Міс Дзен

Поделиться





Друг вночі приїхав здалеку. Каже, поки не розповім, що сталося в купе, не заспокоюся! Отже…

Щоденно

12 місяців ago

Друг вночі приїхав з Воронежа. Сумки закинув і потягнув на кухню чай пити. Сну, каже, ні в одному оці, поки не розповім, як доїхав, не заспокоюся.

Отже, далі з його слів:

«Ледве встиг на поїзд, сумки на бігу закидав, сам мало носом не проїхався по платформі, але встиг. Протискаюсь по коридору і молюся, щоб мою нижню полицю зайняли: ненавиджу їх, завжди їжджу нагорі, щоб мене ніхто не чіпав. Молитви були почуті: на моїй полиці вкорінився пацан років десяти, повний, щокастый, такий доглянутий, прилизаний. Поруч мати, сумку його розбирає. На інший нижній полиці сидить дівчина років двадцяти, в старому светрі, брюках і яскравих блакитних сланцях. Читає, на метушню перед собою нуль уваги. Я погляд жінки зловив і сказав: «будь ласка». Мені не шкода полиці, але для пристойності запитати могли б. Вона пирхнула і відвернулася. Бухнула сумку поруч з дівчиною, почала розбирати і ультимативним тоном сказала: «Дівчина, я тут розташуюся, поруч з дитиною, ти не проти?» Видно, їй теж випала верхня.

«Проти» – пролунав повний якогось неземного дзена і спокою голос.

Дама на мить сторопіла, але схаменулася і продовжила розбирати речі.

«Я повинна стежити за Михасиком, раптом з ним щось трапиться, а зверху злазити довго. Давай не будемо сваритися і поміняємося».

«Не поміняємося…»

Я думав, вона зараз почне говорити, що спеціально бронювала місце заздалегідь, що це не її проблеми і бла-бла-бла. Але ні. Дівчина просто повернулася і лягла спиною на баул дами, як на подушку, не випускаючи з рук книжку.

Дамочка від несподіванки рвонула сумку, звільнивши місце, і міс Дзен розляглася на ньому у весь зріст.

«Скотина малолітня» – чітко пробурчала жінка і, поставивши сумку на столик, полізла вгору. Звідти вона незабаром дуже вдало впустила гребінець, який потрапив дівчині прямо в лоб. Міс Дзен, не відволікаючись від читання, скинула гребінець на підлогу.

Перші дві години шляху дама кректала, бурчала, демонстративно незграбно спускалася з полиці, щоб витерти Михасикові сопелькі і відрегулювати його теплообмін, розстібаючи і застібаючи жилетку. Але незабаром, зрозумівши, що міс Дзен класти хотіла на її муки, влаштувалася нагорі і задрімала.

Ще пару годин ми провели у відносному спокої. Я познайомився з Мишком, розвів його на пару партій в морський бій, в дурня – нормальний, в принципі, пацан виявився, тільки залюблений. Міс Дзен читала, не звертаючи уваги на зовнішній світ.

Вечоріло. Дама прокинулася і почала журитися з приводу того, що її синочок, мабуть, помирає від голоду. Хлопчина, який нещодавно з’їв зі мною пару сосисок у тісті, здивовано знизав плечима. Мовляв, раз мама сказала, значить, і правда голодний.

Якраз тоді доля потягнула міс Дзен у вбиральню. Повернувшись, вона виявила, що їй залишили невеликий закуток біля вікна, а решта сидіння була заставлена контейнерами, термосом і Михасиком. Дама, перехопивши її абсолютно флегматичний погляд, все ж подумала, що, нарешті, пройняла нахалку, тому переможно заявила:

«Столик внизу, і ми маємо повне право сидіти тут, ми ж не всю полку зайняли!».

Нітрохи не зніяковівши, Міс Дзен пройшла на своє місце, затишно влаштувалася там і спрямувала свій погляд в розмиту рухом нескінченність.

…Під кінець вечері хлопчина, нагодований так, що аж з вух лізло, вирішив, що негоже іншим голодувати, і поділився з Міс Дзен вареним яйцем. Та, як не дивно, взяла… І тут мати, вирішивши, що «нічого розбазарювати продукти на всяку шелупонь», обсмикнула Михася, приземлив того назад, і шльопнула Міс Дзен по руці.

Ось тут я вже було подумав, що стіна незворушності впаде, але знову помилився: Міс Дзен повернула яйце на стіл і зі словами «Все ваше» витерла руки об спідницю жіночки.

Що там почалося… Дама наче чекала, поки щось проткне міхур обурення. Розмахуючи руками, вона завела сольну арію «Вокзальна хамка, потвора, недоношена». У своїй тираді вона виливала душу, обравши Міс Дзен першопричиною бід людства в цілому і своїх зокрема. «Через таких, як ти, сучка, ніколи й нічого не йде так, як треба». Лють застеляла їй очі, мозок закипав, і, коли контроль над собою був остаточно втрачений, дама штовхнула Міс Дзен, та так, що та приклалася головою об стінку, слава Ктулху, хоч легенько.

Штовхнула і затихла, з нетерпінням чекаючи реакції.

«Фас!» – подумав я. Таке стерпіти було вже не можна.

Якби Міс Дзен почала скандалити або розпускати руки, образ Самої Незворушності назавжди розчинився б у моїй свідомості. Але вона не розчарувала.

Повільно, але разом з тим неминуче вона нахилилася до жінки, ніби збираючись щось сказати їй на вушко…

І СМАЧНО, МОКРО, ВІД ДУШІ ЛИЗНУЛА ЇЇ, ВІД ПІДБОРІДДЯ ДО ЧОЛА, ЧЕРЕЗ ОКО, РОЗМАЗАВШИ КОСМЕТИКУ, ЗАЛИШИВШИ БЛИСКУЧИЙ СЛИНЯВИЙ СЛІД.

ЛИЗНУЛА, КАРЛ!

…Ефект був нищівний і миттєвий, як від транквілізатора: дама затихла і почала кінчиками пальців мацати щоку… Потім згребла сина, закинула його на свою полицю і помчала вмиватися.

Міс Дзен витерла рот серветкою і вишукано промокнула куточок. Дане дійство вже було розраховане на мене, і, бачить Бог, я не втримався і поплескав.

За решту поїздки дама не промовила ні слова в її бік. Так само мовчки вони з Михасиком покинули вагон на своїй станції.

А Міс Дзен знову заглибилася в книгу. Весь її вигляд говорив про те, що вона покинула цю реальність і повернеться ще не скоро. Турбувати я її не став».

Диета самураев— дзен, катана, чашка риса

Поделиться



Самураи – суровые и решительные, а иногда и жестокие воины японского Средневековья – почти не употребляли мясной пищи. 


Легендарные японские воины средневековья – самураи – были вегетарианцами. Самураи – суровые и решительные, а иногда и жестокие воины японского Средневековья – почти не употребляли мясной пищи.  
Они все были землевладельцами (хотя зачастую и мелкими), то есть привилегированным классом Японии, наряду с торговцами. Презирая мирную жизнь крестьян и ремесленников, самураи никогда не расставались со своим длинным мечом («катана») и проводили всю жизнь в междоусобных войнах и межклановых интригах. Безусловно, жизнь самурая требовала большой физической выносливости, а зачастую – и грубой силы. Исключая самых высокопоставленных, все самураи ежедневно тренировались во владении мечом, делали физические упражнения. В военную подготовку каждого самурая в обязательном порядке входило обучение практикам работы с энергией (дзю-дзюцу и т.п.). В целом, самураи были очень здоровыми, физически развитыми и закаленными людьми, которые сохраняли боеспособность в любых условиях. 

Кому-то может показаться, что эти люди, обладавшие железным здоровьем и немалой воинственностью, потребляли много мяса и дичи, или же ели рыбу каждый день. Однако, как это ни  парадоксально, привилегированное сословие феодальной Японии обходилось диетой, состоявшей по большей части из риса и овощей, а рыбы и тем более мяса они употребляли совсем мизерное количество, и то далеко не каждый день. Факты говорят о том, что воины-самураи, прославившиеся на весь мир своими боевыми качествами и силой духа, обходились вегетарианской диетой, и то довольно строгой и ограниченной по количеству пищи. Парадокс или закономерность? 





Во-первых, надо учесть, что для истинного самурая не существовало такого понятия, как «правильное» или «здоровое» питание. Если бы кто-то завел речь о вопросах здоровья, самурай бы только пожал плечами. Воспитанные на дзенском равнодушии к неминуемой (и возможно, скорой!) смерти, а зачастую и проникнутые воинственной концепцией «любви к смерти» из Буси-до (средневекового кодекса поведения и философии самурая), самураи не то чтобы презирали жизнь, но и не стремились ее продлить. Идеалом для них был символ сакуры (японской вишни), которая очень красиво цветет, но быстро облетает. Они понимали, что возможно, очень скоро, а может даже сегодня или завтра – им придется отбросить свое «бренное тело», и, дай Бог, если в честном бою во славу сюзерена! Самураи уважали медицину – и даже есть свидетельства, что у каждого самурая в походном ранце была при себе аптечка, включавшая довольно серьезный набор лекарств, начиная с перевязочных материалов и заканчивая средством от похмелья. Однако сама концепция сохранения здоровья для долголетия была им чужда, об этом самураи не слишком пеклись – не больше, чем это было рационально для сохранения боеготовности. Мотивация же в питании скорее была гастрономической: вкусно поесть. 

Нам может показаться, что в Японии – «стране суши» — никогда не было недостатка в свежей рыбе и морепродуктах, но это не так. Любопытно, что то немногое (по данным британских ученых, составивших академическую «Кэбриджскую историю Японии» в шести томах, т. 2) «незначительное» количество рыбы, которое они потребляли – была вяленая рыба. В средневековой Японии транспорт был медленным и неудобным средством передвижения, а холодильников, понятно, еще не изобрели – поэтому свежая рыба была доступна только самым богатым аристократам – и, конечно, жителям рыбацких деревушек на побережье. Самураи практически не имели доступа к свежей рыбе, а то количество, которое все же попадало на стол наиболее зажиточной их части, было совсем мизерным, и то вряд ли имело богатые вкусовые качества. 

Основным блюдом, которое самураи ели каждый день на всякий прием пищи (а ели они 2-3 раза в день), и которое они очень любили – был рис. Недаром в японском языке слово «гохан» означает как «рис», так и вообще «еда». Безусловно, рис был основой силы самурая, т.к. являлся основным источником калорий. Очевидно, у самураев не было никаких психологических проблем с тем, чтобы есть рис и на завтрак, и на обед, и на ужин. Вообще, можно сказать, что в те дни простой белый рис был столь же престижной и желанной едой, как в наши дни, например, в Китае – красное мясо. 

Ели в основном белый (очищенный от оболочки) рис, который считался наилучшим. Его готовили разными способами: варили, готовили на пару, лепили из клейкого риса пирожки (с овощной начинкой), иногда делали рисовые лепешки; в дорогу брали подсушенные рисовые пирожки с начинкой или без (начинкой мог служить, например, кусочек маринованного овоща или сушеная и размоченная слива, курага). Иногда рис могли смешивать с другими злаками (например, красными бобами), иногда с орехами (в основном, фундуком), или сделать «размазню» из сильно разваренного риса с большим количеством воды: кстати, такое блюдо считалось полезным для пищеварения и в целом питательным, подавалось при недомоганиях. На праздничный стол – а самураи очень любили пиры, они составляли важную часть жизни их сословия – слуги готовили рис с тонкими ломтиками сладкого картофеля. Блюдо дополнительно ароматизировали специальным сладким соусом «амадзура», который получали, вываривая фруктовое вино. 

Есть рис считалось привилегией: большинство крестьян и ремесленников, особенно городских, не могли себе позволить такое питание (ели просо и другие не столько питательные зерновые, и это негативно сказывалось на здоровье; это отражено в классическом фильме А. Куросавы «Семь самураев»). Порция самурая была всегда больше порции его домочадцев (включая жену,  детей и стариков), однако по данным историков в пересчете на калории даже этот обед главы семьи составлял порядка 1.600-2.000 калорий, не больше (в разные периоды калорийность слегка варьировалась). Справедливости ради стоит подчеркнуть, что рис, который потребляли самураи, в наши дни считался бы, очевидно, элитным: он был «органическим», выращенным в условиях чистой экологии, собранным вручную и конечно свободным от любой химии и ухищрений генной инженерии – а, следовательно, довольно питательным. 

Однако все-таки не стоит жалеть самураев, полагая, что на обед они ели «голый рис». К рису на столе традиционно полагалось несколько видов гарнира, в том числе в избытке термически обработанных овощей. Недостаток питательных веществ, который, конечно, не мог покрыть белый рис, восполняли овощи, проростки, зелень. Самураи употребляли с рисом баклажаны, репчатый и зеленый лук, белую редьку (дайкон) – иногда маринованную, ростки бамбука, различные бобовые, зелень и др. Употребляли также большое количество различных полезных грибов (грибы Шиитаке, Миитаке, Кордицепс и др. – крайне полезные природные иммуномодуляторы), которые традиционно подают на стол в Японии и в наши дни. Овощи всегда варили или готовили на пару, а также были в ходу маринованные овощные заготовки: они могли долго храниться в погребе. Кроме того, самураи употребляли большое количество морских водорослей, восполнявших недостаток йода. Ели, естественно, и соевые продукты (тофу, мисо-суп и др.) – один из столпов японской кухни. 

Употребление молока и молочных продуктов было в основном уделом самых богатых самураев, хотя в эпоху Хэйан (расцвет самурайской культуры) они были распространены и доступны более широко. 

Из специй же самураи очень любили соль, а также смесь соли с луком. Употребляли также чеснок, имбирь, уксус, рыбный соус, пасту мисо. 

На сладкое бывала «амадзура», а также мед и особый мармелад, который готовили из разваренного клейкого риса: никакого сахара! По праздникам готовились особые «китайские» пирожки «карагаси». Пирожки лепили из одного или нескольких видов муки, внутрь клали начинку из бобовой пасты, либо рисового «мармелада», кусочков овощей или утиных яиц. Обжаривали на кунжутном или ореховом масле (из грецкого ореха). Кстати, это лакомство (и его вариации) готовят в Японии и по сей день.  
А вот другой самурайский деликатес в наши дни уже не в чести: на праздники у них подавали на стол мелко колотый лед, который летом держали в специальном подвале: кушать (красиво сервированный!) лед считалось изысканно и аристократично. 
Едой «не на каждый день» были также фрукты: хурма, груши, мандарины, сливы, персики, яблоки, японская мушмула, гранаты. Фрукты и орехи (фундук, грецкие, кедровые) подавали, как и фрукты, в небольшом количестве, и в основном по особо торжественным случаям, либо в случае болезни – как лекарство. 
Лечебным считался и зеленый чай, который, кстати, никогда не употребляли в избытке. Искусство заваривания чая (чайная церемония) входило в круг традиционно осваиваемых самураями, наряду со стихосложением (мастерством складывания коротких стихов: пяти- и трехстиший) и каллиграфией. Есть данные, что чай выращивали в столице (городе Эдо) и за его пределами. 

В одном из авторитетнейших кодексов Буси-до – самурайской морали и повседневного поведения — «Будо  сёсин сю» (автор Дайдодзи Юдзан, 1639—1730) – записано: «Возле своего дома самурай может соорудить скромный чайный павильон, в котором надлежит использовать новые картины-какэмоно, современные скромные чашки и налакированный керамический чайник». Чайная церемония у самураев отличалась от общепринятой в России китайской: чай мололи в порошок, тщательно готовили воду и заваривали чай в больших чашках (примерно 0,3 — 0,5 литра), выпивали по одной чашке за чаепитие. Считалось, что употребление 2-3 чашек зеленого чая в день, то есть питие чая, полезно само по себе – полезно для тела, а в еще большей степени сосредоточение на процессе приготовления, сервировки и заваривания –  «чайное действо» – полезно для духа самурая, воспитания отрешенности и увеличения концентрации. Такие принципы были вполне в духе философии буддистской секты Дзен, чрезвычайно популярной (наряду, а иногда и «вперемешку» с японским синтоизмом) в среде самураев. Принципы чайной церемонии: простота, чистота, почтительность, можно сказать, были основной идеей питания самураев вообще. 

Стоит отметить, что если чай был полезным и благородным, аристократическим напитком, то любимым напитком самурая все же было сакэ – не крепкое, слегка хмельное рисовое вино. По данным историков, сакэ самураев было довольно слабым, но тем не менее имело на них мощное воздействие, т.к. в целом диета была довольно аскетичной и практически исключала мясо. Непривычные к грубым пищевым энергетическим вибрациям, самураи от сакэ быстро пьянели – и это было желанно. Сакэ развязывало язык, общение становилось более неформальным. Употребление сакэ в компании своих сослуживцев было в крайне формализованной культуре самураев своеобразной отдушиной и «паровым клапаном» – способом расслабиться, забыть на время о чинах, поговорить «за жизнь», а не о делах. Однако употребление сакэ никогда не бывало чрезмерным, в основном самураи пили просто чистую воду, чтобы голова была свежей, а рука – твердой; превыше всего самураи ценили воинскую силу и способность в любую минуту достойно выполнить свой самурайский долг: убить или умереть в борьбе за честь господина или свою собственную. 

В целом, если не считать праздничные блюда, еда самураев была весьма незамысловато приготовлена и далеко не изобильна, можно даже сказать, что ели очень мало в сравнении с днем сегодняшним: одну-две чашки риса. «Необходимо быть умеренным в еде и избегать распущенности» – строго наказывал самураям все тот же кодекс «Будо сёсин сю» (что в переводе означает «Начальные основы воинских искусств). Зато эстетическая сторона никогда не хромала: еду принято было красиво сервировать, даже если самурай был беден. Самураи (за исключением, конечно, самых мелкопоместных) ели из красивых красных лакированных тарелок, а воду пили из серебряных чашек. Простоту и легкоусваиваемость свежеприготовленной пищи дополняло уважительное отношение к рису и процессу употребления еды, свойственное японской культуре до сих пор. (А малое количество потребляемой еды, очевидно, шло на пользу организму: вспомним, ведь один из принципов здорового питания в индийской Аюрведе – заполнять лишь 3\4 желудка.) 

Таким образом мы понимаем, на чем строилось легендарное здоровье самурая: хотя еда и содержала лишь самый минимум калорий (основным источником которых был белый рис), однако была богата полезными веществами за счет употребления большого количества овощей и зелени, разных полезных грибов и соевых продуктов. Стоит отметить, что в наши дни в Японии, в связи с повышением благосостояния нации и проникновения западной и китайской культуры, конечно, повсеместно распространено употребление мясных продуктов и рыбы, морепродуктов, а также современной «мусорной» магазинной еды, однако все же традиции употребления здоровой пищи сохранились со времен самураев доныне, в гораздо большей степени, чем на Западе. Японская кухня и в наши дни считается одной из самых здоровых и питательных, что подтверждается большим количеством долгожителей и общей очень высокой продолжительностью жизни в Японии (78.8 лет у мужчин, 85.62 лет у женщин). Позвольте же пожелать вам, дорогие читатели, крепкого «самурайского» здоровья и поистине японского долголетия! 

источник



Источник: /users/87

Спокойствие дзен и как его сохранить

Поделиться



 





Принципам дзен более тысячи лет, и в нашем беспокойном мире они становятся только актуальнее. Несколько увлекательных упражнений из книги французского психолога и психотерапевта Эрика Пигани (Erik Pigani) «Как сохранить спокойствие дзен в беспокойном мире» помогут преодолеть стресс, раздражение и потерянность, почувствовать мир в душе и обрести ясность мыслей.

1. «Банка с рисом»

Вы когда-нибудь пересчитывали зернышки риса? Это одно из самых известных дзен-упражнений для тренировки терпения и успокоения разума. Рекомендуется повторять раз в неделю.

Возьмите два одинаковых стакана. Один до краев наполните рисом и перекладывайте зернышки в другой стакан, пересчитывая их. Закончив, запишите результат. (Не ворчите: в Китае вас попросили бы пронумеровать каждую рисинку, поставив цифру… на самом зернышке!) Затем снова переложите зернышки в пустой стакан, сосчитав их. Проверьте результат: он должен получиться таким же.

Вариант:

Возьмите цветные карандаши и закрасьте каждое зернышко на рисунке определенным цветом:





2. Список вопросов

Составьте список вопросов – но не произвольных, а тех, на которые вы не знаете ответа. Они могут касаться любой темы: вашего детства, семейных тайн, загробной жизни, инопланетян, парового двигателя, смысла жизни, секрета производства… Количество не ограничено. Выключите телефон, мобильный телефон, телевизор, радио и Wi-Fi. Сядьте удобно с листком в руках и начинайте. По мере того как вы будете записывать вопросы, произойдет удивительная вещь: начнется настоящая «чистка» мозга. Потребовав от него поработать над вопросами, которые остались без ответа, вы заставляете мозг проверить миллионы данных, образов, воспоминаний, событий. Это форма интроспекции, которая открывает новое внутреннее дыхание и позволяет вам понять самого себя.

Что делать дальше с этим списком? Просто добавьте этот вопрос к вашему списку… 3. Запишите все, что приходит в голову

Возьмите бумагу и дайте волю словам… Всем без исключения. И не пытайтесь привести мысли в порядок. Это еше один отличный способ разгрузить мозг и успокоиться.

4. Пойте

Возьмите диск с самой любимой песней, поставьте его и пойте. Не имеет значения, есть у вас музыкальный слух или нет: сосредоточьтесь на словах песни. Спойте ее еще раз. Вы сразу почувствуете себя свободнее и легче.

5. Ходите

Найдите 20 минут, чтобы обойти квартал уверенным шагом, не слишком быстро и не слишком медленно. Сосредоточьтесь на дыхании. Дышите медленно и максимально глубоко, расслабляя диафрагму. Гуляя, внимательно рассматривайте детали вокруг, как будто видите все впервые. Только не вертите головой, меняйте лишь направление взгляда.

6. Делайте вид, что вы спокойны

Уровень стресса, в котором вы находитесь, значения не имеет – притворитесь, что вы спокойны. Почувствуйте себя актером, который играет на сцене роль спокойного человека: замедлите движения, совсем немного; дышите чуть медленнее; улыбайтесь всем, совсем чуть-чуть. Через несколько минут вы действительно успокоитесь.

Этот прием хорошо работает по двум причинам. Первая – психологическая: симулируя спокойное поведение, вы заставляете подсознание поверить, что вы спокойны. А наше подсознание так любит воображать и играть роли. Поэтому оно повлияет на наше внешнее состояние. Вторая причина имеет физиологический характер: в 1994 году в США было проведено научное исследование с участием актеров. Их попросили сыграть различные эмоции: радость, гнев, страх, спокойствие, депрессию. Каждый раз измеряли физиологические показатели (пульс, частота дыхания) и брали анализ крови. Результаты оказались идентичными тем, которые были получены при реальных эмоциях! 7. Будьте… дзен!

«Полное осознание здесь и сейчас» – не только исключительно состояние дзен, но и лучшее лекарство от стресса.

Как только вы почувствуете, что стресс нарастает, называйте про себя все, что делаете.

Когда вы идете, говорите про себя: «Я иду».

Когда готовите завтрак, говорите про себя:

«Я готовлю завтрак».

Когда ставите тарелку на место, говорите про себя:

«Я ставлю тарелку на место».

Когда садитесь в свою машину, говорите про себя:

«Я сажусь в мою машину»… и так далее.

Слишком просто? Попробуйте и увидите…

© Э. Пигани «Как сохранить спокойствие дзен в беспокойном мире» 

Эрик Пигани – постоянный автор французского Psychologies (с 1987 года!), специалист в области трансперсональной психологии и автор книг по личностному развитию.

 

Источник: www.psychologies.ru/wellbeing/harmony/spokoystvie-dzen-kak-ego-sohranit/

Дзен как свобода

Поделиться



Ныне, чем больше говорят о свободе, тем меньше ее становится, хотя пришло ее время: без свободы ничто состояться не может, ни отдельный человек, ни жизнь во Вселенной. Тем не менее именно свобода не дается человеку. Не потому ли, что ее ищут не там, не в себе, а извне, она же рождается изнутри? В чем же причина неуловимости свободы? Ответ был дан более 2000 лет назад: «И познаете истину, и истина сделает вас свободными» (Ин. 8, 32). Но с тех пор человек не столько познавал Истину, сколько самоутверждался, возомнив себя истиной в последней инстанции, «мерой вещей». Сама же «мера» не есть Истина, а лишь путь к ней, если это та «мера», соблюдая которую душа пребывает в равновесии и доходит до «полноты», писал святой Августин. В своей «Исповеди» он утверждал: «Я нашел, что под моей изменчивой мыслью есть неизменная, настоящая и вечная истина». Что же мешает стремиться к вечной Истине? «Почему же истина возбуждает против себя ненависть, и человек Твой, проповедующий истину, делается врагом людей? Не потому ли, что они сначала избирают для себя любимый предмет, а потом желают, чтобы их любимый предмет был истиною… Они ненавидят истину из-за того предмета, который любят вместо истины… В наказание за это он сам не может скрыться от истины, а истина скрывается от него».


Человек отпал от Бога, и время вслед за ним отпало от вечности, стало неуправляемым, превратилось в стихию.

Что следует из этой всеобъемлющей мысли святого? Во-первых, что часть подменила Целое, но «всякая часть, которая не согласуется с целым, безобразна», человек же «прилепляется к одной части, к мнимому единству». В примечаниях к «Исповеди» уточняется мысль Августина: Бог «привел все к единому порядку»; этот порядок и делает из мира «единое целое» — universitas. Эту целостность человек «разрывает», предпочтя ей, из личной гордости и личных симпатий, «одну часть», «мнимое единство»; он, таким образом, ставит «часть» выше «целого»; достоинством, принадлежащим «целому» — universitati, — он облекает «часть». Во-вторых, — и это никак не дается сознанию непросветленного, частичного человека, ибо недоступно проверке в опыте, — Истина не может не состояться, не быть, признает ее человек или нет, ибо задана изначально.

Истина есть Целое, значит, человек, отпавший от Истины, отпал от себя. Отпав от себя, отторгся Бытием — за ненадобностью. Освобожденный от Бытия, предоставленный самому себе человек возомнил себя свободным от всяких моральных обязательств, кроме обязательства обогащения, не замечая, что при этом из жизни ушло нечто самое ценное, что и делало его человеком.

Можно говорить о психологии «части» у подавляющего большинства (в прямом и в переносном смысле), чье видение искажено по причине незнания (буддийская авидья — помраченное сознание, которое ложное, кажущееся принимает за истинное). Но в начале XXI века это неведение, непонимание происходящего угрожает существованию людей. Можно сказать, все конфликты, войны, иррациональное насилие, религиозные распри, все абсурдное в жизни происходит из-за этой искаженной меры, или искаженного сознания, поставившего часть на место Целого. Похоже, распалась не только «связь времен», но и связь пространств, сама Основа разошлась в разные стороны, и разверзлась бездна. «Бездна призывает бездну», — сказано в Псалмах.

Человек действительно мера вещей, по мере и воздается. Дробный человек дробит действительность, низводит мир в низшие сферы вопреки человеческому предназначению одухотворять сущее, соединять земное с небесным. Отпав от Бога, человек отпал от себя, и все начало рассыпаться. Потому и заговорили о необходимости нового мышления, которое только и может спасти мир от окончательной гибели. Прошло более полувека с тех пор, как прозвучал этот призыв в известном «Манифесте» Рассела-Эйнштейна, но опасность уничтожения еще более возросла. То, что происходит в нашем безумном мире, подтвердило опасения ученых.

Сознание не изменилось, продолжает господствовать психология части. Но часть обречена на зависимость — от власти, от себя, от других, от времени. Ощущение убывающего времени, видимо, идет от греческого представления о замкнутом пространстве — «Путь вверх-вниз один и тот же», скажет Гераклит, мудрейший из греков. Греческий ум поставил пределы Бытию, в отличие от китайского Великого Предела-Тайцзи — беспредельного. Время сжалось, уплотнилось, как дробь. Кто бы мог подумать, что вызывающий благоговение «миг» ополчится на человека? Но изменилось не время, а человек отпал от Бога, и время вслед за ним отпало от вечности, стало неуправляемым, превратилось в стихию. Всякая же стихия разрушительна. На скорости все теряет себя — «Отмирает способность мыслить, уступая способности видеть, слышать, обонять, осязать», пишет норвежский антрополог Томас Эриксен. Если отпала от ума душа, человек теряет ориентиры. Всякая односторонность — чувство или разум, — теряя связь с Целым, назови его Дао, Логосом, Духом, — саморазрушается. Время тиранит человека, потому что нынешний человек не способен сопротивляться ему. И чем больше гонится человек за временем, тем меньше его остается. Времясберегающие технологии, утверждает Эриксен, приводят к обратным результатам. Срочные дела не позволяют делать главное. Не оттого ли время восстало на человека, что и его обезличили? Не человек распоряжается временем, а время распоряжается человеком. Таков результат борьбы с собственными измышлениями.

Природа Будды не знает делений, одно не противопоставляется другому: не «то или это», а «это есть то», одно в другом.

Буддисты признают единственный вид борьбы — с невежеством, незнанием законов Бытия. Другие виды борьбы — за свободу слова, за права личности, за конституцию — необходимы, чтобы как-то сдерживать насилие и называть вещи своими именами, но они не могут дать свободы. Темное сознание превращает завоевания человечества в темную силу. Зло не уменьшилось: наш мир показывает это. Значит, что-то нужно менять в самом человеке, чтобы он, уничтожая других, не уничтожил заодно и себя уже навечно.

Неудивительно, что те, кто способен понимать происходящее, ищут ответ в мудрости древних, которые, по словам Платона, были умнее нас, ибо за множеством видели Единое. Отсюда интерес и к восточным учениям, к буддийской модели непротивостояния, недвойственности (санскритское адвайта, японское фуни). Природа Будды не знает делений, одно не противопоставляется другому: не «то или это», а «это есть то», одно в другом. Все обладает природой «как бы двойного бытия»: одновременно прерывно, точечно и непрерывно, волнообразно. На это свойство мышления обращал внимание русский буддолог Ю.Н. Рерих. Оба структурообразующих начала, «прерывное», корпускулярное, и «непрерывное», линейное, присутствуют в буддизме Махаяны. «Они комплементарны, присущи одному и тому же явлению. Сознание — это мгновенное проявление океана бессознательного, притом что в каждом моменте присутствует весь временной ряд — прошлое, настоящее, будущее». Каждое мгновение-кшана есть сжатая Вселенная и сжатая вечность. Время и пространство недуальны, присутствуют друг в друге. Если на уровне сансары время и пространство имеют относительный смысл, то в Нирване, для пробужденного сознания, пространство исчезает, становится Пустотой-Шунья, а время — отсутствием времени или вечностью.

Противостояние — плод помраченного сознания, которое можно очистить, следуя правильному Пути. В буддизме это постепенный, «восьмеричный» Путь или мгновенный, дзенский, но суть одна — очищение сознания. Борьбу за сносные условия жизни буддисты назвали бы упая — временное средство, подспорье, которое само по себе может способствовать свободе, но не реализовать ее. Свобода не подвластна силе и не даруется свыше. Она «добытийна» и приходит, когда человек созрел для нее. «Познание Божества предполагает прохождение через катастрофу сознания, через духовное озарение, изменяющее самую природу разума. Просветленный, озаренный разум есть уже иной разум, не разум мира сего и века сего. Божество имманентно просветленному, озаренному, духовно-целостному разуму». И если бы я не прочла это в «Философии свободного духа» Бердяева, то сочла бы за высказывание дзенского мастера, притом что Бердяев не знал Дзен. Не есть ли это подтверждение действительно неизменной Истины, которая является проницательным умам, духовным людям в разное время, в разном пространстве именно потому, что она извечна? Одни могут называть ее познанием Божества, другие — разумом Будды, но суть одна. Для буддистов это Просветление или Праджня, вселенская Мудрость. Ее оборотная сторона — вселенское Сострадание, Махакаруна. Знание — путь к Мудрости, но не сама Мудрость, которая милосердна, потому что всеобща, не избирательна. Она освобождает ум от всякой зависимости, в том числе и логической, когда предыдущее обуславливает последующее, образуя линейный причинно-следственный ряд, за который не принято заходить. Мы так привыкли к этому порядку, что не отдаем себе отчета в том, что логика — допущение ума. Она может облегчать устройство тварного мира и взаимопонимание людей, но может с таким же успехом разрушать его (как это делали фашистские лидеры). Однако горизонтальное мышление ничего не меняет по существу, лишь накапливает то, что уже есть. Качественное изменение, преображение души предполагает вертикальную связь с Богом, с Духом Святым, с Дао.

Для Дзен осознание сущего есть Озарение-Сатори. К.Г. Юнг, проникший в тайны восточного мышления, приводит описание Сатори, данное японским профессором, приверженцем школы Сото: «Освободив себя от ложного понимания ЧЯ“, мы должны пробудить нашу внутреннюю мудрость, чистую и священную, называемую мастерами Дзен Умом Будды, или Бодхи, или Праджня. Это священный свет, внутренний рай, ключ ко всем моральным сокровищам, источник всех влияний и власти, обитель доброты, справедливости, симпатии, беспристрастной любви, человечности и милосердия, мера всех вещей. Когда эта внутренняя мудрость пробудится, мы способны осознать, что каждый из нас идентичен в духе, в сущности, в природе с универсальной жизнью или Буддой… что жизнь вовсе не океан страданий… но священный храм Будды, Чистая Земля, где каждый может наслаждаться блаженством Нирваны». Вот так последователь Дзен описывает сущность Просветления. С точки зрения Юнга, расхождения с любой христианской книгой благочестия здесь самые незначительные.

Согласно Дзен, мир можно уподобить кругу, центр которого везде, поскольку у него нет окружности. Потому Дзен всегда держится непосредственного опыта, он отказывается подчиняться какой-либо системе философии.

В единичном проявляет себя Единое, или множество на низшем уровне предполагает единство на высшем. Но это все тот же мир — сансара и есть Нирвана: «Одно во Всем и Все в Одном». Когда это понято в полной мере, есть место для творческого гения, уверяет Д.Т. Судзуки (1870–1966), сделавший Дзен достоянием Запада. Согласно Дзен, мир «можно уподобить кругу, центр которого везде, поскольку у него нет окружности». Потому «Дзен всегда держится непосредственного опыта, он отказывается подчиняться какой-либо системе философии».

О том, насколько органично такое восприятие мира сознанию японцев, свидетельствуют все традиционные формы искусств. Столь же органична приверженность Истине-Макото, которую с древних времен японцы отождествляли с потаенной Красотой-Би, сущностью мира. При нелинейности или сингулярности все сохраняет свою душу-ко-коро, что и делает каждую вещь независимой, неповторимой, приобщая ее к единому сердцу Вселенной, иссин. Независимость не только друг от друга, от построений ума, но и от времени и пространства. То, что возникло в древности, живет в Японии поныне: поэзия танка, хокку, театры Но и Кабуки, живопись тушью по рисовой бумаге суми-е. И не случайно традиционное искусство японцев воспринимается другими народами как рожденное у себя, из одного истока.

Закон недвойственности, непротивостояния не мог не сказаться и на религиозном чувстве. Можно вспомнить японского христианина Утимура Кандзо (1861–1930), который во главу угла ставит Истину-Синри (к иероглифу син\макото добавляется иероглиф ри; китайский ли — закон Единого, явленного в единичном). «Извечно существует потребность в Истине. В наши дни ни наука, ни философия не отражают Истину. Истина — это то, что пребывает на глубине, самая суть вещей, жизнь и свет человека. Люди честные, искренние могут увидеть ее прямо, без университетского или книжного знания. Трудно себе представить, как может сколь-нибудь долго просуществовать общество, пренебрегающее Истиной»; «Истина, как и Жизнь, труднопостижима, и оттого наш механический век усомнился и в Истине, и в Жизни, в силу их неопределенности. Истинное знание Жизни приходит через ее проживание. Скальпель и микроскоп дают представление лишь о ее механизме. Мы можем узнать Истину, пережив ее. Логика, педантизм лишь отдаляют от нее. Истина — Там, она светла и величественна, мы можем лишь пойти к Ней, Туда, от себя, а не звать ее к себе».

И в конце жизненного пути он говорит о том же: «Я ищу универсальную Истину повсюду, в своем доме, в размышлениях, в своей душе — не на конференциях, где мужчины и женщины собираются, чтобы обрести мудрость. Я ищу Истину, которая годилась бы для всех людей, высоких и низких, богатых и бедных, мудрых и немудрых. Ищу Чсвет, который светит каждому человеку“, независимо от расы, национальности, религии. Эта Истина столь глубока, что достигает центра Бытия. Ценность человеческой жизни заключается только в ней. Эта сокровенная Истина универсума сама себя обнаруживает, и каждый человек, находя ее в самом себе, становится универсальным, поднимаясь над собой и над миром».

Но это и есть Дзен! Неудивительно, если иметь в виду, что мысль японцев обращена в прошлое, где все уже пребывает в неявленном виде, время лишь вносит свои коррективы. Чувство Неизменного в изменчивом (фуэки-рюко) предопределило их образ мышления и Путь искусства. «Без Неизменного нет Основы, без изменчивого нет обновления», — подтверждает любимый не только в Японии поэт Мацуо Басё (1644–1694). Невидимое истинно-сущее всегда присутствует в том, что создавали японцы. Дзенский поэт XV века Иккю выразил это на одном дыхании:

Как чудесен божественный
Дух человека!
Заполняет весь мир,
Входит в каждую былинку.

Это и значит видеть вещи как есть, в их Татхате, Таковости, в их изначальной природе, которая у каждого своя и у всех Одна. Реальность невидимо присутствует, доступна просветленному уму, преодолевшему привязанность к себе вторичному, к майе, иллюзиям, которые человек постоянно плетет из своих мыслей и желаний. Потому и нужно избавиться от эго, которое все переворачивает на свой лад, превращает в фикцию. Так и будет вращаться непробужденный по замкнутому кругу, пока не увидит, что причина всех бед, с которыми он ведет бессмысленную борьбу, в нем самом, в его не-свободе. Этому и учит Дзен — схватить явление в его сущности, как есть (коно-мама). Дзенские мастера пишут картины суми-е тушью по рисовой бумаге мгновенно, не задумываясь над планом. Предельное доверие духу, полная искренность, спонтанность позволяют им одним-двумя штрихами передать душу предмета. Это и есть дар свободы: истинно свободный не навязывает себя другому.

Этому и учит Дзен — схватить явление в его сущности, как есть. Дзенские мастера пишут картины мгновенно, не задумываясь над планом. Предельное доверие духу, полная искренность, спонтанность позволяют им одним-двумя штрихами передать душу предмета. Это и есть дар свободы: истинно свободный не навязывает себя другому.

Судзуки называет чувство Таковости интуицией-праджней, а точнее, чувством в его глубинном смысле. Чувство в его полноте, которое японцы в древности назвали ёдзё. Оно пронизывает их поэзию, позволяя переживать конечное как бесконечное и сострадать другим. По словам ученика Басё поэта Кёрай, поэтический прием сиори (гибкость) рождает жалость. «Поэт не говорит об этом прямо. Не скажешь, что хайку преисполнено чувством жалости, но трогает душу. Это трудно передать словами. Сиори глубоко скрыто, но волнует. Сиори — это ёдзё, то, что заставляет сострадать другому».

Пребывать в Татхате — значит просто жить и давать жить другому, быть равным всему, быть Срединным между Небом и Землей. Потому и называют Татхату «бездонной Пустотой», где все само себе принадлежит и потому едино со всеми. Обычным людям Татхата недоступна из-за «помраченности» их ума. Хотя, казалось бы, что проще, чем быть самим собой? Но прежде чем стать самим собой, нужно забыть себя, говорит мастер Догэн (1200–1253), основатель дзенской школы Сото в Японии: «Узнать Будду — значит узнать себя. Узнать себя — значит забыть себя. Забыть себя — значит стать единым со всеми дхармами. Стать единым со всеми дхармами — значит отбросить свой ум и свое тело, которые едины с умом и телом других».

Для нас это совершенно невозможный ход мысли: отбросить то, чем человек Запада привык дорожить превыше всего, — свои тело, мысли, свое «я». Но это потому, что мы видим что-то одно, наше малое «я» затмевает истинного, внутреннего человека. Непробужденный страшится подсознания, а не видит в нем благую весть. «Истинное ЧЯ“ существовало еще до того, как разделились Небо и Земля, до того, как родились отец и мать», — говорит дзенский мастер Такуан Сохо (1573–1645). И это «Я» существует во мне, во всех птицах и зверях, в траве и деревьях, во всем. Это называется природой Будды.

«Узнать Будду — значит узнать себя», то есть в каждом человеке живет Будда, только не каждый это понимает. Просветление, Хонгаку, изначально присуще каждому. «Наше сердце-разум и есть Будда» («Сокусин дзэбуцу») — называется пятый свиток «Сёбогэндзо» Догэна. Наше изначальное «Я», каким оно было до рождения, открыто всем сущностям, и нужно лишь вернуться к себе истинному, постоянно пребывающему. Для этого следует забыть себя, отказаться от никчемного эго, озабоченного лишь собой, чтобы узреть в себе внутреннего человека, который не похож на других и един со всеми. Потому и называется эго-сознание авидьей — помраченным умом, сквозь который не проникает божественный Свет. Просветленный человек начинает видеть вещи как они есть, освобождается от теней призрачного, суетного мира, преграждающего путь Свету.

Свобода рождается от духа, который не знает границ. Говоря словами Судзуки, «Дзен — это дух человека. Дзен полагается на присущую этому духу внутреннюю чистоту и праведность. Все человеческие вмешательства в деятельность духа ущемляют его целостность и спонтанность». Потому в Дзен (от слова дхъяна — «глубинное сосредоточение») не полагаются на слова, на письменные знаки (фурю мондзи). Истина постигается лишь в непосредственном опыте, в состоянии муга (не-я), мусин (не-умствования). Тогда и становится человек самим собой, находит свое «Я».

Может быть, действительно следует не столько «познать себя» (да это и невозможно — истинное «Я» неисчерпаемо), сколько «забыть себя», порвать цепь причин и следствий, опутавших человека, прорваться сквозь пелену иллюзорного бытия-майи, не пропускающего изначальный Свет? Потому и говорят: Дзен — прыжок в истинную природу человека, каким он был до своего рождения, в свободном состоянии, не обремененном страхом что-то потерять. Отпустить свой ум на свободу, довериться ему, ибо истинный ум безграничен и светел; держать ум в унисон с Пустотой, или Таковостью, где все пребывает в своем истинном виде. Действительно, в целостном или свободном человеке все внешние грани исчезают, остается лишь неповторимость внутренней души. Мне уже приходилось писать: «Восток и Запад есть в каждом человеке». Несовпадение Запада и Востока, двух типов мышления, вызвано высшей Необходимостью, законом Дао. На Востоке это называется взаимоуравновешенностью Инь-Ян, или Срединным Путем, предполагающим как несходство, так и глубинное единство сторон во имя целостного существования. Этим Путем следует Пробужденный, Дао-человек, в нашей традиции — Богочеловек.

Дзен требует от человека предельного волевого усилия. Пережить мгновенное озарение — значит шагнуть в бездну, без колебания, без опоры.

Дзен требует от человека предельного волевого усилия. Пережить мгновенное озарение — значит шагнуть в бездну, без колебания, без опоры. Дзен — скачок на тот уровень сознания или сверхсознания, где исчезают прежние установки. Дзен исходит из веры в совершенную природу человека. По словам третьего патриарха чань в Китае Сэн Цаня (VI в.), «Совершенный Путь подобен бездне, где нет недостатка и нет избытка. Лишь оттого, что выбираем, теряем Путь. Не привязывайтесь ни к чему внешнему и не живите во внутренней пустоте. Когда мир покоится в единстве, двойственность сама собой исчезает» («Доверяющий разум»). Собственно, в этом едины все мистики, где бы и когда бы они ни жили. По словам Мейстера Экхарта, «Подлинная непривязанность не зависит ни от чего; она не возносится и не умаляет себя перед другими творениями. Она не сознает ни своего превосходства, ни своих недостатков… Непривязанность не желает быть никем. Она оставляет вещи таковыми, каковы они есть».

Дзен отвергает все мешающее приблизиться к изначальной Реальности. Потому и называют Дзен доначальной, безусловной Свободой. В ком она пробудилась, тот не может нанести ущерб кому-то или чему-то, ощущая свою причастность Целому. Это чистая практика, чистый опыт, прямое, непосредственное переживание факта жизни. Сознание готово пройти обратный путь до самого истока, потому что исток не замутнен. Когда в мгновение ока пройден обратный путь, освобождается ум, раскупориваются каналы, соединяющие сердце человека с сердцем Вселенной.

Итак, достигший полноты свободен. Свободный не посягает на свободу другого, нет надобности. Более того, спасая себя, спасает все, ибо единосущен с миром. Это происходит само собой, от полноты души. Дзен не преследует цели даже во имя спасения, зная, что, преследуя цель, теряешь ее. Сатори приходит мгновенно, самоестественно, когда очищено сознание, натружена душа, дух предельно сосредоточен на Высшем. Приходит в той абсолютной точке, где миг встречается с вечностью и раскрывается «цветок ума». Но это зависит от самого человека, никто не поможет, как не поможешь цветку зацвести. Потому и говорят: Сатори — самое интимное и личное переживание, преображающее человека, избавляя его от привязанности к себе. Эгоцентрик не может быть свободен, находясь в рабстве у самого себя. Судзуки называет эго врагом человека, порождающим «противостояние», вечное соперничество.

Вместе с тем, все очень просто и человечно. О пережитом Сатори свидетельствует почти каждое хайку Басё.

Едва-едва я добрел,
Измученный, до ночлега…
И вдруг — глициний цветы!

Но это простота сострадательной мудрости, со-творения — не от себя и не во имя свое, а по Божьему велению. «Может ли кто из людей запечатлеть взмахом кисти или исчерпать словами небесное искусство Творения! — восклицает Басё. — Танка Сайге, рэнга Соги, чайное искусство Рикю — их Путь одним пронизан. Это извечно Прекрасное (Фуга). Кто следует духу Творения (Дзока), становится другом четырех времен года. На что ни смотрит, во всем видит Цветок. О чем ни думает, думает о Луне. Кто не видит во всем Цветка, тот дикарь. У кого нет в сердце Цветка, тот подобен зверю. Изгони из себя дикаря, освободись от зверя, следуй духу Творения и вернешься в Него». Судзуки поясняет: «Басё жил не там, где мы, он прошел сквозь поверхностные слои сознания до его глубочайших бездн, в Бессознательное, которое глубже бессознательного, как понимают его обычно психологи… Такое интуитивное постижение Реальности невозможно, если мир Пустоты (Шуньяты) представляется по ту сторону нашего повседневного опыта. Два мира — чувственный и сверхчувственный — нераздельны, суть одно и то же».

Слова Басё о духе Творения можно сравнить с «искрой Божьей» Экхарта, которая есть в каждом, но не в каждом разгорается. «Цветок души» — это то, что в человеке от Бога («Образ человеческий, но и образ Божий» — по Бердяеву, в этом скрыты все загадки и тайны человека). И не важно, что ее по-разному называют, важно, что человек по природе своей Теург (идея, вдохновившая мастеров искусства России Серебряного века). Просты и непритязательны все виды дзенского искусства: составление композиций из цветов (икебана) или чайная церемония. Но не случайно их называют Путем, До: Кадо — Путь цветка или Тядо —Путь чая. Мастера чая говорят: не нужно следовать никаким правилам, просто вскипятить воду и пить чай. Какие могут быть правила, если Дзен — это Дао, Дао — Истина, а Истина — Свобода! Потому и возможно бессловесное общение от сердца к сердцу, встреча чувств, если одно сердце открыто другому. «Когда я пью чай в чайной комнате, — признается Судзуки, — я выпиваю с ним всю Вселенную. В тот момент, когда приближаю чашку к губам, сама вечность входит в пространство и время». Правда, знаменитый мастер чая Сэн-но Рикю (1521–1591), упростивший до предела чайный ритуал, счел возможным назвать четыре правила Пути чая: Ва-Кэй-Сэй-Дзяку. Ва — это атмосфера Гармонии, понимания без слов, когда одно сердце откликается на зов другого. Кэй — Почтительность: ни один из участников не может ставить себя выше другого, чайный дом не только обитель простоты и естественности, но и Справедливости. Сэй — чистота в абсолютном смысле: чистота обители и чувств, чистота души, никаких злокозненных мыслей. Потому и «оставляют меч у порога» — за пределами обители мира. И Дзяку — полный покой, невозмутимость (это состояние сравнивают с Нирваной — покоем и блаженством, которое испытывает «забывший себя»).

Какие могут быть правила, если Дзен — это Дао, Дао — Истина, а Истина — Свобода! Потому и возможно бессловесное общение от сердца к сердцу, встреча чувств, если одно сердце открыто другому.

Кавабата Ясунари напомнил об этих правилах в Нобелевской речи 1969 года и добавил: «Если ваби-саби (дух простоты, просветленного одиночества. — Т.Г.), столь высоко ценимое в Пути чая, который предписывает Чгармонию, почтительность, чистоту и покой“, олицетворяет богатство души, то крохотная, до предела простая чайная комната воплощает бескрайность пространства, беспредельность Красоты». Судзуки расширяет смысл этих понятий, называя Ва-Гармонию «мягкостью духа» (явараги — второе чтение иероглифа ва), как понимал его японский мудрец Сётоку Тайси. «Самое главное — мягкость духа: не противоречить другим» — с этих слов Сётоку начал свою «Конституцию» (604 г.). И мастер Догэн, вернувшись из Китая, на вопрос, чему он там научился, ответил: «Мягкосердечию». «Почтительность» унаследована от Конфуция (китайское ли, одно из «пяти постоянств», изначальных свойств человеческой природы: Человечность, чувство Справедливости, Почтительность, Мудрость, Искренность; одно невозможно без другого).

Судзуки поясняет: тогда искусство достигает совершенства, когда становится безыскусным, открывая сокровенную Искренность Бытия. Тогда и становится доступен смысл «почтительности» в искусстве чая. Но и это чувство может умаляться, если неблагоприятно время. «По сути Чпочтительность“ изначально является религиозным чувством… Это чувство затем переносится на социальные отношения, а потом вырождается в простой формализм. В нынешнюю эпоху так называемой демократии все люди равны… и нет никого, кто бы заслуживал особого почтения». Сколь глубока мысль Судзуки: формальное равенство означает унификацию, унификация — вырождение (соединение однородного, говорил греческий мудрец Эмпедокл, ведет к вражде, ненависти-нейкосу). Все, что посягает на индивидуальную природу, безбожно, враждебно миру (отсюда, кстати, неприятие глобализации, угрожающей национальной душе и свободе человека). «В Дзен каждый индивид — это абсолютная целостность; будучи таковым, он связан со всеми другими индивидами: эта цепь бесконечных взаимоотношений становится возможной в царстве Пустоты, — повторяет Судзуки, — потому что они все находят здесь себя именно такими, какие они есть, то есть индивидуальными сущностями». Дзен заставляет «слабую травинку действовать как тело Будды… и, наоборот, тело Будды действовать как слабая травинка». Он как бы удерживает весь мир в своих ладонях. Это и есть религия Дзен.

Не в том ли причина устремленности к дзенскому искусству во всем мире — к трехстишиям-хайку, к чайному ритуалу, к дзенским садам, умиротворяющим душу, что душа эта устала сражаться с измышлениями ума, отпавшего от Истины, от Любви?

Татьяна Григорьева,
доктор филологических наук, профессор,
главный научный сотрудник
Института востоковедения РАН

Литература
Бл. Августин. О счастливой жизни.
Исповедь Блаженного Августина, епископа Гиппонского. М., 1991.
Бердяев Н.А. Философия свободного духа. М., 1994.
Эриксен Т.Х. Тирания момента. Время в эпоху информации. М., 2003.
Рерих Ю.Н. Буддизм // Философская энциклопедия: Т. 1. М., 1960.
Судзуки Д.Т. Дзен и японская культура.
Судзуки Д.Т. Мистицизм: христианский и буддистский. К., 1996.
Юнг К.Г. Предисловие к книге «Дзен-буддизм». Бишкек, 1993.
Кандзо Утимура. Собр. соч. в 40 т.: Т. 5, 3. Токио, 1982.
Бреславец Т.Н. Поэзия Мацуо Басё. М., 1981.
Догэн. Сёбогэндзо (Глаз-сокровищница истинной Дхармы). 1-й свиток «Гэндзё коан» // Соч. Догэн дзэнси, Токио, 1969.
TakuanSoho. The Unfettered Mind. Tokyo — New York — London, 1987.
Дзен-буддизм и психоанализ. М., 1995.
Мацуо Басё. Сочинения // Полн. собр. соч. японской классической литературы: Т. 41.

источник:newacropolis.ru

Источник: /users/1077

Чай и Дзен — история в трех чашках

Поделиться



«Вкус дзен подобен вкусу чая» (тя дзэн ити ми), — сказал когда-то мастер дзен Дайрин Сото. Эта фраза стала знаменитой, однако непросвещенному уму такая связь вряд ли покажется очевидной. Что общего между изысканным и утонченным японским искусством приготовления и пития чая и аскетично-суровой философией дзен-буддизма? Не одна статья и не одно научное исследование посвящены поиску ответа на этот вопрос. Сама же чайная традиция, как и любое другое искусство, испытавшее влияние дзен, скупа на слова и не доверяет интеллектуальным рассуждениям. В ее пространстве используется особый язык — язык вещей, которые сами привыкли рассказывать свои истории.





И, возможно, именно чайная чашка (тяван), столь часто выполнявшая важную роль посредника между мастером и учеником, хозяином и гостем, может поведать немало интересного.

Тэммоку, чашка № 1

Первые чайные чашки, как и сам чай, появились в Японии в эпоху Камакура (XII в.). Из всей утвари, привозимой дзенскими монахами после обучения на материке, в Китае, особо выделялись чашки тэммоку (от названия горы Тянъму, по-японски Тэммоку, где находился чаньский монастырь). Прежде всего они привлекали своей удивительно правильной формой, а также необыкновенно густой черной глазурью. Ободок верхнего края чашки часто украшался золотом или серебром.

Существует несколько разновидностей тэммоку, но непревзойденной по своей красоте считалась — и считается до сих пор! — Ёхэн-тэммоку (тэммоку «Меняющиеся светила»), по гладкой поверхности которой будто бы случайно рассыпаны белые, бледно-голубые и темно-синие пятна, напоминающие звезды в ночном небе.

Постепенно чайные встречи и чайные турниры стали самыми модными и излюбленными развлечениями богатеющих самураев, и тэммоку, так же постепенно, перешла из разряда чайной утвари в предмет почитания и поклонения. Эти заморские красавицы украшали коллекции военных правителей рода Асикага, ими хвастались, их с гордостью выставляли на обозрение перед гостями, для них создавались специальные правила этикета. Да и в наше время, спустя столетия, тэммоку по-прежнему являются № 1 среди огромного количества чайной керамики высочайшего уровня. И до сих пор они пленяют ценителей и знатоков искусства своим недосягаемым совершенством.

Ваби, новое видение красоты

Необыкновенно популярный среди самураев чай одновременно являлся и неотъемлемой частью монашеской жизни. Именно там, в тиши дзенских монастырей, рождалось иное видение красоты, сформулированное по-дзенски кратко в таком важном для японской эстетики понятии, как ваби. Это новое видение открывало красоту внутреннюю, а не внешнюю и призывало к постижению «философии бедности». В бедности человек, не имея возможности обладать разнообразием вещей, учился осознавать единичность и уникальность каждого предмета и каждого явления. Открывая божественную суть окружающих его вещей, присущую всему изначально, человек познавал и свое истинное «Я», свою истинную природу, что являлось основой любой дзенской практики. Такой подход требовал особого состояния ума, который «предпочитает одиночество — большой компании, мгновенность — неизменности, природу — культуре, бедность — богатству, единичность — множеству, асимметрию — симметрии, несовершенное — совершенному».

Идо, «колодезная чаша»

«Мне безразлична луна без облаков», — однажды сказал чайный мастер Мурата Сюко (1422–1502), так поэтично и сжато определив суть новой эстетики. Совершенно очевидно, что в зарождавшуюся традицию ваби-чая не очень вписывалось космически-недосягаемое откровенное великолепие тэммоку. Куда более уместным казалось здесь скромно мерцающее очарование корейской керамики. Так на арене чайной истории появилась знаменитая чашка Идо, или «колодезная чаша». Возможно, она действительно кому-то напоминала глубокий колодец (Идо в переводе с японского означает «колодец»), поскольку отличалась довольно крупными размерами и конической формой. Но самое важное в ней было то, что эта чашка удивительно передавала ощущение самой жизни, ее свободного движения, будто простому корейскому ремесленнику каким-то чудесным образом удалось поймать неповторимое мгновение и запечатлеть его в глине. Неяркая глазурь, сквозь которую просвечивает грубая пористая поверхность, несколько капель, случайно застывших у основания, неровные края — все говорило не о совершенстве мастерства, а о чем-то естественном, природном и непостижимом. Очень скоро чашки Идо заняли достойное место в коллекциях именитых самураев.

Самая знаменитая чашка Идо по имени Кидзаэмон, названная так в честь своего первого владельца, несколько столетий переходила из одного знатного дома в другой. Говорят, что эта чашка несла с собой проклятие, поскольку каждую семью, в которой она поселялась, преследовали несчастья. Так продолжалось до тех пор, пока в 1822 году чашку не передали на хранение в один из храмов монастыря Дайтокудзи. Там она заняла достойное место среди прочих храмовых сокровищ, и дурная слава наконец покинула ее.

Раку, противостояние двух лун

В конце XVI века по проекту мастера Сэн-но Рикю впервые была создана чашка специально для чайного действа. Слишком простая и непритязательная внешне, необыкновенно скромная по цвету (чашки Раку бывают только черного и приглушенно-красного цвета), она словно преображалась в руках человека, и каждый, кто прикасался к ней, чувствовал ее живое тепло. На первой чашке Сэн-но Рикю было поставлено клеймо, пожалованное военным правителем Хидэёси, с иероглифом раку, «наслаждение».

Сёгун Хидэёси был страстным почитателем чайного искусства. Он устраивал неслыханные по своим масштабам чайные собрания, по его приказу была построена золотая чайная комната. Неудивительно, что черные чашки Раку не нравились знаменитому самураю. Их почти монашеская аскетичность раздражала его, и это было всем известно, но каждый раз, когда он посещал своего личного чайного мастера Рикю, тот ставил перед ним черную Раку, доводя вспыльчивого Хидэёси почти до бешенства. Возможно, это стало одной из причин гибели великого мастера, который по приказу своего хозяина вынужден был совершить ритуальное самоубийство. А чашки Раку живут и поныне. Мастера дома Раку уже в 15-м поколении создают свои шедевры для всех, кто следует традициям ваби-чая и наставлениям Сэн-но Рикю.

В японской чайной традиции к чашкам относятся как к живым существам. У них свои неповторимые лица, имена, истории, которые передаются из уст в уста и от сердца к сердцу. Чтобы узнать их, нужно просто взять чайную чашку в руки. Ибо, как писал знаменитый исследователь и толкователь дзен-буддизма Дайсэцу Судзуки, «каждый должен, хотя бы раз в жизни, испытать непосредственное прикосновение к духовной красоте».
 

Елена Нестерова
 источник:http://newacropolis.ru  

Источник: /users/1077

Мисс Дзен

Поделиться





Друг ночью приехал из Воронежа. Расчехлился, сумки закинул и увлёк на кухню чаи гонять. Сна, говорит, ни в одном глазу, пока не расскажу, как доехал, не успокоюсь.

Итак, дальше от его лица:

«Еле успел на поезд, сумки на бегу закидывал, сам чуть носом не проехался по платформе, но успел. Протискиваюсь по коридору и молюсь, чтобы мою нижнюю полку заняли: ненавижу их, всегда езжу наверху, чтоб меня никто не трогал. Молитвы были услышаны: на моей полке угнездился пацан лет десяти, полный, щекастый, ухоженный такой, прилизанный. Рядом мать, сумку его разбирает. На другой нижней полке сидит девушка лет двадцати, в старом свитере, брючках и ярких голубых сланцах. Читает, на возню перед собой ноль внимания. Я взгляд женщины поймал и сказал такой: „Пожалуйста“. Мне не жалко полки, но для приличия спросить могли бы. Она фыркнула и отвернулась. Бросила сумку рядом с девушкой, начала разбирать и ультимативным тоном сказала: „Деточка, я тут расположусь, рядом с ребёнком, ты не против?“ Видно, ей тоже выпала верхняя.

»Против..." — раздался полный какого-то внеземного дзена и спокойствия голос.

Дама на секунду опешила, но опомнилась и продолжила разбирать вещи.

«Я должна следить за Мишенькой, вдруг с ним что случится, а сверху слезать долго. Давай не будем ругаться и поменяемся».

«Не поменяемся...»

Я думал, она сейчас начнет говорить, что специально бронировала место заранее, что это не её проблемы и бла-бла-бла. Но нет. Девушка просто повернулась и легла спиной на баул дамы, как на подушку, не выпуская из рук книгу.

Дамочка от неожиданности рванула сумку, освободив место, и мисс Дзен разлеглась на нём во весь рост.

«Скотина малолетняя» — отчётливо пробурчала женщина и, водрузив сумку на столик, полезла наверх. Оттуда она в скором времени очень удачно уронила расческу, угодившую девушке прямо в лоб. Мисс Дзен, не отвлекаясь от чтения, скинула расческу на пол.

Первые два часа пути дама кряхтела, ворчала, демонстративно неуклюже спускалась с полки, чтобы вытереть Мишеньке сопельки и отрегулировать его теплообмен, расстёгивая и застёгивая жилетку. Но вскоре, поняв, что мисс Дзен класть хотела на её мучения то, чем Вселенная её обделила, устроилась наверху и задремала.

Еще пару часов мы провели в относительном спокойствии и даже умиротворении. Я познакомился с Мишкой, развел его на пару партий в морской бой, в дурака — нормальный, в принципе, пацан оказался, только залюбленный. Мисс Дзен читала, отрешившись от внешнего мира.

Вечерело. Дама проснулась и начала сокрушаться по поводу того, что её сыночек, небось, помирает от голода. Миша, недавно вточивший со мной пару сосисок в тесте, недоуменно пожал плечами. Мол, раз мама сказала, значит, и правда голодный.

Как раз тогда судьба увлекла мисс Дзен в уборную. Вернувшись, она обнаружила, что ей оставили небольшой закуток возле окна, а остальное сиденье было заставлено контейнерами, термосом и Мишей. Дама, перехватив ее абсолютно флегматичный взгляд, все же подумала, что, наконец, проняла нахалку, поэтому торжествующе заявила: «Столик внизу, и мы имеем полное право сидеть тут, мы же не всю полку заняли!».

Ничуть не смутившись, Мисс Дзен прошла на своё место, уютно устроилась там и устремила свой взгляд в размытую движением бесконечность.

… Под конец ужина Миша, накормленный так, что аж из ушей лезло, решил, что негоже другим голодать, и поделился с Мисс Дзен варёным яйцом. Та, как ни странно, взяла… И тут мать, решив, что «нечего разбазаривать продукты на всякую шелупонь», одёрнула Мишу, приземлив того обратно, и шлёпнула Мисс Дзен по руке.

Вот тут я уж было подумал, что стена невозмутимости рухнет, но снова ошибся: Мисс Дзен вернула яйцо на стол и со словами «Всё ваше» вытерла руки о дамочкину юбку.

Что там началось… Дама как ждала, пока что-то проткнёт пузырь негодования. Размахивая руками, она завела сольную арию «Вокзальная хамка, уродка, недоношенная!» В своей тираде она как душу изливала, избрав Мисс Дзен первопричиной бед человечества в целом и своих в частности. «Из-за таких, как ты, сучка, никогда и ничего не идёт так, как надо» Ярость застилала ей глаза, закипал мозг, и, когда контроль над собой был окончательно потерян, дама пихнула Мисс Дзен, да так, что та приложилась головой о стенку, слава Ктулху, хоть легонько.

Пихнула и затихла, с нетерпением ожидая реакции.

«Фас!» — подумал я. Такое стерпеть было уже нельзя.

Если бы Мисс Дзен начала скандалить или распускать руки, образ Самой Невозмутимости навсегда растворился бы в моём сознании. Но она не разочаровала.

Медленно, но вместе с тем неотвратимо она наклонилась к женщине, будто бы собираясь что-то сказать ей на ушко…

И СМАЧНО, МОКРО, ОТ ДУШИ ЛИЗНУЛА ЕЁ, ОТ ПОДБОРОДКА ДО ЛБА, ЧЕРЕЗ ГЛАЗ, РАЗМАЗАВ КОСМЕТИКУ, ОСТАВИВ БЛЕСТЯЩИЙ СЛЮНЯВЫЙ СЛЕД.

ЛИЗНУЛА, КАРЛ!

… Эффект был сокрушителен и мгновенен, как от транквилизатора: дама затихла и принялась кончиками пальцев щупать щеку… Затем сгребла Мишу, закинула его на свою полку и умчалась умываться.

Мисс Дзен вытерла рот салфеткой и изысканно промокнула уголок. Данное действо уже было рассчитано на меня, и, видит бог, я не удержался и похлопал.

За всю оставшуюся поездку дама не проронила ни слова в её сторону. Так же молча они с Мишей покинули вагон на своей станции.

А Мисс Дзен снова углубилась в книгу. Весь её вид говорил о том, что она покинула эту реальность и вернется еще не скоро. Тормошить я её не стал"

EmKOIIIEK

Смысл — это иллюзия

Поделиться



Это перевод статьи, которая очень странно на меня повлияла. Оригинал




Читать дальше →

10 ПРИНЦИПОВ ДЗЕН КОТОРЫЕ МОГУТ ИЗМЕНИТЬ ЖИЗНЬ

Поделиться





1. Если ты любишь человека, ты не будешь вмешиваться в его личную жизнь. Ты не посмеешь нарушать границы его внутреннего мира.

2. Перестань думать, как бы получить любовь, и начинай отдавать. Отдавая, ты получаешь. Иного пути нет.

3. Начни жить. Не начинай готовиться к жизни, которая будет в будущем.

4. Все страдания в мире происходят оттого, что ты полностью забыл, что нужно жить, ты стал заниматься деятельностью, которая не имеет никакого отношения к жизни.

5. Если ты хочешь жить, то научись одному: принимать вещи такими, какие они есть, и принимать себя таким, какой ты есть.

6. Если ты богат, не думай об этом, если ты беден — не принимай свою бедность всерьез.

7. Делай как можно больше ошибок, только помни одно: не совершай одну и ту же ошибку дважды. И ты будешь расти.

8. Ты должен знать, что свобода — это высшая ценность, и если любовь не дает тебе свободы — это не любовь.

9. Каждый учит кого-то другого, каким тот должен быть, и никто никогда не кажется удовлетворенным.

10. Ты большой любитель создавать проблемы… просто пойми это, и внезапно проблемы исчезнут.

Действуй по дзен

Поделиться





1. Делай только одну вещь одновременно
2. Делай это медленно и обдуманно
3. Делай это полностью (завершай дело)
4. Делай меньше
5. Держи дистанцию между вещами
6. Разработай ритуалы
7. Назначь особое время для особых дел
8. Выдели время для бездействия (сидения)
9. Улыбайся и служи другим
10. Сделай уборку и готовку своей медитацией
11. Выдели время для определения того, что важно от того, что неважно
12. Живи просто

Музыка для медитации или йоги. Фоновая музыка. Инструментальная - relaxdaily - B-Sides № 1

Поделиться





Фоновые музыкальные инструментальные Relaxdaily (произведения); медленная, мирная, атмосферная музыка, которая может быть использована в качестве саундтрека для нескольких видов деятельности. В зависимости от ваших интересов вы можете использовать эту музыку в вашей релаксации списка воспроизведения музыкальных файлов, как йоги музыки или медитативной музыки (я знаю, это не ординарная музыка для медитации, но это работает для многих людей). Вы также можете использовать его в качестве музыки, вы учитесь, делаете домашнюю работу, работаете (мысленно, творчески), чтение, письмо, думаете или мечтаете, рассматриваете, делаете планы на будущее. Некоторые используют эту музыку как «музыка сна» (хотя может быть лучше музыка сон там ...)

Читать дальше →