5 нелепых предвыборных обещаний, вошедших в историю

Политик обещает снизить налоги, поднять зарплаты и сделать жизнь лучше — публика кивает, журналисты записывают, политтехнологи довольно смотрят на графики. Скучно. Но иногда в избирательную кампанию входит человек и предлагает каждому гражданину по пони, строит планы космического флота или всерьез обсуждает бесплатные полотенца в бассейнах. И тут выборы внезапно начинают напоминать политический стендап. Правда, за некоторыми шутками скрывалась вполне серьезная мысль.

Политические обещания вообще живут по своим законам. Чем ближе голосование, тем легче обнаруживается лишний миллиард в бюджете, тем быстрее строятся дороги и тем увереннее кандидат знает, как решить проблему, которую до него безуспешно решали лет двадцать.

Однако герои этой подборки пошли дальше. Кто-то сознательно превращал кампанию в сатиру. Кто-то эксплуатировал ностальгию. А кто-то говорил вещи, которые спустя десятилетия звучат настолько дико, что сначала хочется проверить, не придумал ли их сценарист комедии.

1. Йон Гнарр: бесплатные полотенца для всех

В 2010 году мэром Рейкьявика стал Йон Гнарр — актер и комик, возглавивший созданную им «Лучшую партию». Уже название давало понять: традиционной политической кампании не получится.

Избирателям предлагали белого медведя для городского зоопарка, парк развлечений и еще целую коллекцию обещаний, будто составленных поздним вечером за кружкой пива. Одним из самых запоминающихся стали бесплатные полотенца во всех городских бассейнах.

За абсурдом скрывалась довольно едкая насмешка над обычным популизмом. После финансового кризиса 2008 года доверие к традиционным партиям сильно просело. Гнарр фактически предлагал избирателям честную сделку: если политики все равно раздают обещания направо и налево, почему бы не обещать хотя бы что-нибудь приятное?

Особенно красиво история закончилась позже. Полотенца бесплатными так и не стали. Когда пришло время считать реальные городские деньги, выяснилось, что даже шутливое обещание имеет вполне нешутливую цену. Гнарр признал, что выполнить его не получилось.

И, пожалуй, именно здесь сатира окончательно встретилась с настоящей политикой: обещать легко. Бюджет читать гораздо менее весело.

2. Лорд Бакетхед: Британии нужен космический флот

Если фамилия кандидата переводится примерно как «Лорд Ведроголовый», начало уже многообещающее.

Лорд Бакетхед — британский политический персонаж, который десятилетиями появлялся на выборах в черном костюме и огромном шлеме, напоминающем ведро. За маской в разные годы скрывались разные люди, поэтому менялись голос, рост и телосложение. Не менялось главное — программа.

Она была великолепна.

На выборах 2017 года Бакетхед предлагал создать космический флот, достойный морской истории Великобритании. Пограничникам полагались лазерные винтовки. А певицу Адель следовало национализировать — слишком уж ценный стратегический актив, чтобы оставлять его без государственного присмотра.

Бакетхед никогда не выглядел человеком, который завтра действительно отправится формировать кабинет министров. В этом и заключался смысл образа. Он доводил предвыборную риторику до такой степени абсурда, что привычные политические обещания рядом с ним тоже начинали звучать немного подозрительно.

Космический флот, конечно, построен не был. Адель тоже осталась сама по себе. Британия как-то пережила.

3. Джордж Уоллес: «сегрегация навсегда»

А вот здесь уже совсем не смешно.

В январе 1963 года губернатор Алабамы Джордж Уоллес произнес во время своей инаугурационной речи фразу, которая навсегда осталась связана с его именем: «Сегрегация сегодня, сегрегация завтра, сегрегация навсегда».

Это происходило в момент, когда движение за гражданские права в США набирало силу. Страна менялась — и часть общества отчаянно пыталась удержать прежний порядок.

Уоллес оказался одним из наиболее заметных политических голосов этого сопротивления. Его позиция находила поддержку у миллионов американцев, особенно на Юге. Для части избирателей разговор шел не только о расовых законах. Они воспринимали происходящее как разрушение привычного мира — и голосовали за того, кто обещал этот мир законсервировать.

История подобные обещания иногда проверяет особенно жестко.

Федеральное законодательство о гражданских правах постепенно разрушило юридическую основу сегрегации. Сам Уоллес много лет спустя изменил публичную позицию и просил прощения у чернокожих американцев.

Его пример выделяется среди остальных героев списка. Здесь нелепость видна не в костюме и не в фантастическом обещании. Она в попытке политика остановить исторические изменения простым словом «навсегда».

4. Вермин Суприм: каждому американцу по пони

Седая борода. Сапог на голове. Зубная щетка размером почти с человека.

Увидев Вермина Суприма впервые, трудно решить, что происходит: митинг, карнавал или съемка очень странной рекламы. Между тем он неоднократно участвовал в американских избирательных кампаниях и превратил образ безумного кандидата в долгосрочный политический проект.

Один из его главных пунктов — бесплатный пони каждому американцу.

Не метафорический. Пони.

Суприм объяснял идею в духе классического популизма: если политики ведут себя так, словно государственных денег хватит на что угодно, почему нельзя купить населению несколько сотен миллионов маленьких лошадей?

Другие пункты программы держали планку. Подготовка к зомби-апокалипсису. Исследования путешествий во времени. Борьба с проблемами, существование которых еще предстоит доказать. И, конечно, разговоры о силе демократии такого масштаба, что рядом начинает нервничать сама гравитация.

За всем этим балаганом читается вполне понятная идея. Суприм не столько предлагает невозможное, сколько показывает механику обещаний: найди эмоциональную проблему, назови грандиозное решение, не слишком задерживайся на вопросе «сколько это стоит» — и двигайся дальше.

Пони просто делает эту схему заметнее.

5. Сильвио Берлускони: вернуть Италии лучшие времена

Для нелепого обещания необязательно надевать ведро или раздавать домашних животных.

Иногда достаточно сказать: мы вернем лучшие времена.

Сильвио Берлускони неоднократно возглавлял правительство Италии, а его кампании строились вокруг очень понятной эмоции — стране нужно вернуть утраченную уверенность и прежний успех. К этому добавлялся классический политический набор: меньше налогов, больше рабочих мест, сильнее экономика.

Проблема у подобных обещаний одна. Измерить их почти невозможно.

Именно поэтому ностальгия так удобна в политике. Таблицу роста ВВП можно проверить. Количество новых рабочих мест — тоже. А ощущение «раньше было лучше» существует в памяти, где цифры уже не главный аргумент.

Человек вспоминает не только страну двадцатилетней давности. Он вспоминает себя. Более молодого, здорового, полного планов. И политик, обещающий вернуть прошлое, незаметно продает надежду вернуть еще и это состояние.

Почему абсурдные обещания вообще работают

Можно смеяться над космическим флотом и пони, но дистанция между политической сатирой и обычной кампанией временами удивительно мала.

Хорошее предвыборное обещание редко продает конкретный проект. Оно продает ощущение. Безопасность. Справедливость. Возвращение контроля. Надежду, что завтра станет понятнее, спокойнее и богаче.

Поэтому некоторые герои этого списка намеренно доводили политическую логику до абсурда. Бесплатный пони смешон именно потому, что механизм его продажи нам знаком. Нужно только убрать слово «пони» и подставить что-нибудь солиднее.

Другие, напротив, сами становились пленниками обещаний. Политик произносит эффектную фразу перед толпой, люди аплодируют — и через несколько лет выясняется, что жизнь упрямо не желает подстраиваться под лозунг.

А бесплатный пони, если подумать, хотя бы честен. Сразу понятно, что именно вам обещали.