Екатерина Буданова: как деревенская девчонка стала асом и сбила 6 самолетов

Небо над Донбассом в июле сорок третьего пахло раскаленным металлом, сгоревшим маслом и порохом. В кабине истребителя Як-1 было тесно. И невыносимо жарко. Фонарь кабины закрыт, парашют давит в спину, брезентовые ремни впиваются в плечи. За штурвалом сидела девушка. Ей было двадцать шесть лет. И она летела убивать.

Мы привыкли к бронзовым памятникам. К глянцевым плакатам, где улыбающиеся белокурые валькирии в чистых гимнастерках смотрят в светлое будущее. Но реальность истребительной авиации — это не плакат. Это тяжелый, грязный, изматывающий физический труд. Перегрузки, от которых темнеет в глазах. Кровавые мозоли на руках от жесткого штурвала. И постоянный, липкий, животный страх, который нужно запихивать куда-то глубоко под ребра перед каждым вылетом. Катя Буданова знала это лучше многих. На ее счету было шесть лично сбитых немецких самолетов. Шесть крестов, нарисованных чужой кровью в холодном небе.

От станка к облакам

Она не родилась с серебряной ложкой во рту. Обычная девчонка из смоленской деревни Коноплянка. Рано осталась сиротой. В поисках хоть какой-то жизни уехала в Москву, пошла работать на авиационный завод в Филях. Шум цехов, запах стружки, машинное масло на руках. А потом — аэроклуб.

Знаете, тогда небом болели все. Это была эпоха Чкалова и Громова. Но одно дело — мечтать, глядя ввысь, и совсем другое — вставать в четыре утра, ехать на трамвае через полгорода, чтобы до смены на заводе успеть отлетать свои часы на фанерном У-2. У Кати получалось. В ней была та самая крестьянская упертость. Жесткий стержень. Она не просто научилась летать — она стала инструктором.

Когда началась война, Буданова рвалась на фронт. Попала в женский авиаполк Марины Расковой. Но бомбардировщики ее не устраивали. Ей нужна была скорость. Маневр. Охота. Она добилась перевода в истребители. И вот тут началось самое сложное.

Чужая в мужском небе

Сентябрь 1942 года. Сталинград. Мясорубка. Небо черное от дыма горящего города. Буданову и ее подругу Лидию Литвяк (ту самую «Белую лилию») переводят в 437-й истребительный авиаполк. Мужской полк.

Представьте себе лица суровых, измотанных боями мужиков, к которым присылают двух девчонок. Командиры смотрели на них с нескрываемым раздражением. Истребитель — машина строгая. Нет гидравлики. Чтобы заложить крутой вираж на скорости под пятьсот километров в час, нужна грубая мужская сила. А тут — Катя. Высокая, конечно, боевая, с короткой стрижкой, но все-таки девушка.

«Сначала нас берегли. Не пускали в пекло. А нам было до слез обидно. Мы же не для того сюда рвались, чтобы на земле отсиживаться», — позже вспоминали летчицы того призыва.

Но скепсис испарился быстро. Буданова летала агрессивно. Дерзко. В отличие от Литвяк, которая в воздухе была художником, плетущим изящные кружева маневров, Катя была бойцом. Она рубилась. Вгрызалась в строй врага. Ее Як-1 с бортовым номером швыряло по небу с такой яростью, что ведомые порой с трудом удерживались за ней.

Шестнадцать секунд на жизнь

Воздушный бой — это не рыцарский турнир. Это хаос. Рев мотора глушит все. В наушниках треск рации и мат командира. Голова крутится на 360 градусов, шея стерта до крови жестким воротником гимнастерки. Секундная потеря концентрации — и ты труп.

Свой первый одиночный самолет Катя сбила осенью сорок второго. Немецкий корректировщик Fw-189, знаменитая «рама». Сбить ее было чертовски сложно — маневренная, огрызающаяся пулеметами сзади. Буданова подошла вплотную. Нажала на гашетку. И увидела, как вражеская машина клюет носом и проваливается в бездну.

Потом были «Мессершмитты». Потом «Фокке-Вульфы». Она стала асом. Шесть лично сбитых самолетов. Это не статистика из компьютерной игры. Это шесть раз, когда она оказалась быстрее, умнее и злее профессиональных немецких пилотов. Тех самых, что прошли Европу. Она смотрела в их прицелы, а они — в ее. И она нажимала на спуск первой.

Последнее пике

Июль 1943 года. Донбасс. Жара плавит землю. 18 июля Катя вылетела на прикрытие наших штурмовиков Ил-2. Обычная, рутинная работа. Но в небе войны рутины не бывает.

Тройка немецких Мессершмиттов свалилась откуда-то сверху, из-за слепящего солнца. Буданова могла уйти. Могла бросить неповоротливые штурмовики. Но она заложила вираж и пошла в лобовую атаку. Одна против троих.

Это был страшный танец. Она успела прошить очередью один «Мессер». Он вспыхнул и пошел к земле. Но в ту же секунду по ее «Яку» хлестнула свинцовая плеть. Удар. Треск пробитого фонаря. Боль, от которой перехватило дыхание. Самолет загорелся.

Она не прыгнула. Возможно, не было сил открыть фонарь. Возможно, перебило тяги. Истекая кровью, задыхаясь в едком дыму, двадцатишестилетняя Катя Буданова тянула горящую машину к земле. Она смогла посадить истребитель на поле возле села Новокрасновка. Местные крестьяне подбежали к дымящемуся самолету, вытащили летчицу из кабины. Она была без сознания. Через несколько минут ее не стало.

Ее похоронили там же, на окраине села. Долгие годы ее имя оставалось в тени более известных героев. Лишь в 1993 году, спустя полвека после того жаркого июльского дня, Екатерине Будановой было присвоено звание Героя Российской Федерации. Посмертно.

Она не стала женой. Не стала матерью. Она навсегда осталась там, в небе сорок третьего. Смоленская девчонка с мозолистыми руками, которая доказала всем, что у мужества, ярости и любви к своей земле нет гендера. Только чистое, пронзительное небо. И звук затихающего мотора.