Упражнения для детей для развития мышления по методикам ТРИЗ

Поделиться



Немногие знают, что любимая несколькими поколениями головоломка с поиском отличий на двух похожих изображениях является задачей, которую ТРИЗ педагоги рекомендуют решать с целью развития мышления у ребёнка.

Существует и множество других упражнений, с помощью которых у детей разных возрастов (от дошкольного до старших классов) не просто развивается  воображение, но и закладывается фундамент для системного аналитического мышления и восприятия мира.

В этой статье собраны некоторые из таких упражнений. Применяя их, вы получите отличный практический инструмент для воспитания у ребёнка качеств творческой личности с раннего возраста.





«Да-Нет»

Простая и известная детская игра. Воспитатель загадывает любое слово (существительное – мяч, шкаф, кот, облако) и предлагает детям его отгадать, задавая уточняющие вопросы. При этом он отвечает лишь утвердительно или отрицательно, а дети путём вопросов по типу «Это животное?» «Это предмет?» и т.д. продвигаются к отгадке. Когда будут сделаны первые существенные успехи, учитель берёт на себя функцию ведущего и лишь следит за соблюдением правил, а сами участники загадывают друг другу новые слова.

Свойства предмета

Суть упражнения в отыскивании как можно большего количества свойств предложенного учителем предмета или объекта. Пусть это будет мяч. Дети садятся в круг и поочерёдно, передавая его друг другу, называют по одному свойству. Сначала это что-то очевидное: круглый, кожаный, сшитый, для игры в футбол, с рисунком, с отверстием для насоса и т.д.

Дальше будет становиться тяжелее, и педагог должен помогать детям находить всё новые характеристики. Поиск таких «скрытых» свойств предметов отлично тренирует мышление, помогает лучше узнать предназначение и возможности применения различных вещей и способствует развитию креативности.

Классы и группы

Классификация – типовая мыслительная операция, применяемая каждым человеком. Практически всё вокруг нас организовано и объединено в конкретные группы, начиная с параграфов в школьных учебниках и заканчивая размещением товаров на полках в магазинах. Поэтому понимание основ того, как структурируется информация – ценный навык, и данное упражнение его неплохо тренирует.

Проводить его можно как индивидуально, так и в группе. Для этого понадобятся различные предметы: игрушки, книги, бытовые вещи. Первый этап самый простой: разделить все имеющиеся предметы (предварительно смешанные) на 2 или несколько групп, опираясь на какую-то одну, главную характеристику (например, игрушки и книги). При этом важно напрямую не объяснять ребёнку принцип структурирования, а подводить его к самостоятельному решению.

Следующее задание: организовать классы по нескольким характеристикам (например, разделить игрушки на те, что сделаны из дерева и те, что из пластика; а потом выделить из них имеющие отношение к живой природе – куклы, животные, и не имеющие – машины, роботы, конструкторы).

В уже полученных классах можно выделить подклассы на основе самых очевидных признаков (цвет, размер) и более сложных (функционал игрушечных машин – строительный кран, автобус, трактор и т.д.).

Исключающая характеристика

Это упражнение – более сложная разновидность предыдущего. Вам не нужны никакие предметы, достаточно обычных картинок с их изображениями. Изначально их нужно подобрать так, чтобы из группы нарисованных предметов каждый отличался от остальных какой-то очевидной характеристикой (её ребёнок и должен отыскать).

Начинать рекомендуют с 3 картинок. Пусть это будут помидор, автомобиль и кот. Для автомобиля исключающей характеристикой будет, к примеру, его принадлежность к неживой природе, в отличие от двух остальных. Для помидора – то, что его можно съесть. В будущем количество картинок и сложность рисунков на них (неочевидность признаков) можно усложнять.

Сказка-коллаж

Отличное упражнение на память и развитие творческого воображения. Вы начинаете рассказывать вымышленную сказку, в которой собраны все любимые персонажи ребёнка и постепенно подключаете к этому процессу и его самого. Он помогает вам строить сюжетную линию и вводит новых героев.

Во время процесса создания такой сказки не нужно заботиться о логичности и стройности композиции – история может развиваться как угодно, главное, чтобы это было интересно и вызывало неподдельное участие ребёнка.

Аукцион

Упражнение в игровой форме. Педагог предлагает детям поучаствовать в аукционе, лоты для которого были предварительно отобраны. Он выставляет «на продажу» первый предмет, допустим, это носовой платок.

Задача детей – по очереди называть по одному варианту его применения: вытирать нос, протереть яблоко, использовать как одеяло для куклы и т.д. Предмет достаётся тому, кто последним находит способ его использовать. Дальше выставляется следующий лот.

«Было-стало»

Отличное упражнение, которое учит детей видеть взаимосвязь и находить пути развития ситуации. Можно подготовить картинки с изображениями нужных предметов и объектов, а можно просто задавать вопросы о них. Примеры возможных вопросов:

— Что изготавливают из дерева? (спички, бумагу, мебель, забор, ручку для молотка, игрушки…)…

— Зачем выращивают пшеницу? (для изготовления муки, хлеба, макарон, для корма животным, для изготовления лекарственных препаратов…).

Более сложная разновидность упражнения: педагог задаёт вопрос о составляющих частях какого-то предмета (например, какие материалы присутствуют в деталях автомобиля). Дети отвечают: пластмасса, железо, резина, ткань. Потом разбираются, откуда берутся эти материалы – железо добывают из земли и обрабатывают на заводах.

Фантастическое животное

Более сложное упражнение, основанное на применении метода фокальных объектов (перенесении свойств одного объекта на другой). Нужно попросить детей придумать животное, которого нет в природе и нарисовать или рассказать о нём. Никаких ограничений – это может быть как сборный образ из нескольких животных, так и что-то полностью фантастическое. Получив рисунок или описание, стоит детально поработать над его историей: чем занимается? где живёт? что ест? Создавать можно не только животных, но и любые предметы.

«Логический поезд»

Лучше использовать картинки с соответствующими изображениями, но можно и просто называть слова (хотя в таком случае страдает наглядность и усложняется задача объяснения принципа игры ребёнку). Суть в том, чтобы строить цепочку из взаимосвязанных понятий-«вагонов». Например, если первая картинка изображает дерево, то второй «вагон» может быть с рисунком книги, третий – школы, четвёртый – глобуса и т.д.

«Скелет»

Предварительно готовятся карточки, на которых записываются согласные буквы: ГР, ЗНТ и т.п. Задача детей заключается в построении с помощью лишь гласных букв «настоящих» слов. Исходя из наших примеров, это могут быть:

ГР – горе, гора, гарь; ЗНТ – зонт, зенит, занятие.

Подбирать сложность сокращений нужно с учётом возраста ребёнка.

 

 



Непереносимость семейной реальности — причина компьютерной зависимости у детей

Что делать ребёнку, когда скучно

 

Заниматься по методикам ТРИЗ лучше с группой детей, ведь таким образом они будут перенимать опыт друг друга и быстрее учиться. Но и индивидуальные занятия несут несомненную пользу. 

Удачи вам в применении Теории решения изобретательских задач в вопросах, связанных с обучением! опубликовано  

 

Автор: Сергей Крутько

 



Источник: 4brain.ru/blog/%D1%82%D1%80%D0%B8%D0%B7-%D1%83%D0%BF%D1%80%D0%B0%D0%B6%D0%BD%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D1%8F-%D0%B2-%D0%BF%D0%B5%D0%B4%D0%B0%D0%B3%D0%BE%D0%B3%D0%B8%D0%BA%D0%B5/

Зачем тратить деньги на книги по педагогике?

Поделиться






Зачем тратить деньги на книги по педагогике, когда лучше платить следователям, адвокатам и судьям? В книжном магазине стоят книги по кулинарии и по педагогике. Народ – не дурак. Народ берёт только книги по кулинарии, а педагогика нафиг никому не нужна.

Народ, он ведь умный. Взял книгу «1000 вкусных блюд», вычитал из неё рецепт, и через час блюдо готово. А педагогика? Пока сформируешь положительную черту характера, сто потов сойдёт. Зачем её вообще читать, эту педагогику? Мама нас воспитала, и мы как-нибудь воспитаем своих детей. Зачем тратить деньги на книги по воспитанию детей? Глупости всё это. Фиг вам, а не деньги. Мы лучше сэкономим.

Народ на дух не переносит педагогику. Прошло пятнадцать лет, дети выросли и прямиком в полицию. О, какая активность начинается. Грозит тюрьма. Визит за визитом наносят родители адвокатам и судьям. Ну, и немножечко денег. Дорога к юристам проходит мимо книжного магазина, в котором пылятся книги по педагогике.

Признаемся вам честно и откровенно, книга за 50 рублей по педагогике для нас дорого, а вот 50 тысяч рублей адвокатам, следователям, судьям — самый раз. Да, народ умный, его не обманешь. В театре абсурда роли распределены следующим образом. Родители — роль невежд Адвокаты, судьи — роль золотого паука.   Дети — роль жертвы.

Автор Ефим Рейтблат



Источник: globalscience.ru

Мужчины не плачут, как педагогическое внушение детям

Поделиться



Редко плачут мальчики, которых родители научили в трудной ситуации — действовать. Чаще плачут те дети, которые не знают, что делать.

Мальчик упал, сильно ударил коленку и сидит, ее трет. — «Бедненький, как тебе больно, иди я тебя пожалею!» — запричитала бабушка, и ребенок расплакался. Когда жалеют, хочется плакать и чувствовать себя бедненьким. Женщины любят заботиться о маленьких и несчастных, любят жалеть, но результат такого женского воспитания — девочка, а не мальчик.





Понаблюдайте, как ведут себя дети, когда во время игры обо что-то больно ударятся. Плачут ли они? — Да, если рядом есть мама. Если рядом мама или бабушка, ребенок плачет и бежит к ней, чтобы пожалела. Если же мамы или бабушки нет, если дети играют одни, без взрослых, плач звучит на удивление редко. Ударился — потер колено, ну ладно поскулил — побежал дальше. Играем!

Внушение мальчикам «Мужчины не плачут» — не запрет эмоций вообще, а воспитание культуры и привычек будущего мужчины. Женские страхи «Это приведет к подавлению эмоций и ребенок вырастет безэмоциональным» — пустое. Если родители объясняют ребенку, что железными палками драться нельзя, это не запрет движений вообще и это не приведет к физической недоразвитости ребенка. Наши дети могут и должны быть живыми и эмоциональными, но чувства беспомощности и жалости к себе едва ли должны быть главными нотами в гамме душевных переживаний наших детей.

У хороших родителей есть простое правило: «Если тебе нужна помощь — скажи, мы тебе обязательно поможем. Но если ты плачешь — как мы тебе поможем? Прекрати плакать и скажи, что бы ты хотел!». Это правило налаживает нормальное общение между детьми и родителями, и дети вместо эмоционального давления на родителей начинают им спокойно говорить и о своих проблемах, и о своих желаниях.

Дети плачут не просто от боли, дети плачут взрослым, чтобы пожалели. Только позже, со временем, они начинают плакать не взрослым, а сами себе, начинают жалеть себя сами.

Психологи учили это на курсе детской психологии: «Деятельность, разделенная между взрослым и ребенком, со временем ребенком интериоризируется и становится его личной».

Собственно, почему бы и не поплакать, если тебе хочется, а тебя готовы пожалеть? Почему бы и не поплакать, если ты ребенок? Почему бы и не плакать по жизни дальше, если в модели женского поведения плакать при встрече со страшным и трудным — нормально? Женщины плачут, потому что рядом с ними есть мужчины, которые услышат их и их защитят. Но если в момент, когда страшно и трудно, мужчина вместо того, чтобы защитить женщину, начнет плакать, женщина останется беззащитной. Женщина останется — без мужчины.

«Поплачь, поплачь, будет полегче!» — подсказывают бабушки своим внучкам: идет нормальное обучение девочек нормам женского поведения. «Мужчины не плачут» — говорят отцы своим сыновьям, чтобы те не превращались в плакс.

При этом, как и в любой обучающей ситуации, педагогическое задание должно быть посильным: если ситуация для мальчика неожиданна и слишком трудна, отец в такой ситуации промолчит и только обнимет плачущего сына. Мужчины взрослеют не сразу, требовать всего сразу нельзя. Но помнить о направлении — необходимо: «Мужчины — не плачут». Мужчины должны действовать, а не переживать. Мужчины должны быть сильными, и даже их слезы когда-то должны делать сильнее и их самих, и их окружение.

Не стоит при этом требовать от наших бабушек, чтобы они говорили своим любимым внучаткам: «Прекрати плакать, ты же мужчина!» — когда ребенок плачет и жалобно смотрит на нее жалобными глазами, бабушка такое сказать не в силах. Но если мужским воспитанием занимается мужчина, отец, его нужно поддержать. Хочется верить, что наши женщины замужем за адекватными мужчинами, которым доверить воспитание детей можно. Будем счастливы, если у каждого мальчика будет отец — настоящий мужчина, с которого он сам захочет брать пример. Мужчины должны быть сильными, чтобы женщины были счастливыми.

Конечно, если ребенок больно ударился и от обиды немного всплакнул, ничего страшного нет, это не истерика, и это нормально. Но ведь — не отлично. А если мы планируем жить по максимуму и так же воспитываем своих детей, то — никаких обид и никаких слез. Настоящие мужчины так не реагируют, значит, и мальчики должны учиться этому же. 

Понятно, что нужно учитывать возрастные особенности. До года у ребенка — только честный плач, а вот после года ситуация более сложная: ребенок осваивает как инструментальный, так и манипулятивный плач. Если ребенок плачет просто от боли, его совершенно нормально взять на руки, на руках он успокоится быстрее. Если маленький что-то хочет и об этом плачет, спокойно спрашивайте его, что он хочет, пусть хотя бы рукой или направлением взгляда вам покажет: в полтора года уже пора детей этому учить. А если он орет, просто добиваясь своего, на такое не реагируйте или постарайтесь отвлечь — неправильно, если ребенок привыкнет вами командовать. А беседовать с ребенком, что мальчику плакать не пристало, конечно стоит попозже, тема «ты не девчонка» до 3 лет не актуальна.

Кстати, о девочках — а вы как думаете, как относиться к плачу у девочек? Им плакать можно? Сколько? Зачем? По имеющимся у меня сведениям, в прежние времени в Институте благородных девиц плакать девушкам было неприлично. Это просто — дурной тон, как будто вы из крестьян. Обмороки разрешались, а плакать — нет. И тогда воспитанные девушки не плакали, даже когда было трудно и больно… А все-таки: что думаете вы? Как воспитывать нам наших детей? Мальчиков? Девочек?

источник:psychologos.ru

Источник: /users/1077

Заповеди гуманной педагогики от Шалвы Амонашвили

Поделиться





Педагог с мировым именем Шалва Амонашвили и корифей учительского цеха уверен, что все родители – прирожденные педагоги, нужно лишь видеть мир глазами детей. Предлагаем вашему вниманию некоторые постулаты гуманной педагогики от Шалвы Амонашвили, которые помогут родителям увидеть себя со стороны и лучше узнать своих детей.

В воспитании детей нужно придерживаться мысли: «Спасибо, Господи, за то, что доверил мне воспитание твоего чада. Я замечательный родитель, у меня чудный ребенок, которого подарил Бог. Это не моя собственность – мне доверена вселенская сущность. И он пришел в этот мир, чтобы свершить то, что ему предписано, а не для того, чтобы как-то скрасить мою старость».

Все без исключения родители желают своим детям только счастья. При этом в понятие «счастье» они вкладывают материальное благополучие, карьерный рост, счастливый брак и т.д. Но такие представления о счастье очень ограничены, они закрывают ребенку жизненный путь. Главная цель – это воспитать благородного и великодушного человека. Разве благородный и великодушный человек пропадет, если родители не оставят ему большого наследства? Конечно нет, так как он имеет духовные ценности. Ведь на самом деле жизнь на Земле – это лишь подготовка к вечной жизни.

Воспитать благородного и великодушного ребенка можно лишь на собственном примере – подобное воспитывается подобным. Как самим стать такими? Подарить улыбку, какую-то нужную вещь, радостную новость, сделать хороший поступок – это и есть проявление великодушия. Само развитие в себе этих качеств уже будет благородством и великодушием.

Сейчас растет новое, особое поколение, так называемые дети-индиго. И они пришли в это мир, чтобы помочь нам измениться к лучшему. Этого требует сама жизнь. Если кто-то из вас, уважаемые родители, курит, сквернословит, злословит – немедленно перестаньте это делать ради детей! Освободите свои мысли от раздражительности, зависти и претензий к окружающим. На Востоке говорят: «Воля – это Бог в человеке», поэтому призовите на помощь всю свою волю, чтобы избавиться от всех ненужных и вредных наслоений в уме. Не заселяйте свой ум грязными мыслями и желаниями. Ведь они рождаются, проживают целую жизнь и умирают, оставляя после себя слой энергетической грязи, которая оседает в уме навсегда.

Ответственность родителей – ограждать детей от информационной грязи. То, что сейчас показывают по ТВ, – это настоящая информационная помойка, в которой много агрессии, злости, насилия, которые просто убивают детскую психику. Вместо этого читайте детям книги, которые учат добру, ходите с ними в театры, галереи. Выбрать характер ребенка нельзя, но воспитывать нужно. Любой ребенок – это носитель огромного богатства, которое мы запираем в сейфы так, что потом дети никогда сами не смогут открыть.

Любой ребенок рождается с врожденным чувством красоты. И родители должны поддерживать и развивать это чувство. Что это значит? Окружить красотой речи, благоприятной обстановкой в доме, теплой семейной атмосферой. Речь – это великий дар Бога, поэтому не тратьте время на пустую болтовню. Передавайте словами мудрость, учите любить, прощать, сопереживать, развиваться духовно, и тогда с помощью слов ребенок будет расти.

С детьми нужно разговаривать как со взрослыми, они не любят, когда с ними «сюсюкают». Если в вашей речи нет уважения к ребенку, то лучше вообще не говорите. Конечно сложно это воплотить сразу на практике. Все начинается с мысли, поэтому постарайтесь сами мысленно настраиваться на искренний, уважительный разговор, принимая ребенка таким, какой он есть, и со временем у вас все получится, дорогие родители.

Три заповеди гуманной педагогики от Шалвы Амонашвили:

Верьте в безграничность ребенка, каким бы он ни был.

Верьте в свою родительскую божью искру, мудрость. В каждом из нас заложена родительская любовь, нужно лишь прислушаться к себе. 

Верьте в преобразующую силу гуманной педагогики. Она позволяет ребенку заглянуть внутрь себя и увидеть богатство души.

Два примера гуманной педагогики из личного опыта Шалвы Амонашвили:

1. Письма из комнаты в комнату

Моя дочка была очень своенравной, не хотела принимать ничьих наставлений. Однажды мы заказали ей для какого-то праздника платье, нужно было что-то ушить после примерки, и дочка решила, несмотря на позднее время, срочно пойти к портнихе. Мать уговаривала отложить визит на следующий день, но дочь не слушала. Я не стал вмешиваться, потому что в состоянии аффекта ребенок ничего не слышит и будет настаивать на своем.  Поэтому я начал в соседней комнате писать ей письмо, объяснив, что сейчас у нее такой возраст, когда настроение меняется, как погода весной.

И что в то же время нужно понять и мать, которая будет беспокоиться за нее. Все это было написано не с позиции «сверху-вниз», а на равных, по-дружески. Я подложил это письмо дочери в комнату, и когда она его нашла под подушкой и прочитала, то первый вопрос был такой: «Папа, а почему ты это написал, а не сказал?» Я ответил: «Потому что ты бы меня все равно не услышала. Ты не против, если я и впредь буду иногда писать тебе письма?» С тех пор письма из комнаты в комнату стали для нас традицией. И когда однажды после очередной ситуации дочь вдруг не получила письма (я сделал это нарочно), она сама подошла и спросила: «А где же письмо?» Потом дочь повзрослела, и надобность в письмах отпала сама собой. Пишите письма из комнаты в комнату, от сердца к сердцу!

2. Настоящий мужской разговор

Сын учился в пятом классе, когда сильно обидел маму, и она расплакалась. Я  не стал вмешиваться. Прошла неделя. Сын учил уроки, когда я подошел к нему и сказал: «Пойдем, прогуляемся. Мне нужно с тобой серьезно поговорить. Это очень важно». Мы молча пошли в сторону парка. Но это было не пустое молчание. Иногда нужно просто помолчать, чтобы выразить кипение чувств. Воспитание всегда происходит во внутреннем мире, а не во внешнем. Сын понял, что предстоит что-то важное.

– Сынок, мне нужна твоя помощь, – начал я разговор. – Было время, когда я влюбился. И я обещал этой девушке, что если она выйдет за меня замуж, то я сделаю все, чтобы никто никогда ее не обидел. Это твоя мама… И теперь мне нужен твой совет, как мне поступить с сыном, который обидел мою любимую женщину?

Сын подумал и ответил: «Накажи меня». 

– Раньше я был один мужчина в семье, теперь пусть нас будет двое. Двое мужчин, которые будут защищать наших любимых женщин. Давай договоримся, что никто не узнает о нашем разговоре, это будет наш с тобой мужской союз. 

Мы крепко пожали друг другу руки, закрепив тем самым наш важный договор. Такие мужские разговоры, которые показывают полное уважение и доверие к ребенку, дают огромный импульс и фундамент для воспитания. Такие разговоры, не на каждый день, тем и ценны – эффект от них намного сильнее и глубже.

источник:psiholog3000.ru

Источник: /users/1077

Дима Зицер: Выходов всегда больше, чем один

Поделиться



Родители-школа-ребенок: как складываются отношения между участниками этого треугольника?

Какие у них обязанности и есть ли права?

Могут ли эти трое быть командой, или каждый играет против оставшихся двух?

Роль педагога в жизни ребенка: друг, помощник или ориентир?

Размышляет директор Института Неформального образования INO Дима Зицер.





– Ребенок отправляется в государственную общеобразовательную школу, что здесь самое тревожное?

– Всё.

– Надежды нет?

– «Ну, мы же выжили!», как это любят говорить апологеты такой жесткой системы. «Ну, меня же так воспитывали, и ничего!» Понимаете, какая штука, вопрос, откуда он туда идет.

– Из обычного садика в обычную школу.

– Вы знаете, как ни странно, если ребенок идет из обычного садика, то он, в определенном смысле, готов. Он уже понимает, что чужая воля важнее, чем его, что ему предстоит жить в мире под давлением. Он не понимает, почему, кстати. Но так или иначе уже находится в этих жестких и жутких рамках чужой воли, в системе подавления.

– Получается, если ребенок пойдет в общеобразовательную школу после хорошего частного садика, где его уважали и с ним считались, это будет гораздо травматичнее?

– И да, и нет. Смотрите, во-первых, нам надо договориться, что мы не будем огульно ругать все без исключения государственные школы, это важный момент. Есть замечательные школы, а главное, есть замечательные учителя. Я, может быть, скажу удивительную вещь, но я в это правда верю: хороших учителей большинство.

Другое дело, что когда мы с вами попадаем в жесткие предлагаемые обстоятельства, иногда у нас проявляются не самые лучшие наши качества. Кто из нас знает, как бы себя повел, оказавшись, не дай Бог, в концлагере, например. Кто знает?

С учителями та же история. Я же с ними встречаюсь постоянно, это милые, хорошие люди. Подавляющее большинство на 15-й минуте общения становятся открытыми и принимающими. Другое дело – рамки обстоятельств.

Недавно приятель рассказал историю. Он – киношник, и снимал какую-то школу. Общался с учительницей, интеллигентная, замечательная, милая девушка. И вот они заходят в класс, и она тут же срывается на крик, становится монстром. Мы можем задать вопрос, где она настоящая, где правда? Я склонен думать, что в первом случае.

– Что же с ней происходит?

– Предлагаемые обстоятельства. Школа – одна из самых замечательных придумок человечества, она создана для того, чтобы человек развивался, взаимодействовал с миром, обогащал мир собой. Если вместо этого устраивать пыточную камеру ежесекундно, начиная с самого первого момента: как на тебя смотрит человек при входе, как с тебя требуют обувь определенного типа, а теперь и форму определенного типа, тетрадку определенного цвета, что происходит с человеком?

А если он попадает в эту историю со стороны учителя? Он становится надсмотрщиком. Особенно если это молодой человек, только после института, приходит в школу, встречает старших коллег. А старшие коллеги говорят: «Ты что, их нельзя распускать! К зверю нельзя поворачиваться спиной!» И всё! Ну сколько он сможет противостоять?

Это социальная психология. Американцы много в этой области работали в 60-х, мы же помним с вами эксперименты и с тюрьмой, и некоторые другие. Тюрьма предлагаемых обстоятельств, вот что происходит. А люди в ней – заложники, причем как учителя, так и ученики.





– Что делать, если нет возможности отправить в хорошую школу?

– Приготовьтесь к ответу, у меня жесткие взгляды. Если мы говорим по-честному, по гамбургскому счету, выход всегда есть. В первую очередь, мы должны понять, чего мы хотим. Вот ребенок идет в школу, чего мы хотим. А еще лучше, чего мы не хотим, написать для себя 10 красных линий. На что мы категорически не согласны.

Сесть и написать, готов я или нет, чтобы на моего ребенка кричали. Готов я или нет, чтобы мой ребенок несколько раз в день выполнял чужую волю без объяснения причин, зачем это нужно. Готов я или нет, чтобы моего ребенка унижали. У вас появится такая дорожная карта. В этот момент вы сократите 80% школ, они окажутся за красной линией.

Но 20% останется. В этих 20% школ выбирайте учителя. Выбирайте, ходите, спрашивайте, смотрите, выбирайте!

Напишите крупно, красным, как хотите: родитель имеет полное право прийти к учителю, проверить, как он работает, навести о нём справки. Нормальный родитель должен попробовать посетить урок: ну а как же, он любимого человека туда отдает минимум на четыре года.

Родитель в образе просителя – это очень странно. Надо перейти в роль требователя. Если я хочу, чтобы мои интересы были учтены, их надо продвигать. Не обязательно всегда бороться, просто продвигать. Иногда получается даже безреволюционно.

В большинстве случаев можно найти хорошего учителя даже в маленьком городе. В маленьких городах хороших учителей больше. Есть такая легенда, что всё хорошее – в Москве и отчасти в Питере. Но это не так. Когда я приезжаю на семинары в маленькие, малюсенькие города, вам не передать, там настоящие подвижники! А что вы думаете? Деревня, в которой живут 12 детей, и два учителя, которые преподают всё, потому что туда никто не пойдет больше. И всех детей знают. Представляете, какой стержень у этих людей должен быть, чтобы они этим занимались?

Ну, предположим самое невероятное: мы не нашли хорошего учителя, хорошей школы. И таких мам, которые не нашли, ну сколько их, штук пять наберется на город? Что мы делам дальше?

– Создаем?

– Золотые слова! Для начала учебную группу. У нас принято ругать закон об образовании, но в этом случае я не могу протянуть руку тем, кто им недоволен. У нас прекрасный закон об образовании, один из лучших в мире. Он предлагает очень широкий выбор для родителей, а родители вообще этим не пользуются.

– Этот закон на практике или в теории хорош? Советская конституция ведь тоже была одной из лучших в мире.

– Практика – это же как раз мы с вами. Ну что чиновникам до вашей учебной группы, в которой учится пять детей, которые привязаны к определенной школе. При том, что вы вовремя сдаете контрольные работы и финансовую отчетность. Коррупционной составляющей там нет, денег с вас не взять. Понимаете? Мы сами себя пугаем.

Не хотите учебную группу? Домашнее обучение, пожалуйста.

Ну хорошо, давайте 1% отделим: не знаю, не могу сейчас придумать, что такое может случиться, что у родителей действительного нет никакого выхода. Но это один процент, один!

99% случаев – это просто родители ленятся. Я не брошу в этих родителей камень, я не скажу, что они не правы, но я проконстатирую, тем не менее, определенный подход к образованию их собственных детей, к самим детям, к взаимодействию в семье. Можно всё изменить, можно. Выходов всегда больше, чем один.

– В каких отношениях сейчас находятся семья и школа, обычная семья и обычная школа?

– Николай Васильевич Гоголь по этому поводу говорил так: «Ни мужик не понял барина, ни барин мужика». Вот в таких они отношениях. Есть две крайности. Крайность первая, когда родителям говорят: «Отойдите, у нас тут образовательный процесс, мы знаем, что и как делать». Крайность другая, когда, наоборот, родители говорят: «Мы вам отдали ребенка, давайте воспитывайте». Что происходит? Происходит распад образовательной системы. В этой триаде «ученик-школа-семья» происходит разложение процесса обучения. Конфликт развивается между всеми составляющими этой тройки. И будет увеличиваться, пока не достигнет апогея.

Сейчас настолько неочевидно, зачем нужна и для чего нужна сегодняшняя обычная усредненная школа. Зачем? Нет ответа. Если мы начнем задумываться о том, что и для чего происходит в системе образования, мы столкнемся с таким количеством вопросов, которые надо решать, что станет страшно.

Учиться, конечно, нужно. Вопрос: чему? Есть несколько очень важных навыков, которыми человеку прикольно было бы овладеть. Первый навык: уметь выбирать. Он должен понимать, чего ему надо и чего он хочет. В этой ситуации хорошо бы понимать, чего хотят другие. И тут мы переходим к следующему навыку: уметь взаимодействовать. С другим человеком, с самим собой, с природой, с погодой, с правительством. Он должен уметь искать дорожку к знаниям, понимать, где взять.

За последние десятилетия у человека поменялась даже структура памяти. Раньше наша голова была похожа на архив: мы запихали туда принцип синхрофазотрона, переложили Пришвиным и сверху полили производством серной кислоты, и там где-то это у нас лежит, на случай, если когда-нибудь понадобится.

Сейчас человек должен уметь верно сформировать запрос, не в узком смысле, как в гугле. А в широком: к самому себе, к жизни, к учителю. Если это так, я понимаю, зачем мне в школу ходить. И мы можем идти с учителем рука об руку вместе, и на любом материале – Кюри, Пушкин, законы Архимеда – мы будем исследовать, в первую очередь, себя самих.

У меня есть любимый вопрос учителям математики: «Зачем нужна таблица умножения?» Они сразу чувствуют подвох и изо всех сил стараются избежать ответа «Чтобы знать!» И приходят к двум ответам – «математика развивает мозг» и «чтобы деньги считать». На что я всегда говорю: дай Бог всем столько денег, чтобы их нужно было считать при помощи таблицы умножения.

Это я к чему? К тому, что учитель обязан понимать, зачем он учит понимать то или другое. Если учитель не может ответить на этот вопрос сам, он может только вдолбить. Не научить, а вдолбить по принципу «надо».





— В школе многое строится на оценках. Но ведь работа на оценку и работа на результат – это не одно и то же, здесь нет знака равенства. Тогда что такое «оценка»?

– Навязанная истина, которая истиной не является. Результат человек для себя формулирует сам, в первую очередь. Это идет изнутри, даже если в компании других людей.

Оценка ко мне чаще всего вообще не имеет никакого отношения: некий человек под воздействием каких-то факторов, часто субъективных, оценивает по некоему праву, часто субъективному, то, что я делаю. И это часто разрушает результат.

Сколько раз бывает, что человек вдохновлен, во вдохновении он создает что-то удивительное, показывает другому, а другой говорит: «Нет, на конкурс ты не пройдешь! Ты не достоин». И всё.

– Бывают ситуации, когда оценки нужны?

– Оценки – странное изобретение. Нужна обратная связь, это точно. Между учителем и учеником нужна обратная связь, чтобы проанализировать, что и как получается, что нужно сделать, если я хочу получить вот такой-то результат, познать такой-то процесс, например. Это удивительная штука совершенно, обратная связь. Оценка здесь вообще ни при чём.

– Педагог ребенку – кто?

– «Педагог» переводится с греческого, как «детовод». Это был раб, который отводил детей в школу. Я очень верю в язык, он действительно детовод. Теперь давайте перейдем на язык практики: педагог – профессионал, умеющий создать рамки, правила игры, говоря на более простом языке, в которых начинает крутиться процесс познания – познания мира, самопознания. Рамки, в которых человеку должно быть комфортно, это очевидно. Он не должен бояться и думать о собственном страхе. Он должен оказаться в ситуации, когда ему выражать себя «легко и приятно», в ситуации, в которой он может осознать собственный интерес, основу мотивации.

Если я нахожусь в ситуации, когда мне говорят: «Руки сложи вот так, вставай по сигналу и смотри в затылок девочке, которая сидит перед тобой», а я хочу смотреть ей в лицо, удивительно красивая девочка попалась, то в данный момент я не могу этот интерес выразить.

На практике педагог в неведомой усредненной российской школе является очень часто несчастным человеком. Он должен каждое утро отдирать себя от подушки и тащить силой свое тело в темноте в эту ненавистную школу, боясь объяснить самому себе, зачем ему всё это надо. Чем отличается хороший педагог от плохого? Он знает, зачем он туда идет.

– У Стругацких была идея наставничества.

– Я за наставничество, только вот мы не знаем, кто и почему в этом мире становится наставником. Как только я приду в качестве ориентира для ребенка, скажу ему: «С этого момента я – твой наставник и ориентир», это, знаете, фашизмом попахивает или коммунизмом в остро протекающей форме. Это беда. Если мы с вами будем по-честному взаимодействовать, в процессе я, конечно, могу стать вашим наставником, и вы скажете: «Вау, вот этот очкарик, хочу стать, как он!» Но это будет просто бонусом.

Опасность в том, что педагог может начать относиться слишком серьезно к самому себе. А ведь это легкая, открытая, в каком-то смысле почти клоунская профессия. Представляете, каким гибким я должен быть в общении, когда у меня в классе 40 детей. В классе должно хватить места и девочке, которая хочет сейчас пить, и мальчику, который хочет рисовать, и я должен вписать их всех в один процесс. Это почти буффонада. А если я – наставник, представляете? Такой несгораемый шкаф в костюме.

Часто говорят, что педагог должен быть другом. Да не должен он быть своим ученикам другом, не должен. Если я буду обсессивно думать, дружим мы или нет, всё поломается.





– Дима, у вас ученая степень по педагогике, огромный опыт и стаж. У вас в Институте Неформального образования есть такая игра «Чего я не умею». Чего вы, как педагог, не умеете?

– Какой хороший вопрос. Я не умею останавливаться, в самых разных смыслах. Иногда меня несет, и я прямо лечу, лечу, лечу, потом, оглядываясь назад, понимаю, что драматически нужно было остановиться в той точке. Иногда надо уметь вовремя остановиться, дать посыл остальным идти дальше.

Я очень, очень долго не умел давать другим место, но надеюсь, что сейчас нахожусь в процессе освоения этого навыка. Раньше, если мы находились с другим педагогом в со-ведении, мне трудно было оставлять достаточно места второму педагогу. Сейчас я смотрю на наших замечательных молодых педагогов и понимаю, что мне нужно просто уйти в другую комнату и оставить их с детьми.

Я думаю, это во многом идет у людей от недоверия самому себе, которое ты перекладываешь на другого. Понимаете, да, о чём я говорю? Если вы оказываетесь вместе, начинается «слушай, я лучше сделаю сам».

У меня, как у всех у нас, есть собственное представление о справедливости. И если мне кажется, что по отношению к детям, моим или чужим, осуществляется какая-то несправедливость, у меня, в прямом смысле, сносит крышу. Это плохо. Во-первых, как любой человек, у которого снесло крышу, я могу ошибаться. Во-вторых, иногда раньше я мог наворотить такого, о чём после серьезно жалел.

– Приведите пример несправедливого, на ваш взгляд, отношения к ребенку?

– Хотите, выглянем в окошко? И увидим сразу пяток! Если я вижу физическое насилие, я подойду всегда: треплет, тянет за руку, дергает. Бьет – это крайняя точка, это само собой. У меня есть секретные слова, которые удивительным образом всегда срабатывают. Я сообщаю маме, а мне приходится делать это довольно часто, что она совершает уголовно наказуемое деяние. И это действительно так. В Уголовном кодексе РФ, как и в любой другой стране, предусмотрено уголовное наказание за физическое насилие.

Тянуть и дергать за руку – это ведь физическое насилие, а люди в большинстве своем об этом даже не задумываются. И часто бывает достаточно сказать об этом один раз, чтобы человек задумался. В этот момент родители знают, насильник знает, что он виден, что общество его видит. Если сегодня к нему подошел Дима, а завтра к нему подошла Настя, а потом еще сосед, а потом кто-то еще, послезавтра его посадят. И это важный месседж. Ни разу в жизни в такой ситуации меня не послали к чертовой матери.

Недавно, знаете, пересматривал «Вокзал для двоих». В конце фильма там сцена такая, ресторан привокзальный, рутина, обычная жизнь. Сидит вахтер, мух отгоняет, кто-то что-то ест, и мама с ребенком делает уроки. Она садится рядом с ним, вдалбливает что-то, дает ему подзатыльник со словом «Бестолочь!» и в раздражении уходит.

Рязанов – великий режиссер. Я думаю, что он эту галочку, эту черточку сделал на уровне гения. Процитировал то, что на каждом углу, на каждом шагу. Вот так устроена наша жизнь: походя этот подзатыльник дается ребенку!

– Не могу представить ситуацию, когда я приеду в Европу со своим ребенком, и чужой человек мне сделает замечание о его поведении. А у нас любой считает, что имеет на это право: прохожий, бабушка-соседка.

– Бабушка-соседка тоже живет в галлюцинациях. Ведь было ей сказано Владимиром Ильичом Лениным, что каждая кухарка может управлять государством. Вот бабушка и управляет. Понимаете, было сделано всё, чтобы люди занимались чем угодно, только не собой. Потому что если они займутся собой, они такое поймут, что много, много кому несдобровать. Поэтому бабушка переключена на вас с ребенком. И если вы в этот момент скажете: «Бабушка, это совсем не ваше дело», найдете аккуратную, вежливую форму, вы одновременно сделаете очень много полезных вещей.

Первое, ваш любимый человек почувствует, что он защищен. Второе, вы реализуете свой материнский потенциал. И третье, бабушка, может быть, наконец переключится на саму себя. Посмотрит вокруг и скажет: «Ой, ничего себе, а что это мы делаем? А чего это моего внука в школе обижают? Не дам моего внука в обиду!» опубликовано 

 

Также интересно:  Непопулярно о мотивации. Почему ребенок не учится?  

Мой взрослеющий сын: как мы обошлись без подросткового бунта

 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! ©

Присоединяйтесь к нам в Facebook , ВКонтакте, Одноклассниках

Источник: www.pravmir.ru/roditeli-pedagogi-rebenok-1/

Дима Зицер: Почему оценки загоняют ребенка в клетку

Поделиться



Можно ли представить себе жизнь взрослого человека, в которой его ежедневно оценивают? «Двойка» за приготовленный ужин, «тройка» за рабочий день. Жизнь ребенка связана с оценками ежедневно. Но так ли необходимы оценки? Надо ли родителям оценивать своих детей? Как жить в системе образования, где «двойки» и «пятерки» неизбежны? Размышляет директор Института Неформального образования INO Дима Зицер.





– Можно ли употреблять в общении с детьми оценочные слова? «Умница», «недотепа», «лентяй» – правильно ли по отношению к детям произносить их вслух?

– Оценочные слова влияют не только на детей, но и на взрослых, потому что, называя ребенка «недотепой», взрослый занимает такую нишу, в которой он как будто имеет право оценивать, давать рекомендации сверху. Взрослый очень сильно повышает собственную значимость и важность таким механическим способом.

Способ этот, честно говоря, жалкий. При общении с условно «равными» людьми (хотя я считаю взрослых и детей равными), муж – жене, жена – мужу, мы не говорим оценочных слов. Мы избегаем оценочной системы или вообще не можем себе ее позволить.

Представьте себе, как муж говорит жене «молодец, этот вечер мы провели на “пятерку”, а прошлый на “троечку”». С детьми же оценочный момент разворачивается самым ужасным способом.





Оценочные слова влияют на ребенка, равно как и на любого человека: это очень сильно сужает его возможности жить и выбирать.

 

Оценка действий закрывает рамки, ставит жесткие границы. Изначально ребенку нравится целый мир!

 

Когда я маленький, мне всё ужасно любопытно, всё интересно, я ориентируюсь в мире очень свободно. Когда взрослый любимый партнер – мама или папа вместо того, чтобы помочь мне ориентироваться в этом мире, исследовать мир вместе со мной, ставит меня в рамки «черное – белое», этот мир начинает замыкаться, пока постепенно не придет к клетушке в собственной квартире.

Из такой клетушки страшно выходить, страшно пробовать новое, страшно любопытствовать, страшно идти вперед. В этом смысле нет особой разницы между плохими оценками и хорошими. Мы называем хорошие оценки «хорошими», потому что они на первый взгляд имеют положительный окрас, но в принципе любая оценка ограничивает.

 

Хорошая оценка – такое же ограничение, как и плохая.

 

Почему, например, если я нарисовал домик красного цвета – я «умница», а если нарисую домик синего цвета – перестану быть «умницей»? В этот момент у меня закрепляется суждение: домик должен быть красного цвета. Это происходит почти на автомате, почти машинально, почти случайно, но закрепляется серьезно и надолго.

– Считается, что родительские оценки готовят человека к взрослой жизни, где его в какой-то степени будут оценивать и на работе, и в быту…

– Во взрослой жизни существуют оценки, но в своей взрослой жизни я сам играю в эту игру, позволяя себя оценивать, приглашая самого себя и других к жизни в оценочной системе. Детям же эта система жестко навязывается.

Да и по существу: если я, будучи взрослым, стараюсь выбрать то, что мне нравится, то, что развивает меня, развивает мир вокруг, стараюсь выбирать людей, с которыми мне интересно взаимодействовать, при чем тут система оценок? Зачем она? Да и существует ли? Это просто взрослое оправдание!

Оправданий в системе отношений, которую принято называть «воспитанием», вообще много. «Подготовка к взрослой жизни» очень часто выливается в то, что мы портим жизнь детскую и делаем ее совершенно невыносимой.

– В начальной школе, чтобы снизить негативный градус «плохих оценок», пользуются рисунками – грустными, веселыми человечками. Это тоже оценка?

– В касторку можно насыпать сахара, и она станет чуть слаще, но от этого не перестанет быть касторкой. Меньше ли такая оценка детей травмирует? Пожалуй, меньше, но оценка в принципе закрывает мир, делает его очень ограниченным. Действительно, если говорить об оценках-рисунках, очевидно, что если меня вчера хвалили, а сегодня ругают, то, вероятно, сегодня я печален, а вчера был весел. Если меня ругают чуть меньше, я расстраиваюсь меньше. Иными словами, если я встречаю человечка радостного, улыбающегося – мне приятно, а если у него грустная физиономия – я огорчен.

И всё же давайте зададим себе вопрос: в чем смысл? Зачем мы вообще оцениваем?

 

Почему в тот момент, когда человек пишет, рисует или вообще творит каким-то образом, мы не можем дать ему человеческую обратную связь, не можем рассказать ему о своих чувствах?

 

Вместо этого мы оцениваем его. Не потому ли, что не хотим или не умеем иначе?

Ответ, в общем, печален: мы не задумываемся, мы выбираем наиболее простой путь, путь наименьшего сопротивления, хотя с годами он становится путем наибольшего сопротивления, потому что сопротивление растет. Это еще и самый неинтересный путь – крестики-нолики рисовать вместо того, чтобы обсудить, вместо того, чтобы поговорить, вместо того, чтобы создать вместе новое, вместо того, чтобы действительно заняться творчеством.

Если человек пишет сочинение, и в этом сочинении почему-то вдруг учителю важно оценить уровень его грамотности, а не обратить внимание на то, как происходит у него процесс творчества, то зачем нужна оценка за грамотность? Неужели недостаточно просто исправить ошибки?

Ребенок ведь, как и все остальные люди, способен видеть, способен понимать, способен осознавать. Если я в этот момент обратил его внимание на то, что «стеклянный», «деревянный», «оловянный» пишется определенным образом, почему, если я не подкреплю это двойкой, нам кажется, что ребенок это не запомнит? Почему в этот момент нужно вводить систему условных рефлексов, как с животными при дрессировке?

Думаю, что в этот момент мы не до конца доверяем сами себе и, следовательно, не до конца доверяем тем людям, с которыми мы общаемся, а поэтому вводим оценки.

– Как быть с позицией «оценки ставятся не для детей, а для родителей»? Родители ведь должны знать, с какими предметами ребенку нужна помощь…

– «Оценки ребенка – для родителей» – тоже очень странная система отношений. Можно ведь просто спросить у ребенка «как дела?» Если он в этот момент не запуган и не замордован взрослым миром, он непременно расскажет о том, что его беспокоит, о том, что он узнал вдруг, что «стеклянный», «оловянный», «деревянный» пишутся с двумя «н». Ребенок поделится этим удивительным открытием! «Смотри, мама, как интересно, я писал неправильно, а оказалось, что нужно писать так».

Если в тот же момент ребенок получил «двойку», какое сообщение он передаст родителям? Если родители считают ребенка своим близким человеком, общаться нужно именно с ним! А в крайнем случае им, надеюсь, не трудно будет дойти до школы или поднять трубку и узнать, чем еще по мнению учителей они могут помочь любимому человеку. Оценка – тот момент, когда чужой взрослый человек оценивает вашего ребенка, влияет на его взросление. Подумайте, кому вы хотите делегировать это право…

Оценки, наконец, очень упрощают человеческие отношения. Намного более интересная и яркая жизнь возникает именно тогда, когда отношения перестают быть оценочными.

Я не знаю, можно ли отношения из системы оценочного мира назвать человеческими, и вообще отношения ли это? Вдумайтесь, мы все там были, мы все ходили в школу. Вместо общения с учителем, совместного творчества, что и есть, на мой взгляд, настоящая педагогика, настоящее образование, я вступаю во взаимодействие с каким-то взрослым человеком, который действует флажками на уровне павловских рефлексов: сейчас по рукам, а сейчас погладили по головке. Кнут и пряник – это, в этом смысле, очень точная метафора.



– Иногда дети сами начинают хвалиться хорошими оценками и стремиться к ним. Типичная ситуация: ребенок приходит домой радостный – «У меня сегодня две “пятерки”!»

– Ребенок – не дурачок. Он подглядел эту систему, ведь не обязательно увидеть, как кого-то ругают за двойку, достаточно увидеть, как кого-то хвалят за пятерку. Ребенок увидел это и оказался в оценочной системе. Он не понимает, почему мальчику Ване дают конфетку за «пятерку», а ему не дают в этот момент. За пятерку ему полагается конфетка, – делает вывод ребенок. Следующий шаг – за «двойку» полагается наказание.

Существует модель, которую ребенок перенимает: сначала увидел, потом поучаствовал, пережил… От природы мы все устроены совершенно иначе. От природы мы тянем руки к любимому человеку, мы хотим с ним находиться. Нас не интересуют оценки, нас интересует любовь, нас интересует тепло. Мы тянемся к тому, чтобы быть вместе с тем, с кем нам хорошо.

 

Мы познаем мир не для того, чтобы нас кто-то похвалил, а потому, что нам важно и интересно познавать мир.

 

Мы самозабвенно швыряем из кроватки игрушки на пол, потому что это очень интересно! Мы берем карандаш и рисуем небо, или птицу, или дом, потому что нам важно выразить себя. Как только первый раз нам скажут «ты выражаешь себя недостаточно хорошо», начинается первая коррозия. Потом это начинает подкрепляться всей системой в детском саду или в школе, а если нас еще преследует легенда о том, что это – подготовка ко взрослой жизни, где должны оценивать, возникает прочная конструкция, из которой очень трудно вырваться.

И вот, оказываясь потом во взрослой жизни, находясь в этой системе координат, я сам начинаю оценивать других и позволять им оценивать себя. Мне недостаточно хорошо от того, что я просто нахожусь с любимым человеком, я начинаю сравнивать, говорить о том, что это – недостаточно прекрасно, недостаточно приятно, и так порчу жизнь – и себе и другим.

– Быть «отличником» – неестественно? Что делать со стремлением ребенка быть «отличником»?

– Стремиться быть «отличником» значит стремиться к тому, чтобы определенный человек из плоти и крови тебя оценил. Ты «отличник» на взгляд определенного человека. Человек, которого поставили твоим учителем – это случайность, стечение обстоятельств, если именно этому учителю понравится то, что я делаю. Если это не нравится другому человеку, который для меня может оказаться не менее значимым, я уже не «отличник», а «троечник»?

Стремление быть «отличником» может оказаться пагубным.

В нем есть момент воспитанного желания удовлетворить волю другого или соответствовать взглядам другого. Учитель – это не компьютер и не машина, которая оценивает по «стобалльной» системе. Его оценка – не просто количество соответствий. Учитель – субъект, равно как и ученик, и в этот момент у учителя, безусловно, присутствует субъективная оценка. Тогда зачем она? Что мы делаем с собой и с детьми?

– Как спасти ребенка в реальной жизни, где есть школьные оценки, от этой системы? Даже на домашнем обучении ребенка в итоге ждет ЕГЭ.

– На ЕГЭ я смотрю иначе. Институты (в основном государственные) договорились, что им нужно проверить соответствие человека на определенные собственные стандарты. Надо относиться к этому именно так: не как к собственной проверке, а как к проверке компанией людей, которые выработали систему координат, удобной именно им. Пусть я не соответствую, например, уровню экономического института. Ну и что? Разве это помешает мне учить экономику? Нет, не помешает, потому что есть огромное количество других возможностей. В Европе, например, в ряд учебных заведений принимают всех желающих по собеседованию и только через полгода проверяют соответствие, когда проводятся экзамены и человек окончательно поступает на выбранную специальность. В реальности существует много вариантов развития событий.

 

ЕГЭ – это страшилка. Если человек интересуется определенным предметом, если он в этом предмете ориентируется, использует этот предмет для исследования мира, он сдаст ЕГЭ.

 

Даже если не сдаст – пересдаст через полгода или через год. Предположим самое страшное: мы закончили с вами 11-й класс и не сдали один из предметов, не получили ЕГЭ, не аттестованы по одному из предметов. Ну и что? Мы живем в жуткой легенде, страшной сказке о том, что если человек не поступит в университет немедленно по окончанию школы, то он неуспешен, но в мире много других интересных занятий в 17 или 18 лет. Для них совершенно необязательно немедленно прыгать в университет и получать высшее образование. Это – лабиринт, из которого нет выхода, если просто не открыть дверь и не выйти.

– Получается, что ребенку можно сказать: «Ты идешь в школу познавать мир, а об оценках не беспокойся»?

– Более человечно – поговорить. Семилетний ребенок способен понять абстрактные определения: в школе люди договорились, что у них есть такая система координат, а у нас другая система координат, для нас оценка не имеет значения. Мне кажется, что это – честный разговор. Объясните, что оценки ставят потому, что школа – такое заведение, а не потому, что «так надо».

Сегодня есть самые разные пути домашнего образования, но если ребенок идет в школу, можно сказать ему: «Там ты встретишься с интересными людьми. Там высока вероятность того, что ты получишь новые инструменты для развития себя и для общения с миром. Оценки тут ни при чем». В системе оценок ребенок всё равно попадет в эту сеть, но, как он в ней себя с вашей помощью поведет – зависит от вас.





– Что делать, если ребенок вдруг начал приносить «двойки»? Пусть родители не ругают его за оценки, но, очевидно, в его жизни что-то произошло. Как узнать?

– Если у родителей с ребенком человеческие отношения, они будут знать, что с ним произошло. Это – важный большой вопрос о выстраивании человеческих взаимоотношений. С этой точки зрения странно выспрашивать ребенка, что случилось, лучше, если о том, что его беспокоит, он может рассказать сам. А возможно это только в атмосфере безопасности и доверия, причем взаимного.

 

 Мое чужое имя

Дети растут слишком быстро...

 

Если подросток говорит: «Я начал плохо учиться, потому что влюбился», что важнее – оценки или то, что ребенок переживает первую любовь? Мне кажется, что влюбиться первый раз в девятом классе – намного более значимая штука. Несравнимо значимая, несопоставимо значимая… Если о чем-то и говорить в данном случае, то, конечно, о любви.

Когда мы строим с людьми открытые отношения, они получают право (равно как и мы сами) поделиться своими радостями и горестями, в том числе рассказать и об оценках.опубликовано 

 

Автор: Дима Зицер, Анна Уткина

 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое потребление — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: www.pravmir.ru/dima-zitser-otsenki-zagonyayut-rebenka-v-kletku-1/

Педагогика будней — для продвинутых родителей

Поделиться



Уважаемые родители!

Приглашаем вас к разговору о семейном воспитании детей. Вашему вниманию предлагается педагогика будней. Педагогика на каждый день.

Должны ли родители быть психологами, нужны ли семье психологические знания? Да, нужны, и очень. Причем не только знания о том, как общаться в семье, но и как себя вести, когда трудно, когда ошибся, когда поспешил и был не прав.





В воспитании нет и не может быть рецептов. Поэтому приглашаем наших читателей быть активными, творческими единомышленниками, союзниками в поиске оптимальных решений проблем семейной педагогики.

Характеры воспитателей могут быть разными, а стержень один – любовь к детям, доверие и уважение к человеческому достоинству.

Важно обратить внимание и на такой момент. Бытует мнение, что современные дети не такие, как прежде, поэтому и воспитывать их надо по-другому, опираясь на другие моральные ценности. Мы считаем, что моральные ориентиры, проверенные временем, актуальны и сегодня, ибо они помогают жить достойно. А выживать ребенка научит жизнь. Но знание основ морали даст ему возможность сделать выбор: быть или не быть добропорядочным человеком в критической ситуации.

Детство и отрочество (3-15 лет) – чрезвычайно удобные периоды в жизни человека для обучения и формирования навыков общения. Главная и ведущая роль здесь отводится родителям, семье. Ошибки семейного воспитания дорого потом обходятся как близким, так и обществу в целом. Грамотное же поведение родителей как при создании общей атмосферы в семье, так и при индивидуальном общении с ребенком может стать залогом его личного и общественного успеха в будущем.

Шаг за шагом мы будем рассматривать типичные жизненные ситуации, анализировать их и делиться опытом семейного воспитания.

Предлагаем  обсудить такие педагогические задачи:

  • как научить ребенка различать хорошее и плохое,
  • как повысить ответственность ребенка за свою учебу,
  • как развивать в нем лидерские качества,
  • как научиться уважать личную свободу каждого члена семьи.
 

Часть 1. Что такое Хорошо и что такое Плохо

 

„Воспитывай дитя, пока оно лежит поперек лавки”, – гласит народная мудрость.

„Все мы родом из детства”, – вторит ей Экзюпери.





Классикой жанра стало:

Крошка-сын к отцу пришел,

И спросила кроха:

„Что такое – Хорошо

И что такое — Плохо?”

 

Мы ругаем ребенка за испачканную одежду. Как ему объяснить, что это нехорошо? Для нас „хорошо” или „плохо” зависит от нашего личного опыта, от общепринятых моральных норм. Но у малыша нет опыта, и ему не на что опереться, чтобы решить: хорошо или плохо пачкать одежду. Если его как следует отругают, он, возможно, не будет больше этого делать, чтобы избежать неприятных последствий. В то же время этот эпизод может убить в нем зарождающееся стремление  к исследованиям, связанным с раскопками или строительством.

Детские психологи специально исследовали формирование у ребенка таких понятий как „хорошо” и „плохо”. Они пришли к выводу, что „хорошо” для ребенка – это то, что интересно и увлекательно.

Но это соединение понятий „хорошо” и „приятно” характерно только для раннего возраста. Постепенно ребенок приобретает опыт, и теперь уже он считает, что „хорошо” — это то, за что хвалят. Если он выполняет поручение и его за это хвалят, он думает, что поступил правильно, хорошо. И наоборот, если его ругают или наказывают, значит, он поступил плохо. Неприятные ощущения ассоциируются с понятием „плохо”.

Напимер, мы постоянно укоряем ребенка за плохую игру на музыкальном инструменте или за недостаточно беглое чтение. Ребенок начинает воспринимать весь процесс обучения как нечто, доставляющее только страдания, и соответственно как нечто плохое. Многие из нас в детстве ненавидели музыку и учебу в школе лишь потому, что они ассоциировались с непрятными ощущениями.

 

Также интересно: Правильная и НЕправильная похвала  

Учим читать весело

 

Поэтому вместо того, чтобы навязывать ребенку свое толкование, что такое „хорошо” и что такое „плохо”, гораздо результативней обеспечить ему приятные эмоции, когда он делает что-то хорошо, и неприятные — когда плохо.

Способности ребенка будут развиваться настолько успешно, насколько эффективно будут использованы методы похвалы и порицания.опубликовано 

 

Автор: Людмила Андриевская

 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: detkiclub.com/articles/111990-psihologo-pedagogicheskiy-praktikum-dlya-roditeley-chast-1