Родовая травма

Поделиться



Как же она все-таки передается, травма?

Понятно, что можно всегда все объяснить «потоком», «переплетениями», «родовой памятью» и т. д., и, вполне возможно, что совсем без мистики и не обойдешься, но если попробовать? Взять только самый понятный, чисто семейный аспект, родительско-детские отношения, без политики и идеологии.  О них потом как-нибудь.

Живет себе семья. Молодая совсем, только поженились, ждут ребеночка. Или только родили. А может, даже двоих успели. Любят, счастливы, полны надежд. И тут случается катастрофа. Маховики истории сдвинулись с места и пошли перемалывать народ. Чаще всего первыми в жернова попадают мужчины. Революции, войны, репрессии – первый удар по ним.



©Юрий Нагулко. Водоворот Времени

И вот уже молодая мать осталась одна. Ее удел – постоянная тревога, непосильный труд (нужно и работать, и ребенка растить), никаких особых радостей. Похоронка, «десять лет без права переписки», или просто долгое отсутствие без вестей, такое, что надежда тает. Может быть, это и не про мужа, а про брата, отца, других близких. 

Каково состояние матери? Она вынуждена держать себя в руках, она не может толком отдаться горю. На ней ребенок (дети), и еще много всего. Изнутри раздирает боль, а выразить ее невозможно, плакать нельзя, «раскисать» нельзя.  И она каменеет. Застывает в стоическом напряжении, отключает чувства, живет, стиснув зубы и собрав волю в кулак, делает все на автомате. Или, того хуже, погружается в скрытую депрессию, ходит, делает, что положено, хотя сама хочет только одного – лечь и умереть. 

Ее лицо представляет собой застывшую маску, ее руки тяжелы и не гнутся. Ей физически больно отвечать на улыбку ребенка, она минимизирует общение с ним, не отвечает на его лепет. Ребенок проснулся ночью, окликнул ее – а она глухо воет в подушку. Иногда прорывается гнев. Он подполз или подошел, теребит ее, хочет внимания и ласки, она когда может, отвечает через силу, но иногда вдруг как зарычит: «Да, отстань же», как оттолкнет, что он аж отлетит. Нет, она не него злится – на судьбу, на свою поломанную жизнь, на того, кто ушел и оставил и больше не поможет.

Только вот ребенок не знает всей подноготной происходящего. Ему не говорят, что случилось (особенно если он мал). Или он даже знает, но понять не может. Единственное объяснение, которое ему в принципе может прийти в голову: мама меня не любит, я ей мешаю, лучше бы меня не было. Его личность не может полноценно формироваться без постоянного эмоционального контакта с матерью, без обмена с ней взглядами, улыбками, звуками, ласками, без того, чтобы читать ее лицо, распознавать оттенки чувств в голосе. Это необходимо, заложено природой, это главная задача младенчества. А что делать, если у матери на лице депрессивная маска? Если ее голос однообразно тусклый от горя, или напряжено звенящий от тревоги?

Пока мать рвет жилы, чтобы ребенок элементарно выжил, не умер от голода или болезни, он растет себе, уже травмированный. Не уверенный, что его любят, не уверенный, что он нужен, с плохо развитой эмпатией. Даже интеллект нарушается в условиях депривации. Помните картину «Опять двойка»? Она написана в 51. Главному герою лет 11 на вид. Ребенок войны, травмированный больше, чем старшая сестра, захватившая первые годы нормальной семейной жизни, и младший брат, любимое дитя послевоенной радости – отец живой вернулся. На стене – трофейные часы. А мальчику трудно учиться.

Решетников. Опять двойка.




Конечно, у всех все по-разному. Запас душевных сил у разных женщин разный. Острота горя разная. Характер разный. Хорошо, если у матери есть источники поддержки – семья, друзья, старшие дети. А если нет? Если семья оказалась в изоляции, как «враги народа», или в эвакуации в незнакомом месте? Тут или умирай, или каменей, а как еще выжить?

Идут годы, очень трудные годы, и женщина научается жить без мужа. «Я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик». Конь в юбке. Баба с яйцами. Назовите как хотите, суть одна. Это человек, который нес-нес непосильную ношу, да и привык. Адаптировался. И по-другому уже просто не умеет. Многие помнят, наверное, бабушек, которые просто физически не могли сидеть без дела. Уже старенькие совсем, все хлопотали, все таскали сумки, все пытались рубить дрова. Это стало способом справляться с жизнью. Кстати, многие из них стали настолько стальными – да, вот такая вот звукопись – что прожили очень долго, их и болезни не брали, и старость. И сейчас еще живы, дай им Бог здоровья.

В самом крайнем своем выражении, при самом ужасном стечении событий, такая женщина превращалась в монстра, способного убить своей заботой. И продолжала быть железной, даже если уже не было такой необходимости, даже если потом снова жила с мужем, и детям ничего не угрожало. Словно зарок выполняла.

Ярчайший образ описан в книге Павла Санаева «Похороните меня за плинтусом».

А вот что пишет о «Страшной бабе» Екатерина Михайлова («Я у себя одна» книжка называется): «Тусклые волосы, сжатый в ниточку рот…, чугунный шаг… Скупая, подозрительная, беспощадная, бесчувственная. Она всегда готова попрекнуть куском или отвесить оплеуху: «Не напасешься на вас, паразитов. Ешь, давай!»…. Ни капли молока не выжать из ее сосцов, вся она сухая и жесткая…» Там еще много очень точного сказано, и если кто не читал эти две книги, то надо обязательно.

Самое страшное в этой патологически измененной женщине – не грубость, и не властность. Самое страшное – любовь. Когда, читая Санаева, понимаешь, что это повесть о любви, о такой вот изуродованной любви, вот когда мороз-то продирает. У меня была подружка в детстве, поздний ребенок матери, подростком пережившей блокаду. Она рассказывала, как ее кормили, зажав голову между голенями и вливая в рот бульон. Потому что ребенок больше не хотел и не мог, а мать и бабушка считали, что надо. Их так пережитый голод изнутри грыз, что плач живой девочки, родной, любимой, голос этого голода перекрыть не мог.

А другую мою подружку мама брала с собой, когда делала подпольные аборты. И она показывала маленькой дочке полный крови унитаз со словами: вот, смотри, мужики-то, что они с нами делают. Вот она, женская наша доля. Хотела ли она травмировать дочь? Нет, только уберечь. Это была любовь.

А самое ужасное – что черты «Страшной бабы» носит вся наша система защиты детей до сих пор. Медицина, школа, органы опеки. Главное – чтобы ребенок был «в порядке». Чтобы тело было в безопасности. Душа, чувства, привязанности – не до этого. Спасти любой ценой. Накормить и вылечить. Очень-очень медленно это выветривается, а нам-то в детстве по полной досталось, няньку, которая половой тряпкой по лицу била, кто не спал днем, очень хорошо помню.

Но оставим в стороне крайние случаи.Просто женщина, просто мама. Просто горе. Просто ребенок, выросший с подозрением, что не нужен и нелюбим, хотя это неправда и ради него только и выжила мама и вытерпела все. И он растет, стараясь заслужить любовь, раз она ему не положена даром. Помогает. Ничего не требует. Сам собой занят. За младшими смотрит. Добивается успехов. Очень старается быть полезным. Только полезных любят. Только удобных и правильных. Тех, кто и уроки сам сделает, и пол в доме помоет, и младших уложит, ужин к приходу матери приготовит.

Слышали, наверное, не раз такого рода расказы про послевоенное детство?  «Нам в голову прийти не могло так с матерью разговаривать!» — это о современной молодежи. Еще бы. Еще бы. Во-первых, у железной женщины и рука тяжелая. А во-вторых — кто ж будет рисковать крохами тепла и близости? Это роскошь, знаете ли, родителям грубить.

Травма пошла на следующий виток. Настанет время, и сам этот ребенок создаст семью, родит детей. Годах примерно так в 60-х. Кто-то так был «прокатан» железной матерью, что оказывался способен лишь воспроизводить ее стиль поведения. Надо еще не забывать, что матерей-то многие дети не очень сильно и видели, в два месяца – ясли, потом пятидневка, все лето – с садом на даче и т. д. То есть «прокатывала» не только семья, но и учреждения, в которых «Страшных баб» завсегда хватало. Но рассмотрим вариант более благополучный. Ребенок был травмирован горем матери, но вовсе душу ему не отморозило. А тут вообще мир и оттепель, и в космос полетели, и так хочется жить, и любить, и быть любимым. Впервые взяв на руки собственного, маленького и теплого ребенка, молодая мама вдруг понимает: вот он. Вот тот, кто наконец-то полюбит ее по-настоящему, кому она действительно нужна.

С этого момента ее жизнь обретает новый смысл. Она живет ради детей. Или ради одного ребенка, которого она любит так страстно, что и помыслить не может разделить эту любовь еще на кого-то. Она ссорится с собственной матерью, которая пытается отстегать внука крапивой – так нельзя. Она обнимает и целует свое дитя, и спит с ним вместе, и не надышится на него, и только сейчас, задним числом осознает, как многого она сама была лишена в детстве. Она поглощена этим новым чувством полностью, все ее надежды, чаяния – все в этом ребенке. Она «живет его жизнью», его чувствами, интересами, тревогами. У них нет секретов друг о друга. С ним ей лучше, чем с кем бы то ни было другим.

И только одно плохо – он растет. Стремительно растет, и что же потом? Неужто снова одиночество? Неужто снова – пустая постель? Психоаналитики тут бы много чего сказали, про перемещенный эротизм и все такое, но мне сдается, что нет тут никакого эротизма особого. Лишь ребенок, который натерпелся  одиноких ночей и больше не хочет. Настолько сильно не хочет, что у него разум отшибает. «Я не могу уснуть, пока ты не придешь». Мне кажется, у нас в 60-70-е эту фразу чаще говорили мамы детям, а не наоборот.

Что происходит с ребенком? Он не может не откликнуться на страстный запрос его матери о любви. Это вывшее его сил. Он счастливо сливается с ней, он заботится, он боится за ее здоровье. Самое ужасное – когда мама плачет, или когда у нее болит сердце. Только не это. «Хорошо, я останусь, мама.

Конечно, мама, мне совсем не хочется на эти танцы». Но на самом деле хочется, ведь там любовь, самостоятельная жизнь, свобода, и обычно ребенок все-таки рвет связь, рвет больно, жестко, с кровью, потому что добровольно никто не отпустит. И уходит, унося с собой вину, а матери оставляя обиду. Ведь она «всю жизнь отдала, ночей не спала». Она вложила всю себя, без остатка, а теперь предъявляет вексель, а ребенок не желает платить. Где справедливость? Тут и наследство «железной» женщины пригождается, в ход идут скандалы, угрозы, давление.  Как ни странно, это не худший вариант. Насилие порождает отпор и позволяет-таки отделиться, хоть и понеся потери. 

Некоторые ведут свою роль так искусно, что ребенок просто не в силах уйти. Зависимость, вина, страх за здоровье матери привязывают тысячами прочнейших нитей, про это есть пьеса Птушкиной «Пока она умирала», по которой гораздо более легкий фильм снят, там Васильева маму играет, а Янковский – претендента на дочь. Каждый Новый год показывают, наверное, видели все. А лучший – с точки зрения матери – вариант, если дочь все же сходит ненадолго замуж и останется с ребенком. И тогда сладкое единение можно перенести на внука и длить дальше, и, если повезет, хватит до самой смерти.

И часто хватает, поскольку это поколение женщин гораздо менее здорово, они часто умирают намного раньше, чем их матери, прошедшие войну. Потому что стальной брони нет, а удары обиды разрушают сердце, ослабляют защиту от самых страшных болезней. Часто свои неполадки со здоровьем начинают использовать как неосознанную манипуляцию, а потом трудно не заиграться, и вдруг все оказывается по настоящему плохо. При этом сами они выросли без материнской внимательной нежной заботы, а значит,  заботиться о себе не привыкли и не умеют, не лечатся, не умеют себя баловать, да, по большому счету, не считают себя такой уж большой ценностью, особенно если заболели и стали «бесполезны».

Но что-то мы все о женщинах, а где же мужчины? Где отцы? От кого-то же надо было детей родить?

С этим сложно. Девочка и мальчик, выросшие без отцов, создают семью. Они оба голодны на любовь и заботу. Она оба надеются получить их от партнера. Но единственная модель семьи, известная им – самодостаточная «баба с яйцами», которой, по большому счету, мужик не нужен. То есть классно, если есть, она его любит и все такое. Но по-настоящему он ни к чему, не пришей кобыле хвост, розочка на торте. «Посиди, дорогой, в сторонке, футбол посмотри, а то мешаешь полы мыть. Не играй с ребенком, ты его разгуливаешь, потом не уснет. Не трогай, ты все испортишь. Отойди, я сама» И все в таком духе. А мальчики-то тоже мамами выращены. Слушаться привыкли. Психоаналитики бы отметили еще, что с отцом за маму не конкурировали и потому мужчинами себя не почувствовали.  Ну, и чисто физически в том же доме нередко присутствовала мать жены или мужа, а то и обе. А куда деваться? Поди тут побудь мужчиной…

Некоторые мужчины находили выход, становясь «второй мамой». А то и единственной, потому что сама мама-то, как мы помним, «с яйцами» и железом погромыхивает. В самом хорошем варианте получалось что-то вроде папы дяди Федора: мягкий, заботливый, чуткий, все разрешающий. В промежуточном – трудоголик, который просто сбегал на работу от всего от этого. В плохом — алкоголик. Потому что мужчине, который даром не нужен своей женщине, который все время слышит только «отойди, не мешай», а через запятую «что ты за отец, ты совершенно не занимаешься детьми» (читай «не занимаешься так, как Я считаю нужным»), остается или поменять женщину – а на кого, если все вокруг примерно такие? – или уйти в забытье.

С другой стороны, сам мужчина не имеет никакой внятной модели ответственного отцовства. На их глазах или в рассказах старших множество отцов просто встали однажды утром и ушли – и больше не вернулись. Вот так вот просто. И ничего, нормально. Поэтому многие мужчины считали совершенно естественным, что, уходя из семьи, они переставали иметь к ней отношение, не общались с детьми, не помогали. Искренне считали, что ничего не должны «этой истеричке», которая осталась с их ребенком, и на каком-то глубинном уровне, может, были и правы, потому что нередко женщины просто юзали их, как осеменителей, и дети были им нужнее, чем мужики. Так что еще вопрос, кто кому должен. Обида, которую чувствовал мужчина, позволяла легко договориться с совестью и забить, а если этого не хватало, так вот ведь водка всюду продается.

Ох, эти разводы семидесятых — болезненные, жестокие, с запретом видеться с детьми, с разрывом всех отношений, с оскорблениями и обвинениями. Мучительное разочарование двух недолюбленных детей, которые так хотели любви и счастья, столько надежд возлагали друг на друга, а он/она – обманул/а, все не так, сволочь, сука, мразь… Они не умели налаживать в семье круговорот любви, каждый был голоден и хотел получать, или хотел только отдавать, но за это – власти. Они страшно боялись одиночества, но именно к нему шли, просто потому, что, кроме одиночества никогда ничего не видели.

В результате – обиды, душевные раны, еще больше разрушенное здоровье, женщины еще больше зацикливаются на детях, мужчины еще больше пьют.

У мужчин на все это накладывалась идентификация с погибшими и исчезнувшими отцами. Потому что мальчику надо, жизненно необходимо походить на отца. А что делать, если единственное, что о нем известно – что он погиб? Был очень смелым, дрался с врагами – и погиб? Или того хуже – известно только, что умер? И о нем в доме не говорят, потому что он пропал без вести, или был репрессирован? Сгинул – вот и вся информация? Что остается молодому парню, кроме суицидального поведения? Выпивка, драки, сигареты по три пачки в день, гонки на мотоциклах, работа до инфаркта. Мой отец был в молодости монтажник-высотник.

Любимая фишка была – работать на высоте без страховки. Ну, и все остальное тоже, выпивка, курение, язва. Развод, конечно, и не один. В 50 лет инфаркт и смерть. Его отец пропал без вести, ушел на фронт еще до рождения сына. Неизвестно ничего, кроме имени, ни одной фотографии, ничего.

Вот в таком примерно антураже растут детки, третье уже поколение.

В моем классе больше, чем у половины детей родители были в разводе, а из тех, кто жил вместе, может быть, только в двух или трех семьях было похоже на супружеское счастье. Помню, как моя институтская подруга рассказывала, что ее родители в обнимку смотрят телевизор и целуются при этом. Ей было 18, родили ее рано, то есть родителям было 36-37. Мы все были изумлены. Ненормальные, что ли? Так не бывает!

Естественно, соответствующий набор слоганов: «Все мужики – сволочи», «Все бабы – суки», «Хорошее дело браком не назовут». А что, жизнь подтверждала. Куда ни глянь…

Но случилось и хорошее. В конце 60-х  матери получили возможность сидеть с детьми до года. Они больше не считались при этом тунеядками.  Вот кому бы памятник поставить, так автору этого нововведения. Не знаю только, кто он. Конечно, в год все равно приходилось отдавать, и это травмировало, но это уже несопоставимо, и об этой травме в следующий раз. А так-то дети счастливо миновали самую страшную угрозу депривации, самую калечащую – до года. Ну, и обычно народ крутился еще потом, то мама отпуск возьмет, то бабушки по очереди, еще выигрывали чуток. Такая вот игра постоянная была – семья против «подступающей ночи», против «Страшной бабы», против железной пятки Родины-матери. Такие кошки-мышки.

А еще случилось хорошее – отдельно жилье стало появляться. Хрущобы пресловутые. Тоже поставим когда-нибудь памятник этим хлипким бетонным стеночкам, которые огромную роль выполнили – прикрыли наконец семью от всевидящего ока государства и общества. Хоть и слышно было все сквозь них, а все ж какая-никакая – автономия. Граница. Защита. Берлога. Шанс на восстановление.

Третье поколение начинает свою взрослую жизнь со своим набором травм, но и со своим довольно большим ресурсом. Нас  любили. Пусть не так, как велят психологи, но искренне и много.У нас были отцы. Пусть пьющие и/или «подкаблучники» и/или «бросившие мать козлы» в большинстве, но у них было имя, лицо и они нас тоже по своему любили. Наши родители не были жестоки. У нас был дом, родные стены.
Не у все все одинаково,  конечно, были семье более и менее счастливые и благополучные.
Но в общем и целом.

Короче, с нас причитается.*** Итак, третье поколение. Не буду здесь жестко привязываться к годам рождения, потому что кого-то родили в 18, кого-то – в 34, чем дальше, тем больше размываются отчетливые «берега» потока. Здесь важна передача сценария, а возраст может быть от 50 до 30. Короче, внуки военного поколения, дети детей войны.

«С нас причитается» — это, в общем, девиз третьего поколения. Поколения детей, вынужденно ставших родителями собственных родителей. В психологи такое называется «парентификация».

А что было делать? Недолюбленные дети войны распространяли вокруг столь мощные флюиды беспомощности, что не откликнуться было невозможно. Поэтому дети третьего поколения были не о годам самостоятельны и чувствовали постоянную ответственность за родителей. Детство с ключом на шее, с первого класса самостоятельно в школу – в музыкалку – в магазин, если через пустырь или гаражи – тоже ничего. Уроки сами, суп разогреть сами, мы умеем. Главное, чтобы мама не расстраивалась.

Очень показательны воспоминания о детстве: «Я ничего у родителей не просила, всегда понимала, что денег мало, старалась как-то зашить, обойтись», «Я один раз очень сильно ударился головой в школе, было плохо, тошнило, но маме не сказал – боялся расстроить. Видимо, было сотрясение, и последствия есть до сих пор», «Ко мне сосед приставал, лапать пытался, то свое хозяйство показывал. Но я маме не говорила, боялась, что ей плохо с сердцем станет», «Я очень по отцу тосковал, даже плакал потихоньку. Но маме говорил, что мне хорошо и он мне совсем не нужен. Она очень зилась на него после  развода».

У Дины Рубинной есть такой рассказ пронзительный «Терновник». Классика: разведенная мама, шестилетний сын, самоотверженно изображающий равнодушие к отцу, которого страстно любит. Вдвоем с мамой, свернувшись калачиком, в своей маленькой берлоге против чужого зимнего мира. И это все вполне благополучные семьи, бывало и так, что дети искали пьяных отцов по канавам и на себе притаскивали домой, а мамочку из петли вытаскивали собственными руками или таблетки от нее прятали. Лет эдак в восемь.

А еще разводы, как мы помним, или жизнь в стиле кошка с собакой» (ради детей, конечно). И дети-посредники, миротворцы, которые душу готовы продать, чтобы помирить родителей, чтобы склеить снова семейное хрупкое благополучие. Не жаловаться, не обострять, не отсвечивать, а то папа рассердится, а мама заплачет, и скажет, что «лучше бы ей сдохнуть, чем так жить», а это очень страшно. Научиться предвидеть, сглаживать углы, разряжать обстановку. Быть всегда бдительным, присматривать за семьей. Ибо больше некому.

Символом поколения можно считать мальчика дядю Федора из смешного мультика. Смешной-то смешной, да не очень. Мальчик-то из всей семьи самый взрослый. А он еще и в школу не ходит, значит, семи нет. Уехал в деревню, живет там сам, но о родителях волнуется. Они только в обморок падают, капли сердечные пьют и руками беспомощно разводят.

Или помните мальчика Рому из фильма «Вам и не снилось»? Ему 16, и он единственный взрослый из всех героев фильма. Его родители – типичные «дети войны», родители девочки – «вечные подростки», учительница, бабушка… Этих утешить, тут поддержать, тех помирить, там помочь, здесь слезы вытереть. И все это на фоне причитаний взрослых, мол, рано еще для любви. Ага, а их всех нянчить – в самый раз.

Так все детство. А когда настала пора вырасти и оставить дом – муки невозможной сепарации, и вина, вина, вина, пополам со злостью, и выбор очень веселый: отделись – и это убьет мамочку, или останься и умри как личность сам.

Впрочем, если ты останешься, тебе все время будут говорить, что нужно устраивать собственную жизнь, и что ты все делаешь не так, нехорошо и неправильно, иначе уже давно была бы своя семья. При появлении любого кандидата он, естественно, оказывался бы никуда не годным, и против него начиналась бы долгая подспудная война до победного конца. Про это все столько есть фильмов и книг, что даже перечислять не буду.

Интересно, что при все при этом и сами они, и их родители воспринимали свое детство как вполне хорошее. В самом деле: дети любимые, родители живы, жизнь вполне благополучная. Впервые за долгие годы – счастливое детство без голода, эпидемий, войны и всего такого.

Ну, почти счастливое. Потому что еще были детский сад, часто с пятидневкой, и школа, и лагеря и прочие прелести советского детства, которые были кому в масть, а кому и не очень. И насилия там было немало, и унижений, а родители-то беспомощные, защитить не могли. Или даже на самом деле могли бы, но дети к ним не обращались, берегли. Я вот ни разу маме не рассказывала, что детском саду тряпкой по морде бьют и перловку через рвотные спазмы в рот пихают. Хотя теперь, задним числом, понимаю, что она бы, пожалуй, этот сад разнесла бы по камешку. Но тогда мне казалось – нельзя.

Это вечная проблема – ребенок некритичен, он не может здраво оценить реальное положение дел. Он все всегда принимает на свой счет и сильно преувеличивает. И всегда готов принести себя в жертву. Так же, как дети войны приняли обычные усталость и горе за нелюбовь, так же их дети принимали некоторую невзрослость пап и мам за полную уязвимость и беспомощность. Хотя не было этого в большинстве случаев, и вполне могли родители за детей постоять, и не рассыпались бы, не умерили от сердечного приступа. И соседа бы укоротили, и няньку, и купили бы что надо, и разрешили с папой видеться. Но – дети боялись. Преувеличивали, перестраховывались. Иногда потом, когда все раскрывалось, родители в ужасе спрашивали: «Ну, почему ты мне сказал? Да я бы, конечно…» Нет ответа. Потому что – нельзя. Так чувствовалось, и все.

Третье поколение стало поколением тревоги, вины, гиперотвественности. У всего этого были свои плюсы, именно эти люди сейчас успешны в самых разных областях, именно они умеют договариваться и учитывать разные точки зрения. Предвидеть, быть бдительными, принимать решения самостоятельно, не ждать помощи извне – сильные стороны. Беречь, заботиться, опекать.

Но есть у гиперотвественности, как у всякого «гипер» и другая сторона. Если внутреннему ребенку военных детей не хватало любви и безопасности, то внутреннему ребенку «поколения дяди Федора» не хватало детскости, беззаботности. А внутренний ребенок – он свое возьмет по-любому, он такой. Ну и берет. Именно у людей этого поколения часто наблюдается такая штука, как «агрессивно-пассивное поведение». Это значит, что в ситуации «надо, но не хочется» человек не протестует открыто: «не хочу и не буду!», но и не смиряется «ну, надо, так надо». Он всякими разными, порой весьма изобретательными способами, устраивает саботаж. Забывает, откладывает на потом, не успевает, обещает и не делает, опаздывает везде и всюду  и т. п. Ох, начальники от этого воют прямо: ну, такой хороший специалист, профи, умница, талант, но такой неорганизованный…

Часто люди этого поколения отмечают у себя чувство, что они старше окружающих, даже пожилых людей. И при этом сами не ощущают себя «вполне взрослыми», нет «чувства зрелости». Молодость как-то прыжком переходит в пожилой возраст. И обратно, иногда по нескольку раз в день.

Еще заметно сказываются последствия «слияния» с родителями, всего этого «жить жизнью ребенка». Многие вспоминают, что в детстве родители и/или бабушки не терпели закрытых дверей: «Ты что, что-то скрываешь?». А врезать в свою дверь защелку было равносильно «плевку в лицо матери». Ну, о том, что нормально проверить карманы, стол, портфель и прочитать личный дневник… Редко какие родители считали это неприемлемым. Про сад и школу вообще молчу, одни туалеты чего стоили, какие нафиг границы… В результате дети, выросший в ситуации постоянного нарушения границ, потом блюдут эти границы сверхревностно. Редко ходят в гости и редко приглашают к себе. Напрягает ночевка в гостях (хотя раньше это было обычным делом). Не знают соседей и не хотят знать – а вдруг те начнут в друзья набиваться? Мучительно переносят любое вынужденное соседство (например, в купе, в номере гостиницы), потому что не знают, не умеют ставить границы легко и естественно, получая при этом удовольствие от общения, и ставят «противотанковые ежи» на дальних подступах.

А что с семьей? Большинство и сейчас еще в сложных отношения со своими родителями (или их памятью), у многих не получилось с прочным браком, или получилось не с первой попытки, а только после отделения (внутреннего) от родителей.

Конечно, полученные и усвоенный в детстве установки про то, что мужики только и ждут, чтобы «поматросить и бросить», а бабы только и стремятся, что «подмять под себя», счастью в личной жизни не способствуют. Но появилась способность «выяснять отношения», слышать друг друга, договариваться. Разводы стали чаще, поскольку перестали восприниматься как катастрофа и крушение всей жизни, но они обычно менее кровавые, все чаще разведенные супруги могут потом вполне конструктивно общаться и вместе заниматься детьми.

Часто первый ребенок появлялся в быстротечном «осеменительском» браке, воспроизводилась родительская модель. Потом ребенок отдавался полностью или частично бабушке в виде «откупа», а мама получала шанс таки отделиться и начать жить своей жизнью. Кроме идеи утешить бабушку, здесь еще играет роль многократно слышанное в детстве «я на тебя жизнь положила». То есть люди выросли с установкой, что растить ребенка, даже одного – это нечто нереально сложное и героическое.

Часто приходится слышать воспоминания, как тяжело было с первенцем. Даже у тех, кто родил уже в эпоху памперсов, питания в баночках, стиральных машин-автоматов и прочих прибамбасов. Не говоря уже о центральном отоплении, горячей воде и прочих благах цивилизации. «Я первое лето провела с ребенком на даче, муж приезжал только на выходные. Как же было тяжело! Я просто плакала от усталости» Дача с удобствами, ни кур, ни коровы, ни огорода, ребенок вполне здоровый, муж на машине привозит продукты и памперсы. Но как же тяжело!

А как же не тяжело, если известны заранее условия задачи: «жизнь положить, ночей не спать, здоровье угробить». Тут уж хочешь — не хочешь… Эта установка заставляет ребенка бояться и избегать. В результате мама, даже сидя с ребенком, почти с ним не общается и он откровенно тоскует.

Нанимаются няни, они меняются, когда ребенок начинает к ним привязываться – ревность! – и вот уже мы получаем новый круг – депривированого, недолюбленного  ребенка, чем-то очень похожего на того, военного, только войны никакой нет.

Призовой забег. Посмотрите на детей в каком-нибудь дорогом пансионе полного содержания. Тики, энурез, вспышки агрессии, истерики, манипуляции.

Детдом, только с английским и теннисом. А у кого нет денег на пансион, тех на детской площадке в спальном районе можно увидеть. «Куда полез, идиот, сейчас получишь, я потом стирать должна, да?» Ну, и так далее, «сил моих на тебя нет, глаза б мои тебя не видели», с неподдельной ненавистью в голосе. Почему ненависть? Так он же палач!  Он же пришел, чтобы забрать жизнь, здоровье, молодость, так сама мама сказала!

Другой вариант сценария разворачивает, когда берет верх еще одна коварная установка гиперотвественных: все должно быть ПРАВИЛЬНО! Наилучшим образом! И это – отдельная песня.

Рано освоившие родительскую роль «дяди Федоры» часто бывают помешаны на сознательном родительстве. Господи, если они осилили в свое время родительскую роль по отношению к собственным папе с мамой, неужели своих детей не смогут воспитать по высшему разряду? Сбалансированное питание, гимнастика для грудничков, развивающие занятия с года, английский с трех. Литература для родителей, читаем, думаем, пробуем.

Быть последовательными, находить общий язык, не выходить из себя, все объяснять, ЗАНИМАТЬСЯ РЕБЕНКОМ. И вечная тревога, привычная с детства – а вдруг что не так? А вдруг что-то не учли? а если можно было и лучше? И почему мне не хватает терпения? И что ж я за мать (отец)?

В общем, если поколение детей войны жило в уверенности, что они – прекрасные родители, каких поискать, и у их детей счастливое детство, то поколение гиперотвественных почти поголовно поражено «родительским неврозом». Они (мы) уверены, что они чего-то не учли, не доделали, мало «занимались ребенком (еще и работать посмели, и карьеру строить, матери-ехидны), они (мы) тотально не уверенны в себе как в родителях,всегда недовольны школой, врачами, обществом, всегда хотят для своих детей больше и лучше.

Несколько дней назад мне звонила знакомая – из Канады! – с тревожным вопросом: дочка в 4 года не читает, что делать? Эти тревожные глаза мам при встрече с учительницей – у моего не получаются столбики! «А-а-а, мы все умрем!», как любит говорить мой сын, представитель следующего, пофигистичного, поколения. И он еще не самый яркий, так как его спасла непроходимая лень родителей и то, что мне попалась в свое время книжка Никитиных, где говорилось прямым текстом: мамашки, не парьтесь, делайте как вам приятно и удобно и все с дитем будет хорошо. Там еще много всякого говорилось, что надо в специальные кубики играть и всяко развивать, но это я благополучно пропустила:) Оно само развилось до вполне приличных масштабов.

К сожалению, у многих с ленью оказалось слабовато. И родительствовали они со страшной силой и по полной программе. Результат невеселый, сейчас вал обращений с текстом «Он ничего не хочет. Лежит на диване, не работает и не учится. Сидит, уставившись в компьютер. Ни за что не желает отвечать. На все попытки поговорить огрызается.». А чего ему хотеть, если за него уже все отхотели? За что ему отвечать, если рядом родители, которых хлебом не корми – дай поотвечать за кого-нибудь? Хорошо, если просто лежит на диване, а не наркотики принимает. Не покормить недельку, так, может, встанет. Если уже принимает – все хуже.

Но это поколение еще только входит в жизнь, не будем пока на него ярлыки вешать. Жизнь покажет.

Чем дальше, чем больше размываются «берега», множатся, дробятся, причудлво преломляются последствия пережитого. Думаю, к четвертому поколению уже гораздо важнее конкретный семейный контекст, чем глобальная прошлая травма. Но нельзя не видеть, что много из сегодняшнего дня все же растет из прошлого.опубликовано 

Автор: Людмила Петрановская

 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание- мы вместе изменяем мир! ©

Источник: //ludmilapsyholog.livejournal.com/52399.html

Людмила Петрановская: Научите ребенка «глотать лягушку»

Поделиться



Все наши идеи, фантазии и мечты о том, чтобы дети были такими, как мы хотим, делали то, что нам нравится, и не испытывали чувств, которые мы бы не хотели, чтобы они испытывали, находятся в серьезнейшем противоречии с самой идеей субъектности ребенка. Если бы все эти наши мечты воплотились, ребенок перестал бы быть человеком, субъектной, самостоятельной личностью. Потому что человек — это тот, кто ошибается, тот, кто не знает, кто нарушает правила, тот, кто сам решает, что ему делать, а не выполняет то, что за него придумали.





Ничего нового в этой идее нет: родители всегда хотели чего-то от детей, а дети всегда брыкались и хотели чего-то другого.

В противовес прошлому опыту, бывает и так, что мы начинаем слушать ребенка, давать ему свободу, перестаем пытаться его сломать,и вот тут — другая крайность. Для того чтобы субъектность состоялась, ей нужно от чего-то отталкиваться. Откуда узнать, что ты можешь быть самостоятельным, если у тебя никогда не было опыта столкновения воли? Если вокруг всегда куча любящих людей, которые стараются предугадать твои желания? Родителям приходится балансировать на этой тонкой грани.

А потом вдруг понять, что можно сколько угодно давать ребенку свободы и, внезапно, что у тебя нет доминирующей роли по отношению к нему. Ты с ним изначально на равных. Если все твое детство тебе не давали права голоса, то ты и перед ребенком будешь робеть.И говорить: «Пожалуйста, ну пожалуйста, не делай так!» — что на ребенка обычно никак не влияет.

 

Отношения ребенка и взрослого — это отношения доминирующего и созависимого.

Ребенок активно не равен взрослому, это становящаяся субъектность. Он не может оценить последствия, не может нести ответственность, он зависим от нас. Поэтому когда мы начинаем с ребенком общаться с позиции не доминирующего, а слабого взрослого человека, это тоже ничем хорошим обычно не заканчивается.

Что особенно важно, так это не запирать ребенка наедине с его эмоциями. Ревновать к младшей сестре — нормально, а вот бить сестру кубиком по голове — нельзя. Если мы будем запрещать эмоции, ребенок останется заперт с негативом один на один. Придет ли вам в голову запереть ребенка в чулане с монстром? Вряд ли. Наша задача как родителей, признавая эмоции, помочь ему прожить ситуацию. Когда ребенок растет, меняется степень его расстройства: одно дело, когда у тебя башня из кубиков сломалась, другое — когда поставили тройку, и уж совсем от этого отличается ситуация, когда тебя бросила девушка.

Когда мы позволяем ему чувствовать то, что он чувствует, а не заглушать эмоции, ребенок освобождается от них.

Если темным ноябрьским утром ребенок не хочет вставать и идти в детский сад, мы можем на него сердиться, а можем признать, что это действительно неприятно, и нам самим вставать и куда-то идти тоже не хочется. Соответственно, мы можем помочь ему как-то скрасить эту ситуацию.





Для себя мы покупаем особенный, самый любимый сорт кофе, теплый пушистый халат, в котором не холодно сидеть на кухне, ставим веселую музыку. Мы не стоим рядом с собой с кнутом и не кричим на себя: «Ну-ка быстро встала! И хватит ныть!». А стараемся как-то мотивировать себя.То же самое работает и с детьми, поверьте.

Главный вопрос, который вы должны в этот момент себе задать, это не «Как мне его заставить?», а «Как я могу ему помочь?».

Вообще, конечно, встречаются люди, которые вот этой поддержки в детстве не получали, а слышали только: «Соберись, тряпка! Встал и пошел!». С этим, по-хорошему, нужно идти к психологу, но обычно взрослые недолюбленные мальчики и девочки с такими проблемами попадают сразу к кардиологу или гастроэнтерологу с инфарктом и язвой, соответственно.

У американцев есть такое выражение — «съесть лягушку». Оно означает — сделать что-то неприятное и поскорее отвязаться от этого. И знаете что? Самый важный навык этой нашей взрослой жизни — это умение «съесть лягушку». Бывает такое, что не хочется что-то делать, куда-то идти, но мы научились эту лягушку «съедать», не разрушаясь. А есть люди, которые в процессе поедания очень страдают. Пробки — все, конец света, они всех ненавидят. Что-то пошло не так — отчаяние, гнев.Это не очень хороший способ жить. Взрослый человек должен уметь «глотать лягушек». Лягушку можно быстро проглотить и забыть, а можно устроить длительную историю.

Так или иначе, мы с собой никогда не действуем только кнутом.

Есть лягушки, которых мы «едим» за вознаграждение. Классический пример — это работа. Вам не всегда хочется туда идти, но поскольку вы знаете, что вас там ждет зарплата, вы лягушку «съедаете». А вот если, скажем, вам вдруг перестанут платить зарплату — мотивация резко снизится.

Один из самых простых способов научиться «глотать лягушку» — это выработать привычку. Всем известно, что когда ты что-то делаешь достаточно долго, в мозге вырабатывается устойчивая связь, и тебе становится уже некомфортно, если ты этого не делаешь. Предположим, вы привыкли принимать душ перед сном и делаете это ежедневно, а потом вдруг попадаете в место, где нет горячей воды… И вам некомфортно, вы не можете заснуть. Не потому что вы грязный, а просто это то, к чему вы привыкли.

Когда дорожка протаптывается и привычка вырабатывается, гораздо большей издержкой для нас становится ее нарушить.

И получается, что для нас проще сделать, чем не сделать. Именно поэтому так важно научить ребенка «есть лягушку»!"опубликовано 

 

Автор: Людмила Петрановская

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: letidor.ru/psihologiya/a23456-lyudmila-petranovskaya-nauchite-rebenka-glotat-lyagushku-12281.shtml

Людмила Петрановская: рецепты воспитания подростков

Поделиться



Психолог Людмила Петрановская овечает на животрепещущие вопросы родителей о проблемах подросткового возраста.

Подростки и отсутствие мотивации

 

Вопрос: Сыну 14 лет, он учится в 9 классе. У него идет полный отказ от школы – неинтересно, не хочу, прогулы и так далее. Его не интересует ничего, кроме компьютера и прогулок с друзьями. Он даже не может сказать, что он будет делать после 9 класса. Как быть?

Ответ: 14 лет? Никак. 9 класс не у вас, а у ребенка. Надо решить, куда идти дальше? Надо. Задайте ему этот вопрос. Вопрос задали – родительский долг выполнили. Пусть подумает, у него еще есть время. Чем больше будете думать вы за него, тем меньше будет думать он. Сказать ему: «Дорогой, тебе 14 лет, как ты решишь, так мы и сделаем». Поздно за него решать эти вопросы.





Вопрос: Моей старшей дочери 13 лет. Она совершенно не хочет ничего делать, ни уроки, ничего. Никакой мотивации у нее нет.

Ответ: Ну кто в 13 лет хочет делать уроки? У ребенка есть право не хотеть. Честный разговор начинается тогда, когда мы признаем за ребенком это право. Не хотеть делать уроки, не хотеть ходить в скучную школу – это нормально. Не надо стараться его замотивировать на все это. Надо присоединиться к нему, сказать – я понимаю, как ты не хочешь. А дальше мы можем помочь ребенку научиться «глотать лягушку». Как помочь? Например, рассказать, как вы сами справляетесь с делами, которые делать не хочется. Или дать что-то вкусненькое, чтобы подсластить пилюлю.

Вопрос: Моей дочери-подростку как будто ничего не нужно. Вот мы собирались куда-то поехать, я говорю: «Давай, сделаешь уроки и поедем». Проходит пять часов, ничего не сделано. Дочь равнодушно говорит: «Ну ладно, не поедем». Даже угроза отобрать телефон не работает: «Ну ок, ладно, забирай».

Ответ: Отказ от всех притязаний и желаний — это крайняя форма протеста для ребенка. Часто это говорит о том, что ребенок чувствует себя слишком уж под контролем, слишком много от него ожидают. И тогда нужно просто отойти, сказать: «Это твоя жизнь, ты живешь ее, как хочешь, если что – кричи».



 ©Magdalena Berny

Вопрос: Ребенку 12 лет. Кажется, что сейчас его интересуют только компьютерные игры. Что делать – ограничивать, не ограничивать или убрать совсем?

Ответ: Весь вопрос, как мне кажется, в том, общается ли он со сверстниками в реале или нет. Есть ли у него приятели во дворе? Играет ли он в футбол? Если нет, я бы подумала про то, чтобы добавить в его жизнь какого-то живого общения. Придумать ситуацию, когда он откроет для себя игру со сверстниками. В деревню увезти, например. Чтобы он понял, что в жизни еще что-то бывает, что можно просто гонять в футбол. Расширить его видение.

Вопрос: Ребенок хочет только лежать на диване с телефоном. И все. Как выводить его из этого растительного состояния?

Ответ: Так проявляется его отказ жить по вашим правилам. Когда вы – активное начало, вы – источник всех мотиваций, желаний, решений.Чем больше вы вокруг него прыгаете, тем больше он закрывается. Оставьте его, дайте ему понять, что вы не будете его оттуда выковыривать. Знаете, меня часто спрашивают, как пережить подростковый возраст ребенка. Так вот, у меня есть три совета родителям – секс, работа, алкоголь. Займитесь собой, своими делами.

Вопрос: Но вы ведь понимаете, мы боимся, что ребенок так и пролежит всю жизнь на диване.

Ответ: Я понимаю, что вы боитесь. Но чем больше вы боитесь, тем больше они лежат. Это механизм созависимости. Когда человек чувствует, что кто-то живет его жизнью и слишком переживает за него, он начинает отстаивать свою субъектность. Хорошо, если активно, когда он говорит: «Да пошли вы!» А когда на активное сопротивление сил нет, он начинает отстаивать себя пассивно. Замыкаясь и закрываясь.

Вопрос: Если мы оставим ребенка в покое, не будем приставать к нему с неприятным, не получится ли так, что вырастет человек, который не сможет бороться с трудностями? В каких ситуациях нужно настоять, преодолеть, а где можно расслабиться и сказать — не хочешь, не надо?

Ответ: В жизни всегда есть что-то, что нужно преодолевать – дойти до дома, когда устал, выйти на улицу, когда холодно, дождаться маму с работы. То есть тепличных условий все равно не получится. Поэтому странно их создавать искусственно. Жизнь и так состоит из трудностей, никуда не денешься. Если он способен преодолеть – поддержите его. Если нет – отстаньте. опубликовано 

 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание - мы вместе изменяем мир! ©

Источник: www.facebook.com/Sattvamama/posts/1885760721665332:0

12 способов простить обиды своим родителям

Поделиться



Нужно ли говорить с родителями о прошлом? И что делать, если они все отрицают? Как простить умершего родителя и можно ли разглядеть в критике родительскую любовь?

Об этом психолог Людмила Петрановская рассказала на лекции «Детские обиды: есть ли шанс наладить уже испорченные отношения?».





 

Постарайтесь не простить, а понять:

 

— У них не было ресурса

Помните, что у них была очень тяжелая жизнь – работа, нехватка денег, добывание еды, трудоемкий быт, стояние в очередях. Сильно замотанные родители не были психологически чувствительными и давали детям тот ресурс, на который их хватало.

 

— Они были молодые и неопытные

Иногда бывает очень полезно вспомнить, в каком возрасте были ваши родители в то время. Часто это были люди 25-26 лет, неопытные и неуверенные.

 

Не надо молчать

Если вы чувствуете обиду на родителей, не надо молчать об этом. Нельзя не признавать того, что вам было плохо. Очень долго эта тема была табуирована и был только один вариант: «Родители святые люди, они тебя вырастили и дали жизнь, их нужно любить, уважать и не жаловаться» или: «Если тебе было плохо – сам виноват».

 

Не носитесь всю жизнь с детскими травмами

Это другая крайность. Хорошо бы не провести всю свою жизнь, жалуясь на родителей и объясняя их ошибками все свои неудачи. Постарайтесь не прожить всю жизнь под знаменем «ребенок алкоголика», «человек, которого не любила мама» или « человек, которого в детстве били». Иногда такой период переживания травмы нужен, но хорошо бы, чтобы он заканчивался.

Когда мы были детьми, у нас не было выбора – будут нас обижать или нет. А сейчас у нас есть выбор – мы можем оставить травму просто как опыт или позволить травме формировать нашу личность.

Если не получается соскочить с этого своими силами – обратитесь к психотерапевту, не надо жить в таком состоянии годами.

 





 

Попробуйте поговорить о детских обидах с родителями

Нужно ли пытаться донести до родителей, что они были не правы? Иногда это помогает. Родители стали спокойнее, мудрее, они уже не такие замотанные, как раньше. Они уже воспитывают внуков и часто открывают в себе качества тепла и принятия.

Некоторые из них уже готовы на такой разговор. Иногда они могут признать и выразить сожаление о прошлых ошибках. И это может стать началом новых теплых отношений.

 

Иногда признание ответственности просто необходимо

В основном это касается случаев, когда был серьезный абьюз со стороны родителей. Просто признать, что это было. Это признание часто может стать единственным условием, на котором дети согласны дальше общаться с родителями.

Нужно сказать прямым текстом: «Мне очень важно, чтобы ты признал, что это было. Мне не нужно извинений, но важно, чтобы никто не делал вид, что я это придумал».

 

Оставьте за ними право не признавать своих ошибок

Если родители защищаются и говорят: «Мы все делали правильно, это ты неблагодарный», — они имеют на это право. У вас своя картина мира, а у них своя. Иногда их психика все отрицает и вытесняет. Перевоспитывать человека в 70 лет это плохая затея.

Но часто это означает, что близких отношений между вами уже не будет.

 

Пожалейте себя маленького

Когда мы получаем обиды от родителей, мы находимся в положении очень маленького существа. Вы не судья, а просто маленький ребенок, у которого не было выбора. А когда мы думаем — прощать или не прощать, то принимаем на себя ответственность, которой у нас нет и быть не могло.

Мы не можем быть старше родителей, не можем судить их «сверху». Мы можем признать свои чувства и из сегодняшнего взрослого состояния пожалеть себя маленького. Объяснить себе маленькому, что вообще-то так нельзя с детьми поступать, чтобы он хоть от кого-то взрослого это услышал.

Разрешите себе погрустить

 

В какой-то момент надо разрешить себе погрустить и признать, что чего-то у вас в детстве не было и уже не будет. Потому что ваши родители просто не могли вам это дать. И от этого может стать полегче.

 

Не ждите, что родители изменятся

Очень часто за претензиями к родителям стоит детская надежда, что родители изменятся – папа, наконец, похвалит, а мама, наконец, полюбит. А папа и мама не хвалили и не любили просто потому, что они в принципе были на это не способны. У них свое тяжелое детство, свои обстоятельства и свой психологический профиль.

Научитесь переводить язык любви своих родителей

Довольно редко бывают родители, которые совсем не способны ничего давать, а только критикуют и отвергают. Иногда их язык любви просто не тот, который нам бы хотелось услышать. Мы ждем хороших слов, а их любовь – это печь нам пироги и кормить до отвала.

Надо научиться переводить их язык на свой. Допустим, мама все время ворчит, но при этом готовит вам бесконечные борщи и моет посуду. Вот эти ее пироги, борщ и посуда и есть ее «я тебя люблю».

 

Иногда критика – это тоже забота

Бесконечная критика — это такой родительский оберег. Кажется, что если все время говорить ребенку, что с ним не так, то он когда-то все поймет и будет, наконец, все делать правильно. Если увидеть это с такой стороны, то это не будет вас так разрушать.Надо научиться к этому так и относиться, как к заботе.

Если ваши родители умерли, то ваши претензии им точно не навредят

 

Умерший родитель не так уж отличается от не умершего. Ведь когда мы обижаемся, мы обижаемся не на сегодняшних родителей, а на тех родителей, которые были тогда, в момент обиды.

Иногда умерших идеализируют и кажется, что запрещено подумать о них плохо или предъявлять к ним претензии. Но если они уже умерли, то ваши претензии им точно никак не навредят, а вам это может помочь.

Иногда нужно выразить гнев и претензии, чтобы открыть способность любить. Если снять обиду, то вы сможете иметь дело с той теплой частью в отношениях, которая у вас была.

 

Автор: Людмила Петрановская

 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: ezhikezhik.ru/reviews/ludmila-petranovskaa-12-sposobov-prostit-obidy-svoim-roditelam

Людмила Петрановская: Секрет семейного счастья на удивление прост

Поделиться



Секрет семейного счастья на удивление прост

 

Как наладить отношения в семье – с родителями, детьми и супругами – если они уже сильно испорчены? Об этом психолог Людмила Петрановская рассказала на лекции «Детские обиды: есть ли шанс наладить уже испорченные отношения?»

Темные и светлые шарики

Семейная жизнь состоит из коммуникаций – это слова, улыбки, просьбы, претензии, подарки и так далее. Представьте себе этот обмен коммуникациями так, будто вы бросаете друг другу шарики, светлые или темные. Светлые – это улыбнуться, обнять, накрыть одеялом, похвалить, сказать «я тебя люблю», утешить. А темные – закатывать глаза, хлопать дверью, кричать, бить, швырять вещи, критиковать, ругать, предъявлять претензии.

На темное отвечаем светлым

Проводилось масштабное исследование на тему того, от чего зависит удовлетворенность семейной жизнью. Оказалось, семейное счастье не зависит ни от возраста супругов, ни от образования, ни от денег, ни от наличия детей, а только от того, какой вид коммуникации в семье главный – «темный» или «светлый». Если конкретнее, счастлива та семья, где на «темную» коммуникацию отвечают «светлой» чаще, чем на «светлую» «темной».

Благополучные и неблагополучные семьи

Загляните в неблагополучные семьи и вы увидите, что большинство «шариков», которые летают в этой семье, – темные. Если появится какой-то светлый, то на него в ответ чаще всего идет темный, а уж если темный появится, то на него сразу три темных в ответ. И наоборот, в благополучных семьях большинство шариков светлые.

И если кто-то приходит не в духе и выдает темный шарик, то семья собирает свой ресурс и забрасывает его светлыми шариками.

Пример 1. Муж говорит жене: «Какая ты сегодня красивая», а ему в ответ: «Да отвали ты, лучше бы деньги зарабатывал».

Пример 2. Муж пришел усталый с работы, раздраженный, но ему в ответ говорят что-то успокаивающее.





 

Налаживание отношений в семье – это стратегия

То есть надо стараться на негативную коммуникацию отвечать светлой, позитивной. Ответить на светлое светлым и уж тем более на темное темным – это несложно. Вы медленно, долго и упорно выдавливаете светлой коммуникацией темную.Постепенно, но чтобы общий счет был в пользу светлого.

То есть рецепт очень простой — начинайте кидаться белыми «шариками»

В том числе в ответ на темные. Сделать человеку приятное, обнять. Позаботиться, сказать что-то хорошее. Это не всегда будет получаться. Но рано или поздно это приведет к положительным сдвигам. Через какое-то время оглядываетесь – а жить то стало лучше! В какой-то момент вы замечаете, что близкие отвечают вам тем же. Это заразительно.

С детьми уже лет с 4-5 можно об этом поговорить

Скажите детям, что мы сами выбираем, какие у нас будут отношения, будут у нас светлые шарики летать или темные. Дети очень легко эту игру подхватывают и начинают сами себя контролировать, менять реплики. Это очень понятная для детей метафора. Даже ребенок-подросток, который весь ощетинился, если вы будете в этом последовательны, через какое-то время станет как минимум меньше «пуляться» темными. А со временем и светлые в вашу сторону полетят.

Со старшим поколением это тоже работает

Не забывайте давать родителям положительную связь, не воспринимайте все, что они для вас делают, как должное. Хотя наши детские обиды и мешают нам это делать.

Да, иногда надо сказать что-то неприятное, сделать замечание

Но позаботьтесь о том, чтобы на одно негативное было три позитивных сообщения. Не обязательно словесных – это может быть просто улыбка или прикосновение.





 

 

Что делать, если на вас «наезжают» или оскорбляют?

Темные «шарики» бывают двух видов – информация про нас и информация про человека. Если вам кто-то говорит оскорбительные вещи – скорее всего это не про вас вообще, это про него. Он на вас обижен и хочет это показать. Может, у него просто зуб болит. Реакция на это может быть разной. Если это ваш близкий человек, вы можете посочувствовать в ответ, потому что понимаете, что ему плохо. Если не очень близкий – можете прекратить эту коммуникацию, потому что вы не обязаны это слушать.

Другой вид «наезда» – когда вы действительно накосячили. Громко орали или обещали что-то сделать, но не сделали и так далее. Тогда эта информация о вас, и вы как никто в этом мире заинтересованы в том, чтобы эту информацию получить и обработать. То есть надо решить, это шарик какого рода — про него или про меня? Если про меня – спасибо за обратную связь. Если про него – тут по обстоятельствам. 

 

Автор: Людмила Петрановская, записала Мария Евсеева

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: ezhikezhik.ru/reviews/ludmila-petranovskaa-sekret-semejnogo-scast-a-na-udivlenie-prost

Почему родителем быть сегодня так сложно

Поделиться



Если задаться вопросом – почему родителем быть сегодня так сложно и так трудно, то, на первый взгляд, возникает недоумение. А чего вдруг, собственно говоря?

Если мы сравним родительство в каких-то не сильно богатых классах сто лет назад с сегодняшним днем, то увидим, что положение современного родителя очень даже прекрасное.

  • У нас с вами есть памперсы, есть стиральные машины, мы не стираем пеленки в проруби, у нас есть готовое детское питание, только открой и корми.
  • У нас есть огромное количество способов занять ребенка – игровые модули, какие-то играющие игрушки, чего-то еще, мы не должны носить его все время на руках, есть коляски удобные.


Все сделано для того, чтобы родительство было удобным.

Есть занятия для родителей, книжки, все описано подробнейшим образом, как и что делать. Казалось бы, воспитывай — не хочу.

Но совершенно типичная ситуация, когда какая-нибудь молодая мама, которая находится в квартире с бытовой техникой, прибамбасами, одеждой, питанием, развлечениями и развивалками, к моменту, когда муж возвращается домой, чувствует себя лошадкой, которая уже ничего не может и абсолютно истощена, устала и сил никаких нет. Казалось бы, дома сидела, ничего не делала… Почему в таком состоянии-то?

 

Давайте попробуем понять, почему?

 

На самом деле одна из причин, как ни странно, – урбанизация. То есть переход жизни в большие города. Этот процесс начался массово лет так 200 назад и продолжается-продолжается. Наша страна через него прошла примерно полвека назад, когда большая часть населения переехала в большие города и перешла на городской образ жизни.

Урбанизацию всегда сопровождает такое явление, как демографический перелом. Изменение состава семьи.

  • Сельская семья – это всегда почти семья многодетная.
  • А при урбанизации – это во всех странах, культурах, тут почти нет исключений, кроме каких-то особых религиозных ситуаций, — семья переходит к модели в среднем по два ребенка.
 

Это связано, конечно, с тем, что растить ребенка в городе на порядок более утомительно, чем растить его в деревне.

В деревне труд человека не отделен от его основной жизни. И дети – это рабочие руки буквально с 4-5 лет, они могут делать что-то полезное, пасти гусей, помогать с коровой, пасти кур и так далее. Но главное: за ними не надо специально смотреть. Они могут почти все время находиться рядом с родителем, который при этом не должен прекращать свою основную деятельность, чтобы сидеть с ребенком. Он может продолжать ухаживать за скотиной, заниматься с огородом, и дети где-то тут рядом. Помните все эти картины – она жнет или что-то делает, а рядом ребенок. За самыми маленькими детьми смотрели старики или дети постарше. Дети в сельской семье — это скорее плюс, это скорее рабочие руки, чем проблемы. И для того, чтобы растить их, ты не должен полностью менять свой образ жизни.



Как только мы переезжаем в город, эта ситуация меняется. Растить ребенка в городе – это значит за ним смотреть, им заниматься. Это такое катастрофическое явление, которое приводит к тому, что, если у человека появляется ребенок в городе, то в семье должен быть кто-то, кто изменит образ жизни, полностью оставит свою работу, свое обычное препровождение, и будет заниматься ребенком. Ребенок не может с вами где-то рядом копошиться, когда вы работаете в офисе, банке, магазине… Надо либо нанимать специального человека, либо приглашать бабушку, которая уже на пенсии.

Мама полностью теряется как добытчик, как работающий человек, прекращает свою карьеру, и отсюда автоматически вытекает решение не заводить много детей. Сама мама начинает испытывать сильный стресс просто от того, что с появлением ребенка у нее резко меняется образ жизни.

Если мы представим женщину в сельской культуре, архаичной культуре, то там с появлением ребенка особенно не меняется ничего. Общение, социальный круг, способ времяпрепровождения практически не меняются. Ребенок все время при ней, она чуть что может приложить его к груди, она общается с теми же людьми, с теми же подружками все обсуждает, ее социальный статус, положение очень мало изменяется.

Если мы возьмем современную городскую женщину – успешную, образованную, то с появлением ребенка у нее жизнь меняется абсолютно кардинально. То есть, если раньше это была работа, какие-то задачи, проекты, какая-то достаточно бурная и увлекательная жизнь, общение с друзьями, хождение по культурным мероприятиям, то вдруг женщина оказывается от всего этого изолирована, заперта в четырех стенах, обречена благодаря всем примочкам цивилизации на нетяжелую, но достаточно монотонную и неинтересную работу по смене подгузников и кормлению кашей…

Слава Богу, этот стресс сейчас начинает смягчаться, среда начинает адаптироваться. Все условия есть, чтобы куда-то сходить с ребенком и развеяться.

Эта резкая смена образа жизни сама по себе оказывается стрессовым фактором, даже если женщина любит ребенка, даже если она получает удовольствие от ухода за ним. Мы знаем, что любое изменение в жизни, даже если оно положительное, даже если мы о нем долго мечтали, это стресс. Это по шкале стресса приличное количество баллов, соответственно — риск эмоционального истощения увеличивается.

Чем более активной была жизнь, чем интереснее и увлекательной была жизнь, тем сильнее стресс. Может быть, если променять скучное сидение в офисе и перекладывание бумажек на сидение с ребенком, то это не так и критично. А если у тебя была насыщенная, творческая работа, яркое общение с людьми, то после этого остаться в четырех стенах – это, наверное, сильный стресс, несмотря ни на какую любовь к ребенку и материнские чувства. К 4-5 месяцам накапливается скука, желание вернуться к жизни и так далее. А ребенок к этому времени еще не готов.

Следующий момент, который стрессует маму, – это то, что современные женщины достаточно мало имеют опыта общения с детьми. Если в сельской местности, в архаичных областях, очень тесное общение между людьми, семьи большие, тесное общение с соседями, все время ты общаешься по городским меркам, как ни странно, с огромным количеством людей.

  • В городах круг нашего повседневного общения может быть достаточно узким. Если мы не берем коллег, то мы можем провести неделю, никому не сказав «здрасьте», не обменявшись парой слов. Мы замкнуты в своей скорлупе.
  • В деревне это невозможно. Ты сходил до колодца или в магазин и с кучей народа по дороге пообщался, спросил, как дела, узнал, как здоровье, и так далее.
 

Дети играют вместе, дети играют разновозрастные, перемещаются по улице от двора к двору, все перемешиваются, дети из разных семей общаются друг с другом. Это значит, что любая девочка, которая в 17-18 лет в архаичным обществе, в аграрной культуре вынашивала ребенка, к тому времени уже обладала опытом общения с огромным количеством детей разных возрастов. Она к этому времени имела много часов опыта общения с детьми в разных ситуациях, в разных состояниях, с разными характерами, с разным возрастом. Она знала, как они плачут, как капризничают, что любят, что не любят, что могут, что не могут. Этот опыт весь накапливался и к тому времени, как у нее появлялся собственный ребенок, уже был в ее распоряжении.

В городской культуре, если женщина сама была единственным ребенком у родителей, то типична ситуация, когда она в 32 года рожает первого ребенка, и это вообще первый младенец в ее жизни, которого она берет на руки. Соответственно, ее беспомощность, растерянность, стресс и риск выгорания тоже вырастают.

То есть на самом деле есть очень много чисто объективных факторов, связанных с условиями, в которых мы живем, с цивилизационными вещами, и это само по себе уже достаточно сильно стрессует родителей.опубликовано

 

Автор: Людмила Петрановская

 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое потребление — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: www.facebook.com/bmshkola/posts/1868106860134102:0

Дети или работа: про отношения, а не про распорядок дня

Поделиться



Меня теория привязанности завораживает тем, что позволяет понять, как получается, что из крошечного существа, которое абсолютно зависимо, абсолютно не может о себе позаботиться, не имеет никакой свободы выбора, вырастает самостоятельный человек, обладающий сложной психикой, ценностями, нравственностью, обладающий огромным количеством автономии. Как тайные колесики крутятся, как переливается что-то между внутренними колбочками, что забота родителей превращается в самостоятельность?

Это то, что мне интересно, во что мне хочется всматриваться, про что мне хочется писать и рассказывать.



фото Magdalena Berny

Теория привязанности говорит о том, как важен для ребенка взрослый, но она нигде не утверждает, что для взрослого важен только ребенок. Она учит относиться к ребенку как к ценности, но не предлагает родителя считать лишь средством.

Согласно теории привязанности, взрослый приводит ребенка в мир, обещая ему свою любовь, защиту и заботу – но не удовлетворение всех желаний и полное отсутствие неприятных переживаний.

Если коротко, то на мой взгляд, ответ теории привязанности на дилемму «дети или работа» таков.

Вы имеете право жить свою жизнь, а ребенок должен к вашему способу жить приспособиться. Именно на это работают его инстинкты, его мощная программа поведения следования – быть со своим взрослым, ориентироваться на него, считать хорошим и правильным все, что считает хорошим и правильным взрослый, жить в его доме, есть его пищу, говорить на его языке, вести его образ жизни.

При этом вы имеете право уходить по делам, а ваш ребенок имеет право из-за этого расстраиваться. И вы не обязаны оставаться дома, чтобы он не расстраивался, как и он не обязан делать вид, что его это устраивает.

Вы имеете право заводить новых детей, а ребенок имеет право ревновать к ним. Вы не обязаны отказывать себе в расширении семьи, чтобы он мог оставаться единственным, но и ребенок не обязан делать вид, что ему все нравится.

Вы имеете право развестись с супругом, а ребенок имеет право страдать из-за этого. Вы не обязаны жить в постылом браке, чтобы он не страдал, но и он не обязан глотать свои чувства.

Вы имеете право изменить место жительства и образ жизни, и ребенок имеет право протестовать и скучать по привычному. Вы не обязаны отказываться от своих планов и целей, чтобы обеспечить ему неизменность, но и он не обязан делать вид, что для него это просто.

Так это устроено. Мы заводим детей, а не дети нас. Мы живем свою жизнь, им приходится приспосабливаться, как когда-то мы приспосабливались к жизни своих родителей. Наши родители переезжали, меняли работы, беднели и богатели, рожали новых детей, разводились и женились. Нам приходилось приспосабливаться: некоторые из этих изменений мы вспоминаем с радостью, другие – с болью, третьи были сначала ужасны, но потом оказалось, что много нам дали. Но в целом мы справились.

Природа оснастила человеческих детенышей достаточной гибкостью, чтобы им было под силу адаптироваться почти ко всему. В каких только условиях не растут дети, с какими только передрягами не сталкиваются семьи. Иногда вы не можете выбирать, иногда выбираете – так или иначе, пока ребенок мал, он к вам привязан и будет следовать по жизненному пути вместе с вами, какие бы повороты и буераки на нем ни встречались.

Вы имеете право жить так, как считаете нужным или как позволяют обстоятельства, дети имеют право быть недовольны, но как родитель вы обязаны помочь им адаптироваться. Чтобы буераки и повороты проходили для ребенка помягче, а если станет невмоготу – чтобы он мог поплакать у вас на руках и не услышать в ответ «как тебе не стыдно», «все это ради тебя» или «нам и без твоего нытья тошно».

Теория привязанности требует от родителя быть с ребенком – не в том смысле, что физически быть неотлучно и подчинить ему свою жизнь, а в том, чтобы быть с ним в постоянной эмоциональной связи, чтобы он знал, что он есть у вас, а вы у него, чтобы чувствовал себя любимым и принятым. И никто не знает точно, сколько именно часов в день для этого необходимо, и на сколько точно дней можно разлучиться, чтобы не нарушить связь. Не существует универсального рецепта. Можно сидеть с ребенком дома все его детство, занимаясь только им, но хороших отношений не создать. А можно воспитывать его редкими письмами из тюрьмы, как приходилось в свое время многим нашим согражданам, и дать ему чувство любви и тепла на всю остальную жизнь.



 

Быть родителем – это и значит все время заботиться о том, чтобы сохранять отношения, в каких бы обстоятельствах вы и ребенок ни оказались. Для ребенка важнее, хочет ли родитель с ним быть, рад ли этой возможности – или считает его обузой и ждет только шанса «отвязаться». Ребенку важно знать, что если серьезно понадобится – родитель отложит ради него все дела, но ему не нужно, чтобы никаких дел, кроме него, вовсе не было. Уверенность в том, что ты важен, нужен и любим важнее, чем количество проведенных вместе часов. Теория привязанности говорит про отношения, а не про распорядок дня.

Взрослый, который чувствует себя заложником при ребенке, несчастной жертвой, принесенной на алтарь родительства, не сможет выстроить хорошую привязанность. Ведь привязанность – это отношения взрослого как доминирующей заботливой особи и ребенка, как особи зависимой и доверяющей. Взрослый должен быть сильным и свободным, должен быть хозяином самого себя и своей жизни, только тогда ребенку будет рядом с ним спокойно.опубликовано 

 

Автор: Людмила Петрановская

 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое потребление — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: vk.com/a.s.neill?w=wall-23183549_8357

Старший vs Младший: секрет суперсилы

Поделиться



Младшему ребенку в семье естественно обожать старшего. Для ребенка старший брат или сестра — это абсолютно восхитительное сверхсущество, которое умеет огромное количество вещей, которых сам ребенок не умеет и которым мечтает научиться.

Причем в глазах младшего старший ребенок умеет делать какие-то вещи, которые родители никогда не делают. Например, родители обычно не прыгают на одной ножке. Как-то не знаешь даже, умеют они или нет.То есть у любого младшего ребенка к старшему по определению, авансом, задаром, есть огромный кредит восхищения. Он существо высшего порядка.





Это можно использовать для того, чтобы улучшать отношения детей. Когда-то просто подчеркивать достоинства старшего, создавать такой немного культ личности старшего — как умелого, сильного, знающего, умного. Немного поднимать его на пьедестал.

А старшему говорить о том, как младший на него смотрит, как младший им восхищается, как младший его любит, как он его ждет из школы. Потому что любой старший ребенок — это ребенок, который тоже имеет потребность быть признанным, иметь свое место в семье, быть значимым для семьи.

Если вы хотите немного улучшить отношения (допустим, вы уже понимаете, что все уже не очень хорошо), то надо немного детей друг другу, цинично говоря, продавать. Может быть, немного выдавая желаемое за действительное.

Рассказывать старшему о том, как младший его любит, как он его уважает, как он ему доверяет. Обязательно выражать признательность за все те случаи, когда старший вам помогает с ним. Обязательно говорить о том, как хорошо старший с ним справляется. Обязательно должно быть не про то, какой ты такой сякой, не досмотрел, что он испачкался, а про то, как ты хорошо справляешься. «Смотри, я никак не мог(ла) младенца плачущего утешить, а ты пришел, и он сразу заулыбался». Отмечать такие моменты. Показывать, что у старшего хорошо получается.





источник фото tumblr.com



Юлия Гиппенрейтер: Мы даём не то, что надо ребёнку

Детская ревность: свержение с трона

 

А младшему продавать старшего, как немного супермена. Условно, если надо сделать что-то в телефоне: «Иди к брату или сестре, она или он наверняка знает». То есть, это компетентные, интересные люди, которые много чего знают, и «ты, когда вырастешь, будешь таким же». То есть важно подчеркивать сильные, ресурсные стороны, а не наоборот. Потому что часто родители циклятся на недостаточной ответственности старшего или недостаточной послушности младшего.опубликовано 

 

Автор: Людмила Петрановская

 



Источник: www.facebook.com/bmshkola/?fref=nf

Людмила Петрановская: Хорошо, что семья перестает быть обязанностью

Поделиться



Прелесть современного мира заключается в том, что в нем может существовать все, что угодно. Каждый может устраивать свою семейную жизнь так, как ему хочется и нравится, потому что сегодня мы больше не испытываем такого социального давления, как раньше.

Правда, теперь возникает вопрос, зачем вообще заводить и тем более сохранять семью.

И на него каждый находит свой ответ. Я думаю, это очень хорошо, что семья перестает быть обязанностью и становится такой, какой лично ты хочешь ее видеть.

Семья – это некое творчество, процесс создания. Мы же не спрашиваем себя: зачем мне рисовать? Если тебе хочется создавать картины, если тебя этот процесс прет, то ты рисуешь. А если нет – то не рисуешь.

Так же и отношения в семье.





В России в этом смысле очень интересная ситуация. У нас идет несколько параллельных процессов, которые друг с другом не взаимодействуют.

С одной стороны, есть молодежь, которая движется в том же русле, что и вся европейская цивилизация. С некоторой спецификой и отставанием, но в целом – в том же направлении. С другой стороны, на поверхности, как слой масла, лежат активно пропагандируемые консервативные и даже ретроспективные ценности.

Я часто замечаю, что молодые люди вслух проговаривают то, что «надо», а живут все равно так, как считают нужным. Если, например, их попросить поучаствовать в социологическом опросе, они скажут то, что, по их мнению, следует говорить «правильным» россиянам. Но в личной жизни будут вести себя по-другому. И это странное состояние и в обществе, и в сознании людей. Потому что большая эмансипация, большая свобода соответствует реальным интересам людей.





То есть, наши потребности опережают нашу рефлексию: сначала люди делают то, что им нужно, а потом вдогонку пересматривают свои представления о том, что правильно и что нет.

Вот по поводу семейных ценностей в России рефлексия еще не случилась, а потребности уже удовлетворяются.

Но, несмотря на все социальные изменения, по-прежнему в разных странах есть процент людей, которые выбирают одиночество, а остальные предпочитают жить в семьях.

Это зависит от многих факторов. Отчасти играет роль детский опыт отношений.

Если он был позитивный, то человеку с большей вероятностью захочется создать семью.

Если детский опыт был негативный, то человек будет избегать повторения подобного в своей собственной жизни.

И в этом случае важно, насколько этот негативный детский опыт был проработан, переосмыслен самостоятельно или с психотерапевтом. Еще один фактор – характер. Некоторые люди больше нуждаются в тепле и близких отношениях, а кому-то нормально и в одиночку. А еще есть фактор везения – в конце концов, нужно с кем-то «совпасть» настолько, чтобы захотелось долгие годы провести вместе. опубликовано

 

Автор: Людмила Петрановская

 

Источник: thequestion.ru/questions/206490/mozhet-li-v-sovremennom-mire-sushestvovat-monogamnyi-brak

​7 книг, которые помогут наладить отношения с ребенком

Поделиться



Бывает так, что раздражение, критика и окрики становятся ежедневными, при этом дети ведут себя все хуже, отношения портятся, а чувство вины и злости гложет все сильнее.

На самом деле все это можно исправить. Нужно только настроиться на нужный лад и понять — ребенок не враг, а друг, который очень хочет, чтобы его любили.

 

Жан Ледлофф “Как вырастить ребенка счастливым“





Американский психотерапевт Жан Ледлофф провела два с половиной года в племенах южноафриканских индейцев, изучила их взаимоотношения с детьми и манеру воспитания, а затем подробно все это изложила. По Ледлофф гармонично развитых и счастливых людей вполне возможно воспитать, если прислушиваться к сигналам ребенка и доверять собственной интуиции. Если родители смогут удовлетворить глубинные естественные потребности ребенка, не оглядываясь на мнение общества и не следуя модным методикам воспитания, он сможет вырасти свободным и счастливым. Говоря проще, младенца нужно больше держать на руках, давать ему внимание и ласку, но при этом уметь вовремя отпускать ребенка, поощрять его самостоятельность и независимость, будучи готовым всегда принять его в том случае, если ему понадобится поддержка.

 

Людмила Петрановская “Тайная опора“





Доходчивое изложение теории привязанность от одного из лучших современных российских психологов. Петрановская говорит так: большинства проблем во взрослом возрасте можно избежать, если знать, как устроен внутренний мир ребенка. При этом она не обвиняет родителей в том, что они мало утешали, повышали голос или распускали руки, а просто дает простые и понятные разъяснения — почему в такой-то момент ребенок может вести себя так-то и что с этим делать. “Тайная опора“ может помочь оттаять самым измученным родителям, убежденным в том, что ребенок послан им в наказание, справиться с ним невозможно, а все что он делает — это для того, чтоб насолить пострашнее. После прочтения этой книги становится ясно — дети могут быть радостью, нужно просто начать работать над собой и двигаться дальше.

 

Адель Фабер и Элейн Мазлиш “Как говорить, чтобы дети слушали, и как слушать, чтобы дети говорили“





Библия любого внимательного родителя. Особенно подкупает тем, что авторы не абстрагируются от читателя, а признаются — да, мы тоже орали на своих детей, да, они до сих пор нас иногда раздражают, но, все же, есть способы добиться мира. В данном случае название книги — не эвфемизм, внутри, натурально, инструкция по применению. Как именно, с какой интонацией и что конкретно нужно говорить, чтобы добиться определенного ответа либо выполнения просьбы. В книге приводится множество примеров из жизни реальных семей, так что читать это вдвойне приятно — раз получилось у них, получится и у меня.

 

Робин Скиннер “Семья и как в ней уцелеть”





Британский семейный психотерапевт Робин Скиннер и его бывший пациент, один из комиков проекта “Монти Пайтон” Джон Клииз сели и поболтали — о том, откуда берутся семейные проблемы, как дети наследуют плохие родительские сценарии, почему одни становятся тиранами, а другие жертвами и о прочих проблемах, с которыми сталкивается почти каждая семья. Чуть не на каждой странице у читателя наступают озарения и хочется хлопнуть себя по лбу — становится ясно, каким образом наше детство перекочевало в нашу же взрослую жизнь, и что делать, чтобы облегчить будущую семейную жизнь своим, пока еще маленьким, детям.

 

Александр Нил “Воспитание свободой”





Британский учитель, основатель школы “Соммерхилл” Александр Нилл придумал целую философию воспитания, в основе которой лежит личное счастье и благополучие ребенка, его право на самоопределение и отказ от слепого повиновения. В этой книге Нилл рассказывает о буднях Соммерхилла — частной школы, куда отсылали детей, с которыми обычная школа и родители часто не могли справиться.

В Соммерхилле не было оценок, здесь никто не заставлял учиться или трудиться. При этом за короткое время самые отпетые лодыри, прогульщики, вруны и даже малолетние преступники становились здесь самыми обычными веселыми и легкими детьми, которые с радостью ходили на занятия, работали в огороде, заводили друзей и решали конфликты.

 

Гордон Ньюфельд “Не упускайте своих детей”





Основатель “теории привязанности” психотерапевт Гордон Ньюфельд рассказывает о том, как важно иметь крепкую связь со своими детьми, и к каким последствиям может привести в подростковом возрасте “ориентация на ровесников” — то есть, ситуация, когда привязанность к сверстникам становится сильнее близости с родителями.

 

Также интересно: Без наказаний и крика: 5 книг о капризах, дисциплине и воспитании 

 Родительский КОДЕКС — читать ВСЕМ родителям!

 

Сьюзен Форвард “Токсичные родители”





Эту книгу лучше читать тем, кто уже понял — если у родителя не ладятся отношения с ребенком, не нужно пытаться изменить ребенка — важно начать меняться самому. Автор на множестве примеров из жизни пациентов рассказывает о том, как сильно зависим мы от родителей и какими плачевными могут быть результаты агрессивного воспитания — начиная от самых ужасных случаев насилия и заканчивая на первый взгляд безобидным родительским гиперконтролем. После прочтения этой книги становится проще разобраться в отношениях с собственными родителями, проработать обиды, вспомнить детство и осознать, как много ошибок мы повторяем в общении с собственными детьми, хотя давно поклялись никогда этого не делать.опубликовано 

 



Источник: ezhikezhik.ru/reviews/7-knig-kotorye-pomogut-naladit-otnosenia-s-rebenkom