Занятно наблюдать, как Тот-Кто-Наверху перекладывает карты. Например.

Один Иванов купил квартиру в новом доме, прожил в ней лет десять, с соседями не общался, вообще понятия не имел, кто сосед, кто нет, память не резиновая, чего её чепухой захламлять.

Прошлой осенью приехал домой с работы, голодный, вымотанный, шагнул в лифт за какой-то женщиной.

Лифт проехал пару этажей, дёрнулся и встал.

И свет погас.

Вызвали подмогу, стали ждать в тревожной тишине, а потом Иванов принюхался и не выдержал, спросил, чем от вас так пахнет?
Женщина сказала, извините, день на ногах, даже перекусить не успела, зашла в магазин, не удержалась, купила половину копченой курицы, вроде бы хорошо запаковали, а всё равно пахнет.

И добавила:

— Хотите ножку?

— Хочу, — сказал Иванов.

— Я телефоном посвечу, сможете разделать? — спросила женщина, — Мне крылышко, погодите, сейчас салфетки в сумке найду.

Курица быстро закончилась, молча сопеть в темноте как-то неловко, и Иванов завёл светский разговор: спросил, вы в гости к кому или по делам?

Женщина хмыкнула и сказала, десятый год, мол, живу на одной с вами лестничной площадке, вы от лифта направо, а я налево.

Сейчас обменивают свои однушки на трёхкомнатную, вроде бы наклёвывается вариант в том же доме, только подъезд другой.

Или вот ещё.

Одна Иванова разводилась с мужем.

Мирно поделить нажитое добро не получилось, дошло до суда.

Хорошо помню, как пыхающая огнём Иванова рассказывала: «Судья, называется! сидит такой, лысый, в очёчках, противный такой, я сразу поняла, на чьей он стороне, сразу!»

Короче говоря, Ивановой хотелось, чтоб по справедливости, а судья решил по закону. Сексист проклятый.

И после заседания Иванова с присущим ей буйным темпераментом высказала лысому очкарику всё, что она думает о мизагонистах от юриспруденции в частности и мужских шовинистических свиньях в целом.

Закончила пламенную речь словами: «Что, нечего ответить? Правда глаза колет! Можете меня арестовать! С вас станется! Я не боюсь! Можете хоть на каторгу упечь!

На что судья сказал: «Могу, но, видите ли, Иванова, у меня мягкое сердце, мне жаль других каторжан, они уже наказаны».

Недавно узнала, что Иванова вышла замуж во второй раз. За того самого судью.

Тут у нас голоса разделились. Половина считает, что это любовь, остальные уверены — месть.