Он покупал ей теплые носки, а утром...

Поделиться



Он покупал ей теплые носки.
А утром приносил ей чашку чая
Днем словно умирая от тоски
Строчил ей сообщенья «я скучаю»



 

Она его любила обнимать
И часто с полуслова понимала
Боялась очень сильно потерять
А ночью поправляла одеяло

Однажды их судьба разъединила
Причина – совпаденье или случай
Она себя за что-то обвинила
А он решил «оставь её, не мучай»

И дальше лишь большое расстоянье
Не верится, но так оно и было
Такое вот дурное испытанье
А он любил, как и она любила





Да время помогает, но не лечит
Ведь как они нелепо разошлись
Им суждена была однажды встреча
Глазами встретились и обнялись

Такое вот судьбы благословение
Он снова приносил ей утром чай
А днем она писала сообщение
«я жду тебя, любимый не скучай»

Как часто это в мире происходит
Что для того чтобы счастливым жить
Судьба людей то сводит, то разводит
Ведь счастье тоже надо заслужить

©Максимова Валери, 2013

 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание - мы вместе изменяем мир! ©

Источник: //www.stihi.ru/2013/09/13/1230

Татьяна Черниговская: Почему собаки не ходят в музей

Поделиться



Татьяна Владимировна Черниговская - заслуженный деятель науки РФ, выдающийся учёный в области нейронауки, психолингвистики и теории сознания,  говорит об искусствекак о видовой цели человека.





 

«И начну я с провокации. Несколько лет назад я была на международном семиотическом конгрессе, там был один доклад, название которого я никогда не забуду. И оно было таково: «Почему собаки не ходят в музеи». 

Это на самом деле очень серьезный вопрос, потому что почему, собственно, им туда не ходить? Там есть пол, по которому они могут ходить, есть воздух, которым они могут дышать, у них есть глаза, уши. Почему-то они и в филармонию тоже не ходят. Вот почему? Этот вопрос возвращает нас к тому, что что-то в нас, людях, есть особое. 

И я сегодня дважды вспомню Бродского. Первый раз сейчас. Бродский говорил, про поэзию, не про искусство в целом, но оно вполне приложимо:«Поэзия — это наша видовая цель».

Это я к тому клоню, что, насколько нам известно, ничего похожего ни у кого из наших соседей по планете нет. 

Мы живем отнюдь не среди объектов, вещей, гор и рек. Мы живем в мире идей. Думаю, что уместно упомянуть Юрия Михайловича Лотмана, с которым я имела счастье общаться много, и это, конечно, забыть нельзя. Ведь идея Юрия Михайловича была такова, что искусство не отражает жизнь, а искусство создает жизнь, оно порождает жизнь,а это принципиально другая история. Лотман, между прочим, тогда говорил, что до того, как появились тургеневские барышни, не было никаких тургеневских барышень, до того, как появились лишние люди, не было никаких лишних людей. Сначала нужно было написать Рахметова, а после этого все легли на гвозди проверять, сколько они там выдержат. Вот господин Учитель сейчас сказал, что все дело в голове. Да, все дело в голове, именно поэтому собакам, а также всем прочим прелестным животным совершенно незачем ходить ни в Мариинский театр, ни в музей, потому что мы смотрим глазами, а видим мозгом, мы слушаем ушами, а слышим мозгом, и так далее по всем сенсорным системам можно пройтись. Нужен подготовленный мозг. Это я, кстати, говорю и на тему элитарности.

Не в том дело, что есть плохой и хороший мозг, а в том, что мозг должен быть образован, иначе ему бесполезно смотреть на «Черный квадрат», на «Красный квадрат», слушать Шенберга и так далее. 





Когда Бродский говорит о том, что искусство — это наша «видовая цель», то я бы хотела подчеркнуть вот какую вещь. Искусство — это другой, в отличие от науки, которой, скажем, занимаюсь я, другой способ познания мира и другой способ описания мира.Вообще другой.

 Я хочу сказать, что обычная, широкая публика считает, что есть вещи серьезные — это жизнь, в крайнем случае технологии, науки. А есть такой довесок, так сказать, десерт: можно съесть, а можно и не съесть, можно использовать разные ложки, вилки, щипчики и так далее, а можно просто руками хватать. Вопрос в том, кем мы хотим быть. Если мы просто владельцы ушей, носов, глаз и рук, тогда без этого всего можно обойтись.

Но искусство делает то, что — я опять вам подыгрываю, — что сделал Пруст на тему памяти. Пруст открыл — я хотела сказать, законы памяти, но это слишком пафосно.

Он сказал про память то, до чего современная наука со всеми её технологиями и огромными возможностями только подбирается. У художников — в широком смысле, совершенно неважно, какие это художники, — есть какие-то щупальца такие, которыми они открывают вещи, которые невозможно открыть с помощью науки. Точнее говоря, возможно, но очень нескоро. Импрессионисты открыли про зрение.Не про палочки и колбочки, не про структуру глаза, а про видение. Они открыли то, что через несколько десятилетий после этого открыла сенсорная физиология, которая стала изучать, как человек воспринимает сложные зрительные объекты.





 

Поэтому, опять возвращаясь к Бродскому, это то, чего другие сделать не могут. Для того чтобы я могла увидеть, услышать, осознать что-то, у меня должен быть тренированный мозг. 

Мы рождаемся на этот свет с одинаковым мозгом более-менее (если не считать генетику), пустым текстом на нейронной сети, которая у нас всех есть. Но мы, каждый в свое время, предстанем перед Создателем с совершенно другой нейронной сетью, и там будет написан текст всей нашей жизни, включая еду, Леонардо, губные помады, юбки, книжки, ветер, солнце в определенный день — все там написано. Так мы хотим, чтобы этот текст был сложный, или мы хотим, чтобы это были комиксы? Тогда мозг надо готовить.

Кстати говоря, скажу еще и материалистическую одну вещь, кому интересно, могу дать ссылки на серьезные научные статьи. Вы, кстати, тоже говорили о фитнесе: искусство — это фитнес. Конечно, если мы ляжем на диван и будем на этом диване лежать полгода, то после этого мы не будем знать, как с него встать, не то что как ходить. 

Если мозг не занят трудной работой, тогда нечего удивляться и обижаться. В нем будет простой текст, скучный и простой текст. Мозг совершенствуется от сложной работы, а искусство — это очень сложная работа для мозга, потому что оно требует, я повторяю, подготовки и там много нетривиальных ходов.

Это так тренирует нейронную сеть, что она физически улучшается. Мы знаем, что как от собственного музицирования, так и от прослушивания сложной музыки нейронная сеть становится качественно другой, очень сложные процессы идут в мозгу человека, который слушает музыку или играет её. Очень сложные процессы идут, когда человек (который понимает, что он делает, а не просто у него глаза открыты) смотрит на сложную картину или живопись. И сам объект, будь он живопись, скульптура, кино или что угодно, он ведь не автономен, он зависит от того, про что Цветаева в свое время говорила «читатель-соавтор». Вот зависит от того, кто читает, кто слушает, кто смотрит. Это серьезная история. 

Я недавно как раз читала одну статью в очень серьезном западном журнале про то, что происходит в мозгу у танцовщика. Очень сложные процессы идут. То есть не стоит думать что искусство — это какая-то такая легкая, приятная добавка, что можно вообще просто одеться, а можно — красиво. Это не про это, это не про «красиво». Это другое видение мира, принципиально другое, не цифровое, если понятно, что я имею в виду, это не алгоритмы, это гештальты, это размытое, это про то, что философия называет qualia, качество.

Qualia — это то, что не может быть никак описано, это first person experience, это «как я чувствую». Вот мы пьем одно и то же вино, вы говорите: как-то кисловато, ну напрасно здесь эти ноты. А я говорю: а по-моему, как раз эти ноты здесь как следует, хороши… Никакие граммы, миллиграммы, спектры не описывают таких вещей, как холодно, тепло, приятно, красиво. Здесь наука бессильна». 

 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! © econet

Источник: izbrannoe.com/news/mysli/tatyana-chernigovskaya-mozg-dolzhen-byt-obrazovan-inache-emu-bespolezno-smotret-na-chernyy-kvadrat-i/

Вполголоса - конечно, не во весь...

Поделиться







Вполголоса — конечно, не во весь -

прощаюсь навсегда с твоим порогом.

Не шелохнется град, не встрепенется весь

от голоса приглушенного.

С Богом!

По лестнице, на улицу, во тьму...

Перед тобой — окраины в дыму,

простор болот, вечерняя прохлада.

Я не преграда взору твоему,

словам твоим печальным — не преграда.

И что он — отсюда не видать.

Пучки травы… и лиственниц убранство...

Тебе не в радость, мне не в благодать

безлюдное, доступное пространство.

Иосиф Бродский, 1966?

Источник: /users/1077

Пасмурному утру

Поделиться







Пасмурному утру

Есть в пасмурности терпкое вино,
Размытости японской тонкой кисти.
И листья ночью от дождя провисли,
И ряска всей семьёй легла на дно.


И торжествуют зелени тона:
Русалочьи прибрежные разводы,
Лес обернулся в крепостные своды,
Куда ни кинь, зелёная стена.


Какой-то в ней заслуженный покой
Работы совершившейся небесной.
Всё, как положено, и поровну, и честно.
Ведь жажду утолить немыслимо росой.


Земля довольна. Травы веселы,
Выказывая барственную сытость.
Есть в пасмурности ранней деловитость –
Ждёшь, солнце подадут вот-вот из — под полы.


Леонид Зельцер

Источник: /users/1077

Спасибо всем, кто нам мешает...

Поделиться







Спасибо всем, кто нам мешает,

Кто нам намерено вредит,

Кто наши планы разрушает,

И нас обидеть норовит! 

 

О, если б только эти люди

Могли понять, какую роль

Они играют в наших судьбах,

Нам, причиняя эту боль! 

 

Душа, не знавшая потери,

Душа, не знавшая обид,

Чем счастье в жизни будет мерить?

Прощенья радость, с чем сравнит? 

 

Ну, как мудреть и развиваться

Без этих добрых злых людей?

Из ими созданных препятствий

Возникнут тысячи идей, 

 

Наполненных добром и светом

И повторю я им сто раз:

СПАСИБО ВАМ за всё за ЭТО,

Ну, что б мы делали без ВАС!

 

© Наталья Дроздова

Источник: /users/1077

Мне скулы от досады сводит...

Поделиться





Мне скулы от досады сводит: Мне кажется который год, Что там, где я, — там жизнь проходит, А там, где нет меня, — идет. А дальше — больше, — каждый день я Стал слышать злые голоса: «Где ты — там только наважденье, Где нет тебя — всё чудеса. Ты только ждешь и догоняешь, Врешь и боишься не успеть, Смеешься меньше ты, и знаешь, Ты стал разучиваться петь! Как дым твои ресурсы тают, И сам швыряешь всё подряд. Зачем?! Где ты — там не летают, А там, где нет тебя, — парят». Я верю крику, вою, лаю, Но все-таки, друзей любя, Дразнить врагов я не кончаю, С собой в побеге от себя. Живу, не ожидая чуда, Но пухнут жилы от стыда, — Я каждый раз хочу отсюда Сбежать куда-нибудь туда… Хоть все пропой, протарабань я, Хоть всем хоть голым покажись — Пустое все, — здесь — прозябанье, А где-то там — такая жизнь!.. Фартило мне, Земля вертелась, И, взявши пары три белья, Я шасть туда. Но вмиг хотелось Назад, откуда прибыл я. © Владимир Высоцкий, 1979г

Источник: /users/1077

Как хорошо порою заболеть,- чтоб бег прервать — единственное средство

Поделиться







 

Как хорошо порою заболеть,-

чтоб бег прервать — единственное средство. 

Под одеяло теплое залезть 

и вспомнить, как болел когда-то в детстве. 

Там за окном зима — весь мир замерз... 

Пьешь с горькой миной сладкую микстуру 

и на тревожный матери вопрос 

чуть прибавляешь ты температуру. 

Высовываешь белый свой язык, 

«а» говоришь, распахивая горло, 

и взглядом, отрешенным от живых, 

даешь понять, — мол, руки смерть простерла. 

Как сладостно себя до слез жалеть, 

в мечтах готовить жуткие сюрпризы: 

взять и назло всем близким умереть, 

чтоб больше не ругали за капризы. 

Вообразить — кладут тебя во гроб, 

мать вся в слезах, дружки полны смиренья. 

И бьет по телу россыпью озноб, 

как предвкушенье будущих крушений. 

Дней через пять, к несчастью, ты здоров... 

Укутали и вывели на солнце, 

и ты забыл обиды, докторов... 

А мысль о смерти спит на дне колодца.

© Эльдар Рязанов

Источник: /users/1077

Поведаю вам таинство одно...

Поделиться







Поведаю вам таинство одно:

Уж сколько раз на свете исчезали

Империи, религии, регальи

И уходили города на дно,

 

Но сквозь пожары, бедствия и кровь,

Одну и ту ж свершая пантомиму,

И для времен совсем неуязвима

Шла девочка по имени Любовь.

 

Идет Любовь. Звучат ее шаги,

Как эхо долгожданного свиданья,

Ее шаги волнуют мирозданье,

И между звезд расходятся круги.

 

Пред ней равны рабы и господа.

Ей нипочем яд лести или злости.

Когда она хоть раз приходит в гости,

В наш дом приходит счастье навсегда.

 

Юрий Визбор, 18 февраля 1980

Источник: /users/1077

Двадцать первое. Ночь. Понедельник

Поделиться





                                                                                                                   © Игорь Медведев

Двадцать первое. Ночь. Понедельник. 
Очертанья столицы во мгле. 
Сочинил же какой-то бездельник, 
Что бывает любовь на земле. 

И от лености или от скуки 
Все поверили, так и живут: 
Ждут свиданий, бояться разлуки 
И любовные песни поют. 

Но иным открывается тайна, 
И почиет на них тишина… 
Я на это наткнулась случайно 
И с тех пор все как будто больна.


© Анна Ахматова 

Источник: /users/1077

Ожидание — монолог женщины

Поделиться







Роберт Рождественский, поэма «Ожидание (монолог женщины)» Вот ведь как! Явилась первой, Надо было опоздать. Где-нибудь в сторонке встать… Что поделать — сдали нервы… Шла — как будто на экзамен, с пятницы считала дни… Как же: «Встреча под часами»! Под часами. Вот они. А его на месте нет… (Как некстати нервы сдали!) Ну ещё бы! — На свиданье не была я столько лет!.. Даже страшно подсчитать… Что ж я: рада иль не рада? Там увидим… Только надо, надо было опоздать! Дура! Сделала прическу, влезла в новое пальто, торопилась, как девчонка. Прибежала… Дальше что? Современная женщина, современная женщина! Суетою замотана, но, как прежде, — божественна. Пусть немного усталая, но, как прежде, – прекрасная. До конца непонятная, только сердцу подвластная. Современная женщина, современная женщина, — то грустна и задумчива, то светла и торжественна. Доказать её слабости, побороть её в дерзости зря мужчины стараются, понапрасну надеются. Хоть не хвастает силою, но на ней — тем не менее — и заботы служебные, и заботы семейные. Всё на свете познавшая, все невзгоды прошедшая, — остаётся загадкою современная женщина. Ромео моего пока что незаметно. Что ж, подождём его. Я очень современна!.. Порой берёт тоска: Ведь нужно быть, к примеру, кокетливой (слегка!) и неприступной (в меру!). Всё успеваешь ты: казаться беззаботной и покупать цветы себе, идя с работы, Самой себе стирать, себе готовить ужин, квартиру убирать с усердием ненужным. Подруге позвонить замужней и счастливой, — и очень мудрой слыть, быть очень терпеливой, Выслушивать слова и повторять, не споря: «Конечно, ты права! Мужья — сплошное горе». И трубку положить спокойно и устало. И, зубы стиснув, жить во что бы то ни стало! И маяться одной, забытой, как растенье. И ждать очередной — проклятый! — день рожденья… И в зеркало смотреть. И все морщины видеть. И вновь себя жалеть. А чаще – ненавидеть!.. Нести свою печаль. Играть с судьбою в прятки. И плакать по ночам. А утром быть в порядке. Являться в институт и злиться без причины… Ну, вот они идут по улице — мужчины! Красавцы на подбор с достоинством спесивым. Самодовольный пол, считающийся сильным. Как равнодушны вы! И как же вы противны, изнеженные львы! Потасканные тигры! Глядящие людьми, стареющие телом… Да где он, чёрт возьми?! И в самом деле, где он?.. «Скорая помощь» — по городу, словно по пОлю голос вселенской беды, будто флаг, вознеся. (Господи, может быть, что-то случилось с тобою?!) Улица вся обернулась. И замерла вся. Воплем тугим переполнены сердце и память. Он оглушает: Успеть бы! Успеть бы! Успеть!.. Вновь с телефонного диска срывается палец. «Скорая помощь» пронзает застывший проспект… Мир озирается. Просит любовь о спасенье. И — до сих пор неподвластны толпе докторов, — рушатся самые прочные дружбы и семьи. А у певицы — горлом не песня, а кровь. Голос несчастья над городом мечется снова… Странно, что в эти минуты, всему вопреки, веришь в извечную помощь тихого слова. В скорую помощь протянутой доброй руки. Ну, приди же, любимый! Приди! Одинокой мне быть запрети. Приходи, прошу, приходи. За собой меня поведи… Стрелки глупые торопя, не придумывая ничего, я уже простила тебя — повелителя своего. Всё обычно в моей мечте. Я желаю — совсем не вдруг — быть распятою на кресте осторожных и сильных рук. Чтобы стало нам горячо, а потом — ещё горячей!.. И уткнуться в твоё плечо. И проснуться — на этом плече. Вот видишь, тебя и любимым назвать я успела. Не надо бы — сразу… Ведь лучше — когда постепенно. Ведь лучше — потом, лучше — после… Любимый, послушай, ведь лучше… Ну где я найду это самое «лучше»?! О, если бы знал ты, любимый, как страшно и дико давать о себе объявленье в газету: «Блондинка, вполне симпатичная, добрая, среднего роста… Её интересы: домашний уют и природа. Имеет профессию. Ищет надёжного друга...» О, если бы знал ты, как всё это пошло! И — трудно… Порой, в темноте, рассуждаю я очень спокойно: пройдёт одиночество это, наступит — другое. Настанет пора, и закружатся листья из меди. В окошко моё постучит одиночество смерти. Нет, я не пугаюсь. Я знаю, что время жестоко. Я всё понимаю. И всё принимаю. Но только тому одиночеству я не желаю сдаваться! Хочу быть любимой! Живою хочу оставаться. Смеюсь над другими и радуюсь дням и рассветам. И — делаю глупости! И — не жалею об этом. Дышу и надеюсь… О, господи, как это больно!.. Ты видишь, любимый: я вот она — вся пред тобою. Слова мне скажи!.. Ну, пожалуйста. Нет больше мочи!.. Чтоб — только не молча, не молча. Чтоб только — не молча!.. Слова говори мне, слова говори мне — любые! Какие захочешь, чтоб только – не молча, любимый! Слова говори мне. Без этого радость — не в радость… Скажи, что со мной хорошо. И что я тебе нравлюсь. Скажи, что ты любишь меня. Притворись на мгновенье!.. Соври, что меня не забудешь. Соври, я поверю. А может, просто плюнуть и уйти? И пусть его терзают угрызенья!.. (Ну-ну, шути, родимая, шути! Нашла ты славный повод для веселья.) Останусь, чтобы волю испытать!.. Ещё немного подождём. Помедлим… Ведь женщины давно привыкли ждать. Чего-чего, а это мы умеем… Птицы спрятаться догадаются и от снега укроются… Одинокими не рождаются. Ими после становятся. Ветры зимние вдаль уносятся и назад возвращаются. Почему, зачем, одиночество, ты со мной не прощаешься? Пусть мне холодно и невесело, — всё стерплю, что положено… Одиночество — ты профессия до безумия сложная! Ночь пустынная. Слёзы затемно. Тишина безответная… Одиночество — наказание. А за что — я не ведаю… Ночь окончится. Боль останется. День с начала закрутится… Одинокими не рождаются. Одиночеству учатся. Ну, приди же, любимый! Приди! Одинокой мне быть запрети! За собой меня поведи. Приходи, прошу, приходи! Задохнувшись, к себе прижми и на счастье, и на беду… Если хочешь, замуж возьми. А не хочешь — и так пойду. Слово то какое: «замуж» — сладкий дым… Лишь бы он пришёл, а там уж поглядим. Пусть негусто в смысле денег у него, — приголубим, приоденем, — ничего! Лишь бы дом мой, дом постылый, не был пуст. Пусть придёт — большой и сильный, — курит пусть! Спорит, ежели охота. Пусть храпит!.. Так спокойно, если кто-то рядом спит. Хорошо бы пил не очень. И любил, хоть немножечко!.. А, впрочем, лишь бы был… Без него теперь мне точно нет житья!.. Да зачем я так?! Да что же, что же я?! Черт с тобой! Не приходи! Вспоминать — и то противно… Сгинь! Исчезни! Пропади! Я-то нюни распустила… Не желаю подбирать со стола чужие крохи. Если вновь захочешь врать — ври уже другой дурёхе!.. Ишь, нашёлся эталон! Я в гробу таких видала! Тоже мне Ален Делон поселкового масштаба. Бабник! Только и всего. Трус! Теперь я точно знаю… Он решил, что на него я свободу променяю?! Думал: баба влюблена!.. Что? Не вышло? Ешьте сами! Вашей милости цена — три копейки на базаре. Я везде таких найду! Десять штук на каждый вечер… Не звони — не подойду! Не отвечу, не отвечу! Как без тебя? Как?.. Был ты синицей в руках. Что без тебя я? Словно земля ничья. Стонет моя боль. Я бы пошла за тобой! Шла бы, закрыв глаза, тихая, как слеза… Мне без тебя как? Птицей стать в облаках? Реять в ночной темноте? Крылья уже не те… Злую печаль пью. Злюсь на судьбу свою. Вижу её свет… Есть ты там или нет? Мечется мой крик! Он от других скрыт. Боль отдается в висках: Как без тебя? Как? Стану верной женою. Не пройди стороною, — буду верной женою. Над судьбой и над домом стану солнышком добрым, над судьбой и над домом. Хочешь — буду сестрою. От несчастий прикрою, хочешь — буду сестрою. Скажешь — буду рабыней. Если только любимой, то могу — и рабыней. Кто может чуду приказать: «Свершись!» — от собственного крика холодея?.. Мне кажется: я жду уже всю жизнь. Мне кажется: я жду почти с рожденья. Я буду ждать до самого конца! Я буду ждать за смертью и за далью! Во мне стучат сестёр моих сердца. Сестёр по жизни и по ожиданью. В этот час миллионы моих незнакомых сестёр, ничего не сказав, никому и ни в чём не покаясь, ожидают мгновенья взойти на высокий костёр, на костёр настоящей любви, и — сгореть, улыбаясь. В этот час мои сёстры на гребне такой высоты, простирая в бессмертье зовущие нежные руки, Ждут любимых своих под часами всесильной мечты. Под часами судьбы. Под часами надежды и муки… В этом взрывчатом мире забытой уже тишины, где над всеми бессонное время летит безучастно, не придётся вам пусть никогда ждать любимых с войны! Не придется вам пусть никогда ждать любимых напрасно! Рядом с бронзой царей, разжиревших на лжи и крови, рядом с бронзой героев, рискнувших собой в одночасье, должен выситься памятник Женщине, ждущей любви! Светлый памятник Женщине, ждущей обычного счастья… Вновь приходит зима в круговерти метелей и стуж. Вновь для звёзд и снежинок распахнуто небо ночное… Все равно я дождусь! Обязательно счастья дождусь! И хочу, чтобы вы в это верили вместе со мною.… Ну, приди же, любимый! Приди! 1982

Источник: /users/1077