт дзэн Рёкан наполнял свою жизнь этим духом обыденности и преображал тех, с кем соприкасался. Говорят, что Рёкан никогда не проповедовал, никому не выговаривал.

Однажды брат попросил Рёкана посетить его дом и поговорить с его беспутным сыном. Рёкан пришёл, но не сказал ни слова, чтобы усовестить юношу. Он остался на ночь и приготовился уйти следующим утром. Когда непослушный племянник зашнуровывал соломенные сандалии Рёкана, он почувствовал, что на него упала капля тёплой воды. Взглянув вверх, он увидел, что Рёкан смотрит на него полными слёз глазами. Затем Рёкан вернулся домой, а племянник изменился к лучшему.

С духовной зрелостью растёт и углубляется наша способность раскрываться, прощать, освобождаться. В этом проявляется естественное разрешение наших конфликтов, естественное прекращение борьбы, естественное облегчение наших трудностей, способность возвращения к радостному и спокойному отдыху.

Древняя мудрость «Дао-дэ-цзин» наставляет нас:

«Мне нужно учить всего лишь трём вещам:
Простоте, терпенью, состраданию.
Эти три качества – ваши величайшие сокровища.
Простым в действиях и в мыслях,
Ты возвращаешься к источнику бытия.
Терпеливый к друзьям и недругам,
Ты находишься в согласии со способом существования вещей.
Проявляя сострадание к себе,
Ты примиришь все существа в этом мире.

Так мудрец, пребывая в дао,
Являет собой пример для всех существ.
Поскольку он не выставляет себя напоказ,
Люди могут увидеть его свет,
Поскольку ему нечего доказывать,
Люди могут доверять его словам.
Поскольку он не знает, кто он такой,
Люди узнают в нём себя.
Поскольку в его уме нет никакой цели,
Всё, что он делает, приносит успех». опубликовано 

Автор: Джек Корнфилд,из книги «Путь с сердцем»

фото:©Грегори Колбер

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: sobiratelzvezd.ru/priznaki-duxovnoj-zrelosti/

Понимание того, что тебе некуда идти...

Поделиться



Нет такой вещи, как «попасть в рай». Есть только знание того, что ты уже там. Есть приятие, понимание, но не зарабатывание этого. Ты не можешь направляться туда, где ты уже находишься…





Вся ирония заключается в том, что многие люди думают, что им необходимо покинуть то место, где они находятся, чтобы добраться туда, где они хотят быть.Так они покидают рай для того, чтобы попасть в рай — и проходят через ад.

Просветление — это понимание того, что тебе некуда идти, нечего делать и некем становиться, кроме того, кем ты как раз и являешься прямо сейчас. Ты совершаешь путешествие в никуда.
Рай — как ты его называешь — находится нигде [nowhere].Но давай вставим пробел между w и h в этом слове, и ты увидишь, что рай — сейчас и здесь [now here]. опубликовано 

©Нил Дональд Уолш, отрывок из книги «Беседы с Богом»

 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: sobiratelzvezd.ru/prosvetlenie-eto-ponimanie-togo-chto-tebe-nekuda-idti/

Шинзен Янг: Сегодняшнее просветление — это завтрашняя ошибка

Поделиться



Хар-Пракаш Хальса: Вы говорите, что просветление — это драгоценный камень со множеством граней. В таком случае, какое описание просветления вам нравится?

Шинзен Янг: В этом вопросе я обычно опираюсь на своё буддийское образование. Буддизм тхеравады говорит о том, что с начальным переживанием просветления отпадают, уходят три вещи. Очень важно, что это формулируется как процесс исключения; что-то именно отпадает, а не приобретается. Вы не получаете что-то «этакое». Так что просветление — это не ещё одна вещь, которую вы можете получить. И тогда медитацию как путь к просветлению можно описать как подготовку почвы для того, чтобы Природа/Благодать исключила из нас всё то, что должно отпасть.





Эти три вещи, которые уходят, на языке пали называются саккая-диттхи, вичикиччхаи силаббата-парамаса. Самая важная из них — это саккая-диттхи. Это восприятие того, что внутри нас есть некая вещь, некая сущность, которая называется «я». Вот это отпадает, уходит.

ХПХ: Когда вы говорите, что «восприятие того, что внутри нас есть некая вещь, некая сущность, которая называется „я“» уходит, подразумеваете ли вы, что это полностью исчезает?

ШЯ: Сложность тут в слове «восприятие». В оригинале используется слово диттхи на языке пали, или дришти на санскрите, что буквально означает «вид» (то, что видится). В этом контексте, диттхи или дришти означает фундаментальную парадигму, концепцию чего либо. Так что восприятие, возможно, это не лучший термин. Скорее, исчезает фундаментальная убежденность в том, что в нас есть некая вещь, которую мы называемсобой. Согласно традиционным формулировкам, после просветления эта убежденность уже никогда больше не возвращается. Однако, если под «восприятием себя» мы подразумеваем кратковременные спонтанные попадания в рамки себя-концепции, то это случается с просветленными людьми снова и снова, хотя и всё реже по мере того, как просветление углубляется и созревает.

Так вот, согласно традиционным формулировкам, вы проходите последовательно через четыре стадии просветления, начиная от момента, когда вы впервые на собственном опыте осознаёте, что нет никакой «вещи» во мне или других, которую можно было бы назвать «я», и до того момента, когда это знание реализуется окончательно.

По мере продвижения через эти стадии, вы попадаете в силки себя-концепции миллионы раз, как и другие люди, в каком-то смысле, и всё же совсем иначе, чем другие люди. Потому что даже если вы попадаете в силки «я», вы чётко знаете, что то, чем вы оказались моментально захвачены, это не что-то реальное.

Так что если под «собой» мы подразумеваем «восприятие во мне такой вещи как „я”», то это уходит навсегда. Однако, если под «собой» мы подразумеваем а) некие образ, мысль или чувство, возникающие в сознании, и б) недостаточную степень ясности и равностности по поводу этих феноменов в момент их возникновения, то да, даже в определённой мере просветленный человек на некоторое время окажется во власти себя-концепции. И это, естественно, будет происходить снова и снова.

Мне нравится разделять субъективные переживания человека на три сенсорных элемента: чувства (телесные ощущения эмоционального типа), образы (визуальное мышление) и мысли (аудиальное мышление). Все эти сенсорные элементы продолжают возникать и в сознании просветленного человека, вплоть до смерти. И хотя иногда просветленного человека внезапно захватывают появившиеся чувства-образы-мысли, хотя просветленный человек оказывается охвачен ими, часть сознания всё равно знает, что в этом всём нет такой вещи как «я». Это знание никогда не уходит. Частота, продолжительность и интенсивность идентификации с образами, мыслями и чувствами постепенно уменьшается по мере того, как вы проходите во всё более и более глубокие стадии просветления. Бывают исключения, но обычно требуются месяцы и годы, или точнее — десятилетия для того, чтобы научиться не попадаться в силки чувств-образов-мыслей в те моменты, когда они возникают. Так что хотя просветленный человек и будет сталкиваться с моментами «непросветленности», но эти моменты со временем случаются реже, и становятся короче и менее интенсивными.

Покуда в вас есть столько ясности и равностности, что чувства-образы-мысли не могут застать вас врасплох, то даже в те моменты, когда они возникают, у вас может сохраняться переживание «отсутствия самости». Более того, по мере углубления процесса просветления вы можете обнаружить, что переживаете всё более и более длительные промежутки, во время которых практически или совсем не возникает никакой субъективной активности.

Таким образом, просветленные люди переживают «отсутствие самости» тремя разными способами. В первом случае субъективные элементы, составляющие «я», попросту не возникают. Исчезает пространство субъективного. Во втором случае возникают и эмоции в теле, и визуальное и аудиальное мышление (причём порой даже весьма интенсивно), но вы в них не вовлекаетесь, поскольку они не спутываются в клубок переживаний и воспринимаются отдельно. В третьем случае, вы оказываетесь захвачены всеми этими субъективными элементами, но какая-то часть вас всё равно знает, что этот опыт — это переживание волны по имени тело-ум, а не частицы по имени «я». Подытоживая, с просветлением исчезает точка зрения или восприятие себя некой «вещью» внутри этого процесса тела-ума.

В общем, основной характеристикой просветления, согласно наиболее ранней из буддийских традиций, является способность видеть сквозь саккая-диттхи, «я-как-вещь». Но традиция также говорит о двух других дополнительных факторах.

Во-первых, это вичикиччха, или фундаментальное сомнение или заблуждение. После переживания просветления вы начинаете видеть, насколько большинство людей просто не имеет ни малейшего понятия о том, что происходит. Это звучит элитистски, но вы действительно начинаете видеть, насколько люди заблуждаются по поводу того, как возникает их самоощущение, и какова природа страдания. Для вас же большая часть этого фундаментального заблуждения уходит.

Во-вторых, это силаббата-парамаса. «Сила» означает этику и мораль. «Бата» означает религиозные правила и ритуалы. «Парамаса» не имеет прямого перевода на английский, но в контексте этой фразы она означает «приписывать чему-то больше, чем есть на самом деле». Если вы приписываете человеку больше, чем то, на что он способен, это парамаса. Так что силаббата-парамаса означает опираться на мораль и религиозные нормы и ритуалы больше, чем следует.

Это можно понять как некий механизм самоограничения, происходящий с людьми везде, в любой части света. Духовное развитие одного человека может эволюционировать к этичности и морали, и это прекрасно, но там оно и останавливается. Или духовное развитие другого человека может включать в себя регулярные походы в церковь и участие в различных обрядах и церемониях, принятие и соблюдение обетов. И опять же, это само по себе прекрасно. Но развиваясь до этого момента, человек может застрять во всём этом, полагая: «Я хороший человек и хожу в церковь, так что всё в порядке». Полагать, что духовность этим ограничивается — это религиозный тупик.

С просветлением человек начинает видеть очень ясно, что хотя этика и религиозные обеты и ритуалы имеют смысл, и безусловно могут быть важными и уместными, существуют и другие аспекты духовного пути, до которых этика и обеты сами по себе не добираются. Что-то иное возможно и даже необходимо для настоящей духовной зрелости. И это иное — видеть сквозь концепцию саккая-диттхи.





Мы всё время говорим о «я» так, словно это подлежащее, существительное, некая вещь внутри нас. Условности языка (вроде противопоставления субъекта и объекта, и так далее) беспрерывно закрепляют такое восприятие, что существует неизменная и «плотная» вещь, называемая «я», которая на фундаментальном уровне отделена от других. И это чувство, что есть плотная частица или сущность, называемая «я», уходит вместе с просветлением. Ваше фундаментальное заблуждение по поводу того, как все устроено, уходит. Опора на этику, обеты и ритуалы уходит. Это традиционная формулировка в буддизме о том, какие три вещи уходят с просветлением.

ХПХ: Под просветлением вы в данном случае имеете в виду первую стадию просветления, верно?

ШЯ: Да, всё верно. В традиционной буддийской формулировке (раннего и южного буддизма — прим. пер.) существуют четыре стадии просветления. Первая стадия, о которой только что шла речь, называется «вхождение в поток», или сотапанна. Затем «возвращающийся единожды» (сакадагами), «не возвращающийся» (анагами) и «достойный» (арахант).

Процесс, который начинается со стадии «вхождения в поток», постепенно ширится и углубляется, и все больше оказывает влияние на всё ваше существо.

Вы начинаете видеть, что ваш субъективный опыт складывается просто из чувств и ощущений, плюс образы, плюс мысли. Когда они сплетаются вместе, это создаёт иллюзию существования «я» как вещи. И когда они впервые оказываются распутаны, расплетены с достаточной ясностью и равностностью, эта иллюзия проходит. После этого они могут быть спутаны снова и снова, и вы можете на некоторое время вновь вовлекаться в них, но какая-то часть вас всегда знает, что никакой «вещи» там нет.

У каждого из нас в течение дня есть краткие моменты, когда чувства, образы и мысли не возникают. В эти моменты нет и самоощущения «я». И единственная разница между просветленным человеком и непросветленным заключается в том, что когда в течение дня случаются такие моменты отсутствия чувства-образа-мысли, просветленный замечает эти моменты и знает, что этот опыт есть ясное переживание отсутствия «я». Непросветленный человек испытывает подобные переживания сотни раз на дню, когда их внимание на некоторое время втягивается во внешние звуки или физические ощущения. И на мгновение тогда всё, что есть, это мир ощущений, визуальных образов и звуков. И в это мгновение всякое «я» внутри них пропадает, но они этого не замечают. Но то, что они этого не замечают, не означает, что этого не было!

Просветленный человек знает, что каждый из нас постоянно переживает короткие мгновения просветления в течение дня. Так что, парадоксальным образом, нет ничего особенного в том, чтобы быть просветленным. В самом просветлении уже заложена пилюля против болезни «я такой особенный». Просветление позволяет вам видеть, а не просто верить в то, что каждый из нас просветлен. Вы можете сказать: «Да, но разница в том, что они это не распознают». Что ж, это тоже справедливо, и всё же то, что они просветлены — абсолютно неоспоримо. С этой перспективы, разделять людей на просветленных и непросветленных — крайне ошибочно.

Как я уже сказал, наиболее важной из тех трёх вещей, которые уходят [с первой стадией просветления], является саккая-диттхи. В широком смысле, это справедливо для переживаний просветления в любых традициях мира. Независимо от того, в какой традиции практикует человек, его восприятие самосущности, «я-естьности», будет меняться по мере углубления практики.

Характерной чертой просветления, независимо от того, как это формулируется в различных традициях, будь то христианство, буддизм, мусульманство, индуизм, сикхизм, шаманизм или атеизм, является то, что происходит сдвиг в восприятии я-естьности. Однако, в зависимости от культурного кода человека и его способа интерпретации своих переживаний, язык описания реализации этого сдвига может быть весьма разным.





Буддисты формулируют этот сдвиг в восприятии я-естьности как «на самом деле нет никакого „я“». Во многих ветвях индуизма тот же самый опыт описывается как обнаружение Истинного Я, предполагающего существование некой сущности: Свидетеля, Истинного Наблюдателя, Чистого Сознания, и так далее. Если основываться только на языке этих формулировок, то может создаться впечатление, что буддисты и индуисты говорят здесь о разных, и даже противоположных, переживаниях.

Ситуация становится ещё более запутанной, если вы читаете классические тексты в оригинале, на том языке, которым они были написаны. Буддисты говорят, что просветлеть — значит обнаружить, что на самом деле нет никакой атмы, которая интерпретируется как я-как-вещь. Большинство индуистских учителей, напротив, скажут, что просветлеть значит обнаружить атму, которая интерпретируется как Истинный Воспринимающий, или как Природа сознания, находящаяся в определённом смысле за пределами всех явлений. Может создаться впечатление, что они говорят о совершенно разных переживаниях, но насколько я могу судить, они используют разные описания для того же самого переживания.

Если вам доведётся встретить учителей-индуистов и буддийских мастеров и пообщаться с ними, то вы заметите схожий язык тела и схожую энергию. Кажется, что в обоих случаях произошла сходная трансформация человеческой натуры, но их рассказы об этом опыте словно противоречат друг другу. Скажем, христианские мистики часто говорят об этом как о слиянии души с Богом. Если основываться только на том, как они об этом говорят, то может создаться впечатление, что их переживание не имеет ничего общего с переживаниями практиков буддизма или индуизма. Но я вижу это как разные грани одного и того процесса радикальной трансформации человека. Так, например, святая Тереза Авильская описывает, что слияние с Богом «подобно воде с водой», и добавляет: «Само-забывание настолько тотально, что кажется, будто душа перестаёт существовать». Знаете, когда римско-католический мистик шестнадцатого века говорит, что «когда вы сливаетесь с Господом, то кажется, что душа более не существует», это необыкновенно мощное заявление.

Описание духовного созерцательного пути, которое предложила Св. Тереза, не просто прошёл экзамен на соответствие католической религиозной норме, но и сам стал такой нормой! В римской католической традиции её описание стало классической картой медитативного и созерцательного пути. В общем, мы видим, что буддийская модель отсутствия «я» весьма схожа с тем, что говорит Св. Тереза.

Так что если вы хотите найти признаки просветления в различных духовных традициях разных частей света, ищите признаки радикальной и перманентной трансформации самовосприятия. Каким-то образом это переживание встряхивает привычную идентификацию так, что вы или начинаете видеть, что нет такой вещи как «я», или реализуете себя как Чистое Сознание, отличное от наших тела и ума, или сливаетесь с Источником, и так далее.

Например, формулировка просветления в иудаизме предполагает одновременно и слияние с Источником (двекут), и уничтожение вещественности «я» (битуль ха-еш). Говорится, что когда человек пережил реальность за пределами вещественности «я», то он начинает видеть как Бог непрерывно из мгновения в мгновение из ничего создаёт «я» и окружающее (брия еш ме-айн).

Разумеется, на ваше чувство «я» могут влиять и другие вещи, но они совсем не похожи на переживание просветления. Вроде сумасшествия, когда вы считаете себя Наполеоном или Иисусом. Или когда вы становитесь медиумом, на некоторое время диссоциируясь от «я», пока через вас говорят боги, как в карибском вуду. Но просветление влияет на вас освобождающе, функционально меняя вашу идентификацию; это совсем не похоже на сумасшествие или то, что происходит с медиумами.

Все эти вещи важно учитывать, когда вы слышите мои слова, что просветление — это драгоценный камень со множеством граней. Какой-то один учитель, как правило, не может охватить все эти грани; это очень сложно. Каждый учитель будет подчеркивать лишь некоторые из граней, поскольку таков его опыт, или поскольку он реагирует на то, о чём говорят или не говорят ученики. Когда учитель говорит про одну или несколько граней, упуская остальные (подразумевая их, но глубоко в них не погружаясь), это может сильно путать.

Потому и важно подчеркивать множественность граней просветления, что здесь часто кроется непонимание. Скорее всего, когда учителя передают знание о просветлении, они рассказывают не обо всех его гранях.

Когда я впервые встретил своего учителя Сасаки Роши, он уже был грандмастером, учителем учителей. Сейчас ему сто лет, так что мы встретились, когда ему было уже за семьдесят. И за более чем два десятилетия, что я учусь у него, я наблюдал, как меняется его язык. Так что даже если вы уже учитель учителей, развитие и раскрытие всё новых граней просветления продолжается.

Человек, переживающий просветление, продолжает обычно развиваться со временем. Одна из моих любимых цитат принадлежит Чжэн У-Гуану, учителю, у которого я жил на Тайване. Он говорил: «Сегодняшнее просветление — это завтрашняя ошибка». Что означает: не цепляйтесь за то, как вы понимаете и ощущаете просветление, потому что другие грани продолжают развитие.

ХПХ: Во время предыдущего вашего ретрита здесь вы отметили, что многие из ваших студентов куда более просветлены, чем они полагают. Проработав в этой сфере более тридцати лет, можете ли вы назвать что-то общее в переживаниях просветления у ваших студентов, а также то, что в них различается. И как их переживания соотносятся с тем, например, что описывается в «Трёх столпах дзэн» Филиппа Капло, или в «Висуддхимагге» Буддхагхосы? И насколько распространено резкое, внезапное просветление, в сравнении с более постепенным и плавным процессом реализации всё большей просветленности?

ШЯ: Что касается внезапных инсайтов, подобных тем, которые описаны в книгах, — такое совершенно точно случалось с некоторыми из моих студентов. Когда это происходит, то это и правда похоже на описанное в книгах. Насколько часто? Не знаю, я не веду счёт, но наверное, несколько таких случаев в год.

Когда ко мне приходит человек после такого инсайта, это чувствуется сразу. Они заходят в комнату, и ещё до того, как они закончили первое предложение, я уже знаю, что они скажут. (Смеются.)

Вы же помните, верно? Как это случилось с вами… Когда это происходит так внезапно и резко, вы находитесь на седьмом небе и, подобно первому опыту любви, вы уже никогда не будете прежним.





Для Хар-Пракаша (санскрит) от Шинзена (японский). Вы сделали то, что требовалось сделать.

Тем не менее, для большинства студентов, которые у меня обучались, это происходит не так. Не внезапно. Для большинства это выглядит как работа по постепенному очищению от всего того, что встаёт на пути у просветления. И это может быть настолько постепенно и плавно, что человек даже не заметит этого.

Помните, я сказал раньше, что это крайне важно, что в традиционном буддизме это формулируется как процесс постепенного освобождения от разных вещей, а не как процесс приобретения чего-то нового? Так вот, в большинстве случаев требуются годы и даже десятилетия, чтобы проработать жадность, отвращение и бессознательность — базовые «омрачения» (мула клеша). И поскольку это происходит постепенно, то люди могут и не сознавать, насколько сильно они изменились. По мере того, как мула клеши прорабатываются, люди всё меньше испытывают беспокойную неудовлетворенность, и в их опыте уменьшается фундаментальный разрыв между внутренним и внешним. Так как это происходит постепенно, то люди успевают акклиматизироваться по мере изменений. И из-за такой акклиматизации человек может не сознавать, насколько далеко он продвинулся. Чаще всего, впрочем, люди начинают сознавать это, когда жизнь подкидывает им неприятный сюрприз в виде лишений, утрат, серьёзных болезней вроде рака, сильной травмы или иной угрозы жизни. Вот тогда они могут заметить, насколько все вокруг начинают сходить с ума по этому поводу, и насколько меньше это беспокоит их самих. Тогда контраст становится внезапно очень явным. Вот тогда они замечают.

Я люблю в этой связи рассказывать историю про самурая. Этот самурай отправился в дзэнский монастырь на горе и жил там много лет. Но несмотря на много лет практики, казалось, он ничего от неё не приобрёл. Тогда он обратился к учителю: «Думаю, мне нужно уходить. Я практикую, но ничего не происходит». «Хорошо. Иди», — согласился учитель.

Когда он спускался с горы, ему встретился самурай, один из его товарищей по прошлой жизни. Увидев нашего героя в ветхой монашеской робе, тот стал поносить его, ведь, с точки зрения самурая, буддийский монах не сильно отличается от нищего попрошайки: «Неужели ты настолько потерял достоинство, что присоединился к этим вонючим?», после чего плюнул на него. Вы должны понимать, что в те времена самураи были невероятно гордыми людьми. Любое оскорбление их личного достоинства означало бой до смерти. А наш монах просто спокойно шёл дальше и только пройдя некоторое расстояние, он осознал, что произошло: он не просто не хотел убивать того самурая, но даже не рассердился!

История оканчивается тем, что он повернулся и трижды поклонился горе, на которой занимался практикой. Он поклонился в знак признания всего того, с чем ему пришлось там работать. Он осознал, что ему не нужно больше убивать тех, кто оскорбляет его честь. Он обнаружил, насколько он изменился как человек.

Разумеется, так происходит не только с самураями в Японии 16-го века. То же самое относится и к американцам 21-го века. Возможно, вы практиковали 10, 20, 30 лет, и вам кажется, что ничего особо не изменилось. А затем происходит что-то большое, и вы понимаете, насколько ваше восприятие отличается от обычных людей, которые не занимаются духовной практикой.

Я могу привести пример, случившийся всего пару недель назад. Одному из моих студентов, который занимается и участвует в ретритах уже довольно давно, понадобилось пройти биопсию, чтобы определить наличие серьёзной формы рака. Ожидая результаты анализа, этот человек заметил, что совершенно не волнуется. Результаты биопсии оказались отрицательными. То, что получилось избежать совершенно ненужного страдания, стало эффектом многих лет практики медитации.

В моём опыте, постепенное просветление происходит с гораздо большим числом людей, но и внезапное тоже случается, без сомнения. Никто пока не ведёт точную статистику. Думаю, это будут делать, когда буддизм станет по-настоящему «западным». Как в бизнесе, у нас будет статистика и детальная информация относительно того, какие практики работают, какие не работают, и что на самом деле происходит с людьми. Сейчас ни у одного учителя нет по этому поводу чего-то большего, нежели просто отдельные истории.

ХПХ: То есть пока что никаких таблиц в Экселе?

ШЯ: Да, но они будут, и они должны быть. Это не должно оставаться впечатлением учителя о ситуации. Нам следует тщательно собирать объективную информацию, чтобы ясно увидеть, что на самом деле работает, а что нет. И это тот способ, которым современная научная перспектива может помочь улучшить преподавание медитации.

Доступ к просветленному учителю очень важен в случаях внезапного просветления. Если у вас произошло такое переживание опыта внезапного просветления, то крайне полезно пообщаться с кем-то, кто точно понимает, что именно с вами случилось.

ХПХ: О, да! (Смеются.)

ШЯ: Так вы можете сэкономить кучу времени. Интересно, что в дзэнской традиции риндзай вы не можете стать роши (учителем), пока у вас не будет некоторого опыта переживания просветления. Такая система контроля качества учителей в этой традиции. В традиции випассаны любой может быть преподавателем. Человек может, в прямом смысле слова, пройти несколько семинаров по выходным и начать преподавать практику осознанности. И это хорошо. Почему бы и нет? Но если у студента случится классическое переживание просветления (Смеются.), то такие преподаватели осознанности, с личным опытом практики в два уикэнда, вероятно, просто не будут знать, что ему сказать. Они в буквальном смысле не будут понимать, о чём им рассказывает студент. Надеюсь, они будут понимать достаточно для того, чтобы направить студента к знающему человеку. Так что любой может обучать практикам внимательности, но не каждый знает, что сказать человеку, с которым случилось внезапное мощное переживание просветления.

Интересной особенностью внезапных мощных эпизодов просветления является то, что в некоторых случаях они вообще никак не связаны с практикой. Они происходят с людьми спонтанным образом, и такие люди ещё больше нуждаются в ком-то, кто бы мог объяснить им, что случилось. Они должны знать, что они не одиноки в подобных переживаниях, что это случилось не с ними одними. Ведь они могут и не подозревать, что их переживания — это всемирный феномен, знакомый множеству людей в разных частях света, в множестве культур, сквозь призмы множества парадигм, и во все времена.

И требуется всего около часа времени, чтобы рассказать человеку те важные и необходимые вещи, которые нужно знать о переживания просветления, и то, что следует в таком случае делать, вне зависимости от того, является это просветление внезапным, или же приходит в результате практики. И если они слушают внимательно и глубоко понимают, что говорит учитель, то всё будет хорошо.

Если никто вам об этом не расскажет, то вы можете быть в растерянности и не знать, что делать. В худшем случае, вы становитесь невежественным и глупым просветленным, пусть это и звучит как оксюморон. Как же это может быть, если просветление — это способность видеть, что нет никакого «я»? Например, если некому вам рассказать о том, что ваше переживание просветления — это лишь самое начало пути. Окно едва раскрылось, и перед вами ещё путь в несколько десятилетий для углубления и интеграции этого опыта. Если никто вам на это не укажет, то вам может казаться, что вы более просветлены, чем есть на самом деле. Вот тогда вы можете быть невежественным человеком, у которого нет «я».

ХПХ: Ну, мне вы указали на это за пять слов: «Ты всё ещё можешь облажаться»!
(Смеются.)

ШЯ: Ой, нужно было использовать шесть. Я забыл наречие «по-крупному»!
(Смеются.)

Это правда, вы неизбежно ещё облажаетесь по-крупному.

ХПХ: Конечно, я уже, и не раз.

ШЯ: Не-я совершает ошибки точно также, как и «я». Но оно учится.





ХПХ: А как вы видите свою роль в отношениях учитель-ученик до, во время, и после переживания учеником просветления?

ШЯ: В каком случае — внезапном или постепенном?

ХПХ: В обоих.

ШЯ: Я считаю себя коучем. Коуч может показать вам, что и как нужно делать, может дать советы. Ну, знаете, вы должны держать этот мяч чуть иначе. Вы задираете колени несколько высоковато во время бега. И тому подобные вещи. Коуч знает множество конкретных и точных деталей и аспектов, из которых складывается качественная работа. Так же и я знаю множество мелких деталей, которыми человек должен овладеть, чтобы стать сильным «психодуховным атлетом». Кроме этого, я должен уметь правильно интерпретировать сказанное. Если ко мне приходят и спрашивают: «Что это значит? Почему это происходит?», я должен уметь дать ясный и аргументированный ответ.

Коуч внимательно слушает. Некоторые учителя совершают такую ошибку, что хотя с ними делятся по-настоящему важным переживанием, они говорят что-то вроде: «Да, это нормально, просто продолжай наблюдать за дыханием», поскольку не распознают важности того, о чём им рассказывают. Всё, что они умеют, это говорить: «Хорошо, просто продолжай практиковать». Но ведь иногда не имеет смысла говорить «просто продолжай практиковать»; иногда нужно сказать: «В тебе появляется различающая мудрость, следуй за ней!» Если вы не можете распознать те моменты, когда Природа/Благодать приоткрывает окна возможностей для вашего ученика, вы упустите этот момент и совершите ошибку.

Коуч также воодушевляет и подбадривает вас. У воодушевления есть два аспекта. Один из них поверхностный, другой — глубинный. Поверхностное воодушевление — это собственно те слова, которые слышит ученик. Глубинное — это моё глубочайшее убеждение в том, что любой человек способен достичь классического просветления, будь то внезапная или постепенная реализация.

Подытоживая, моя роль как учителя — оказать ученику две услуги: воодушевление и инструктаж. Воодушевление проистекает из моей глубочайшей убежденности в том, что любой человек способен добиться успеха на пути медитации, есфли он:

1. Понимает концепции и терминологию, необходимые для практики.

2. Знает хотя бы одну качественную технику медитации и умеет её выполнять.

3. Готов применять эту технику для рутинной проработки любых ситуаций нашей повседневной жизни.

4. Входит в ритм ежедневной практики, совмещая её с периодическим участием в интенсивных ретритах.





Цель коучинга — помочь ученику воплотить эти четыре элемента в жизни. А всё то основное, что сверх этого, это уже Природа/Благодать сделает за нас. Эти четыре элемента создают условия для того, чтобы начался естественный процесс, который только и ждёт своего часа — просветление.

Я не могу гарантировать, что это обязательно будет внезапное прозрение. Но если люди воплощают в своей жизни и поддерживают эти четыре элемента, есть очень большая вероятность, что результаты их не разочаруют.

ХПХ: Это правда.

ШЯ: Так что моя роль как учителя, вплоть до просветления ученика (принимая, что просветление может быть «размазано» на несколько десятилетий), состоит из трех аспектов:

Во-первых, это огромная кладовая всевозможных мелких и точных комментариев и советов, — это целый отдельный навык. Я могу поправить то, и вот это, вам следует отнестись к этому таким-то образом, вот это похоже, но не совсем то, и так далее. То есть существует множество конкретных поправок, которые я делаю. Затем, это способность ясно отвечать на вопросы ученика. «Что это значит? Почему я это испытываю?» И наконец, воодушевление на поверхности и из глубины. Вот как я вижу свою роль.

ХПХ: Да, понимаю.

ШЯ: После первого опыта пробуждения людям часто нужно услышать, что они не обманывают себя. Часто они не могут поверить, что это и правда с ними происходит.

«Что, серьёзно, это и правда случилось со мной? Это что, правда тот же опыт, что описан в книгах про просветление?»

«А вам как кажется, похоже?» — спрашиваю я.

«Да, очень похоже»

«Ну так и в чём тогда вопрос?!»
(Смеются.)

Я обычно говорю что-то вроде «Вы прочитали те книги, теперь вы проживёте это кино», или «Добро пожаловать в мой мир».

Тогда они говорят: «Но не может же быть всё так просто?» На что я обычно отвечаю: «Не это ли обычно и пишут во всех тех книгах: „Не может же быть всё так просто?”»
(Смеются.)

ХПХ: И часто возникает подобное недоверие?

ШЯ: Да, довольно часто. Мой первый большой прорыв в практике произошел субботним вечером, и я подумал, помню: «Завтра утром я проснусь, и состояние это уже выветрится. Наверное, это что-то вроде „изменёнки“ от наркотика, или чего-то подобного». Но когда я проснулся на следующее утро: «Нет! Оно не ушло!»
(Смеются.)
И это состояние — оно никогда больше не уходило.

ХПХ: Да, я помню вашу историю.

ШЯ: Так что, хорошо это или плохо, но в отличие от многих других учителей, я готов говорить обо всём этом максимально открыто.

Возвращаясь к вашему вопросу, я чаще всего первым делом с улыбкой уверяю людей, получивших это начальное переживание, таким образом: «Да, вы, ваше старое „маленькое я“ действительно получает сейчас, как минимум, вкус ТОГО САМОГО, НАСТОЯЩЕГО», и затем я указываю на то, что «это и правда в самом деле происходит, но вы только в самом начале этого процесса. Вы всё ещё можете облажаться, вам ещё предстоит это делать не раз».
(Смеются.)

ХПХ: По-крупному!

ШЯ: Именно! Так что вам следует продолжать работу и взрослеть вместе с этими переживаниями. Будет открываться больше граней, больше сторон. Этот процесс будет раскрываться всё дальше и дальше. Вам нужно продолжать выполнять формальную практику ежедневной медитации. Вам нужно продолжать общаться с кем-то вроде меня — не обязательно со мной, но с кем-то столь же уверенным и компетентным, кто может вести вас через этот процесс сквозь годы и десятилетия. Именно поэтому и у меня самого, даже после всех этих лет, есть свой учитель, к которому я до сих пор обращаюсь за советом и который в смысле опыта намного превосходит меня.

Я хочу, чтобы люди, получающие первый опыт просветления, всегда сохраняли контакт с кем-то, чей опыт намного превосходит их. Так они не свернут с правильной прямой, и не будут считать себя более просветлёнными, чем на самом деле.

ХПХ: Контроль качества.

ШЯ: Да. Я хочу быть уверенным в том, что эти люди понимают, что им обязательно нужно поддерживать регулярную связь с кем-то, кто может дать им указания к практике и направить их по верному пути. Это основное. Собственно, вам я примерно так и говорил, когда вы проходили через свой начальный период просветления?

ХПХ: Да, вновь и вновь.

ШЯ: Ага. У меня есть несколько относительно стандартных фраз, которые я повторяю людям, и это очень важная работа. Любой может преподавать техники и практики, которые ведут людей к просветлению, но не каждый может уверенно провести людей через начальное переживание просветления за один час. Конечно, и таких людей немало, но всё же меньше, чем первых. Со мной так и произошло, после моего начального опыта. Я ещё не был знаком с Сасаки Роши к тому моменту, но я знал другого учителя в Лос Анджелесе. Не то, чтобы я был знаком с ним, но я знал о нём и понимал, что мне нужно пообщаться с кем-то по поводу того, что я переживал.

Ну и вот я, значит, такой парень с улицы, а тут этот мастер дзэн, и я говорю ему: «Мне кажется, со мной случилось просветление». На поверхности это звучало как довольно наглое и самонадеянное заявление, но помните, как я сказал выше о том, что учитель может это почувствовать? Так что он и бровью не повёл, не сказал: «Парень, да ты просто заврался». Его работа — уметь различать, когда просветление действительно произошло, а когда нет. И когда просветление действительно произошло — подтвердить это, и вдохновить на дальнейшую работу. Он сказал мне: «Да, у тебя был неплохой опыт, это и правда оно. А теперь тебе нужно сделать это, и это, и то, и это, и вот это…»

Те же вещи, что я говорил и вам. Так что я просто передаю это дальше.

28 апреля 2008 года, центр «Гора Кармель», Ниагара Фолз.

Интервью переведено с согласия авторов специально для журнала «Эрос и Космос». Все права на текст и фотографии принадлежат Хар-Пракаш Хальсе. P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: eroskosmos.org/enlightenment-jewel-shinzen-young-interview/

Ты не поверишь - наши возможности ограничены только нашими намерениями!

Поделиться



Ясен пень - вот он каков

Поделиться



Прислушайся к себе

Поделиться





Хороший человек плохого не посоветует!

Учителя мастера дзен

Поделиться





В моей жизни было несколько Учителей Дзен, и все они были кошками.
Экхарт Толле

О МАСТЕРСТВЕ

Поделиться



На мой взгляд, возникшая в механистическую эпоху механистическая система образования сгубила на корню само образование.
Перестав учиться у мастеров, и начав учиться у преподавателей, люди стали подготовленными, но не образованными.
Что не так в системе преподавания?
Преподаватель транслирует чьи-то знания.
Мастер берет знания свыше.
Фритц Перлз создавал в неделю по двести новых техник, а на следующей неделе он их забывал, и не мог понять, для чего ученики записывают то, что он делал.
Я помню перуанский мастер смеялся, когда я записывал то, что мне приходило в церемониях.

Отвергните всё, что навязано вам извне

Поделиться



«Отвергните всё, что навязано вам извне. Примите только вашу сокровенную сердцевину, которую вы принесли из иного мира, и тогда вы не будете чувствовать, что что-то упускаете. В тот момент, когда вы принимаете себя без всяких условий, внезапно происходит взрыв радости.»
(Ошо)



Как выглядит просветленный мастер

Поделиться