Міс Дзен

Поделиться





Друг вночі приїхав здалеку. Каже, поки не розповім, що сталося в купе, не заспокоюся! Отже…

Щоденно

12 місяців ago

Друг вночі приїхав з Воронежа. Сумки закинув і потягнув на кухню чай пити. Сну, каже, ні в одному оці, поки не розповім, як доїхав, не заспокоюся.

Отже, далі з його слів:

«Ледве встиг на поїзд, сумки на бігу закидав, сам мало носом не проїхався по платформі, але встиг. Протискаюсь по коридору і молюся, щоб мою нижню полицю зайняли: ненавиджу їх, завжди їжджу нагорі, щоб мене ніхто не чіпав. Молитви були почуті: на моїй полиці вкорінився пацан років десяти, повний, щокастый, такий доглянутий, прилизаний. Поруч мати, сумку його розбирає. На інший нижній полиці сидить дівчина років двадцяти, в старому светрі, брюках і яскравих блакитних сланцях. Читає, на метушню перед собою нуль уваги. Я погляд жінки зловив і сказав: «будь ласка». Мені не шкода полиці, але для пристойності запитати могли б. Вона пирхнула і відвернулася. Бухнула сумку поруч з дівчиною, почала розбирати і ультимативним тоном сказала: «Дівчина, я тут розташуюся, поруч з дитиною, ти не проти?» Видно, їй теж випала верхня.

«Проти» – пролунав повний якогось неземного дзена і спокою голос.

Дама на мить сторопіла, але схаменулася і продовжила розбирати речі.

«Я повинна стежити за Михасиком, раптом з ним щось трапиться, а зверху злазити довго. Давай не будемо сваритися і поміняємося».

«Не поміняємося…»

Я думав, вона зараз почне говорити, що спеціально бронювала місце заздалегідь, що це не її проблеми і бла-бла-бла. Але ні. Дівчина просто повернулася і лягла спиною на баул дами, як на подушку, не випускаючи з рук книжку.

Дамочка від несподіванки рвонула сумку, звільнивши місце, і міс Дзен розляглася на ньому у весь зріст.

«Скотина малолітня» – чітко пробурчала жінка і, поставивши сумку на столик, полізла вгору. Звідти вона незабаром дуже вдало впустила гребінець, який потрапив дівчині прямо в лоб. Міс Дзен, не відволікаючись від читання, скинула гребінець на підлогу.

Перші дві години шляху дама кректала, бурчала, демонстративно незграбно спускалася з полиці, щоб витерти Михасикові сопелькі і відрегулювати його теплообмін, розстібаючи і застібаючи жилетку. Але незабаром, зрозумівши, що міс Дзен класти хотіла на її муки, влаштувалася нагорі і задрімала.

Ще пару годин ми провели у відносному спокої. Я познайомився з Мишком, розвів його на пару партій в морський бій, в дурня – нормальний, в принципі, пацан виявився, тільки залюблений. Міс Дзен читала, не звертаючи уваги на зовнішній світ.

Вечоріло. Дама прокинулася і почала журитися з приводу того, що її синочок, мабуть, помирає від голоду. Хлопчина, який нещодавно з’їв зі мною пару сосисок у тісті, здивовано знизав плечима. Мовляв, раз мама сказала, значить, і правда голодний.

Якраз тоді доля потягнула міс Дзен у вбиральню. Повернувшись, вона виявила, що їй залишили невеликий закуток біля вікна, а решта сидіння була заставлена контейнерами, термосом і Михасиком. Дама, перехопивши її абсолютно флегматичний погляд, все ж подумала, що, нарешті, пройняла нахалку, тому переможно заявила:

«Столик внизу, і ми маємо повне право сидіти тут, ми ж не всю полку зайняли!».

Нітрохи не зніяковівши, Міс Дзен пройшла на своє місце, затишно влаштувалася там і спрямувала свій погляд в розмиту рухом нескінченність.

…Під кінець вечері хлопчина, нагодований так, що аж з вух лізло, вирішив, що негоже іншим голодувати, і поділився з Міс Дзен вареним яйцем. Та, як не дивно, взяла… І тут мати, вирішивши, що «нічого розбазарювати продукти на всяку шелупонь», обсмикнула Михася, приземлив того назад, і шльопнула Міс Дзен по руці.

Ось тут я вже було подумав, що стіна незворушності впаде, але знову помилився: Міс Дзен повернула яйце на стіл і зі словами «Все ваше» витерла руки об спідницю жіночки.

Що там почалося… Дама наче чекала, поки щось проткне міхур обурення. Розмахуючи руками, вона завела сольну арію «Вокзальна хамка, потвора, недоношена». У своїй тираді вона виливала душу, обравши Міс Дзен першопричиною бід людства в цілому і своїх зокрема. «Через таких, як ти, сучка, ніколи й нічого не йде так, як треба». Лють застеляла їй очі, мозок закипав, і, коли контроль над собою був остаточно втрачений, дама штовхнула Міс Дзен, та так, що та приклалася головою об стінку, слава Ктулху, хоч легенько.

Штовхнула і затихла, з нетерпінням чекаючи реакції.

«Фас!» – подумав я. Таке стерпіти було вже не можна.

Якби Міс Дзен почала скандалити або розпускати руки, образ Самої Незворушності назавжди розчинився б у моїй свідомості. Але вона не розчарувала.

Повільно, але разом з тим неминуче вона нахилилася до жінки, ніби збираючись щось сказати їй на вушко…

І СМАЧНО, МОКРО, ВІД ДУШІ ЛИЗНУЛА ЇЇ, ВІД ПІДБОРІДДЯ ДО ЧОЛА, ЧЕРЕЗ ОКО, РОЗМАЗАВШИ КОСМЕТИКУ, ЗАЛИШИВШИ БЛИСКУЧИЙ СЛИНЯВИЙ СЛІД.

ЛИЗНУЛА, КАРЛ!

…Ефект був нищівний і миттєвий, як від транквілізатора: дама затихла і почала кінчиками пальців мацати щоку… Потім згребла сина, закинула його на свою полицю і помчала вмиватися.

Міс Дзен витерла рот серветкою і вишукано промокнула куточок. Дане дійство вже було розраховане на мене, і, бачить Бог, я не втримався і поплескав.

За решту поїздки дама не промовила ні слова в її бік. Так само мовчки вони з Михасиком покинули вагон на своїй станції.

А Міс Дзен знову заглибилася в книгу. Весь її вигляд говорив про те, що вона покинула цю реальність і повернеться ще не скоро. Турбувати я її не став».

Что вы увидите, оглянувшись назад?

Поделиться



Моему младшему ребенку сейчас 20, так что годы хоумскулинга для меня уже в прошлом.

Оглядываясь назад, я понимаю, что почти ни о чем не жалею. Я знаю, в это трудно поверить, но правда, у меня очень мало сожалений.

Мои воспоминания – сладкие, даже горько-сладкие в эти дни, потому что я все еще в переходном процессе, пытаюсь привыкнуть жить без моих троих детей, жизни которых выстраивались вокруг меня. Теперь я об этом только слышу, да и то, если они не забудут сказать мне!





Оглядываясь назад, я рада, что мы делали следующее:

Мы ценили уникальность каждого ребенка. Я не заставляла Мелиссу рисовать лишь потому, что это хорошо получалось у Мэг. Питер все время проводил за чтением книг, но я не ожидала от девочек, что они будут такими же, как он.

Мы поддерживали низкий уровень стресса. Если что-то давалось детям трудно или им было неинтересно, мы откладывали это на другой день, или же меняли подход к изучению этой темы.

Мы читали вслух. Почти каждый вечер перед сном мы проводили, слушая главу какой-нибудь книги. Теперь мы вместе вспоминаем эти моменты, и понимаем, что у нас своя совместная «история», и общий словарный запас.

Мы разговаривали друг с другом, МНОГО! Я всегда интересовалась, о чем они думают, и почему. Еще я просила их рассказать, что они делают. Когда они стали старше, мы стали обсуждать новости и говорить о том, почему произошло то или иное событие. Мы ценили мнение и взгляд на ситуацию каждого из детей.

Я наблюдала за ними. Ничего сверхъестественного. Ничего сложного. Я просто смотрела и слушала. Это помогало мне понимать, что им нравится, и как они лучше всего усваивают информацию.

Мы дорожили отношениями. Я хотела, чтобы мои дети были друзьями, чтобы остались дружны, став взрослыми, и заботились обо мне, когда я состарюсь. Ха! Но правда, семья – это навсегда, и никакая учебная деятельность не должна быть настолько важной, чтобы позволять ей разрушать отношения.

 





Мы много смеялись. Наверное, за это нужно сказать спасибо Миссе. Это она всегда говорила что-то смешное и попадала в веселые истории.
 

Я давала им свободу. Я старалась не «нависать» над ними. Так как мы всегда были вместе, мне нравилось отступать на задний план, когда к нам приходили друзья, или когда мы гуляли по полям… наблюдая за детьми исподтишка, как секретный агент.
 

Мы тратили деньги на развитие их талантов. Это то, что мне нравилось делать меньше всего… Ненавижу тратить деньги, но оно того стоило. Был в нашей жизни год, когда я возила Миссу на тренировки по хоккею, проводя за рулем по часу туда и обратно, а еще членство в клубе обходилось нам в кругленькую сумму. Я повторяла себе, что чем раньше ребенок освоит определенное умение, тем лучших результатов он сможет достичь, и наши жертвы окупятся.

 

В случае с Мэг это было сидение в машине по несколько часов, ожидая окончания репетиций.

С Питером это было решение отправить его в лагерь, посвященный кино, в старших классах.
Я вела дневник. Ваш ребенок больше никогда не будет таким, как сейчас, в этом возрасте. Неважно, сколько вашим детям сейчас лет, завтра они будут на день старше. Ловите момент, сохраните свои воспоминания, записывайте то, что они говорят, документируйте, как они росли.



 

Когда я была ребенком, я увидела по телевизору фильм по пьесе «Наш городок» Торнтона Уайлдера. Одна сцена сильно повлияла на меня. 

Эмили вернулась домой из могилы, чтобы заново прожить один день, свой двенадцатый день рождения. Она страдала, видя, как сильно все были заняты:

Ах, мама, посмотри на меня одну минутку так, словно ты действительно меня видишь… Давай по-настоящему посмотрим друг на друга!.. Я не могу. Я не могу так больше. Все идет так быстро. У нас нет времени, чтобы посмотреть друг на друга. Я не осознавала… Заберите меня обратно – наверх, на холм, в мою могилу. Но сначала, подождите. Еще одну минуту! Еще один взгляд. До свидания, до свидания, мир. Прощай, Гровер Корнерс… Мама и папа. Прощайте, тикающие часы… и мамины подсолнухи. И еда, и кофе. И новые наглаженные платья. И горячие ванны… И сон, и пробуждение. О, земля, ты слишком прекрасна, потому никто не может постичь тебя. Осознает ли хоть один человек свою жизнь, когда живет ею – каждую, каждую минуту?” 

Также интересно: Купить душу: Родители дают все, но что приобретают дети  

Почему ВАЖНО читать маленькому ребенку

Я хотела «по-настоящему» видеть этих маленьких человечков в моей жизни и быть благодарной за простое благословение – за то, что мы вместе. И, оглядываясь назад, я думаю, у меня всё получилось. опубликовано 

 



Источник: si-re-li.livejournal.com/102617.html

В диких условиях: История семьи, 40 лет прожившей в тайге без связи с внешним миром

Поделиться



Пока человечество переживало Вторую мировую войну и запускало первые космические спутники, семья русских отшельников боролась за выживание, поедая кору и заново изобретая примитивные инструменты быта в глухой тайге, за 250 километров до ближайшего поселка. 

Зачем они бежали от цивилизации и как пережили столкновение с ней?

Тринадцать миллионов квадратных километров дикой сибирской природы кажутся мало подходящим местом для жизни: бесконечные леса, реки, волки, медведи и практически полное безлюдье. Но несмотря на это, в 1978 году, пролетая над тайгой в поисках места для высадки команды геологов, пилот вертолета обнаружил здесь следы людского поселения. На высоте около 2 метров по склону горы недалеко от безымянного притока реки Абакан, вклинившись между соснами и лиственницами, находилась расчищенная площадка, служившая огородом. Место это прежде никогда не исследовали, советские архивы о проживающих здесь людях молчали, а ближайший поселок находился более чем в 250 километрах от горы. Поверить, что там кто-то живет, было почти невозможно.



Ущелье, по которому течет река Абакан

 

Узнав о находке пилота, группа ученых, направленных сюда на поиски железной руды, отправилась на разведку — незнакомые люди в тайге могли оказаться опаснее дикого зверя. Разложив по рюкзакам подарки для возможных друзей и на всякий случай проверив исправность пистолета, группа под руководством геолога Галины Письменской направились к участку в 15 километрах от своего лагеря.

Первая встреча была волнительной для обеих сторон. Когда исследователи дошли до цели, они увидели ухоженный огород с картошкой, луком, репой и груды таежного хлама вокруг почерневшей от времени и дождей хижины с единственным окошком — размером с карман рюкзака. Письменская вспоминала, как из-за двери нерешительно выглянул хозяин — древний старик в старой рубахе из мешковины, заплатанных портках, с нечесаной бородой и всклокоченными волосами — и, опасливо глядя на чужаков, согласился пустить их в дом.

Хижина состояла из одной тесной заплесневелой комнаты, низкой, закопченной и холодной, как погреб. Ее пол был покрыт картофельными очистками и скорлупой от кедровых орехов, потолок провисал. В таких условиях в течение 40 лет здесь ютились пять человек.



Агафья единственная осталась в живых из большой семьи отшельников-староверов, найденных геологами в 1978 году в Западных Саянах. Семья Лыковых жила в изоляции с 1937 года. Долгие годы отшельники старались уберечь семью от влияния внешней среды, особенно в отношении веры

 

Кроме главы семейства, старика Карпа Лыкова, в доме жили двое его дочерей и двое сыновей. За 17 лет до встречи с учеными здесь же умерла от истощения их мать, Акулина. Хотя речь Карпа звучала разборчиво, его дети уже говорили на своем наречии, искаженном жизнью в изоляции. «Когда сестры говорили между собой, звуки их голоса напоминали замедленное приглушенное воркование», — вспоминала Письменская. Младшие дети, родившиеся в лесу, до этого никогда не встречали других людей, старшие — забыли, что когда-то жили другой жизнью. Встреча с учеными привела их в исступление. Первое время они отказывались от любых угощений — варенья, чая, хлеба, — бормоча: «Нам это не можно!» Оказалось, что хлеб тут видел и когда-то пробовал только глава семейства. Но постепенно связи налаживались, дикари привыкали к новым знакомым и с интересом узнавали о технических новинках, появление которых пропустили. Прояснилась и история их поселения в тайге.





Избушка Агафьи Лыковой





Карп Лыков был старовером — членом фундаменталистской православной общины, отправляющей религиозные обряды в том виде, в котором они существовали до XVII века. Когда власть оказалась в руках Советов, разрозненные общины староверов, бежавшие в свое время в Сибирь от преследований, начавшихся еще при Петре I, стали уходить все дальше от цивилизации. Во время репрессий 1930-х годов, когда нападкам подвергалось само христианство, на окраине староверской деревни советский патруль на глазах у Лыкова застрелил его брата. После этого у Карпа не осталось сомнений в том, что нужно бежать. В 1936 году, собрав пожитки и взяв с собой немного семян, Карп с женой Акулиной и двумя детьми — девятилетним Савином и двухлетней Натальей — ушли в леса, строя хижину за хижиной, пока не обосновались там, где семью нашли геологи. В 1940-м, уже в тайге, родился Дмитрий, в 1943-м — Агафья. Все, что дети знали о внешнем мире, странах, городах, животных, других людях, они черпали из рассказов взрослых и библейских историй.

Но жизнь в тайге тоже давалась нелегко. На многие километры вокруг не было ни души, и Лыковы десятилетиями учились обходиться тем, что было в их распоряжении: вместо обуви шили галоши из бересты; латали одежду, пока она не истлевала от старости, а новую шили из конопляной мешковины. То немногое, что семья взяла с собой во время побега — примитивная прялка, детали ткацкого станка, два чайника, — со временем приходило в негодность. Когда оба чайника заржавели, их заменили сосудом из бересты, и готовить стало еще сложнее. К моменту встречи с геологами диета семейства состояла в основном из картофельных лепешек с молотой рожью и семенами конопли.





Беглецы постоянно жили впроголодь. Использовать мясо и мех они начали только в конце 1950-х, когда Дмитрий повзрослел и научился выкапывать ловчие ямы, подолгу преследовать добычу по горам и стал таким выносливым, что мог круглый год охотиться босиком и спать на 40-градусном морозе. В голодные годы, когда урожай уничтожали животные или заморозки, члены семьи ели листья, коренья, траву, кору и ростки картошки. Именно таким запомнился 1961-й, когда в июне выпал снег, и Акулина, супруга Карпа, отдававшая всю еду детям, скончалась. Остальных членов семьи спас случай. Обнаружив на огороде случайно проросшее зернышко ржи, семья построила вокруг него забор и охраняла сутками. Колосок принес 18 зернышек, из которых несколько лет восстанавливали посевы ржи.



Записки на входной двери с предупреждением для непрошеных гостей. Пишет и говорит Агафья на старославянском языке

 

Ученых поражала любознательность и способности людей, так долго находившихся в информационной изоляции. Из-за того что младшая в семье, Агафья, говорила нараспев и растягивала простые слова в многосложные, некоторые гости Лыковых сперва решили, что она умственно отсталая, — и сильно ошиблись. В семье, где не существовало календарей и часов, она отвечала за одну из самых сложных задач — на протяжении многих лет вела учет времени.

Старик Карп в свои 80 лет с интересом реагировал на все технические новинки: он с энтузиазмом воспринял новость о запуске спутников, рассказав, что заметил перемену еще в 1950-х, когда «звезды стали скоро по небу ходить», и был в восторге от прозрачной целлофановой упаковки: «Господи, что измыслили: стекло, а мнется!»

Но самым прогрессивным членом семьи и любимцем геологов оказался Дмитрий, знаток тайги, сумевший соорудить в хижине печь и сплести берестяные коробы, в которых семья хранила еду. Многие годы, изо дня в день самостоятельно строгая доски из бревен, он подолгу с интересом наблюдал за быстрой работой циркулярной пилы и токарного станка, которые увидел в лагере геологов.





Весь быт давным-давно уже обустроен по-современному, утварь вся тоже цивилизованная: эмалированные ведра, кастрюли. У Агафьи в доме даже мясорубка есть, а на улице термометр висит. Из старых вещей (помимо икон) — берестяной туесок, лучковая пила и кованый топор





Оказавшись на десятилетия оторванными от современности по воле главы семьи и обстоятельств, Лыковы наконец начали приобщаться к прогрессу. Сперва они приняли от геологов только соль, которой в их рационе не было все 40 лет жизни в тайге. Постепенно согласились взять вилки, ножи, крючки, зерно, ручку, бумагу и электрический фонарик. Каждое новшество они принимали нехотя, но телевизор — «греховное дело», с которым они столкнулись в лагере геологов — оказался для них непреодолимым соблазном. Журналист Василий Песков, которому удалось много времени провести рядом с Лыковыми, вспоминал, как семейство тянуло к экрану во время их редких посещений лагеря: «Карп Осипович садится прямо перед экраном. Агафья смотрит, высунув голову из-за двери. Прегрешенье она стремится замаливать сразу — пошепчет, покрестится и снова высунет голову. Старик же молится после, усердно и за все разом».











Агафья Карповна пожаловалась, что козы зимой не дают молока, а без молока ей плохо. Сотрудники заповедника тут же позвонили коллегам из Кемеровской области, которые тоже планируют посетить отшельницу в ближайшие дни, и попросили их наморозить цельного молока. Сухое молоко, сгущенку и другие магазинные упакованные продукты таежница не принимает и не ест. Особенно ее пугает изображение штрихкода



Мир Агафьи Лыковой не более одного квадратного километра: с одной стороны — бурная река Еринат, с другой — крутые горы и непроходимые леса, простирающиеся до самого горизонта. Лишь в северном направлении Агафья немного удаляется от своей избы и доходит до лугов, где она срезает траву и ветки для своих коз

 

Казалось, знакомство с геологами и их полезные в хозяйстве подарки дали семье шанс на выживание. Как часто бывает в жизни, все получилось в точности наоборот: осенью 1981 года троих из четырех детей Карпа не стало. Старшие, Савин и Наталья, скончались из-за почечной недостаточности, возникшей в результате многих лет суровой диеты. Тогда же от воспаления легких умер Дмитрий — вполне вероятно, что инфекцию он подхватил у геологов. Накануне смерти Дмитрий отказался от их предложения перевезти его в больницу: «Нам этого не можно, — прошептал он перед смертью. — Сколько Бог даст, столько и буду жить».

Оставшихся в живых Карпа и Агафью геологи пытались убедить вернуться к родственникам, жившим в деревнях. В ответ Лыковы лишь перестроили старую хижину, но родное место покинуть отказались.

 

Также интересно: Староверы знают секреты долгожительства  

Каково это — 14 лет жить одному на острове вдали от большой земли (10 фото)

 

В 1988 году не стало Карпа. Похоронив отца на горном склоне, Агафья вернулась в хижину. Господь даст, и она проживет — сказала тогда помогавшим ей геологам.





Так и случилось: последний ребенок тайги, спустя четверть века, она продолжает жить в одиночестве на горе над Абаканом.опубликовано 

 

Автор: Анна Кащеева

Фото: Денис Мукимов

 



Источник: birdinflight.com/ru/mir/20161124-russian-hermits-in-taiga.html

Нет ничего загадочнее человеческого сердца

Поделиться



Одна девушка недурно устроилась.

Она нашла богатого мужчину. Может, не супер-богача, но такого, обеспеченного. И цинично говорила, что ее все устраивает. Он ей подарил шубу, сережки, три кольца и браслет. Машину подержанную.

Возил отдыхать два раза на Кипр и еще в Турцию. Снял ей квартиру. И давал деньги. Такой толстенький небольшого роста седоватый мужчина. Он официально был в браке, но жил отдельно, в коттедже, а с девушкой встречался, когда ему было удобно. И они посещали кафе и рестораны. 





И всем было все понятно — чего там, все же все понимают. Ей нужны его деньги. А ему — седина в бороду, бес в ребро, нужна молодая девушка модельной внешности. Все понятно! Ничего не понятно.

Человеческие отношения — вещь переменчивая, текучая и загадочная. Потому что этот толстячок потерял доходное место — поймали его и выгнали. За злоупотребления. И он от страха и горя заболел очень сильно, даже у него отнялась половина тела. А жена с ним развелась — стыдно быть женой нечестного человека. Инвалида к тому же. И дети на него наплевали — так бывает. И имущество пришлось продать и поделить — он оказался в крошечной квартире, больной и слабый. Еле ковыляющий.

И эта циничная девушка Кристина переехала к нему, постепенно продала и шубу, и сережки, и машину — и так они стали жить вместе. И она очень за ним ухаживала, врачам платила, лекарства покупала. И выходила.





Или вот одна злющая баба усыновила мальчика — сына своей умершей сестры. Они и сестру терпеть не могла, и мальчика не очень-то любила. Но хотела заиметь квартиру сестры, в чем цинично признавалась подруге. А мальчика потом куда-нибудь сбагрить, бабушке в деревню. Или в интернат.

А потом она так этого Ванечку полюбила, что только им и живет. Она такая же злющая, честно говоря, и за Ванечку перегрызет глотку кому угодно. А ради сыночка работает на двух работах, покупает ему все самое лучшее, платит за занятия в лучшем садике и говорит хриплым голосом: «Ванечка, обними мамочку!» — и вся тает, как мороженое…

 



Мы так хорошо научились терпеть, что разучились жить

Самый страшный порок — проживать не свою жизнь

 

Так что отношения — они текучи и изменчивы. И трудно судить и говорить: ах, это только из-за денег! Только из корысти! Недаром Мопассан писал, что нет ничего загадочнее человеческого сердца.

И судить не надо — кто его знает, как потом все обернется… опубликовано 

 

 



Источник: www.facebook.com/profile.php?id=100003261390679

Простое женское счастье

Поделиться



Такая история. Она не сильно молодая, но красивая, сильная, успешная – выходит замуж по любви и хочет ребенка. Не получается. Она лечится. Не получается. Слезы, ужас и кошмар. Экстракорпоральное. Мимо. Еще несколько. Беременность. 9 месяцев вверх ногами на спине. Кесарево. Ребенок лежит в кроватке. Молока нет. Сна нет. Но есть няня. 

Тут оказывается, в отделке свежеотремонтированной квартиры дизайнеры использовали какой-то камень, который покрасили в какой-то неправильный цвет. Ребенок-ребенком, а и камень, и цвет ее раздражают. Она сидит в инете (а все это еще и в Праге происходит) и ищет краску, чтоб перекрасить камень. Она хочет, чтоб он был не глянцевый, а матовый, и все тут. Это главное, что ее беспокоит.

В общем, в Европе приемлемой краски не находится. Находится только в Москве. Она звонит подруге и та закупает искомое. Которое делает камень матовым серым. Подруга везет все это на Белорусский вокзал и кладет в поезд на Чехию.  Не понятно только, вернуло ли это женщину к ребенкиной кроватке?





©Richard Avedon

 

И вот такая еще история. В первую же их встречу с ним все становится понятно: он правильный мальчик из правильной семьи с двумя иностранными, папой дипломатом, квартирой на Арбате и совершенно без темперамента.

Ей – сумасшедшей, красивой, атомной сибирячке он кажется великолепным ледником. Она ему – диким животным, которое он надеется приручить. Звучит пошло, но в голову еще лезет какой-то сорняк, который он надеется окультурить, а это еще хуже.

Короче плюс на минус, замкнуло, ругаются, но расстаться не могут. Два года встреч и прощаний. Великолепная свадьба с соблюдением всех политесов. А он такой холодный… А она его любит. Бесится. Выкидывает ну просто черт знает что! Орет, ласкается, готовит сюрпризы, придумывает совместные отрывы, выглядит прекрасно, пытается вызвать в нем огонь страсти.

Он все это только терпит. Терпение иначе как ледяным не назовешь. Оплачивает все ее безумства. Но разговаривает и спит с ней все реже. И реже. И реже. Она налево. Противно. И тем очевидней, что любит только мужа. Он все холодней. Опять налево. Опять противно. Опять очевидно. Как переспят с мужем – она беременеет. И рожает. Детей много.

Он прекрасный отец. Дети ни в чем не знают отказа. Но это ничего не меняет. Так проходит 12 лет.

И все это время она пытается вызвать его на разговор. Он вежлив, он сделал прекрасную карьеру, после каждой ее истерики он покупает ей, что она хочет. Но он не объясняет, почему у них секс раз в полгода, а разговоров о них самих не бывает никогда. Он вообще не хочет говорить. Все попытки обнаружить любовницу увенчиваются неуспехом. После последнего китайского предупреждения она подает на развод. Не чтобы развесить, а чтобы он понял тяжесть ситуации и угрозы. Чтобы хотя бы поговорил!

Пытается поговорить о возможном разводе, он отвечает: ты устала, и выходит из комнаты. На следующий день она узнает, что он нанял ей водителя. Чтоб она отдохнула. Но делу о разводе дан ход.

Три раза он не является на заседания мирового суда, и на третий раз их автоматически разводят.

При этом, они каждый день видятся, ужинают, играют с детьми, обсуждают бытовые проблемы, спят в одной постели.

Она уже не пытается говорить. Она знает, что документы ему пришли. Он молчит.

Формально они уже не муж-жена. Но и это ничего не изменило. И она продолжает так жить.





История. А одна красивая девушка встречает парня, который с виду — ну просто горилла. Но он воспитан такой матерью, которая готовила его в наследные принцы и сумела убедить отпрыска в неповторимости его красоты и талантов. И, конечно, мама ищет в невестки наследную принцессу.

Короче, он прилагает немало сил, чтоб убедить девушку в своей любви, она решает «на лицо ужасные-добрые внутри» и склоняется к эпизодическому сожительству. Он живет со своей мамой и изображает там, какой он ценный приз, а она — со своей и изображает, что все в порядке.

Статус-кво не меняется, когда она беременеет и рожает. Точно так же и во второй раз. Он дома, она у мамы, только с двумя маленькими детьми. На вопрос, как она думает, он себе представляет себе их дальнейшую жизнь, она отвечает так: «Прямо мы пока об этом не говорили. Но я анализирую то, что он говорит про будущее, и, КАЖЕТСЯ, Я У НЕГО ТАМ ЕСТЬ!»… И идет кормить младшенького.





История. Садясь по утрам в машину мужа (которая стоит ночь на уличной стоянке), моя подруга каждый раз страдает – сидение ледяное, зад замораживается, губы моментально синеют. В то же время, ее муж, который за рулем, сидит на вполне уже подогретом кресле. И каждое утро она очень спокойно, потому что ценит мир в семье, спрашивает его: а ты не можешь включать обогрев и моего кресла тоже? Одновременно? Кнопочки рядом… раз и раз!

И каждый раз он ей объясняет, что у него куча забот с утра, что ему надо что-то там протереть, смахнуть снег, прогреть мотор, и что ничего страшного!

Она замолкает.

На следующее утро, плюхнувшись на сидение и посинев, она снова осторожно интересуется… И у попа была собака, он ее любил…

Но она съела кусок мяса…

А вы бы видели какие аватарки, какие фоточки у всех этих девушек в соцсетях: счастливые, красивые, будто бы нормальные…

И просто вот: попросила подругу, которая шла ко мне, купить средство для мытья полов «Мистер Проппер». Она приносит «Мистера Мускула». Я спрашиваю: что, Проппера не было?

- Почему же, — говорит, — был. Только он какой-то противный, лысый…

 



Перестаньте себя дарить

Почему не всегда стоит делиться своей радостью с окружающими

 

 

Вот как это всё называется?

Полный дурдом? Театр абсурда? Типичные случаи жёстких неврозов? Низкая самооценка? Женская логика?

Или, как там её, - просто жизнь.опубликовано  

 

Автор: Полина Санаева

 



Источник: gorabbit.ru/article/prostoe-zhenskoe-schaste

Барбара Майерхофф: Как мы выращиваемт душу

Поделиться



Много лет я работаю с пожилыми людьми и стариками. Всё это время я думаю: «Без слушателя каждый из нас отвергнут. Одиночество лишает нас принадлежащего по праву».

Словно при рождении каждому из нас вручают отдельную историю (а каждая история рождения — это в каком-то смысле история об отделении), но никаких нас не существует, пока нас кто-то не признает, пока кто-то нас не увидит.

Не было никакого Адама, пока Ева не сказала: «Ах вот ты где. Привет!».

Но что, если нас не приняли, не услышали? Что станется с нашей историей?

Что происходит с потерявшим врожденное право, с покинутым слушателем, с не имеющим понимания себя? Он впадет в отчаяние, закатит некрасивую истерику. Не лучший способ привлечения внимания, зато у истерики всегда находятся свидетели. 

Истерика ранит, лишает гордости, и всё же она лучше равнодушия.

В «Анатомии меланхолии» Ричард Бартон говорит: «Угроза забвения — наиболее тяжелый камень из тех, что меланхолия может запустить в человека». 

А может, кое-что страшнее забвения? Например, утрата ощущения, что ты вообще существовал на земле. 

В своей работе я почувствовала, до чего Бартон прав. Тяжелейший груз, который человек способен выносить, — это вес воспоминаний, которые только и свидетельствуют о том, что он жил, что в его жизни был и есть смысл.





Вернемся к вопросу влияния истории на слушателя. 

Половина трагедии в том, чтобы оказаться неуслышанным и неувиденным — тогда как вторая в том, чтобы не услышать и не увидеть. 

Почему? Если я говорю, что в расказывании мы отращиваем душу, то сам процесс рассказа является партнерством. 

Тот, кто рассказывает — выращивает душу. И тот, кто слушает и видит, в каком-то смысле тоже отращивает душу.

Перейдем к примерам. Я работала с одним из выживших венгров. Когда мальчику было 11, родственники понимали, что спокойное время заканчивается. Ему велели заранее собрать вещи, так как уезжать придется в спешке. Он ходил по комнате и выбирал, что возьмет с собой. Меня приводят в трепет мысли о том, как мальчишка думал о том, что следует спасти среди своих детских вещей.

Теперь я своими глазами вижу, как пожилые ходят по своему дому и выбирают, что взять с собой в больницу или в дом престарелых. Каждый предмет они рассматривают как резервуар для воспоминаний, как контейнер, вмещающий целый мир. «Мне что, придется его бросить?». 

Мы задаем себе этот вопрос постоянно, разбирая свои шкафы и тумбочки.Кто-то не может выбросить ворох старых писем. Это не просто бумага и чернила — это кусок жизни.

Вернемся к одиннадцатилетнему ребенку. Он ходит по комнате, ощущая, что грядут перемены. Его нынешняя жизнь на исходе: что взять с собой? Он застыл перед выбором. 

Чуть позже он набивает вещами две коробки из-под обуви. В одной оказываются фотографии с семьей, его собственные стихи, открытка от подружки — все сокровища мальчика, его автобиография в вещах. В другой: запасные ботинки, бельё, платок, нож и часы… возможно, зубная щетка. 

Он вернется из школы и услышит: «Бежим!». Он схватит коробку из-под обуви. Они убегут.

На полпути он откроет коробку и поймет, что схватил неправильную: в этой найдутся платок, ботинки и зубная щетка. 

Он подумает: «Для кого я собрал эту коробку? Для кого собрал ту? Что расскажет та, другая коробка — тому, кто ее найдет?».

Сейчас тот мальчик вырос и рассказывает: «Я будто стоял на берегу моря с коробкой под мышкой. Меня словно толкают в спину, а я медлю. Я волнуюсь, что утону вместе с ней. Будто я бросаю одну из коробок назад, к берегу, чтобы кто-нибудь поймал ее».

Похоже на «Здесь был Тофлин», не находите? Или на царапины на стене. Или на слова героя другой моей книги.





В «Считанных днях» Шмуэль говорит о значении смерти в свете того, что весь его штетл сожрал Холокост. Он рассказывает:

«Состариться и умереть для мужчины — не самое страшное. Загвоздка в том, что я постоянно мысленно возвращаюсь назад, но дороги в прошлое нет. Нет возврата, ничего не осталось, нет продолжения. В чем ценность жизни? Зачем мы вообще начинали жить? Всё подходит к концу. Для меня состариться в моем городке было бы совсем другим делом. Теперь же всё пропало.

Я несу в себе всё и всех — люди, места, я взваливаю их на плечи и тащу. 

Я вижу старого раввина. Работников, впрягшихся в телеги. Мужчину, привязавшего к себе ребенка куском ткани, шагающего пешком из Вистулы: без денег, без дома, без еды. Его заветная мечта — найти лошадь, эта мечта не сбудется. Теперь уже я несу его. Ему не видать лошади, но пусть будет хотя бы шанс остаться в родном краю.

Со всей бедностью, со всеми бедами — мне было бы достаточно сохранить само место. Старикам вроде меня много не нужно. Но я возвращаюсь из воспоминаний и понимаю, что ничего нет. Всё исчезло без следа, стерто, как след карандаша ластиком. Так что уход из жизни обретает для меня новое значение.

Проститься с одной жизнью — ерунда. Но отпустить все эти жизни, что я несу в себе — горе совсем другого масштаба».

Мы умираем, не отдавая своих коробок, и живем, не ловя чужих. Одно разрушено, другое потеряно. Но я вижу, как молодое поколение начинает менять ситуацию. 

Молодежь стремится воссоединить разорванное, раскопать историю своего рода. Они копают глубже, чем поиск документа с деревом предков. Они возвращают себя, возвращают себе прошлое, на которое имеют полное право: оно наше и ничьё иное.

Мы расширяемся. В четвертом измерении — время — мы осознаем себя, и без этого в нас не находится души. 





Душа — не только в самой жизни, она и в знании, что живёшь, и в сознательном решении присутствовать в жизни, обращать на нее внимание. Много сил дает голод по прошлому, много возможностей в желании затребовать то, что в другом случае будет потеряно. опубликовано  

из книги “Stories as equipment for living”, Barbara Myerhoff

 

Перевод: Елена Трускова

 



Те, кого мы любим, и те, кого терпеть не можем, — все это наши зеркала

Душа не думает – она знает

 



Источник: anotherindianwinter.ru/post/143103729848/barbarameyerhoffstories2

Разноцветные пузыри с историями из теней внутри

Поделиться





        В то время как Фестиваль Огней в Лионе подошел к концу, мы продолжаем восхищаться некоторыми его световыми инсталляциями. Один из организаторов этого мероприятия, канадский коллектив Lucion Media, завлекают посетителей в парк Grande Côte с помощью огромных ярких шаров, меняющих цвета. Когда гости проходят по лестнице, они видят 12 больших пузырей, пять из которых населяют птицы в вольерах, клетках и гнездах. Вот и получается волшебный театр теней!





        Как рассказали представители Lucion Media, этой световой инсталляцией и птичьими гнездами они показали, что дети мечтают о безопасной окружающей среде. Кстати, один молодой человек сделал предложение своей девушке внутри одной из этих сфер. Поздравления жениху и невесте!







Источник: /users/78

Сергей Довлатов: 10 «дурацких историй» о русской культуре

Поделиться



У Сергея Довлатова и фотографа Марианны Волковой есть книга «Не только Бродский. Русская культура в портретах и анекдотах». В ней замечательные фотографии известных деятелей современной отечественной культуры (метрополии и русского зарубежья), сделанные Волковой, даны в сопровождении специально написанных к ним текстов Довлатова. Книга эта появилась так. 

У Марианны Волковой сидели гости. В том числе — Довлатов. Марианна показывала гостям свои работы.

— Это Барышников,— говорила она,— Евтушенко, Ростропович...

Каждый раз Довлатов монотонно повторял:
— Я знаю про него дурацкую историю...

И вдруг стало ясно, что это готовая книга.

Несколько «дурацких» историй из неё — в «Избранном». 





Сергей Довлатов и Марианна Волкова. Нью-Йорк. 1988 год

Соломон Волков

Волков начинал как скрипач. Даже возглавлял струнный квартет.
Как-то обратился в Союз писателей:
— Мы хотели бы выступить перед Ахматовой. Как это сделать?

Чиновники удивились:
— Почему же именно Ахматова?

Есть и более уважаемые писатели— Мирошниченко, Саянов, Кетлинская...

Волков решил действовать самостоятельно. Поехал с товарищами к Ахматовой на дачу. Исполнил новый квартет Шостаковича.

Ахматова выслушала и сказала:

— Я боялась только, что это когда-нибудь закончится...

Прошло несколько месяцев. Ахматова выехала на Запад. Получила в Англии докторат. Встречалась с местной интеллигенцией.

Англичане задавали ей разные вопросы — литература, живопись, музыка.
Ахматова сказала:
— Недавно я слушала потрясающий опус Шостаковича. Ко мне на дачу специально приезжал инструментальный ансамбль.
Англичане поразились:
— Неужели в СССР так уважают писателей?

Ахматова подумала и говорит: -

— В общем, да...

 





Джордж Баланчин и Соломон Волков

Андрей Битов

В молодости Битов держался агрессивно. Особенно в нетрезвом состоянии. И как-то раз он ударил поэта Вознесенского.

Это был уже не первый случай такого рода. И Битова привлекли к товарищескому суду. Плохи были его дела.

И тогда Битов произнес речь. Он сказал:
— Выслушайте меня и примите объективное решение. Только сначала выслушайте, как было дело.

Я расскажу вам, как это случилось, и тогда вы поймете меня. А следовательно — простите. Ибо я не виноват. И сейчас это всем будет ясно. Главное, выслушайте, как было дело.

— Ну и как было дело? — поинтересовались судьи.
— Дело было так. Захожу я в «Континенталь». Стоит Андрей Вознесенский. А теперь ответьте,— воскликнул Битов,— мог ли я не дать ему по физиономии?!..





Иосиф Бродский

Бродский перенес тяжелую операцию на сердце. Я навестил его в госпитале. Должен сказать, что Бродский меня и в нормальной обстановке подавляет. А тут я совсем растерялся.

Лежит Иосиф — бледный, чуть живой. Кругом аппаратура, провода и циферблаты. И вот я произнес что-то совсем неуместное:

— Вы тут болеете, и зря. А Евтушенко между тем выступает против колхозов...

Действительно, что-то подобное имело место. Выступление Евтушенко на московском писательском съезде было довольно решительным. Вот я и сказал:
— Евтушенко выступил против колхозов...

Бродский еле слышно ответил:

— Если он против, я — за.





Владимир Горовиц

Соломон Волков написал книгу «Чайковский по Баланчину». Книга вышла по-английски, имела успех. В ней приводились любопытные сведения о Чайковском.

Исключительная тяга к музыке обнаружилась у Пети Чайковского в раннем детстве. Он готов был просиживать за роялем круглые сутки. Родители не хотели, чтобы он переутомлялся. Запрещали ему играть слишком много.

Тогда он начинал барабанить по стеклу. Однажды так увлекся, что стекло разбилось. Мальчик поранил руку...

Волков преподнес экземпляр своей книги знаменитому Горовицу. Был совершенно уверен, что маэстро ее не прочтет. Поскольку Горовиц, как многие великие художники, был занят исключительно собой.

И вот однажды с Горовицем беседовали журналисты. И Горовиц сказал:

«В детстве я готов был просиживать у рояля круглые сутки. Родители не хотели, чтобы я переутомлялся. Запрещали мне играть слишком много. Тогда я начинал барабанить по стеклу. Однажды так увлекся, что стекло разбилось. И я поранил руку...»

Волков, рассказывая эту историю, почти ликовал:
— Значит, он все-таки прочитал мою книгу!





Роман Якобсон

Роман Якобсон был косой.

Прикрывая рукой левый глаз, он кричал знакомым:
—В правый смотрите! Про левый забудьте! Правый у меня главный! А левый — это так, дань формализму...

Хорошо валять дурака, основав предварительно целую филологическую школу!..

Якобсон был веселым человеком. Однако не слишком добрым. Об этом говорит история с Набоковым.

Набоков добивался профессорского места в Гарварде. Все члены ученого совета были — за. Один Якобсон был — против. Но он был председателем совета. Его слово было решающим.

Наконец коллеги сказали:
— Мы должны пригласить Набокова. Ведь он большой писатель.
— Ну и что?— удивился Якобсон.— Слон тоже большое животное. Мы же не предлагаем ему возглавить кафедру зоологии!





Наум Коржавин

Накануне одной литературной конференции меня предупредили:
— Главное, не обижайте Коржавина.
— Почему я должен его обижать?
— Потому что Коржавин сам вас обидит. А вы, не дай Бог, разгорячитесь и обидите его. Не делайте этого.
— Почему же Коржавин меня обидит?
— Потому что Коржавин всех обижает. Вы не исключение. Поэтому не реагируйте. Коржавин страшно ранимый.
— Я тоже ранимый.
— Коржавин — особенно.
Не обижайте его...

Началась конференция. Выступление Коржавина продолжалось четыре минуты. Первой же фразой Коржавин обидел всех американских славистов.

Он сказал:
— Я пишу не для славистов. Я пишу для нормальных людей...

Затем Коржавин обидел целый город Ленинград, сказав:
— Бродский — талантливый поэт, хоть и ленинградец…
 

Затем он произнес несколько колкостей в адрес Цветкова, Лимонова и Синявского. Ну и меня, конечно, задел. Не хочется вспоминать, как именно. В общем, получалось, что я рвач и деляга.

Хорошо, Войнович заступился. Войнович сказал:
— Пусть Эмка извинится. Только пусть извинится как следует. А то я знаю Эму. Эма извиняется так:
«Извините, конечно, но вы — дерьмо».





Юрий Любимов

Шли съемки фильма «Кубанские казаки». Молодой Любимов исполнял там небольшую роль. Была инсценирована пышная колхозная ярмарка. Фрукты, овощи, воздушные шары. Короче, всяческое изобилие.

Подошла какая-то местная бабка и спрашивает Любимова:
— А скажи, родимый, из какой это жизни вы представляете?..
В этот момент, как уверяет Любимов, зародились его идейные сомнения.





Булат Окуджава

Это было в семидесятые годы. Булату Окуджаве исполнилось 50 лет. Он тогда пребывал в немилости. «Литературная газета» его не поздравила.

Я решил отправить незнакомому поэту телеграмму. Придумал нестандартный текст, а именно: «Будь здоров, школяр!»

Так называлась одна его ранняя повесть.

Через год мне довелось познакомиться с Окуджавой. И я напомнил ему о телеграмме. Я был уверен, что ее нестандартная форма запомнилась поэту.

Выяснилось, что Окуджава получил в юбилейные дни более ста телеграмм. Восемьдесят пять из них гласили: «Будь здоров, школяр!»





Святослав Рихтер

Министр культуры Фурцева беседовала с Рихтером. Стала жаловаться ему на Ростроповича:
— Почему у Ростроповича на даче живет этот кошмарный Солженицын?! Безобразие!
— Действительно,— поддакнул Рихтер, безобразие! У них же тесно. Пускай Солженицын живет у меня...





Михаил Шемякин

Шемякина я знал еще по Ленинграду. Через десять лет мы повстречались в Америке. Шемякин говорит:
— Какой же вы огромный! .

Я ответил:

— Охотно меняю свой рост на ваши заработки...

Прошло несколько дней. Шемякин оказался в дружеской компании.
Рассказал о нашей встрече:
«… Я говорю — какой же вы огромный! А Довлатов говорит — охотно меняю свой рост на ваш… (Шемякин помедлил)… талант!»

В общем, мало того, что Шемякин — замечательный художник. Он еще и талантливый редактор...





Из: Сергей Довлатов, Марианна Волкова. «Не только Бродский. Русская культура в портретах и анекдотах».опубликовано  
 

 



Сергей Ковалев: Меня уже достала тотальная безнравственность

Луиза Хей: Почему вы не получаете того, чего хотите...

 

 



Источник: izbrannoe.com/news/lyudi/10-duratskikh-istoriy-o-russkoy-kulture-ot-sergeya-dovlatova/

Хорватская Футбольная Модель Хочет Тренировать Сборную России

Поделиться



Хорватка Тихана Немчич, имеющая большой опыт работы с женскими футбольными ассоциациями по всему миру, заинтересовалась словами Виталия Мутко о том, что сборную России может возглавить женщина. Немчич призналась, что с удовольствием бы приняла предложение поработать с нашей сборной, и это стало бы для нее «великой честью» и «большим счастьем».




Читать дальше →

Обычная Японская Каморка: Как Живут Японцы В Токио

Поделиться



Побывав в одной из квартир в центре Токио, один блогер решил показать, в каких условиях живут многие жители одного из крупнейших мегаполисов мира. В подобных крошечных квартирках вынуждены ютиться не только молодые люди, но и люди постарше, так как позволить себе жилье побольше могут лишь обеспеченные граждане страны.




Читать дальше →