Юлия Гиппенрейтер: 3 признака того, что вам удается правильно слушать ребенка

Поделиться



В каких случаях лучше всего послушать ребенка

Причины трудностей ребенка часто бывают спрятаны в сфере его чувств. Тогда практическими действиями — показать, научить, направить — ему не поможешь.В таких случаях лучше всего… его послушать. Правда, иначе, чем мы привыкли. Психологи нашли и очень подробно описали способ «помогающего слушания», иначе его называют «активным слушанием».





Что же это значит — активно слушать ребенка? Начну с ситуаций.

Мама сидит в парке на скамейке, к ней подбегает ее трехлетний малыш в слезах: «Он отнял мою машинку!».

Сын возвращается из школы, в сердцах бросает на пол портфель, на вопрос отца отвечает: «Больше я туда не пойду!».

Дочка собирается гулять; мама напоминает, что надо одеться потеплее, но дочка капризничает: она отказывается надевать «эту уродскую шапку».

Во всех случаях, когда ребенок расстроен, обижен, потерпел неудачу, когда ему больно, стыдно, страшно, когда с ним обошлись грубо или несправедливо и даже когда он очень устал, первое, что нужно сделать — это дать ему понять, что вы знаете о его переживании (или состоянии), «слышите» его.

Для этого лучше всего сказать, что именно, по вашему впечатлению, чувствует сейчас ребенок. Желательно назвать «по имени» это его чувство или переживание.

Повторю сказанное короче. Если у ребенка эмоциональная проблема, его надо активно выслушать.

Активно слушать ребенка — значит «возвращать» ему в беседе то, что он вам поведал, при этом обозначив его чувство.

Вернемся к нашим примерам и подберем фразы, в которых родитель называет чувство ребенка:

СЫН: Он отнял мою машинку!
МАМА Ты очень огорчен и рассержен на него.
СЫН: Больше я туда не пойду!
ПАПА: Ты больше не хочешь ходить в школу.
ДОЧЬ: Не буду я носить эту уродскую шапку!
МАМА: Тебе она очень не нравится.

Сразу замечу: скорее всего такие ответы покажутся вам непривычными и даже неестественными. Гораздо легче и привычнее было бы сказать:

— Ну ничего, поиграет и отдаст…

— Как это ты не пойдешь в школу?!

— Перестань капризничать, вполне приличная шапка!

При всей кажущейся справедливости этих ответов они имеют один общий недостаток: оставляют ребенка наедине с его переживанием.

Своим советом или критическим замечанием родитель как бы сообщает ребенку, что его переживание неважно, оно не принимается в расчет. Напротив, ответы по способу активного слушания показывают, что родитель понял внутреннюю ситуацию ребенка, готов услышать о ней больше, принять ее.

Такое буквальное сочувствие родителя производит на ребенка совершенно особое впечатление (замечу, что не меньшее, а порой гораздо большее влияние оно оказывает и на самого родителя, о чем немного ниже). Многие родители, которые впервые попробовали спокойно «озвучить» чувства ребенка, рассказывают о неожиданных, порой чудодейственных результатах. Приведу два реальных случая.

Мама входит в комнату дочки и видит беспорядок.
МАМА: Нина, ты все еще не убралась в своей комнате!
ДОЧЬ: Ну, мам, потом!
МАМА Тебе очень не хочется сейчас убираться…
ДОЧЬ (неожиданно бросается на шею матери): Мамочка, какая ты у меня замечательная!

Другой случай рассказал папа семилетнего мальчика.

Они с сыном торопились на автобус. Автобус был последний, и на него никак нельзя было опоздать. По дороге мальчик попросил купить шоколадку, но папа отказался. Тогда обиженный сын стал саботировать папину спешку: отставать, смотреть по сторонам, останавливаться для каких-то «неотложных» дел. Перед папой встал выбор: опаздывать нельзя, а тащить сына насильно за руку ему тоже не хотелось. И тут он вспомнил наш совет: «Денис,— обратился он к сыну,— ты расстроился из-за того, что я не купил тебе шоколадку, расстроился и обиделся на меня».
В результате произошло то, чего папа совсем не ожидал: мальчик миролюбиво вложил свою руку в папину, и они быстро зашагали к автобусу.

Не всегда, конечно, конфликт разрешается так быстро. Иногда ребенок, чувствуя готовность отца или матери его слушать и понимать, охотно продолжает рассказывать о случившемся. Взрослому остается только активно слушать его дальше.

Приведу пример более длительного разговора, в котором мама несколько раз «озвучила» то, что она услышала и увидела, беседуя с плачущим ребенком.

Мама занята деловым разговором. В соседней комнате играют ее пятилетняя дочка и десятилетний сын. Вдруг раздается громкий плач.

Плач приближается к маминой двери, и со стороны коридора начинает дергаться ручка. Мама открывает дверь, перед ней стоит, уткнувшись в косяк, плачущая дочь, а сзади — растерянный сын.

ДОЧЬ: У-у-у-у!
МАМА: Миша тебя обидел… (Пауза.)
ДОЧЬ (продолжает плакать): Он меня урони-и-ил!
МАМА: Он тебя толкнул, ты упала и ушиблась… (Пауза.);
ДОЧЬ (переставая плакать, но все еще обиженным тоном): Нет, он меня не поймал.
МАМА: Ты откуда-то прыгала, а он тебя не удержал и ты упала… (Пауза.)
Миша, который с виноватым видом стоит сзади, утвердительно кивает головой.
ДОЧЬ (уже спокойно): Да… Я к тебе хочу. (Забирается к маме на колени.)
МАМА (через некоторое время): Ты хочешь побыть со мной, а на Мишу все еще обижаешься и не хочешь с ним играть…
ДОЧЬ: Нет. Он там свои пластинки слушает, а мне неинтересно.
МИША: Ладно, пойдем, я тебе твою пластинку поставлю…

Этот диалог дает нам возможность обратить внимание на некоторые важные особенности и дополнительные правила беседы по способу активного слушания.

Во-первых, если вы хотите послушать ребенка, обязательно повернитесь к нему лицом. Очень важно также, чтобы его и ваши глаза находились на одном уровне. Если ребенок маленький, присядьте около него, возьмите его на руки или на колени; можно слегка притянуть ребенка к себе, подойти или придвинуть свой стул к нему поближе.

Избегайте общаться с ребенком, находясь в другой комнате, повернувшись лицом к плите или к раковине с посудой; смотря телевизор, читая газету; сидя, откинувшись на спинку кресла

или лежа на диване. Ваше положение по отношению к нему и ваша поза — первые и самые сильные сигналы о том, насколько вы готовы его слушать и услышать. Будьте очень внимательны к этим сигналам, которые хорошо «читает» ребенок любого возраста, даже не отдавая себе сознательного отчета в том.

Во-вторых, если вы беседуете с расстроенным или огорченным ребенком, не следует задавать ему вопросы. Желательно, чтобы ваши ответы звучали в утвердительной форме.

Например:

СЫН (с мрачным видом): Не буду больше водиться с Петей!
РОДИТЕЛЬ: Ты на него обиделся.

Возможные неправильные реплики:

— А что случилось?

— Ты что, на него обиделся?

Почему первая фраза родителя более удачна? Потому что она сразу показывает, что родитель настроился на «эмоциональную волну» сына, что он слышит и принимает его огорчение; во втором же случае ребенок может подумать, что родитель вовсе не с ним, а как внешний участник интересуется только «фактами», выспрашивает о них. На самом деле, это может быть совсем не так, и отец, задавая вопрос, может вполне сочувствовать сыну, но дело в том, что фраза, оформленная как вопрос, не отражает сочувствия.

Казалось бы, разница между утвердительным и вопросительным предложениями очень незначительна, иногда это всего лишь тонкая интонация, а реакция на них бывает очень разная. Часто на вопрос: «Что случилось?» огорченный ребенок отвечает: «Ничего!», а если вы скажете: «Что-то случилось…», то ребенку бывает легче начать рассказывать о случившемся.





В-третьих, очень важно в беседе «держать паузу». После каждой вашей реплики лучше всего помолчать. Помните, что это время принадлежит ребенку; не забивайте его своими соображениями и замечаниями. Пауза помогает ребенку разобраться в своем переживании и одновременно полнее почувствовать, что вы рядом. Помолчать хорошо и после ответа ребенка — может быть, он что-то добавит. Узнать о том, что ребенок еще не готов услышать вашу реплику, можно по его внешнему виду. Если его глаза смотрят не на вас, а в сторону, «внутрь» или вдаль, то продолжайте молчать: в нем происходит сейчас очень важная и нужная внутренняя работа.

В-четвертых, в вашем ответе также иногда полезно повторить, что, как вы поняли, случилось с ребенком, а потом обозначить его чувство. Так, ответ отца в предыдущем примере мог бы состоять из двух фраз.

СЫН (с мрачным видом): Не буду больше водиться с Петей!
ОТЕЦ: Не хочешь с ним больше дружить. (Повторение услышанного).
СЫН: Да, не хочу…
ОТЕЦ (после паузы): Ты на него обиделся… (Обозначение чувства).

Иногда у родителей возникает опасение, что ребенок воспримет повторение его слов как передразнивание. Этого можно избежать, если использовать другие слова с тем же смыслом. Например, в нашем примере слово «водиться» отец заменил «дружить». Практика показывает, что если вы даже и используете те же фразы, но при этом точно угадываете переживание ребенка, он, как правило, не замечает ничего необычного, и беседа успешно продолжается.

Конечно, может случиться, что в ответе вы не совсем точно угадали случившееся событие или чувство ребенка. Не смущайтесь, в следующей фразе он вас поправит. Будьте внимательны к его поправке и покажите, что вы ее приняли.

Так, в примере с двумя детьми мама только на третий раз угадала, что произошло с девочкой и ее братом («Ты откуда-то прыгала, а он тебя не удержал…»). И после этого дочка сразу успокоилась.

Хочу снова отметить, что беседа по способу активного слушания очень непривычна для нашей культуры, и ею овладеть непросто. Однако этот способ быстро завоюет ваши симпатии, как только вы увидите результаты, которые он дает. Их по крайней мере три. Они также могут служить признаками того, что вам удается правильно слушать ребенка. Перечислю их.

1. Исчезает или по крайней мере сильно ослабевает отрицательное переживание ребенка. Здесь сказывается замечательная закономерность: разделенная радость удваивается, разделенное горе уменьшается вдвое.

2. Ребенок, убедившись, что взрослый готов его слушать, начинает рассказывать о себе все больше: тема повествования (жалобы) меняется, развивается. Иногда в одной беседе неожиданно разматывается целый клубок проблем и огорчений.

…Мама укладывает четырехлетнюю Машу спать, и девочка просит посидеть с ней.

ДОЧЬ: Мамочка, ну еще капельку, ну чуть-чуть!
МАМА: Машенька, уже поздно, все ребята спят.
ДОЧЬ: Целый день одна и одна, не хочу больше!
МАМА: Ты же целый день с ребятами в саду играешь… (Вспоминает активное слушание.) Ты чувствуешь себя одинокой…
ДОЧЬ: Да, ребят много, а маму в сад не пускают.
МАМА: Ты скучаешь без меня.
ДОЧЬ: Скучаю, а Саша Петров дерется.
МАМА: Ты на него сердита. ДОЧЬ: Он мою игру поломал! МАМА: И ты расстроилась… ДОЧЬ: Нет, я его толкнула, чтоб не ломал, а он меня кубиком по спине.
МАМА: Было больно… (Пауза.)
ДОЧЬ: Больно, а тебя нет!
МАМА: Ты хотела, чтобы мама тебя пожалела.
ДОЧЬ: Я хотела с тобой пойти…
МАМА: Пойти… (Пауза.) ДОЧЬ: Ты же обещала нас с Игорьком в зоопарк сводить, я все жду-жду, а ты не ведешь!

Как часто мы оставляем детей наедине с грузом разных переживаний своими решительными «Поздно!», «Пора спать», в то время как несколько минут слушания могли бы по-настоящему успокоить ребенка перед сном.

Многие родители рассказывают, что активное слушание помогло им впервые установить контакт со своими детьми.

Вот пример из книги Т. Гордона.

Отец пятнадцатилетней девочки, вернувшись с родительских курсов, где он познакомился со способом активного слушания, нашел свою дочь в кухне, болтающей со своим одноклассником. Подростки в нелестных тонах обсуждали школу. «Я сел на стул,— рассказывал потом отец,— и решил их активно слушать, чего бы мне это ни стоило. В результате ребята проговорили, не закрывая рта, два с половиной часа, и за это время я узнал о жизни своей дочери больше, чем за несколько предыдущих лет!».

3. Ребенок сам продвигается в решении своей проблемы.

Привожу почти дословно рассказ молодой женщины — слушательницы наших курсов:

«Моей сестре Лене четырнадцать лет. Иногда она приезжает ко мне в гости. Перед очередным ее приездом мама позвонила и рассказала, что Лена связалась с плохой компанией. Мальчики и девочки в этой компании курят, пьют, выманивают друг у друга деньги. Мама очень обеспокоена и просит меня как-то повлиять на сестру.
В разговоре с Леной заходит речь о ее друзьях. Чувствую, что ее настроение портится. — Лена, я вижу, тебе не очень приятно говорить о твоих друзьях.
— Да, не очень.
— Но ведь у тебя есть настоящий друг.
— Конечно, есть Галка. А остальные… даже не знаю.
— Ты чувствуешь, что остальные могут тебя подвести.
— Да, пожалуй…
— Ты не знаешь, как к ним относиться.
— Да…
— А они к тебе очень хорошо относятся. Лена бурно реагирует:
— Ну нет, я бы не сказала! Если бы они ко мне хорошо относились, то не заставляли бы занимать у соседей деньги на вино, а потом просить их у мамы, чтобы отдать.
— Да-а… Ты считаешь, что нормальные люди так не поступают.
— Конечно, не поступают! Вон Галка не дружит с ними и учится хорошо. А мне даже уроки некогда делать.
— Ты стала хуже учиться.
— Учительница даже домой звонила, жаловалась маме.
— Мама, конечно, сильно расстроилась. Тебе ее жаль.
— Я очень люблю маму и не хочу, чтобы она расстраивалась, но ничего не могу с собой поделать. Характер какой-то у меня стал ужасный. Чуть что — начинаю грубить.
— Ты понимаешь, что грубить плохо, но что- то внутри тебя толкает сказать грубость, обидеть человека…
— Я не хочу никого обижать. Наоборот, мне все время кажется, что меня хотят обидеть. Все время чему-то учат…
— Тебе кажется, что тебя обижают и учат…
— Ну да. Потом я понимаю, что они хотят как лучше и в чем-то правы.
— Ты понимаешь, что они правы, но не хочешь это показывать.
— Да, а то будут думать, что я их во всем и всегда буду слушаться.
— Ребята из компании тоже не хотят слушаться своих родителей…
— Они даже их обманывают.
— Даже обманывают. Если обманывают родителей, то что им стоит обмануть друзей…
— Вот-вот! Я теперь поняла. Они же с деньга ми меня обманули: отдавать и не собираются. В общем, они мне надоели, и я им в глаза скажу, что они за люди.
— Лена поехала домой. Через несколько дней звонит мама:
— Оля, Пена передо мной извинилась. Сказала, что все поняла. И вообще стала другим человеком — ласковая, добрая, с компанией не ходит, чаще сидит дома, делает уроки, читает. А самое главное — сама очень довольна. Спасибо тебе!»

Вы познакомились с тремя положительными результатами, которые можно обнаружить (любой из них или сразу все) при удачном активном слушании ребенка уже в ходе беседы.

Однако постепенно родители начинают обнаруживать еще по крайней мере два замечательных изменения, более общего характера.

Первое: родители сообщают, как о чуде, что дети сами довольно быстро начинают активно слушать их.

Рассказывает мама четырехлетней Нади.

На днях садимся обедать, я ставлю перед Надей тарелку с едой, но она отворачивается, отказывается есть. Опускаю глаза и думаю, как правильно сказать. Но тут слышу слова дочки:

НАДЯ: Мамуленька, ты расплачешься сейчас…
МАМА: Да,. Надя, я огорчена, что ты не хочешь обедать.
НАДЯ: Я понимаю, тебе обидно. Ты готовила, а я не ем твой обед…
МАМА: Да, мне очень хотелось, чтобы тебе понравился обед. Я очень старалась.
НАДЯ: Ладно, мамочка, я съем все-все до последней капельки.

И действительно — все съела!

Второе изменение касается самих родителей. Очень часто в начале занятий по активному слушанию они делятся вот каким своим неприятным переживанием. «Вы говорите,— обращаются они к психологу,— что активное слушание помогает понять и почувствовать проблему ребенка, поговорить с ним по душам. В то же время вы учите нас способу или методу, как это делать. Учите строить фразы, подыскивать слова, соблюдать правила… Какой же это разговор «по душам»? Получается сплошная «техника», к тому же неудобная, неестественная. Слова не приходят в голову, фразы получаются корявые, вымученные. И вообще — нечестно: мы хотим, чтобы ребенок поделился с нами сокровенным, а сами «применяем» к нему какие-то способы.»

Такие или приблизительно такие возражения приходится слышать часто на первых двух-трех занятиях. Но постепенно переживания родителей начинают меняться. Обычно это случается после первых удачных попыток вести беседу с ребенком по-другому. Успех окрыляет родителей, они начинают иначе относиться к «технике» и одновременно замечают в себе что-то новое. Они чувствуют, что становятся более чувствительными к нуждам и горестям ребенка, легче принимают его «отрицательные» чувства. Родители говорят, что со временем они начинают находить в себе больше терпения, меньше раздражаться на ребенка, лучше видеть, как и отчего ему бывает плохо. Получается так, что «техника» активного слушания оказывается средством преображения родителей. Мы думаем, что «применяем» ее к детям, а она меняет нас самих. В этом — ее чудесное скрытое свойство.

Что же касается беспокойства родителей относительно искусственности, «приемов» и «техники», то преодолеть его помогает одно сравнение, которое я часто привожу на занятиях.

Хорошо известно, что начинающие балерины часы проводят в упражнениях, далеко неестественных с точки зрения наших обычных представлений. Например, они разучивают позиции, при которых ступни ставятся под различными углами, в том числе под углом 180 градусов.

При таком «вывернутом» положении ног балерины должны свободно держать равновесие, приседать, следить за движениями рук… и все это нужно для того, чтобы потом они танцевали легко и свободно, не думая уже ни о какой технике. Так же и с навыками общения. Они вначале трудны и порой необычны, но когда вы ими овладеваете, «техника» исчезает и переходит в искусство общения. опубликовано 

 

Автор: Юлия Гиппенрейтер

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: //lifeyes.info/what-is-depression/homework/gippenreiter-aktivnoje-slushanie/

Юлия Гиппенрейтер про «Надо» и «Не хочу»

Поделиться



Юлия Борисовна Гиппенрейтер  – один из самых известных в России детских психологов, автор бестселлеров «Общаться с ребенком. Как?» и «Продолжаем общаться с ребенком. Так?»
 
Юлия Борисовна в диалогах с родителями и детьми, на конкретных примерах показывает, как разрешать уже случившиеся конфликты и как их предугадывать. Как правильно общаться с детьми, и как беседовать с ними, чтобы они доверяли и рассказывали о своих переживаниях. Как сформировать правильный подход к воспитанию работающей маме, и многое другое!



 «Надо» и «не хочу»
  
Мама: Сыну 4 года. Очень стеснительный, все время сам по себе, ни с кем не здоровается и не прощается. Заходим куда-нибудь: «Саша, не нужно ли что-то сказать?» Или когда уходим: «Саша, что нужно сказать? Скажи «до свидания»!» — молчит. Нужно ли заставлять?
 
Ю. Б.: Может быть, он просто не хочет, думает про себя: «Отстань от меня с этими «здравствуй» и «до свидания». Я ни за что не скажу!»
 
Тогда это здоровая реакция на насилие. Где-то вы пережали, и продолжаете нажимать дальше. Вот и все. А он не столько стеснительный, сколько просто борется за себя, за свое решение, как поступать. Говорите ему иной раз так: «Сашенька, мы сейчас придем в гости, только ты смотри, не здоровайся! Ни в коем случае!» Увидите, скоро сам исправится.
 
Мама: А вообще, как быть с вежливостью, обязанностями и дисциплиной?
 
Ю. Б.: Ребенок должен освоить много навыков и умений: приучиться к горшку, к ложке, чистить зубы, не выходить из-за стола раньше времени… Надо стараться делать так, чтобы эти привычки входили в быт ребенка постепенно, без излишних усилий и конфликтов. Дети перестают что-то делать, если родитель без уважения, без учета его состояния настаивает на своем и принимает крутые меры.
 
Старайтесь режимные вещи отрабатывать в мирном тоне. Не бойтесь также по ходу дела шутить, разыгрывать, выдумывать — юмор и игривость в общении с детьми очень нужны.
 
Вы думаете, привычки вырабатываются от жесткого вдалбливания? Нет. Они вырабатываются постепенно, в доброжелательном общении.
 
Не стоит заменять регулярность и постепенность отработки привычек понуканиями. Можно использовать записку, картинку, напоминающую, что делать. Например, на цветок приклеить бумажку: «полей меня, пожалуйста». Будить ребенка в школу тоже не надо, замените себя будильником. Опоздал, прогулял — не ваши проблемы.Вы можете ему посочувствовать: да, неприятно — и только!
 
Мама: С какого возраста можно давать ребенку ответственность за свой подъем?
 
Ю. Б.: В 4—5 лет уже можно. Я расскажу историю об одной семье.
 
Представьте себе: Кольский полуостров, зима, полярная ночь. Два ребенка: мальчик 5 лет, девочка 3 лет сами встают в садик. Брат будит сестру, они сами одеваются, в шубах и шапках подходят к постели родителей, которые только протирают глаза, и говорят: «Мама, папа, мы пошли в садик» (он рядом с домом).
 
Пусть вас вдохновит сияющий образ этих детей! Но не фразы: «Вставай, опоздаешь!», «Что ты копаешься, скорее одевайся!»
 
Мама: Как сделать, чтобы дети были дисциплинированными?
 
Ю. Б.: Попробуйте вести себя немного иначе. Слезьте с него, не перекрывайте его развитие заботой о собственных волнениях.
 
  
Мама: Мой ребенок все время прыгает, скачет, бегает, не сидит на одном месте ни минуты. Ему 6 лет, он гиперактивный, наверное, все воспитатели жалуются. Что делать?
 
Ю. Б.: Раз мама жалуется на то, что не знает, как ребенком управлять, значит, дело не в ребенке, а в ней самой. Он «носится», может быть, потому, что добивается свободы, которой не хватает.
 
Мама: Значит, мне ему говорить: «Лезь куда угодно — на горку, на дерево, на пожарную лестницу»?
 
Ю. Б.: Может быть, и так. Недавно была передача, где актер рассказывал о себе. Он — пожилой человек и, между прочим, упомянул о своем пятилетнем внуке. Внук однажды заявил: «В конце концов, я свободная личность!» Я его спрашиваю: «Что это значит?» — «Это значит, что я могу бегать, прыгать, когда хочу и сколько хочу!»
 
Вот так — бегать, прыгать, жить! И вы дайте жить вашему ребенку!



 
Когда Корней Иванович Чуковский был уже пожилой, он побаливал и жил на даче. К нему, великому знаменитому Чуковскому, привели отряд детей на экскурсию из школы. Ребята разбежались по территории дачи — кто куда, играют, резвятся. Он с удовольствием смотрел на все это. А тут учительница всполошилась: «Петров, куда ты полез (на дерево)! Сейчас же слезай!» А Чуковский услышал и кричит: «Петров, молодец, лезь, лезь, не слушай эту тетку!»
 
Он так же воспитывал и своих детей. Родителям, которые ахают и охают, полезно об этом почитать в воспоминаниях его дочери.
 
 
Мама: Полуторагодовалый ребенок не реагирует на мои просьбы. Как его убедить? Вы даете много мудрых советов, которые на практике у меня применять не получается. Моему сыну уже 1,5 года. Он не реагирует на мои просьбы, если действия ему неинтересны. Он либо продолжает заниматься игрушками, не обращая на меня внимания, либо убегает, либо активно сопротивляется. Например, если попытаться его повести мыть руки перед едой. Доводов и уговоров не желает слушать, зачастую приходится повышать на него голос, что меня очень расстраивает.
 
Я понимаю, что так быть не должно. Наверно, я делаю что-то не так. Как вы считаете, в чем моя ошибка? Подскажите, пожалуйста, как мне себя вести в подобных ситуациях упрямства и манипулирования со стороны сына?
 
Ю. Б.: То, как вы описываете жизнь с вашим малышом, случается у многих родителей, которые стараются воспитывать ребенка «очень старательно» и «правильно». Это желание похвально, но, к сожалению, оно часто приводит к «перегибам» и к потере гибкости в отношениях с ребенком. И это, судя по всему, произошло у вас.
 
Главный признак — слишком много точек непослушания. Такое постоянное сопротивление обычно возникает у ребенка при установке родителя настаивания на своих «надо»!
 

Малыши, да и дети любого возраста, не переносят принуждений. Когда желание родителя вступает в противоречие с его желаниями или интересами, он отвечает «своеволием» и «упрямством»! Эти реакции естественные, и даже в каком-то смысле положительные: ребенок проявляет свою волю, активно защищает себя.
 
Нужно ли обязательно его «продавливать», настаивая на своем? На мой взгляд, не нужно! Конечно, все зависит от «проблемы», например, от огня его просто надо оттащить!
 
Но ваши главные проблемы упираются в обычные бытовые действия. Некоторые из них для 1,5-годовалого мальчика трудны, например, владение ложкой, или вовремя вспомнить про горшок, другие — не интересные, третьи вообще непонятные — зачем что-то надевать или есть, когда неголоден? И он отказывается.
 
Вы спросите: что же тогда делать, если не принуждать? Столкновение «надо» и «не хочу» — проблема для любого родителя. Вы здесь не в одиночестве. Вы уже многое попробовали: доводы и уговоры, повышение голоса, отвлечения и развлечения. Например, во время кормления даете игрушку или даже поете — тогда он открывает рот. К сожалению, все это не приносит желаемых результатов. Вы недоумеваете: что же тут не так?
 
На мой взгляд, беда в том, что уже к 1,5-годовалому возрасту у вашего ребенка накопился «опыт непослушания» и он настроен заведомо отрицательно на любое ваше предложение. Значит, надо менять сам стиль общения с ним. Стоит проявлять гораздо большее сочувствие к его трудностям, желаниям и нежеланиям. Он узнает о том, что вы его понимаете, если будете разговаривать с ним в стиле «активного слушания», о котором можете прочесть в моих книгах. Например, во время еды сказать: «Ты не хочешь есть этой ложкой, а хочешь ….», или — «Ты не хочешь есть вообще», вместо того, чтобы запеть — в надежде, что он откроет рот и вы впихнете ему еду!
 
Уберите со стола, сказав: «Хорошо, больше есть не будем». Такими словами и действиями вы покажете, что считаетесь с ним, с его желаниями или нежеланиями.
 
В результате он получит совсем новый опыт: узнает, что мама готова его услышать и с ним договориться. Согласитесь, «уговаривать» и «договариваться» — совсем разные вещи. Уступив в какой-то момент, вы получите несравненно более ценный результат: малыш будет больше доверять вам в целом, вашим словам и просьбам. А то ведь, судя по вашему описанию, он вроде бы уже не ждет ничего хорошего от маминого «воспитания» — сразу настроен сражаться!
 
Есть еще один способ, который поможет ребенку прислушиваться к вашим словам, — это сообщения о себе, своих желаниях и недовольствах (так называемые «Я-сообщения»). Они служат очень хорошей заменой повышения голоса, критики и наказаний, и также приводят к большему пониманию друг друга.
 
Еще хочу напомнить вам о важности совместных игр и занятий с ребенком, особенно в том, что ему интересно. И снова доверие, а с ним и послушание ребенка растет, когда родитель находит время и желание с ним интересно поиграть.
 
Если делать все перечисленное, тогда «воспитывать» особенно и не приходится — авторитет родителя становится таким, что то, что он говорит, принимается как должное.
 
 
Важные выводы:

Мы нервно натягиваем на ребенка колготки, потому что опаздываем в детский сад. А он сидит, развалившись, и думает о чем-то своем. Он знает: его оденут, поведут, сдадут — когда и куда родителям надо. Его будут формировать. А сам он что хочет? Какие у него самого интересы?

Спрашивайте его, пока он еще маленький — он вам будет рассказывать, делиться. Иначе потом будет поздно: подростком он уже станет скрывать свои интересы. Мотивацию ребенка, его интересы, стремления нужно блюсти как зеницу ока. Найти себя, свой путь мечтает каждый. Ребенок тоже все время что-то хочет, ищет, выдумывает, мечтает. Дайте ему свободно развиваться, не программируйте его на каждом шагу! опубликовано  

 

Автор: Юлия Гиппенрейтер, отрывок из книги «Счастливый ребенок: новая книга вопросов и ответов»

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание - мы вместе изменяем мир! ©

Источник: materinstvo.ru/art/12265

Плохим поведением ребенок наказывает взрослых

Поделиться



1. Гнев родителя – следствие его собственных проблем. Но вину за них взрослый возлагает на ребенка.

2. Плохое поведение – один из немногих способов, которые использует ребенок для наказания взрослого.

3. Именно то, что родители скрывают, больше всего волнует ребенка.





4. Травмированные дети навсегда остаются привязанными к родителям и не достигают эмоциональной зрелости.

5. Человеческая душа практически не поддается разрушению, а ее способность возрождаться из пепла остается до тех пор, пока тело дышит.

6. Человек должен иметь право на свои собственные истинные чувства и на их выражение.

7. Для большинства людей мысль о том, что родители их не любили, попросту невыносима. Чем больше свидетельств нелюбви, тем сильнее люди цепляются за иллюзию того, что они были любимы.

8. Большинству людей легче умереть (буквально или символически, через убийство своих чувств), нежели вновь ощутить всю беспомощность, от которой они страдали, будучи детьми.

9. Требования «хорошо себя вести» не имеют ничего общего с самой жизнью. Многим людям эти установки перекрывают путь к свободе.

10. Когда внутренний ребенок взрослого человека станет свободным, человек откроет истоки своих жизненных сил.

11. Морализаторство только уводит детей с верного пути и перекрывает им путь к самопознанию.Тело, в конце концов, не понимает моральные заповеди.

12. Лицемерие – универсальное средство овладения человеческими душами, в том числе и в педагогике.

13. Лжец не может уважать себя, а тот, кто не уважает себя, не уважает и других.

14. Тиран – это травмированный в детстве ребенок, которого били и унижали родители. Если человеку с детства было позволено чувствовать себя свободным и сильным, то впоследствии у него не возникнет потребности унижать других.

15. Полное подчинение воле воспитателей влечет за собой готовность взрослого человека полностью подчиниться чужой политической воле.





16. Любое воспитание приносит вред.

17. Люди, приученные молчать, страдают от этого осознанно или, чаще, неосознанно.

18. Отношение родителей к ребенку влияет на последующее отношение ребенка к себе самому.

19. Неспособность почувствовать собственные страдания, перенесенные в детстве,приводит к тому, что человек может оказаться невосприимчивым и к страданиям других.

20. Взрослые думают, что живая душа ребенка представляет опасность для их власти. опубликовано 

 

@ Алис Миллер, автор книги «Драма одаренного ребенка»

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: www.facebook.com/Mihail.Labkovskiy/photos/a.704269032988362.1073741828.703442096404389/1279336648814928/?type=3&theater

Не надо их ничем занимать! Позвольте детям оставаться ДЕТЬМИ!

Поделиться



Теперь у нас в доме заведены новые правила, чтобы дать моим детям возможность оставаться детьми.

На новогодних каникулах я сделала для своих детей лучшее, что только могла: договорилась о том, чтобы мы всей семьей ходили в театр через день. Только на самые хорошие и проверенные постановки. И после спектакля, конечно же, перекус в кафе. И в самом театре, естественно, какие-то подарочки.Красота! Но перед пятым нашим выходом в свет они сказали мне практически хором: «НЕТ! Мы в театр больше не пойдем!». Я опешила.



— Почему? Ведь все прекрасно — и спектакли, и кафе, и подарки. Что не так?
— Все не так, — мрачно ответили дети. — Мы не хотим больше красиво одеваться, аккуратно причесываться и идти в этот твой театр. Надоело.
— А кафе? — сделала еще одну попытку я.
— Нет. Бульон с макаронами и мультики. — отрезали дети.
— А каток? — не сдавалась я, и снова услышала «нет».
— Мы вообще-то хотим дома побыть. 

И пока дети последние пару дней каникул пребывали в блаженном для них ничегонеделании, я заметила, что они почему-то не досаждали мне своими просьбами и капризами, не ссорились друг с другом и даже не выклянчивали мультики. 

Но началась школа, и все покатилось по-старому: дом у нас шумный, за словом в карман никто не лезет, в обиду себя не дает. Мы живем дружно и мирно, но периодически, особенно, когда надо успеть и позаниматься музыкой, и сделать уроки, и погулять засветло хотя бы полчаса, на стенку друг от друга бросаемся.

— Садись заниматься!
— Нет!
— Давай делать уроки!
— Нееет!
— Уберись в комнате!
— НЕЕЕЕТ!!!

И так по восходящей — до бесконечности. Пока я, наконец, не заболела — и на время потеряла способность заниматься организацией жизни собственных детей. Тогда — вдруг — дети поменялись совершенно. Они стали со мной милыми и предупредительными. С восторгом кашеварили на кухне и содержали свою комнату пусть в условной, но все же чистоте. Повизгивали от восторга, когда кто-нибудь из них троих придумывал, что можно пойти погулять, и за пять минут собирались на улицу сами, ничего при этом не забывая — ни шапок, ни варежек, ни даже помочь друг другу застегнуть молнию. 
 

Моя простуда явно шла на пользу всему дому — и нашим отношениям с детьми особенно.

И пока дети гуляли, а я болела, я стала вспоминать, что в принципе-то ничего не поменялось: свободнее и веселее всего дети всегда были именно тогда, когда ими никто специально не занимался. Тогда они начинали танцевать в своей комнате, или устраивали цирк, билетики на который трогательно приносили всем домашним, или просто медитативно расчесывали волосы своим бесконечным куклам. Они были изящны и грациозны в эти моменты. Улыбались, напевали что-то себе под нос, чему-то своему тихо смеялись и были похожи на девочек с картин импрессионистов.



Стоило же мне или мужу войти к ним в комнату не для того, чтобы блаженно поваляться со своей книжкой возле них, а для того, чтобы дать им очередное задание, они ощеривались, зажимались, поднимая плечи почти к ушам, и начинали говорить злыми и противными голосами. Все сразу становилось не по ним, все вызывало неприятие, они начинали раздражать друг друга, и неминуемо вспыхивала ссора.

Так было всегда. Во всяком случае, у моих детей. Просто я забыла об этом, с сентября провалившись в школьный ритм жизни — мы не успеваем, у нас не получается, мы все равно какие-то не такие, и сделать все школьные задания хорошо не сможем, как бы ни убивались над уроками.

Я прочитала миллион статей про то, что сидеть с детьми над домашними заданиями необходимо, и про то, что это катастрофически вредно, про то, как счастливо наше поколение, выросшее во дворах, и как несчастно нынешнее. Я прочитала столько всего, что забыла самое главное: смотреть на своих детей, слышать их учитывать их и только их. Ну и себя, конечно. 

И когда я увидела своих детей снова через полгода после начала учебного года, я поняла.
Достаточно того, что они дети и хотят играть в куклы.

Так пусть и играют. А тройки и четверки по русскому — ну что ж. Лучше так, чем они окончательно поверят, что в жизни есть только слово «надо» и ничего больше. 

Поэтому теперь у нас новые правила, призванные дать моим детям возможность оставаться детьми:

1. Час свободного времени

У них всегда, даже в самый загруженный занятиями день, должен оставаться как минимум час свободного времени дома, когда они в своей комнате делают что хотят, а взрослые входят к ним только со стуком.Этот час — не гуляние, не мультики, и не игры в телефоне. Это именно ничегонеделание, дуракаваляние.

2. Перерывы 

Если я не могу сделать так, чтобы между общеобразовательной школой и музыкальной было хотя бы два, а лучше три часа времени, я снимаю их с последних уроков в обычной школе, а то и вовсе не веду их туда. Может быть, кто-то из детей так и может, не теряя при этом ни желания, ни способности к обучению, но мои — нет.А заниматься с ними Изображением Бурной Деятельности — я не хочу принципиально.

3. Не «надо», а «хочу»

Все развлечения, которые нужно организовывать и куда нужно специально добираться — театр, лекции, музеи, кино — это тоже для детей большая нагрузка. Кроме того, это в принципе должно быть очень желанным событием, иначе в нем вообще нет никакого смысла. Ведь все перечисленное — по своей сути — про «хочу», а не про «надо». А, значит, и не стоит ходить туда слишком часто, чтобы это «хочу» успело родиться в душе ребенка, сформироваться и окрепнуть до внятного, в идеале — вслух высказанного желания. Так что два раза в месяц, на самом деле, более чем достаточно. И вообще надо сто раз подумать, занимать ли выходной выходом в свет, или стоит побыть дома и, может быть, если будет настроение и подходящая погода, выбраться на ближайший каток. Или не стоит.

4. Один день, одно дело

Ну и главное правило выходных, которого я придерживаюсь: один день — одно дело. Никакого нагромождения событий типа — утром кино, днем каток, вечером гости. Одно дело. Или кино, или каток, или гости. И много свободного времени вокруг. Тогда это — выходные, а не загруженный до предела изматывающий день.

Если следовать этим правилам, у детей (во всяком случае, у моих) остается время на то, что почему-то называется ничегонеделанием, а на самом деле является самым нужным для людей любого возраста действием — пребыванием с самим собой наедине. Проще говоря, у них остается время побыть детьми. А это стоит всех пятерок и спектаклей мира. опубликовано 

 

Автор: Катерина Антонова

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! © econet

Источник: ponaroshku.ru/blog/ne-nado-ikh-nichem-zanimat/

Важность правил и границ для детей

Поделиться



Не вызывает сомнения, что для того, чтобы жить в обществе мы все должны соблюдать некие правила. Мы не всегда отдаем себе отчет, насколько вся жизнь в обществе пронизана сетью больших и маленьких правил. Где стоять, как и кому говорить, куда и как долго смотреть… все это правила культуры, незнание которых может сделать человека если не изгоем, то, по крайней мере, фигурой малопривлекательной. Все эти правила предстоит усвоить ребенку в процессе взросления.





И, хотя ребенок оснащен прекрасными механизмами социального приспособления, перед ним стоит непростая задача.

 

Освоение правил в детстве играет двойную роль

 

Во – первых, правила поведения, которыми овладевают дети помогают им встраиваться в разные социальные ситуации и коллективы, не навлекая на себя негативных эмоций окружающих. Ребенок, который понимает, что в церкви нельзя кричать, в магазине не принято грубо хватать выставленные товары, а в толпе лучше не толкаться в значительной степени защищен от недовольства окружающих.

Во – вторых, вводимые в детстве правила способствуют развитию такого важного для будущего качества, как произвольность, волевая регуляция поведения. Детское «хочу» сталкивается с реальностью – множеством разнонаправленных желаний других людей, которые нужно видеть и учитывать. Без такого столкновения, без понимания того, что твои желания не единственные в мире, не вырастет человек, способный гармонично уживаться с окружающими. 

Дети non-frustration

 

История воспитания знает яркий пример выращивания целого поколения детей, которых старались ничем не ограничивать не просто балуя их, а по идеологическим соображениям. Америка, как всегда богатая на различные новшества, стала местом интересного жизненного  эксперимента в воспитании детей.

Пропагандировался принцип non-frustration, то есть принцип неограничительного воспитания. Было сделано предположение (корнями уходящее еще к идеям Фрейда) о том, что невротиками люди становятся благодаря системе подавлений их естественных влечений, которая применяется в воспитании. Ребенок, наталкиваясь на множество препятствий его воле в процессе роста, фрустрируется (фрустрация – психологический термин, означающий негативное психологическое переживание, которое возникает от невозможности удовлетворения своих желаний). И если эти препятствия (границы дозволенного) максимально убрать, то мы получим замечательно психологически устойчивых людей, свободных и сильных. Взрослые были готовы потерпеть неудобства ради великой цели.

В результате было выращено целое поколение так называемых «нефрустрированных детей», которых знаменитый ученый Конрад Лоренс назвал « поколением несчастных невротиков». Эти дети почти не сталкивались с ограничениями в родном доме, но они все равно были вынуждены столкнуться с правилами мира, однако, это происходило слишком поздно. Наталкиваясь на непривычные для них ограничения, они переживали сильный стресс, реагировали агрессивно. Кроме прочих неприятностей «нефрустрированные дети» были нежеланными гостями во многих компаниях из-за своей не стиснутой рамками цивилизации натуры.

«… в группе без рангового порядка ( Лоренс имеет в виду естественную систему подчинения детей взрослым) ребенок оказывается в крайне неестественном положении. Поскольку он не может подавить свое инстинктивно запрограммированное стремление к высокому рангу и, разумеется, тиранит не оказывающих сопротивления родителей, ему навязывается роль лидера группы, в которой ему очень плохо. Без поддержки сильного «начальника» он чувствует себя беззащитным перед внешним миром, всегда враждебным, потому что «не фрустрированных» детей нигде не любят»(К. Лоренс)

 

Две стратегии обращения с правилами

 

Итак, правила детям необходимы, но, как быть с импульсивностью детей? С их подвижностью, потребностью в шумных играх и постоянном движении? Как не подавить эти столь ценные качества и при этом обеспечить детям понимание логики общественной жизни с ее ограничениями? Давайте рассмотрим две полярные стратегии обращения с правилами.

Первую стратегию условно назовем «Этожедети», она отражает  попустительское отношение к активности детей, стремление никак не ограничивать ее рамками, чтобы не убить в них спонтанности и творческой силы. Довольно много родителей почти не вмешиваются в активность детей, пока та не представляет совсем уж серьезной опасности.





Таких родителей знают на детских площадках. Они сохраняют олимпийское спокойствие в то время, как их дети проявляют себя в разных (иногда довольно пугающих) формах. Эти дети могут вести себя вызывающе, слишком шумно (не только на детских площадках) часто дерутся с другими детьми или отнимают их вещи. Но, родители не вмешиваются, предоставляя детям разбираться самим, не желая ограничивать ребенка.

Такие дети могут стоять на ушах в общественных местах, играть в подвижные игры в толпе людей, громко разговаривать в театре  — родители предпочитают не вмешиваться, обычно сидят с индифферентным видом, показывая, что они тут ни при чем.В их представлении, раз дети еще недостаточно зрелы, чтобы вести себя по — взрослому, то к ним и не применимы взрослые правила и нормы поведения. На замечания окружающих такие родители отвечают «Ну, это же дети, что вы от них хотите!».

Мотивы таких родителей абсолютно позитивны (хотя иногда кажется, что они просто равнодушны к окружающим): они хотят вырастить свободных духом и раскрепощенных людей. В большинстве случаев, правда результат воспитания не радует, вот почему:

  • Родители – первые проводники социальных норм для ребенка, семья – то место, где ребенок на фоне любви близких впитывает основные нормы общежития людей. Введение правил, большей частью неприятных для ребенка, как и любой вид ограничений, смягчается привязанностью к Родителю – первому образцу и установителю правил.

  • «Усвоить культурную традицию другого человека можно лишь тогда, когда любишь его до глубины души и при этом ощущаешь его превосходство»(К. Лоренс)

Что происходит, если родители отказываются от этой своей роли, стремятся не ограничивать ребенка ни в чем (или почти ни в чем)?

Ребенок все равно сталкивается с правилами, так как внешний мир не создан для удобства одного отдельно взятого ребенка. Не родители, так другие окружающие, взрослые и дети начнут выставлять правила для ребенка, естественные ограничения. Но, относиться к таким правилам ребенок будет остро негативно, так как не прошел «прививку» правилами в родной семье. Так, например, ребенок, который в дошкольном возрасте привык ни в чем себя не ограничивать, к школе будет слабо понимать, почему он должен подчиняться общей дисциплине. Но, разве от этого он будет свободен от школьных правил? Нет, но он будет жестко конфликтовать с этими правилами, обижаться и злиться, что на него кто-то давит.

Родители – сами те люди, которые нуждаются в уважении и внимании ребенка. Если ребенку все позволено, его желания на первом месте, то родители пострадают в первую очередь, хотя, возможно, последствия будут несколько отсрочены по времени. Так, вплоть до раннего подросткового возраста может создаваться иллюзия, что ребенок еще маленький, а подрастет, так сам поймет и то, что взрослым надо помогать и относиться к родителям желательно уважительно на словах и на деле.  Но, увы, этого не происходит; если ребенку не объяснили, что нужно помогать, уступать и прочее, то сам он вряд  ли сделает такие выводы.

Родители не желающие выставлять детям правила делятся на несколько категорий:

1. Родители могут быть малочувствительные к социальным нормам люди, не принципиально, а просто по складу характера. Это не те люди, которые говорят: «на окружающих наплевать, лишь бы мне было хорошо», и соответственно учат этому детей. Это люди, которые искренне не понимают, что нарушают зафиксированные в культуре (часто неписаные) правила.

Недавно в театре мне довелось наблюдать случай. Шла опера «Сказка о царе Салтане», в зале было много детей 6-14 лет, большинство из них вело себя вполне пристойно, никто особенно не шумел. Рядом со мной сидела бабушка с внуком, лет 6. Все первое действие мальчик разговаривал, не понижая голоса. Мальчик говорил так, будто сидел в своей комнате перед телевизором: последовательно рассказывал о своих впечатлениях, сообщал обо всем, что удалось подметить в интерьере зала, костюмах актеров и действии. Бабушка ни разу не прервала речи внука, активно поддерживала его комментарии, задавала вопросы, ни разу не предложила внуку хотя бы говорить шепотом. Пара не реагировала ни на короткие, ни на длинные возмущенные взгляды окружающих. Когда после первого действия зажегся свет и я обернулась на своих соседей, я увидела абсолютно довольные и даже просветленные лица: бабушка с внуком не только послушали замечательную оперу, но и весьма содержательно пообщались… Судя по их спокойному и умиротворенному виду, он не считали, что задевали чьи — то интересы, что в непосредственной близости от них сидели люди, которые пришли слушать музыку, но вынуждены были слушать своих соседей. Бабушке с внуком, разумеется, в антракте сделали замечание, так что общение во время действия пришлось прервать.

Раньше, когда не было мобильных телефонов, а были телефонные будки, рядом с ними иногда скапливались очереди, люди ждали возможности позвонить. В людных местах такие очереди могли быть довольно внушительными. Я, стоя в этих очередях, возмущалась и одновременно завидовала тем людям, которые, невзирая на ненавидящую их очередь, умудрялись спокойно вести неспешные разговоры по телефону, считая, разумеется, что раз подошла их очередь, и время телефонного разговора не регламентировано, то они имеют право поговорить в свое удовольствие. Тогда я считала таких людей уверенными в себе. Позже я поняла, что только часть этих людей действительно осознавала тот контекст, в котором они находятся и то настроение, которое они порождают у окружающих.

Большинство же из «уверенных» в себе людей просто не понимало, что вообще происходит. В других ситуациях они так же нечувствительны к настроению окружающих и постоянно попадают в неприятные ситуации, даже не осознавая, как это вообще происходит. Они малочувствительны к собственному вкладу в проблемы просто потому, что мало осмысливают свое поведение.

Люди со сниженной чувствительностью к социальным нормам, неписанным правилам, соответственно воспитывают подобным образом своих детей, обычно передавая им и аналогичные проблемы с окружающими.

2. Родители гиперчувствительные к правилам, часто даже угнетенные внутренними ограничениями и страдающие от этого, также иногда не хотят ставить своих детей в какие – либо рамки. Они сами так настрадались от того, что шагу не могут ступить без оглядки на то, что подумают, да что скажут, сами так болезненно зависят от мнения окружающих, что ни за что не хотят передать детям такое наследие. Они рассуждают примерно так: «меня всю жизнь  мучили тем, что люди скажут, да не кричи, да не бегай, ты всем мешаешь, так хоть я своего ребенка от этого уберегу, не вырастет невротиком».

Это достаточно неадекватный способ решить свои проблемы, через ребенка, сначала спроецировав на него свой внутренний конфликт, а потом в нем же пытаясь этот конфликт решить (хотя решать надо в себе). Дети таких родителей могут попасть в очень конфликтное поле: родители, сами задавленные внутренними ограничениями не могут привить своему ребенку адекватного отношения к правилам, как к чему – то положительному, желательному и в конечном итоге делающему жизнь в обществе более приятной. И такой ребенок должен уже в широком мире столкнуться с правилами, на которые у него сформирована конфликтная реакция, как на нечто угнетающее свободу.

Интересно, что родители, которые сами пострадали от того, что им привили чрезмерно жесткое отношение к правилам и уже впитавшие такое отношение всем своим существом, будучи не в состоянии избавиться от него самостоятельно, часто страдают от довольно бестактного отношения окружающих.

Это естественно, так как они считают, что у  них нет никаких прав, одни обязанности, не могут за себя постоять.

Когда такие родители растят ребенка «свободно», стараются не стеснять его правилами, они выращивают рядом с собой  человека, который не готов считаться прежде всего с ними. То есть в семье они выращивают себе тут же среду, от которой страдают в широком социуме. Теперь у их детей есть все права в семье, «они свободны», Вот только родители рядом с такими детьми несколько ущемлены в своих правах. Внутренний конфликт, невнимание к своим интересам, таким образом может иметь очередное воплощение во внешнем мире: в отношениями с подросшими детьми.





Бунт против ограничений через ребенка часто носит незрелый, слишком категоричный характер:

Одна мама на основании того, что ее в детстве перегрузили домашней работой вообще освободила свою дочку от каких бы то ни было обязанностей по дому. Нетрудно догадаться, что в итоге девочка выросла довольно эгоистичной, ожидала, что за ней все будут ухаживать. Прежде всего пострадала сама мама, которая как и в далеком прошлом оказалась перегружена работой по дому, постоянно должна была обслуживать домочадчев.

Другая мама, также желая свободы своему ребенку, не давила на сына в плане образа жизни и спорта. Предполагалось, что живая натура мальчика сделает свое дело, и мальчик непременно увлечется какой – то регулярной физической активностью. Эта мама также с отвращением вспоминала о принуждении, которому подвергалась в детстве: отец заставлял ее выходить на совместные пробежки, которые она ненавидела. Расчет оказался неверен и кроме пассивности мальчик к подростковому возрасту имел проблемы с весом и серьезные нарушения осанки.

Развитие событий в этих двух историях походит на движение маятника: из одной крайности в другую и похоже, чем более экстремальна одна крайность, тем более ярко проявляется другая.  

 

3. Отдельную категорию составляют социопатические граждане, считающие, что мир должен прогнуться под них и осознанно проповедующие философию эгоцентризма и равнодушия к окружающим.

Эти три категории родителей с большим трудом или неохотой прививают правила детям, создавая им в будущем проблемы.

Вторая стратегия отношения к правилам  — чрезмерная к ним приверженность, принцип «Правила превыше всего». Немалая часть родителей очень старается в отношении правил, им кажется, что весь набор правил ребенок должен выполнять чуть ли не с пеленок. Это те самые родители, которые демонстрируют заметное беспокойство, когда их полуторагодовалый ребенок не говорит «Здрасте-досвидания-спасибо» хотя бы на языке жестов. Они очень волнуются, когда нарушение правил происходит даже у самых маленьких детей. Такие родители готовы несмотря ни на что добиваться соблюдения правил, часто весьма жесткими методами, без учета возраста ребенка.

 

Как передавать правила ребенку

 

Для того, чтобы ребенок научился следовать правилам, они должны быть ему как минимум предъявлены. Гуманная идея о том, что ребенок «сам все поймет» раз за разом разбивается о суровую реальность: дети, которых не ограничивают по каким бы то ни было соображениям трудно переносимы для окружающих и эмоционально неустойчивы в результате напряжения в межличностных контактах.  Но, даже если не жалко окружающих, правила для ребенка очень важны, рано или поздно ребенок, которого вырастили без правил, столкнется с отторжением других людей.

Нарушение правил одним человеком всегда обеспечивается множеством людей, которые эти правила соблюдают. Например, для того, чтобы экстремально вести себя за рулем на дороге, нужно быть уверенным, что остальные будут вести себя по известным правилам. Без этого условия лихачить будет не с руки, так как поведение окружающих трудно предсказать. Сразу все не смогли бы проявлять себя как хочется, это создало бы слишком острый конфликт интересов. Соответственно люди очень злятся на тех, кому, как говорится, закон не писан, ведь они нарушают правила за счет тех, кто их соблюдает.

Невозможно написать свод правил для всех возрастов. Поэтому возникает масса вопросов: может ли ребенок соблюдать правила поведения за столом, в каком объеме с какого возраста? Что можно ждать от него в плане самоконтроля в общественных местах? И т.д. Здесь легко впасть в обе крайние позиции, описанные выше: отменить все правила в рамках логики «этожедети» или требовать от ребенка соблюдения всех правил по принципу «правила важнее всего». Где найти ту границу, что позволит воплотить здоровый подход?

Семьям, имеющим более одного или двух детей ответ найти бывает проще, они лучше знают детей, видят как они растут, имеют больше опыта.

Самое правильное определять не необходимость правил вообще, а ту степень участия, которую должны обеспечить родители в соблюдении дисциплины своими детьми. Так, ребенку 8 лет достаточно сообщить, что где-либо бегать нельзя и он, скорее всего, вас послушает. Но ребенку 2 лет об этом сообщать практически бесполезно, он не может в силу физиологии и слабой социальной включенности сдерживать свои порывы.  Значит ли это, что дети 2 лет обязательно будут бегать, не признавая правил, а на самом деле, будучи просто не способными эти правила достаточно полно воспринять? Вовсе нет, просто от родителей 2 летних детей требуется гораздо большая включенность ради соблюдения этого правила.

Обеспечивать приемлемое поведение маленького ребенка нужно не понуканиями и одергиваниями, а своей включенностью в его активность.

Мама трехлетнего Саши привела его к врачу, мальчик очень резвый и непоседливый хотел проводить время, исключительно бегая по коридору как можно быстрее. Мама же этого не хотела, справедливо полагая, что такое занятие больше приемлемо в парке на прогулке. Она вылавливала его в конце коридора, волокла на стул, сажа рядом с собой и говорила «Ну, посиди же ты спокойно!».

Мальчика хватало секунд на 10, потом он начинал потихоньку сползать со стула, возиться на полу, при любой возможности удирал от матери, и ситуация повторялась с незначительными вариациями.  Женщина, измотанная непослушанием (по – видимому ежедневным) искренне старалась воздействовать на малыша и призвать его к порядку. Но она не учла самого главного – возраста ребенка и особенностей его  темперамента. Ребенок 3 лет не может просто сидеть спокойно, если он психически здоров.

Просто посадить ребенка рядом с собой в ожидании, что он останется сидеть – непростительная наивность. Он не будет этого делать, если только ничто значительное не привлечет его внимания.

Это понимал папа другого мальчика, назовем его Коля. Он также вынужден был ждать в очереди в приемной врача, но этот папа был неплохо осведомлен об особенностях детской психики и подготовлен к долгому ожиданию в очереди. Он взял с собой небольшую игрушечную железную дорогу и, заняв очередь, расположился вместе с сыном на широком подоконнике в конце коридора. Быстро построив необходимую конструкцию, папа с сыном, казалось, неплохо проводили время, кстати, привлекая и других малышей к игре. После более, чем 40 минутного ожидания в очереди мама Саши была вымотана до предела, сын расстроен. Пара же из второго примера, напротив, была довольна проведенным временем и друг другом.

С первого взгляда кажется, что первая мама активно передавала сыну правила поведения в общественном месте, а папа Коли просто отвлек мальчика. Но результат во втором случае будет гораздо лучше и в отношении правил, и в плане контакта папы и ребенка. Папа Коли НА ДЕЛЕ транслировал ребенку правило. Он обеспечил вежливое (никому не мешающее) поведение сына.

Также поступают родители, которые серьезно готовятся к длительному авиа перелету с детьми. Они понимают, что дети маленькие, и им будет трудно сидеть на месте много часов. Но также они понимают, что сделать это будет необходимо и ребенку потребуется смирно сидеть хотя бы некоторое время. Как этого добиться? Одергивать ребенка и делать ему миллион замечаний? А может согласно тактике «этожедети» сделать вид, что это какой – то посторонний ребенок, и с его активностью ничего поделать нельзя? И путь он развлекает себя, как придумает: может, будет ходить по салону, может играть с креслом впередисидящего пассажира, кто его знает?

Разумный выход – занять ребенка чем – то интересным, не надеясь на то, что он посидит тихонько, пока вы будете общаться с друзьями или спать.

До тех пор, пока ребенок слишком мал, чтобы отвечать правилам поведения в обществе, родители несут эту ответственность за него и обеспечивают соблюдение правил. Так в длительный перелет полезно запастись спокойными играми, идеями и, главное, намерением проводить время с ребенком, удерживая его внимание, не предоставляя самому себе. Именно так ребенок постепенно понимает, что и где можно делать, а что нежелательно.

Обеспечивая соблюдение правил маленьким ребенком, конечно, разумно сопровождать свои действия пояснениями:

«Здесь в мячик не играют, давай поиграем в слова!»

«Давай мы сядем в сторонке, чтобы никому не мешать пока ждем заказа, и я тебе нарисую одну интересную загадку, сможешь отгадать?»

«Здесь надо вести себя тихо – тихо, будем разговаривать языком жестов. Сможешь понять, что я скажу тебе?»

«Пока мы стоим в очереди играть шумно не нужно, давай лучше, чтобы не скучать, придумывать с тобой сказку!»

В приведенных примерах родитель:

  • озвучивает правило
  • не ждет, что маленький ребенок будет соблюдать его благодаря самоконтролю, а понимая особенности возраста, предлагает интересную альтернативу ребенку.
Если родитель не только озвучивает правило, но и обеспечивает его соблюдение адекватными и не оскорбительными для ребенка средствами, то оно будет принято, и впоследствии будет воплощаться ребенком самостоятельно. Если же правило введено сверху, но его соблюдение либо не обеспечивается, либо обеспечивается жестокими методами, то, скорее всего, впоследствии ребенок не сможет его бесконфликтно соблюдать.

Понимание правил и возможность соблюдать эти правила без внутреннего конфликта – важный фактор социального интеллекта ребенка. опубликовано 

 

Автор: Елизавета Филоненко

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: mama-papa-help.ru/blog/vospitanie-rebenka/399-pravila-dlya-rebenka-tekhnika-bezopasnosti-v-obshchestve.html

Юлия Гиппенрейтер о разводе и детских пакостях

Поделиться



3 рациональных решения от Юлии Гиппенрейтер

Доктор психологических наук, автор многочисленных книг о воспитании Юлия Гиппенрейтер на практических случаях показывает основы здоровых отношений в семье и воспитания детей.



Юлия Борисовна Гиппенрейтер

Проблема №1: Родители разводятся

Брак трещит по швам, причем долгое время. Родители в процессе развода, но все еще живут вместе, и им нужно наконец-то объясниться с ребенком. Как рассказать ему, что папа и мама больше не вместе, как не нанести травму?

Отвечаю: травма уже есть. Все это время ребенок жил в страшной атмосфере развода. И хоть он молчал, а мама с папой делали вид, что все в порядке, но факт в том, что вы не обманете детей, никогда. Поэтому будьте открытыми перед детьми, говорите им правду на доступном им языке — например, мы не можем, нам не комфортно жить вместе, но мы по-прежнему твои родители. Страшно, когда один из родителей настраивает ребенка против другого, потому что папа и мама у него только одни, и важно, чтобы они и в разводе оставались любящими родителями.Боритесь за человеческую атмосферу в семье — прощайте, отпускайте, если не получается жизнь вместе, отпустите человека.

Что у вас в душе, если муж заглядывается на других женщин? Что делать с нашими переживаниями? Демократичный настрой по отношению к ребенку действует и на взрослых. Если вы понимаете, что в тот или иной момент необходимо вашему мужу — посмотреть на другую женщину, пойти на рыбалку — нужно давать ему это делать.Поэтому лучше больше улыбаться и меньше быть полицейским в семье.





Проблема №2: Необходимо ли ограничивать детей

Мама хочет, чтобы ее четырехлетний сын ел меньше сладкого, и они договорились об определенной дневной норме. Однажды они были на детском празднике, где мальчик съел кусок торта. Потом они поехали к дедушке в гости, а у него на столе лежали конфеты. Мама попросила ребенка не есть конфеты, так как сегодня уже был торт, а взять их с собой и съесть потом. Но мальчик прямо на глазах у мамы взял конфету и сунул себе в рот. Что делать?

Отвечаю: ребенок хочет сладкого, а не устанавливать правила, он не любит, что ему что-то запрещают, как и любой нормальный ребенок. На самом деле происходит борьба за отстаивание своих прав, и объяснения мамы о вреде сладкого он не слышит. Не вводите детей в искушение: не нужно выкладывать конфеты на видном месте, уберите их с глаз ребенка, ему трудно контролировать свое желание, равно как и взрослым, которые соблюдают диету.

Когда мама запрещает, и ребенок в отместку съедает конфету, он вступает на тропу борьбы с родителем. Если мама «пережимает» с запретами, то ребенок нарушает дисциплину. Что нужно? Беседовать и учитывать желания ребенка, без напора. Выведите наружу положение вещей, которое не осознает ребенок — он может не понимать, что борется за свои права, против запретов.

Если в воспитании у вас что-то не работает, не «долбите» в эту точку, пробуйте что-то другое. Это может быть беседа с ребенком, активное слушание. Можно предложить ему самостоятельно контролировать свои желания, дети в этом смысле гениальны и могут отнять у мамы бразды правления, если она силой вводит правила.





Проблема №3: Детские пакости

В семье трое детей. Самая младшая — девочка, которая постоянно заставляет маму нервничать: то размажет горчицу на белой обивке дивана, то побьет брата. И на все увещевания мамы отвечает невинным взглядом и продолжает делать пакости. Как быть?

Отвечаю: детей приходится ограничивать, чтобы они не свалились из окна, не били молотком по голове младшего братика, приходится говорить «нельзя». Но нужно говорить это не обидно, не как приказ, а нужно канализировать активность ребенка в мирных целях и тем самым одобрять его исследования.

Меня потрясают и умиляют случаи, когда дети в два года кричат «нет!», хотя мама еще не успела ничего сказать. Это глобальное «нет» — восстание души. Бывает, хочется восстать на все, против лямки, которую тянешь и не живешь.

Что такое пакость, которую делает ребенок? Он мстит маме — за младших братьев и сестер, например. Но это не ненависть, а боль, которую он испытывает. Силы диктата, в которых мы выросли, часто побеждают доброту родителя, и он срывается на ребенке, а этого делать нельзя. 

 

Автор: Юлия Гиппенрейтер

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: womo.ua/yuliya-gippenreyter/

Дети учатся лгать наблюдая, за тем как лгут родители

Поделиться



Как отучить ребенка лгать?

Все дети иногда врут своим родителям.Самая распространенная причина этого – желание избежать наказания за преднамеренный или случайный проступок.

Часто дети лгут, чтобы получить то, что по-другому получить не могут.

Помимо этого, ребенок может лгать, защищая друга, брата или сестру, дабы повысить свою самооценку, достойно выйти из неловкой (социальной) ситуации, чтобы получить возможность уединиться от назойливого родителя, а также чтобы проверить, как они могут управлять своей жизнью. На этом список мотивов не заканчивается.

Родители обычно очень расстраиваются, когда вскрывается серьезная ложь. И это может побудить их наказать ребенка серьезнее, чем он того заслуживает. Таким образом, сами того не желая, они мотивируют ребенка стать более искусным лжецом.





Фотограф Magda Berny

Зная, что тебя накажут, очень сложно сказать правду. И это требует больше смелости, чем есть у наших детей. Когда родители подозревают ребенка во лжи, они склонны подлавливать его во время лжи, а не вести себя так, чтобы ребенок не боялся сказать правду. Другими словами, родителю следует быть учителем, а не блюстителем порядка.

Когда родители подозревают ребенка во лжи, они склонны подлавливать его во время лжи, а не вести себя так, чтобы ребенок не боялся сказать правду.

Дети учатся лгать наблюдая, за тем как лгут родители – самим детям, друзьям, друг другу.

Чтобы ваш ребенок не боялся говорить правду, следуйте нескольким рекомендациям:

  • Не лгите при ребенке из социально-бытового удобства – это ложь, в которой мы даже не отдаем себе отчета. Если же соврать  было необходимо – объясните обязательно ребенку, почему вы солгали и почему в этом случае, ложь была предпочтительнее правды.Дети учатся лгать, наблюдая за тем, как врут их родители.
  • Если вы подозреваете, что ребенок вам врет – не подлавливайте его. Не обескураживайте его. Говорите ровно, без надрыва, не злитесь и не выказывайте своих подозрений.
  • Если случившееся вас очень задело, подождите, пока улягутся эмоции. Дайте понять ребенку, что все ошибаются. А вам хотелось бы знать о его ошибках.
  • Малышам объясните, как сложно иметь дело с людьми, которые лгут: и как сложно будет вам и его друзьям, и в бытовых вопросах и в играх.
  • С детьми постарше используйте в объяснениях концепции доверия и репутации. Объясните, что однажды соврав, ребенок может потерять доверие дорогого ему человека. Восстановить его порой бывает очень сложно.
  • Приводите примеры из своего детства – когда лгали вы или лгали вам, рассказывайте о последствиях.
  • Если вы применяете наказание, озвучьте его до того, как услышите признание. Наказание должно быть соответствовать по строгости тому, что спровоцировало ребенка солгать.
  • Не будьте слишком строги –страх наказания – самая распространенная причина детской лжи.




Если ваш ребенок стал хроническим лжецом в возрасте 10-12 лет – и это заметили и вы, и школьные учителя, обратитесь за профессиональной помощью. У многих детей с возрастом желание лгать проходит, если же нет — это ни в коем случае нельзя игнорировать. опубликовано 

 

Автор: Пол Экман

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое потребление — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: womo.ua/pol-ekman-kak-otuchit-rebenka-lgat/

Одинаковой любви к детям не бывает...

Поделиться



Одинаковой любви к детям не бывает...

Одна из самых странных для меня фраз звучит так: «Я люблю всех своих детей одинаково». Я никогда ее не понимала, потому что у меня не так.

Когда родились мои дочери-близняшки, я сразу поняла, что никакой одинаковой любви к ним у меня не будет.

Они вели себя по-разному. По-разному реагировали на меня, мои действия, мой голос, мои прикосновения. Развивались не одинаково. При этом обе мои близняшки — девочки здоровые, но они сразу, с первого дня их жизни, стали жить каждая по-своему. Начать с того, что Маша орала с первого вдоха как резанная. А Лида даже не проснулась, когда ее достали из меня. Так мы сразу поняли, что они очень непохожие, наши однояйцевые близнецы.

Маша засыпала быстрее, Лида — медленнее.

Маша больше кричала, Лида — больше улыбалась.

Маша все время нападала, а Лида всегда старалась уклониться от конфликта.

Я очень удивлялась, когда мне говорили: «Но ты же любишь их одинаково?!». Конечно, нет.

В Лиде, например, меня безумно раздражает, когда она ноет, а в Маше — когда она истерит. Зато Лида трогает меня до глубины души — до ощущения горячего кипятка в груди — до слез — тем, что подбегает и с размаху обнимает меня, когда я прихожу с работы, а Маша веселит меня ужасно, когда она передразнивает Борьку или просто кривляется. Она делает это уморительно смешно.



Борьку я тем более люблю иначе.

Во-первых, он мальчик.

Как можно мальчика и девочку любить одинаково? Как можно к мужчине и женщине относиться одинаково? Ведь все отличается: запах, повадки, реакции, способ воспринимать мир и реагировать на него.

Во-вторых, он младший. 

То есть к моменту его рождения я уже представляла себе, что такое новорожденный младенец. У меня уже был опыт ухода и общения с первыми детьми, с которыми я очень боялась сделать что-то не то, да и просто два с половиной года смертельно хотела спать. И, получив Борьку, который спал и ел, и снова ел и спал, и никаких воплей, никаких соплей, никаких проблем с зубками, никаких сложностей с животиком и коликами — так вот, получив после довольно беспокойных близнецов очень мирного Борьку, я с ним чувствовала себя намного спокойнее, чем с первыми детьми. Это тоже влияло на мою к нему любовь, на то, какой она вырастает. 

Дальше — больше.

Выяснилось, что общение с Борькой складывается совершенно иначе, чем общение с девочками. Потому что сам Борька — другой.

Например, он знает все свои машинки наперечет. А Лида уже через пару дней не узнает только что, казалось бы, подаренную ей куклу. А Маша и вовсе сразу забросит свою куклу за шкаф, и начнет отбирать ту, Лидину.

На катке Маша будет самозабвенно выписывать пируэты и не обращать ни малейшего внимания на свои падения (часто — довольно болезненные), Лида почти сразу станет ныть, что лёд не тот, погода не та и вообще ботинок плохо зашнурован, а Борька просто сядет в сугроб и начнет рыть себе пещеру.

Дома же Борька пойдет мыть руки сразу, Лида — после одного напоминания, а Маша ужом вывернется, но рук не помоет.

Это мои дети, все трое. И они настолько непохожи друг на друга, что я действительно не понимаю, как их можно любить одинаково? И, главное, зачем?

Зачем врать себе и им, что я люблю их каким-то одним, абстрактным, всех уравнивающим чувством какой-то неведомой мне одинаковой любви?

Ведь я люблю их совершенно разными, в разные цвета раскрашенными, по-разному звучащими любовями?

Моя любовь к Лиде — яркая, яростная, уважительная, громкая, оранжевая. В Лиде я всегда уверена, она моя помощница, мой друг, я могу на нее опереться. Она настолько похожа на меня, что иногда мне даже странно, что я должна ей что-то объяснять. Я ее уже сейчас, в ее девять лет, воспринимаю как очень взрослого человека.



Моя любовь к Маше — тихая, восхищенная, заинтересованная и чуть настороженная, вся — вполголоса, и почему-то голубая. С Машей здорово веселиться, тратить деньги, шептаться, она все время меня удивляет — моя Маша. И я никогда не знаю, что ей придет в голову в следующую минуту. На что она обидится или разозлится. Зато почти всегда знаю, чем ее обрадовать.

Моя любовь к Борьке — нежная, горячая, спокойная и огромная как океан или небо.

И я с каждым из детей — другая, я меняюсь в зависимости от того, с кем я сейчас общаюсь. С Борькой я мягче и нежнее. С Лидой — проще и откровеннее. С Машей — тише и внимательнее.

Это — три разных чувства к трем разным людям, которым довелось родиться моими детьми.

С каждым из которых у меня складываются свои, отдельные, а не общие на всех отношения. И невозможно подогнать их под одну гребенку «одинаковой любви ко всем детям» — для того, якобы, чтобы им не было обидно, чтобы не было ревности, чтобы никого не выделять.

Наоборот — я стараюсь выделять каждого из детей (их не так много у меня — всего трое!), с каждым из них строить свои, отдельные отношения, чтобы каждый из них чувствовал себя не таким же любимым, как брат и сестра, а самым любимым. опубликовано 

 

Автор: Катерина Антонова

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое потребление — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: ponaroshku.ru/blog/ya-lyublyu-ikh-po-raznomu-odinakovoy-lyubvi-k-detyam-ne-byvaet/

Николай Козлов: Развивать детей – это одно. А воспитывать – другое

Поделиться



Развивать детей – это одно. А воспитывать – другое. Скажите, а вы своих детей – воспитываете?

Если честно, то в первую очередь мы своих детей растим. Мы их кормим, выгуливаем, мы их лечим, когда они заболевают, и учим тому, что знать им положено. А вот что касается воспитания, то даже интерес к этому невелик: «А что? В школу хорошую отдали, развивающие игры покупаем. Что ему ещё нужно? Вырастет не хуже других!» Когда мы встречаемся, нам интереснее поговорить о кулинарии/тряпках (если это женщины) и спорте/политике (мужчины). Да? Или о вопросах воспитания?





Николай Иванович Козлов

Воспитанием увлечены не все. Когда дети ведут себя хорошо, нам их хочется не воспитывать, а любить. Хочется ими любоваться, хочется с ними играть, хочется поддерживать их в их начинаниях. Когда же дети ведут себя нормально, мы занимаемся не воспитанием, а своими делами.

Вечером потрепались, немного посидели у телека, потом поругались, теперь он злится, а она в обиде – вот и день прошел, только что ребенок все время под ногами мешался… Где тут воспитание?

Если детей не воспитывать, они вырастают невоспитанными. Ваша невоспитанная дочь выйдет замуж за молодого человека, которого трудно назвать взрослым: его не приучили отвечать за себя и хотя бы свои носки убирать на место, ему нравится проводить время за компьютерными играми и в лом работать, он нечистоплотен и несдержан… Его просто не воспитывали: вас это устроит?

Даже медведица воспитывает своих медвежат,наши дети нуждаются в воспитании ещё больше. Ребенок должен понять, что на дорогу с транспортом ни при какой игре выбегать нельзя, за столом нужно кашу есть ложкой, а не руками, а решать спорные вопросы в игре нужно вначале просьбами, а не сразу дракой. В конце концов, маленького ребенка нужно приучить писать в горшок, а не как попало.

А это уже — воспитание. А позже, когда наши дети взрослеют, их нужно учить самостоятельности, ответственности, уважению к себе и к людям, учить благодарности и любви.

Само это не придет: это приходит только с воспитанием.



©Magdalena Berny

Детей воспитывать нужно. Обязательно нужно! Это нужно нам самим, это нужно нашей стране, это нужно самим детям.

Какими мы хотим видеть наших детей?

Воспитанный ребенок — все-таки лучше, чем невоспитанный.

Невоспитанные дети — это дети дикие, живущие своими хочу и воспринимающие всех окружающих как нечто, чем они могут пользоваться или с чем нужно воевать.

Напротив того, элементарно воспитанный ребенок — это уже существо адекватное и скорее полезное, чем вредное. Да, он все равно еще ребенок, но хотя бы — ребенок воспитанный.

Воспитанный ребенок — это воспитательная задача-минимум. Это хорошо, но мало. А какая стоит задача перед продвинутыми родителями, перед теми, кто хочет и может большего?

Как правило, хорошим родителям хочется вырастить детей в первую очередь здоровых физически и душевно, умных (свободно, живо и точно мыслящих), порядочных (уважающих других людей, заботящихся не только о себе), счастливых, творческих и дисциплинированных, готовых к встрече с жизненными трудностями и способных делать в жизни большие жизненные проекты.

Правильно. Но – невнятно. Хочется четче и конкретнее? Пожалуйста!

Если эту книгу я пишу для продвинутых родителей, то кто эти люди на работе и в бизнесе? Я знаю – это в первую очередь руководители. И если я пишу для руководителей и разговариваю с руководителями, мне легко говорить с ними на одном языке, потому что я сам руководитель уже с тридцатилетним стажем.

И тогда я могу сказать просто: наша задача воспитать из ребенка взрослого человека, которого мы были бы сами счастливы взять себе на работу.

Если вы умеете мечтать и можете представить себе идеального сотрудника, то ваш ребенок на него похож?

Только уточним: идеальный сотрудник – это не тупой исполнитель «чего изволите». Извините. Идеальный сотрудник — это мечта. Это не просто человек думающий, дисциплинированный и ответственный, это человек творческий и инициативный. Верно? Но больше того, идеальный сотрудник по складу характера — лидер и руководитель. Это человек, которому можно поручить самостоятельные и трудные проекты в уверенности, что он его возьмет на себя и все сделает.

Примерьте – так?

А штатная задача руководителя – не только подбирать, но и воспитывать сотрудников. И если вы умеете воспитывать сотрудников — вы знаете также, как воспитывать детей. И вы понимаете свои задачи – воспитание ребенка в человека думающего и ответственного, самостоятельного и дисциплинированного, творческого и инициативного, лидера по натуре.

Если вы с этим определились, воспитание детей становится легким делом. В этом случае у вас нет разделения семья и работа: к уважаемым сотрудникам на работе вы относитесь, как к любимым детям, а к своим детям — как к взрослым людям и ответственным сотрудникам.

Более уверенные в себе родители, готовые вкладываться в своих детей, ставят цели более серьезные.

Их задача — воспитать ребенка, который будет их опережать. Опережать в первую очередь по уровню культуры: ваш ребенок будет человеком более образованным, чем вы, у него будет шире эрудиция и глубже познания в направлениях, важных для его будущего.





А что – дальше? Какова задача максимум для самых лучших, самых продвинутых родителей?

Одна из самых больших и главных задач, это:

Воспитать ребенка так, чтобы он поставил себе задачу воспитать своего ребенка человеком здоровым, заботливым, творческим, счастливым — и чтобы ребенок его ребенка поставил себе задачу такую же!!

Дети, воспитанные вами, должны продолжить идею воспитания по вашим канонам. Затем – внуки, правнуки и т.д. Система должна сама себя воспроизводить. Иначе проект «Ребенок» — проект краткосрочный, всего на одну жизнь. Настоящий проект «Ребенок» должен перерастать в проект «Династия». опубликовано 

 

Автор: Николай Козлов, отрывок из книги " Простое правильное детство"

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое потребление — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: www.psychologos.ru/articles/view/prostoe_pravilnoe_detstvo_dvoe_zn__kniga_dlya_umnyh_i_schastlivyh_roditeley_n.i._kozlov

Как воспитать в ребенке чувство собственного достоинства

Поделиться



Мы живем в обществе, где одной из ключевых ценностей является свобода. Мы жаждем сбросить с себя все ограничения и преодолеть границы. Мы хотим воспитать свободными и независимыми своих детей. Но, как показывает практика, стать свободными можно, лишь наложив на себя определенные ограничения.

Британский психолог Роберт МакКензи считает, что весь родительский опыт воспитания укладывается в трехмерный подход к воспитанию наших детей. Согласно концепции ученого, большинство из нас использует одну из трех стратегий воспитания: вседозволенности, авторитарную или демократическую.

Что представляют из себя эти три подхода?





Кто откажет в чем-то любимому чаду? Для своего ребенка мы готовы сделать все возможное и невозможное. Мы готовы «расшибиться», но купить ему все, что он захочет и не запрещаем ему делать, что он пожелает. Таков подход вседозволенности.

Его главный девиз – все для детей. Использующие такую стратегию родители боятся вывести детей из равновесия. Как правило,такие взрослые принимают участие в решении всех проблем детей, а те, в свою очередь, вырастают с убеждением, что родители им всегда и всем обязаны, что правила существуют для других, но не для них.

Часть родителей пытается формировать и контролировать поведение своих детей авторитарно в соответствии со своими представлениями о стандартах воспитания (как правило, нереалистично завышенными).Дети должны выполнять требования родителей. Они обязаны быть послушными авторитетам, быть занятыми трудом и уважать традиционно установленный порядок. Все проблемы решаются при помощи силы, через стратегию «победитель-побежденный». Родители в таких семьях во всем направляют и контролируют ребенка. Их дети растут с осознанием того, чтокоммуникация и решение проблем – болезненный процесс, а решение всех вопросов лежит в сфере ответственности родителей, а их голос не принимается в расчет.В таких условиях дети часто бунтуют, мстят родителям, разражаются гневом или, напротив, замыкаются и уходят в себя.

Родители, выбирающие демократический способ воспитания, руководствуются представлением, что дети способны сами решать свои проблемы, их только необходимо мотивировать к сотрудничеству со взрослым. Такие родители склонны оставлять детям пространство для выбора и позволять им учиться на своих ошибках. Они ориентированы на сотрудничество с детьми, реализацию стратегии «победитель-победитель», их отношения исполнены взаимного уважения, дети принимают активное участие в решение проблем. В таких условиях дети хорошо учатся ответственности, сотрудничеству, умению выбирать и делать выводы из своих поступков.

 





Профессор клинической и социальной психологии Эксетерского университета Мартин Гербер считает, что справедливые, понятные и четкие границы дозволенного ребенку просто необходимы. Наличие таких границ помогает ввести ясные принципы поведения и обнаружить ребенку свои ожидания по отношению к нему. Они также определяют равновесие сил в семье и устанавливают иерархию семейных отношений. Многочисленные исследования подтверждают, что дети, в чьих семьях такие границы есть, вырастают с осознанием собственного достоинства и уверенными в своих силах. Те же исследования указывают, что в семьях, где родители относятся к детям с сердечной нежностью и теплотой, контролируют их в разумных пределах, одновременно ставя перед ними высокие требования, дети вырастают более приспособленными к самостоятельной успешной жизни.

Поэтому третью из предложенных моделей можно назвать моделью «золотой середины» и предложить как наиболее экологичную и успешную стратегию родительского воспитания. опубликовано 

 

Автор: Александр Доброер

 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое потребление — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: vkcyprus.com/articles/2340-psychologue