Город будущего Earth City: стремление к созданию устойчивой городской среды

Поделиться







        Компания JM Schivo & Associati представила весьма амбициозный проект — устойчивый город будущего «Город-Земля» («Earth City»), который кардинально ломает взгляды на мегаполис. Жилые и коммерческие районы, городские парки и прочие городские объекты будут располагаться под плотным защитным покровом, все транспортные средства будут электрическими, а город будет обеспечиваться энергией только из возобновляемых источников.





        рхитекторы давно стремятся к созданию устойчивой городской среды, которая бы не наносила урона природе. Авторы проекта «Город-Земля» предлагают создавать город будущего со специальными биологическими коридорами, зелёными стенами и крышами, которые бы максимизировали эффективность использования энергии и в значительной степени снизили бы уровень энергозатрат.





        Стараясь с одной стороны сохранить флору и фауну, дизайнеры особым образом поработали над технологиями, как над важной частью этого проекта. Здесь есть практически все достижения современных технологий: фотоэлектрические панели, различные интеллектуальные системы, современные системы утилизации и многое другое. При этом умная система обязательно удостоверится, что энергия поставляется только по мере необходимости, благодаря чему ничего не пропадёт зря.





        Даже еще на стадии концепта, город будущего «Город-Земля» напоминает человеку о том, что экологическое будущее возможно – как было бы и как ещё может быть.

Источник: /users/78

Приблизить школу к природе — проект Образовательного Центра по Устойчивому Развитию в Румынии

Поделиться



Через преподавателя географического факультета Бухарестского университета, г-жу Миоару Клиус, до нашей редакции дошли новости о проекте «Природа в школьном дворе», реализованном Образовательным Центром по Устойчивому Развитию, целью которого было восстановление школьного двора в гимназии «Гео Богза» в г. Балан, районе Харгита. (Рисунок 1). При финансовой поддержке Фонда Партнерства и посредством программы «Зеленые Насаждения» МОЛ-Румыния, а так же при содействии двух партнеров – самой школы и примэрии города, проект привлек порядка ста добровольцев и достиг размера 11.168,6 румынских лей (около 2500 ЕВРО).



Рисунок 1 — План территориального планирования в школьном дворе

« Вымирание России — больше миллиона в год. Пример. Дети пошли в школу и через год у 20 % учащихся уже наблюдают нарушения в работе сердца. К концу начальной школы 60 %. К завершению средней школы почти 90 % детей имеют... » 

Как и почти во всех школах Румынии, в средней школе «Гео Богза», двор был пустым, его покрывал разрушенный асфальт и камень, но благодаря работе волонтеров Ассоциации Образовательного Центра по Устойчивому Развитию, этой весной территория вокруг школы была полностью преобразована и, можно сказать, стала приближена к природе. В частности, она приобрела красивый эстетический вид, благодаря благоустройству 1275 квадратных метров земли, на которых было высеяно более 800 квадратных метров газона, посажено более 137 деревьев и кустарников, а также 100 видов цветов. На Рисунке 2 вы можете увидеть разницу между видом школьного двора до и после благоустройства.



Рисунок 2 — Двор школы до и после благоустройства

Эта концепция благоустройства пространства является уникальной для нашей страны, имея целью создать место для обучения на открытом воздухе, окруженное учебными материалами, которые можно потрогать. Теперь, в новом «классе», окруженном живой изгородью, в центре стоит «книга» из древесных плит, на которую во время уроков можно положить деревянную панель, заменяющую стол, пьедестал с письменным столом и стулом учителя, и семь деревянных скамеек для учеников, которые были названы в честь семи дней недели. (Рисунок 3).



Рисунок 3 – Класс на открытом воздухе

Кроме того, были созданы пространства, посвященные некоторым предметам, которые могут изучаться на открытом воздухе. Например, биология пробрела свой собственный «уголок», нечто похожее на «гостиницу для насекомых», где создано четыре среды обитания: сено, дерево, кирпичи и корни с почвой. (Рисунок 4).



Рисунок 4 — Уголок Биологии

Кроме того, биология, как главная наука о живом, также выгадала водное пространство, где был вырыт небольшой пруд, окруженный папоротниками, водными растениями, мхами и ивами (Рисунок 5).



Рисунок 5 — Водные угодия



Рисунок 6 — Уголок Географии



« Школа академика Михаила Петровича Щетинина – экспериментальная общеобразовательная школа, созданная в её нынешнем виде в 1994 г. в посёлке Текос, Краснодарского края. » Рисунок 7 — Уголок Математики

Помимо всего прочего, новая концепция эко-школы должна давать учащимся возможность восстановить силы и воссоздать связь с природой. Для этого вокруг школьного двора были проложены сенсорные «лечебные» дорожки для чувственного восприятия, длиной около 100 м, шириной 1,5 м и с последовательностью из восьми различных природных материалов: травы, песка, сосновых шишек, камней, тонких веток, бревен, мха и древесных опилок (Рисунок 9 и 10).



 

Рисунок 8 — Сенсорная дорожка (каменное покрытие)



Рисунок 9 — Сенсорная дорожка ( покрытие из сосновых шишек)

По этим дорожкам студенты и преподаватели могут ходить босиком и чувствовать  тактильную разницу между материалами, а также наслаждаться терапевтическим эффектом такой прогулки. Территория была оснащена тремя деревянными ящиками для селективного сбора отходов и деревянной парковкой для велосипедов (Рисунок 10).



Рисунок 10 – Деревянная велопарковка



Рисунок 11 — Молодежь за работой на школьном дворе



Рисунок 12 — Работы по благоустройству сенсорных дорожек

Этой осенью, школьный совет утвердит график занятий на новой благоустроенной территории и будет приглашать преподавателей и учащихся из других учебных заведений города, чтобы те имели возможность оценить преимущества подобного пространства.



Мы поздравляем членов Ассоциации Образовательного Центра по Устойчивому Развитию с их первой реализованной инициативой и желаем им добиваться новых результатов и создавать яркие, замечательные пространства обучения для румынских школ.

Источник: www.ecology.md

Что такое устойчивое развитие в современном мире

Поделиться







Лучше всего концепцию устойчивого развития иллюстрирует затертая индейская пословица: «Мы не унаследовали землю от наших отцов. Мы взяли её взаймы у наших детей». В первую очередь, это означает жизнь по средствам. Потребление природных, социальных и экономических ресурсов должно происходить в таком темпе и в таких объемах, чтобы это не сказалось на благосостоянии будущих поколений и их способности жить и процветать на нашей планете.

Устойчивое развитие (sustainable development, дословно — развитие, которое само себя обеспечивает) базируется на трех китах: экология, экономика и социальная сфера. А еще точнее, оно появляется там, где эти концепции сходятся.

Экономическая составляющая исходит из теории максимального потока совокупного дохода. Существует совокупный капитал, который важно сохранить и преумножить. Экономический «кит» подразумевает оптимальное расходование ограниченных ресурсов и использование чистых технологий.

Социальная составляющая направлена на сохранение и преумножение социально-культурного капитала во всем его многообразии, на сокращение числа конфликтов, развитие этики взаимоотношений между людьми и справедливое распределение благ. С экологической точки зрения, важно сохранять и поддерживать экосистемы. Здоровые экосистемы способны восстанавливаться и адаптироваться к меняющимся условиям среды. Однако деградация природных ресурсов, загрязнение окружающей среды, сокращение биоразнообразия необратимо их разрушают. Такого влияния необходимо избегать.

Вслед за глобального концепцией устойчивого развития появилась концепция устойчивого развития городов. Также этот принцип активно реализуется компаниями по всему миру.

Дальше — большая выдержка из замечательной статьи «Что такое устойчивое развитие», авторы А. С. Ермаков и Д. С. Ермаков, журнал «Химия и жизнь» №11, 2012. В ней легко и со вкусом описаны основные точки зрения и подходы к проблеме.

Человек неустойчивый

Что же это такое — устойчивое развитие? К чему привел наш социальный и технический прогресс и к чему приведет он в будущем?

Разберемся для начала, каковы особенности неустойчивости развития человечества на нашей планете. Мир развивается экономически, люди богатеют, появляются возможности для обучения, творческой самореализации. Казалось бы, что в этом может быть плохого? Но одновременно с этим наблюдаются и негативные тенденции: усиливается разделение на бедных и богатых, истощаются невозобновляемые природные ресурсы, что приводит к возникновению конфликтов, беднеют флора и фауна.

Сама проблема неустойчивости появилась далеко не вчера. Есть основания полагать, что примерно 12 тысяч лет назад, в позднем плейстоцене, племена охотников и собирателей серьезно истощили природные запасы. В результате исчезли с лица Земли многие виды животных, в том числе представители так называемой мегафауны — мастодонты, гигантские ленивцы, мамонты, шерстистые носороги и другие огромные млекопитающие, служившие источником мяса для наших предков.

В течение последующих тысячелетий люди разрушили окружающую среду еще сильнее, особенно после изобретения плуга и вспашки земли. Уничтожались леса, почвы подвергались эрозии. Во времена Римской империи происходила массовая вырубка лесов для постройки мощного средиземноморского флота, огромные земельные наделы шли под распашку и выпас скота.

В Новое время произошла демистификация природы — ее стали воспринимать как механистическую совокупность неодушевленных объектов, а человека перестали считать ее частью. О том, что человек принципиально отличается от всех остальных объектов природы, писал, например, Рене Декарт в своих философских трудах. Такой рационалистический редукционизм привел также к механистическому пониманию человеческого тела и отрицанию болезней как «кары Господней». Труды Адама Смита положили начало пониманию экономики как самостоятельной сферы деятельности, а развитие экономического производства в XVIII–XIX веках привело к удовлетворению материальных потребностей значительного числа людей. Население планеты быстро выросло — от 760 миллионов в 1750 году до 1 миллиарда в 1800-м.

Однако за этот прогресс природе пришлось заплатить немалую цену. Естественные ландшафты разрушались, а загрязнение окружающей среды отходами промышленного производства росло стремительно. В конечном счете, столь стремительное экономическое развитие может ударить и по самим людям.

Яркий пример последствий человеческой жадности — так называемые огораживания в Англии XV–XIX веков, во времена становления и активного развития мануфактурной промышленности. В Англии научились изготовлять сукно из овечьей шерсти очень хорошего качества, оно пользовалось большим спросом. Сукна требовалось всё больше. Овец стали усиленно разводить, понадобились новые пастбища. Помещики начали сгонять крестьян с земли, которую они обрабатывали. «О овцы, такие ручные и неприхотливые в еде. Они становятся настолько жадными и необузданными, что они поглощают самих людей...» — писал выдающийся английский мыслитель Томас Мор в 1516 году. Огораживания привели к тяжелейшей гуманитарной катастрофе и спровоцировали несколько восстаний.

Промышленно-экономическое развитие было столь стремительным, что в Европе произошло несколько революций. В 1930-х годах случилась Великая депрессия в США, и этот кризис капитализма явственно показал, что существует связь между экономическими, социальными и экологическими проблемами. Массовая эрозия почв и пыльные бури превратили в нищих и бездомных тысячи фермеров в США, а закрытие фабрик и заводов вышвырнуло на улицы толпы голодных рабочих.

В XX веке увеличилось потребление энергии, выросло число электростанций, в том числе использующих ядерную энергию. Чернобыльская авария 1986 года привела к серьезным загрязнениям окружающей среды, а также вызвала волну демократического экологического движения в СССР. Еще одна проблема современности — автомобили, которых становится всё больше и которые вносят вклад в глобальное потепление и загрязнение окружающей среды. Итак, в XXI век мы вступили с огромным количеством проблем и в очень неустойчивой ситуации.

История идей устойчивого развития

Неверно было бы думать, что человечество забеспокоилось об этом только сейчас. У идей устойчивого развития долгая история. В XVII веке английский философ Джон Ивлин (1620–1706) в книге «Сильва, или Рассуждение о лесных деревьях» указывал на то, что леса в Англии исчезают и необходимо их восстанавливать. Его немецкий современник Ганс Карл фон Карловиц (1645–1714), которого иногда называют отцом-основателем лесоводства, развил эту идею в труде «Silvicultura Oeconomica» и аргументированно показал необходимость «устойчивого» типа лесопользования: люди не должны рубить больше древесины, чем вырастает.

Томас Мальтус (1766–1834) подсчитал, что производство пищи не поспевает за увеличением населения и что, если население будет увеличиваться прежними темпами, настанет момент, когда начнется массовый голод. Иеремия (Джереми) Бентам (1748–1832) был более оптимистичен, он полагал, что технологический прогресс и более эффективное устройство бюрократической системы решат эту проблему.

Эдвин Чедвик (1800–1890) предложил для борьбы с распространением заболеваний создать структуру утилизации мусора и канализацию, мыть улицы. Его идеи повлияли на становление городской инфраструктуры.

В конце XIX века появляется наука термодинамика, и становится очевидным, что расходовать энергию надо экономно. В это же время Эрнст Геккель (1834–1919) создает и разрабатывает науку экологию, доказывающую, что все в этом мире взаимосвязано и деятельность человека может негативно сказаться на природе, а потом рикошетом ударить по нам самим. Огромный вклад в понимание глубинной взаимосвязи всего живого и геохимических процессов внес наш соотечественник В. И. Вернадский (1863–1945), разработавший учение о биосфере — оболочке Земли, заселенной живыми организмами, находящейся под их воздействием и заполненной продуктами их жизнедеятельности.

В первой половине XX века Гиффорд Пиншот (1865–1946) и Олдо Леопольд (1887–1948) показали, что природные системы имеют определенную производительность и это необходимо учитывать при разработке природных ресурсов, например, в лесном хозяйстве.

Коренной перелом в отношении к проблеме ограниченности ресурсов в общественном сознании произошел в 1972 году, когда Римскому клубу был представлен доклад «Пределы роста» (Деннис Медоуз с соавторами). Анализ результатов компьютерного моделирования показал именно то, о чем писали мыслители предыдущих веков: мы не можем бесконечно расширяться физически, все так же неразумно расходуя ресурсы и выдавая отходы, как мы это делали раньше. В модели использовались пять параметров, каждый из которых влиял на другие, — численность населения Земли, индустриализация, производство продуктов питания, объем природных ресурсов и загрязнение окружающей среды.

В 1992 году на Конференции ООН в Рио-де-Жанейро представители 179 стран признали, что современный мир находится в неустойчивом состоянии, что ситуация с бедностью, голодом, необразованностью и разрушением экологических систем только ухудшается и все это скажется на условиях нашего существования. Все эти проблемы признает основной документ, принятый на этой конференции, — «Повестка дня на XXI век». На международном уровне было признано, что человечество встало перед необходимостью перехода от неустойчивого развития к устойчивому.

«Повестка» призывает человечество задуматься над тем, как нам жить в гармонии с окружающим миром, так, чтобы люди были здоровы, сыты, могли развиваться творчески. Эти цели не должны противоречить сохранению окружающей среды, биоразнообразия. Каждый может внести посильный вклад — неправительственные организации, местные власти, трудящиеся и профсоюзы, женщины, дети и молодежь.

Западная модель развития и ее критика

Тип мировоззрения, которого придерживается большинство людей в развитых странах, можно назвать потребительской (западной) моделью. При этом за образец для подражания берутся развитые капиталистические страны, в первую очередь США и страны Западной Европы. Критерием прогресса считается экономическое развитие, и развитие общества понимается как взятие все новых и новых экономических и технологических высот, а главное мерило достижений — уровень потребления (валовый внутренний продукт на душу населения). Западный человек рождается и живет для того, чтобы потреблять.

Модель устройства стран Западной Европы и особенно США в данном типе мировоззрения позиционируется как образцовая государственно-экономическая модель. Основной задачей развития для развивающихся стран видится копирование элементов устройства и достижение экономического уровня развитых стран, а дальше все проблемы как бы решатся сами собой. При этом в основе успеха Запада лежит, в том числе, и эксплуатация ресурсов остального мира. Но правильно ли это?

По-видимому, неправильно. Во-первых, прогресс понимается очень примитивно, как владычество человека над природой. Ради собственной выгоды люди уничтожают леса, чтобы расчистить место для полей, «пожирают» уголь, нефть и газ и считают это прогрессом. На природу смотрят лишь как на инструмент, а ведь она сама по себе — ценность!

Во-вторых, главное в западной модели — экономический рост, именно он считается признаком правильного развития. Такой подход был продуктивен, когда капитализму было куда распространяться. История развития капитализма (несколько последних веков) — это история присоединения все новых территорий и людей к растущей системе. После падения СССР крупных территорий, не включенных в мировую капиталистическую экономику, не осталось.

В-третьих, такая модель предполагает, что личное потребление — главное в жизни. А ведь важно не только то, сколько человек потребляет, но и чем и как он живет, то есть каково — в отличие от уровня — качество его жизни.

В-четвертых, нельзя забывать, что в основе успехов Запада лежит эксплуатация ресурсов всего мира, и прежде всего, развивающихся стран, которые по этой причине бедны и зависимы. При таком мировоззренческом подходе бедность понимается как результат недостаточной причастности стран третьего мира к Западу, а на самом деле — как раз наоборот.

В-пятых, западная модель не учитывает, что если все попытаются скопировать Запад, то ресурсов планеты может не хватить. Представим себе фантастическую ситуацию: для обеспечения потребности каждого китайца тратится столько же нефти, сколько на американца. Количество нефти, которое для этого необходимо, превысит мировую добычу.

Концепты устойчивого развития

Теорий устойчивого развития и много, и мало, а может быть, пока и нет. На сегодняшний день концепция устойчивого развития представляет собой конгломерат философских, экологических, социально-политических, экономических, технических и прочих идей, не отличающихся единством. По данным зарубежных исследований, концепт «устойчивое развитие» объединяет 57 дефиниций, 19 принципов, 12 критериев, 4 концепции, 9 стратегий, 28 перечней индикаторов. Отечественная наука привносит сюда идеи русского космизма, гипотезу о ноосфере, коэволюцию общества и природы и универсальный эволюционизм, теорию биотической регуляции. При этом ряд ученых критикует саму постановку вопроса об устойчивости развития — развитие предполагает изменение, а устойчивость, напротив, — стабильность. Другие ставят под сомнение адекватность перевода sustainable development (точнее было бы «поддерживаемое» или «самоподдерживающееся развитие»).

Существующие подходы, или, пользуясь модным термином, концепты, можно разделить на две группы — финалистические и прогрессивные.

Первые, естественно-научного характера, прибегая в основном к математическим расчетам и моделированию, показывают, что не только устойчивого, но и вовсе никакого развития для человечества в скором времени уже не будет, поскольку антропогенное воздействие на окружающую среду превысило допустимые границы. Наряду с уже упоминавшимся сенсационным докладом «Пределы роста» сюда следует отнести «теорию биотической регуляции» В. Г. Горшкова с сотрудниками («Ecological Complexity», 2004, 1, 17–36). Согласно этой теории, вид Homo sapiens должен подчиниться биосферным процессам, сократив свою численность до величин того же порядка, что и у других млекопитающих аналогичного размера. По мнению авторов, человечество десятикратно превысило свою долю в биопотреблениии. Необходимо или срочно сократить население до 600 миллионов при существующем потреблении энергии, или урезать потребление в 10 раз и сократить население до 1,5 миллиарда. В любом случае потребуется планетарный контроль рождаемости.

Результаты глобального моделирования, полученные украинскими исследователями (Згуровський М. З., Маторина Т. А., Прилуцький Д. О., Абросьюн Д. А., Системні дослідження та інформаційні технології. 2008. № 1, с. 7–32), демонстрируют существование в последние 2–3 тысячи лет неких волн развития человечества. Их цикличность определяется умножением 85–87 (в среднем) лет на последовательные числа Фибоначчи n. Продолжительность каждого очередного цикла меньше, чем у предыдущего, и в XXI веке закончится последний такой цикл, для которого n = 1!

Такие подходы выполняют свою алармистскую, предупредительную функцию, однако, поскольку они опираются на формальные модели, но не на саму реальность, едва ли они могут служить теоретической основой практики устойчивого развития.

Вторая группа концептов (экологическая модернизация, глобальный эволюционизм, ноосферогенез и проч.) рассматривает устойчивое развитие как альтернативу «конца истории». Эволюция человечества не завершается, а, напротив, находит новое дыхание, новые горизонты. Каковы же они?

Очевидно, проблема заключается не в объеме ресурсов, а в управлении ими. Современный экологический кризис — это прежде всего кризис управления. Если на заре человеческой цивилизации для пропитания одного человека было необходимо несколько десятков, а то и сотен гектаров земли, то сейчас (так показывает индикатор величины давления на окружающую среду «экологический след», который рассчитывается по особой методике) для этого достаточно около 2 га. Дело не в количестве, а в качестве, эффективности распоряжения тем, что у нас есть.

Долгое время считалось (как было показано выше, считается и по сию пору), что универсальным средством управления является рынок, основанный на частной собственности и конкуренции. «Кривая Кузнеца» (по фамилии С. С. Кузнеца, лауреата Нобелевской премии по экономике 1971 года «за эмпирически обоснованное толкование экономического роста, которое привело к новому, более глубокому пониманию экономической и социальной структуры и процесса развития в целом») якобы подтверждает, что с увеличением национального богатства загрязнение окружающей среды должно падать, поскольку на ее охрану выделяется больше средств. Так оно и есть — однако лишь в тех самых богатых странах, выводящих опасные производства за границу, но не в глобальном масштабе, где суммарное загрязнение лишь возрастает.

Элинор Остром, лауреат Нобелевской премии по экономике 2009 года, развенчала широко распространенное мнение о том, что коллективное управление собственностью неэффективно и что ее необходимо либо приватизировать, либо национализировать. Исследовав многочисленные примеры общественного регулирования рыболовства, пользования пастбищами, лесами, озерами и подземными водами, Остром показала, что во многих случаях результаты коллективного управления оказываются существенно лучше.

При совместном использовании четко определены границы ресурсов, правила использования естественным образом эволюционируют и приспособлены к местным особенностям, механизм разрешения конфликтов эффективен. Сообщества, организованные на принципе самоопределения, могут быть признаны официальными властями и включаться в более крупные системы потребления ресурсов как базовые элементы. Например, жители деревни на берегу озера или реки могут ловить рыбу в соответствии со своими традициями и при этом продавать часть рыбы на местном рынке. В результате она появится на столах горожан. Таким образом система хозяйствования данной деревни включается в экономику региона.

Спасение мировой экономики не в ее глобализации и не в обожествлении частного предпринимательства, а в распространении разных модификаций коллективных сообществ — от коммун и деревень до маленьких городков и кооперативов. Именно они — наиболее эффективные и бесконфликтные субъекты хозяйствования.

Элинор Остром выделила ключевые принципы, которые способствуют успешному сотрудничеству при управлении общими ресурсами: 1) непосредственное общение между участниками распределения общих ресурсов; 2) репутация участников управления общими ресурсами должна быть известна всем членам общины; 3) более длительный временной горизонт способствует утверждению наиболее эффективных правил использования ресурсов; 4) правила четко закрепляют права всех членов общины; 5) пользователи согласовывают механизм санкций (в случае нарушения правил); 6) устанавливается градация санкций (в зависимости от тяжести и частоты нарушений); 7) право потребителей общих ресурсов на самоорганизацию признается внешними органами власти. Как эти принципы работают, читатель сам может представить в качестве «домашнего задания».

Анализ указанных выше концептов позволяет предполагать, что наиболее адекватным будет следующее определение устойчивого развития: «социальная технология, направленная на разрешение противоречия между растущими потребностями человечества и возможностями окружающей среды».

Составные части устойчивого развития

В последние десятилетия тупиковость западной мировоззренческой парадигмы становится все более очевидной. Важны не только материальные блага, но и отношения людей с природой и друг с другом.

Устойчивое развитие как мировоззренческая модель пытается объединить экологическое, социальное и экономическое измерения окружающей среды в глобальной перспективе. Модель сосредоточена не на удовлетворении запросов отдельных индивидов, а на всеобщем благе.

Задачей общества ставится не только уменьшить потребление ресурсов, но и изменить структуру потребления. Цель устойчивого развития — выживание человечества в целом и повышение качества жизни для каждого человека в отдельности. Результатом должен стать следующий порядок.

В социальной сфере — власть децентрализована, граждане и правительства умеют решать конфликты без применения насилия, правосудие и справедливость являются высшими ценностями, материальный достаток и социальная защищенность всем обеспечены, средства массовой информации объективно отражают происходящее и связывают воедино людей и культуры.

В экологической сфере — стабильная численность населения, сохранение экосистем в разнообразии и сосуществование природы и человеческих культур во взаимной гармонии, экологически чистые продукты питания.

В экономической сфере — минимальное загрязнение окружающей среды и минимальное количество отходов, труд, возвышающий людей, и достойное вознаграждение, интеллектуальная активность, социальные и технические нововведения, расширение человеческих знаний, творческая самореализация человека.

Что можем сделать мы, обычные люди, для приближения этого идеального будущего?

Многие люди пытаются действовать интуитивно и даже делают шаги в правильном направлении, однако более эффективно работать систематически. Необходимо создавать «корпус мира» — сообщество инициаторов устойчивых перемен, лидеров, которые готовы работать над предотвращением приближающейся катастрофы и пытаются создать новую конструкцию для поддержания устойчивого мира. Это могут быть как бюрократически оформленные организации, так и просто хорошие люди, которые иногда собираются вместе.

Шведский эколог, публицист и мыслитель, советник Комиссии ООН по устойчивому развитию Алан Аткиссон предлагает следующий алгоритм для достижения устойчивости.

Во-первых, нужно понять общую концепцию системы, а для этого надо развивать системное мышление. Система — это набор элементов, связанных между собой и в совокупности образующих сеть причинно-следственных связей, результатом чего становится новое системное качество — в нашем случае устойчивость. Системное мышление — это базовый человеческий навык. Мы даже интуитивно понимаем, что лес, поле, завод и наша работа — сложные системы, состоящие из более мелких систем. Важно развивать способность видеть и понимать ключевые взаимосвязи, причины и следствия. Для достижения устойчивости необходимо остановиться и осмыслить происходящее. При решении конкретных задач подходить к ним надо как можно шире, переходя на задачи все большего масштаба и в конечном счете выйдя на глобальный уровень. Допустим, вы запрудили ручеек на вашем приусадебном участке, запустили мальков карпа и решили начать небольшой семейный рыбоводный бизнес. Для начала надо понять, что это не просто вода, в которой плавает рыба, что пруд — это экосистема, в которой существуют сложные связи между растениями, животными, микроорганизмами и факторами неживой природы.

Во-вторых, надо знать и понимать, что означает понятие «устойчивое развитие»: это способность систем продолжать функционировать и развиваться в течение длительного времени. Системой могут быть лес, национальная экономика или наше тело, но есть ряд условий и ограничений, определяющих, может ли такая система функционировать. Применительно к нашему пруду — его стабильное состояние в течение нескольких дней еще не гарантирует стабильности в течение всего года или нескольких лет. Например, если пруд очень мелкий, он вымерзнет в морозную зиму до дна и рыба погибнет.

В-третьих, надо уметь различать «развитие» и «рост». Развитие предполагает качественное изменение, а рост — количественное увеличение в размерах с течением времени. Рост — это разновидность развития, но развитие не может быть сведено к нему. Часто для устойчивости системы бывает необходимо, чтобы в ней что-то росло. Но иногда для того, чтобы развитие продолжалось, нужно приостановить рост или даже добиться сокращения чего-либо. Например, нельзя рассчитывать на достижение глобальной устойчивости, если мы будем продолжать увеличивать выбросы углекислого газа. А карпы в пруду должны не только расти, но и размножаться, и не только карпы, но и другие параметры экосистемы должны гармонично изменяться.

В-четвертых, необходимо иметь адекватную информацию о том, что происходит в той системе, которую мы пытаемся сделать более устойчивой, — следует понять важнейшие тенденции, связанные с ней, определить, какие внутренние элементы, структуры и процессы являются основными для данной системы. Надо хорошо разбираться в биологии и понимать, что происходит с обитателями пруда.

В-пятых, мы должны понять внутренние принципы работы данной системы. Где в данной системе возникли «маниакальные» циклы и где — циклы, приносящие благо? Когда человек это знает, он понимает, куда надо вмешиваться и где надо вносить изменения. Например, важно понимать, как размножаются карпы и те растения и беспозвоночные, которыми они питаются, но не менее важно знать, при каких условиях может начаться так называемое цветение пруда — чрезмерное размножение одноклеточных водорослей.

В-шестых, необходимо определить конкретные изменения, которые улучшат развитие системы и направят ее на устойчивый курс. Если вы поймете, как работает система, то будете знать и то, где она требует изменений, а затем начать работу над тем, что следует изменить. Для обозначения такого рода изменений используется слово «инновация». Виды изменений могут включать новые цели, проекты, технологии и подходы, а также новые типы мышления или парадигмы. Выбор инноваций должен определяться комбинацией критериев: ожидаемыми системными последствиями планируемых преобразований, вероятностью достижения успеха и возможностью сохранения результатов изменений в долгосрочной перспективе. В случае пруда можно говорить, например, о создании мест естественных нерестилищ, что позволит достичь устойчивого воспроизведения популяции карпов.

В-седьмых, нужно иметь представление, как успешно начать задуманные изменения и довести их до конца. Очень важен переход от понимания того, как система работает, к тому, как ее изменить. Для этого надо знать людей, организации и применяемые физические и технические процессы. Надо уметь определять, какие элементы системы более открыты для перемен и где скорее всего возникнет сопротивление планируемым решениям. Устойчивому развитию системы может помочь или помешать заселение пруда другими видами животных. Например, безобидный с виду ротан-головешка может за несколько лет сожрать всех своих конкурентов, и вашему бизнесу придет печальный конец. А можно заселить в пруд беспозвоночных, которыми питаются карпы, или другие виды рыб, способные придать системе устойчивость.

В-восьмых, необходимо успешно выполнить намеченную программу изменений. Для этого нужны стратегия, ресурсы, вовлеченность лидеров, поддержка союзников, навыки и умение адаптировать свои планы к изменяющимся обстоятельствам. Важнейший элемент успеха — гибкость и непрерывное обучение. Надо быть готовым к тому, чтобы менять планы и адаптироваться к меняющейся ситуации. Например, вместо продажи рыбы продавать раков, если таковые приживутся.

В-девятых, необходимо постоянно отслеживать результаты, совершенствовать сигналы, улучшать получаемую информацию и на этой основе — понимание сущности проблемы. Устойчивое развитие — процесс, который никогда не заканчивается, ибо само развитие бесконечно. Необходимо понимать, куда мы в настоящее время движемся? Почему? Что мы должны изменить или сделать, чтобы обеспечить движение в правильном направлении в течение длительного времени? И как мы узнаем, добиваемся ли мы успеха на этом пути? Действуйте смело, раскованно! Не пошло рыбоводство — организуйте экотуризм, например!

Живите с радостным осознанием сложности нашего удивительного мира, наблюдайте за глубинными взаимными связями между явлениями и не забывайте постоянно задавать самим себе эти важные вопросы.

На стенах храма в древнегреческом городе Дельфы были написаны семь коротких изречений: «Познай самого себя», «Ничего сверх меры», «Мера — важнее всего», «Всему свое время», «Главное в жизни — конец», «Худших везде большинство», «Ни за кого не ручайся». Может ли устойчивое развитие что-то прибавить к этим сокровищам жизненной мудрости? Возможно, что и нет. Но, перечитывая эти изречения сегодня, повторим вслед за историком античности академиком М. Л. Гаспаровым: «Вы скажете, что это и так все знают? Да, но все ли так и поступают?»

Источник: greenhunter.ru/item?id=4164

Павел Шабуров: Человек и машины — нам стало тесно в одном пространстве

Поделиться



ГОРОДСКОЙ ЛАНДШАФТ СО ЗНАКОМ «ПЛЮС»: ЧТО ПРОИСХОДИТ СЕГОДНЯ С ГОРОДСКИМИ ОБЩЕСТВЕННЫМИ ПРОСТРАНСТВАМИ Чуть более ста лет назад первые автомобили с триумфом въезжали в города, делая их живыми и обеспечивая жителям дополнительный комфорт в передвижении. Технические новинки двух последних веков: радио, телевидение, компьютеры наполняли гордостью за научный прогресс. Теперь же мы говорим о некоем противостоянии: город, человек и машины никак не могут поделить между собой улицы и площади, им стало тесно в одном пространстве. 



В конце восьмидесятых годов XX века автомобильная индустрия переживала настоящий бум, заставивший крупные города вносить серьезные коррективы в планировочную структуру, пытаясь справиться с нарастающим трафиком.

Однако увеличение транспортного движения в городах происходило быстрее, чем реорганизация улично-дорожной сети. Кроме того, транспортные развязки заняли практически все городские площади. В мегаполисах экологическая ситуация ухудшалась и, конечно, не только из-за транспорта. Вредное воздействие на окружающую среду оказывали промышленные предприятия и коммунальные объекты, автобазы и гаражи, приближенные к жилой и общественной застройке и имеющие зачастую довольно большие по размеру санитарно-защитные зоны.

Когда мы говорим о принципах устойчивого развития городов, обойти вниманием транспортные проблемы не представляется возможным. Однако сегодня эти проблемы стоит рассматривать несколько под иным углом зрения и обсуждать не только очевидные шаги по переходу на экологичные виды транспорта, но и анализировать в целом всю градостроительную структуру с акцентом на её транспортной составляющей.

Естественно, что наибольшее скопление транспорта существует на площадях, где помимо транспортных пересечений созданы многочисленные светофорные объекты, и именно там возникла и наиболее тяжелая экологическая обстановка.

  Если взять для примера площадь Звезды в Париже или Лубянскую площадь в Москве, то уровень загазованности на них превышает предельно допустимые нормы для воздействия на организм человека в 5-10 раз. Конечно, житель города, попадая на такую площадь, сразу чувствует излишнюю концентрацию вредных веществ в воздухе, а когда на улице стоит жаркая погода, то пребывание в этом месте становится опасным для здоровья. Если же говорить о площадях, где вредное воздействие от выхлопных газов проходящего транспорта накладывается на не менее вредные выбросы промышленных и коммунальных предприятий, то там практически невозможно находиться в любую погоду и в любое время года.

Таким образом, к началу XXI века мы получили крайне неприглядную картину «выдавливания» жителей города с улиц и площадей под воздействием транспорта и других отрицательных экологических факторов. При этом градостроительная политика, исследования урбанистов всё более чётко выстраивали новую парадигму развития городов, делая акцент на формировании открытых общественных пространств. И пока архитекторы разрабатывали масштабные проекты по возвращению города людям, сами горожане искали другие пешеходные маршруты, обходя стороной загазованные площади. В такой ситуации, конечно же, речь не идёт о том, чтобы сделать эти публичные пространства привлекательными для жителей города и туристов. И соответственно, городским властям не имеет смысла вкладывать усилия и средства в ландшафтную организацию этих площадей.

  Освобождение улиц от транспорта в отдельных городах Европы началось в 70-е–80-е годы XX века. Стремясь «развести» пешеходов и автомобилистов, европейские градостроители различными планировочными решениями пытаются переключить потоки транспорта на одни улицы, полностью отдавая другие пешеходам. В результате стала видоизменяться планировка отдельных частей города. Если до создания пешеходных улиц транспортная нагрузка на улично-дорожную сеть какой-либо части города была примерно одинаково распределенной, то при вводе «улиц без транспорта», нагрузка перераспределяется с увеличением трафика на более крупных магистралях.

Гораздо более сложная ситуация разворачивалась на площадях. Ведь здесь были устроены целые транспортные развязки, в которых пересекались улицы различной значимости, направлений, пропускной способности и т.д. Поэтому ликвидация этих транспортных пересечений являлась и до сих пор является наиболее сложным мероприятием при реорганизации планировочной системы города. Это требует проведения целого ряда дорогостоящих и трудоемких процедур: создание новых транспортных схем города или его частей, устройство сложных многоуровневых пересечений и сооружений, изменение маршрутов общественного транспорта, организацию новых автобусных станций, парковок и т.д.

В этих условиях даже те ландшафтные элементы, которые были организованы и сформированы на площадях ранее, начинают деградировать под негативным экологическим воздействием окружающей среды, или же их вовсе убирают с площадей в связи с разрастающимся асфальтовым покрытием. Однако сегодня уже во многих городах Европы местные власти готовы пойти на самые серьезные и дорогостоящие мероприятия для создания комфортного пребывания городских жителей на площадях.

И тут мы сталкиваемся с целым рядом проблем, связанных с вопросами как социального, так и научно-технического характера.

Последняя треть XX века была ознаменована развитием активных транспортных связей между городами, регионами и странами. В Европе появилась мощная сеть магистралей (автобанов), пронизывающих весь континент, совершенствовалась железная дорога. Скоростные электропоезда позволяют людям ежедневно добираться до места работы, даже пересекая границы сопредельных государств. Полтора-два часа, проведённые с комфортом в электричке, гораздо предпочтительнее двухчасового стояния в городских пробках.

Безусловно, эти современные транспортные возможности оказывают положительное влияние на жизнь горожан, улучшают ее качество, придают мобильность. Однако на этом фоне есть и негативный фактор – всё более увеличивающийся разрыв человека с местом его постоянного пребывания, так называемой «малой родиной». В пути к месту работы и домой человек проводит всё своё социальное время – этим термином социологи и психологи обозначают время, которое человек посвящает социуму, общаясь с людьми в общественных местах, в том числе, на улицах и площадях, в кафе и ресторанах, расположенных в непосредственной близости к дому.

Появившаяся транспортная возможность уехать достаточно далеко «вымывает» население с площадей путем замены пребывания «здесь и сейчас» на общение в другом месте и с другими людьми. «Когда все движение происходит медленно, уже по одной этой причине на улицах есть жизнь, в противоположность автомобильным городам, где скорость движения автоматически уменьшает уровень активности».*

Наличие большого количества скоростных магистралей дало дополнительный толчок к значительному развитию загородного строительства вокруг крупных и больших городов. Миллионы разнообразных по виду и размеру коттеджей, деревянных и каменных строений, заполнили к настоящему времени огромные территории в радиусе до 100 километров от границ городов. Значительное количество населения покидает города на выходные, а летом – и на несколько месяцев, чтобы проводить большую часть времени на свежем воздухе.

  В связи с этим городские пространства в эти дни и недели несколько пустеют, что дает, казалось бы, основание для городских властей не тратить серьезные ресурсы для создания комфорта на городских площадях. Но такой подход был бы в корне неправильным и оказал бы самое отрицательное влияние на различные сферы городской жизни: отдых населения вечером, в выходные дни, развитие туризма и самое главное – на общее психологическое отношение жителей к своему городу, его достопримечательностям, истории и культуре. Это прекрасно понимают дальновидные городские власти и потому стремятся привлечь как можно больше людей на вновь организуемые общественные городские пространства и площади, в первую очередь, средствами ландшафтной архитектуры и качественным средовым дизайном.

Однако возможность быстрого передвижения и смены мест пребывания не является единственным препятствием, губительно сказывающемся на формировании и развитии городских общественных пространств. Речь идёт о таких социально-технических явлениях, как телефонизация, телевидение, радиофикация и компьютеризация общества. И если первые три из перечисленных факторов не настолько сильно воздействовали на процесс планировки города, то резкий и глобальный «взрыв» в области компьютерных технологий, в частности, интернет, оказал мощнейшее влияние на развитие социальных отношений в обществе.

Возможность общаться на значительных расстояниях, не покидая свой дом или помещение, где люди работают, предопределила их нежелание лишний раз выходить на улицу, идти на городскую площадь, общаться со своими друзьями, знакомыми или просто наблюдать жизнь на городских общественных пространствах. Горожане предпочитают оставаться дома и общаться в интернете, тем более возможности такого общения с каждым годом возрастают и становятся все более разнообразными. Мы стали забывать о физиологической и социальной необходимости выходить из дома без какой-то определенной цели, совершать пешие прогулки по улицам, бывать в парках и на площадях. Порой всё это, а также посещение массовых театрализованных праздников и уличных выставок людям заменяют поездки в выходные дни по торгово-развлекательным центрам.

В городских общественных местах мы все чаще замечаем людей, общающихся не между собой, а с компьютером. Причем, это может происходить и в то время, когда потенциальный собеседник сидит напротив. С этой точки зрения создание оригинального ландшафта городских площадей совместно с грамотными архитектурными решениями окружающих площадь зданий могут вызвать у горожан дополнительный стимул выйти в городское пространство. А это, в свою очередь побуждает и городские власти создавать зоны комфортного общения.

  «Связь между уличной жизнью, числом людей, событий и временем, проведенным на открытом воздухе, дает нам один из самых главных ключей к тому, как можно улучшить условия жизни среди зданий в уже существующих и новых жилых районах, а именно – улучшая условия для наружного пребывания».**
Возможно, мы довольно далеко ушли в своих рассуждениях от темы устойчивого развития, но всё выше сказанное напрямую связано с созданием качественной среды в крупном городе, а значит, и с «роковым треугольником»: город, человек, транспорт, и с проблемой компьютеризации. Всё вместе это и есть основные факторы, отдаляющие жителей городов от возможности общения в социуме и, соответственно, от желания выходить на городские общественные пространства. Преодолеть сложившуюся ситуацию можно только одним способом: создать качественный и сомасштабный человеку городской ландшафт в каждой его общественно-активной точке и вернуть людям город, в котором визуальные и эмоциональные впечатления – всегда со знаком «плюс». опубликовано 

Автор: Павел Шабуров, архитектор, профессор МАРХИ

 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое потребление — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: green-city.su/gorodskoj-landshaft-so-znakom-plyus-chto-proisxodit-segodnya-s-gorodskimi-obshhestvennymi-prostranstvami/

Устойчивое строительство по Витрувию

Поделиться



Знаменитая триада Витрувия – firmitas (прочность), utilitas (полезность) и venustas (красота) – и есть тот самый комплексный подход к проектированию зданий, который отстаивает и пропагандирует Кристоф Ахаммер: профессор Венского технического университета, партнёр и председатель правления холдинга ATP Architects Engineers. На форуме PROESTATE-2015 он выступал с докладом о международном опыте комплексных энергоэффективных решений, но наша беседа неизбежно вышла за рамки этой темы.

— Профессор, у вас нет ощущения, что мы в последние годы так много рассуждаем об «устойчивости» в архитектуре и строительстве и не только, что перестали понимать, о чём речь? Понятие стало слишком обширным…

— Да, безусловно. Устойчивость, устойчивый вообще и устойчивая архитектура в частности – это сегодня самый затасканный термин, которым пытаются объяснить и оправдать всё на свете. В результате он вообще перестаёт что-то значить. Куда ни кинь взгляд – всё теперь зелёное и устойчивое. И многим кажется, что мы совершили какое-то великое открытие. А на самом деле, принципам устойчивого строительства, устойчивого градостроительства – две тысячи лет. Надо просто перевернуть всё с головы на ноги и вникнуть в суть.

Давайте спросим себя: что такое – хорошее здание? Это такое здание, которое хорошо служит нуждам людей. Этих нужд не так много, они понятны и очевидны. Удовлетворять эти нужды и есть главная функция и задача архитектора. Австрийский архитектор и теоретик архитектуры Адольф Лоос говорил, что художники нужны для двух видов сооружений: памятников и надгробий. Для всех прочих случаев нужны архитекторы…

— Вы говорите об утилитаризме?

— Я говорю о правильном комплексном подходе, дающем прекрасный результат. Я всегда показываю своим студентам картинку Палаццо Ручеллаи во Флоренции: его спроектировал Леон Баттиста Альберти в середине XV века. Это здание прекрасно, но, кроме того, оно всё ещё служит своей исходной цели: это не музей, не городская достопримечательность, а функционирующее офисное здание. Так вот, какую бы систему оценки вы ни взяли – LEED, BREEAM, DGNB и так далее – если вы прочертите через столетия линию жизненного цикла этого здания длиною в 600 лет без значительных переделок и перестроек, то вы увидите, что, возможно, это одно из самых устойчивых зданий в мире.





Фактор времени – ключевой в определении подлинной устойчивости здания. Он указывает, прав был автор проекта в самом начале, или его увлекли совсем иные идеи и цели.

Наш метод работы – в следовании логике причинно-следственных связей. Это значит, что если мы намерены построить экологичное устойчивое здание, то все детали его жизненного цикла необходимо продумать ещё на этапе проектирования. Если необходимо продумать все аспекты жизненного цикла, то требуется комплексное проектирование. Если требуется комплексное проектирование, то нужны соответствующие инструменты проектирования. Нужен BIM.

— А деньги? Разве это не более могущественный фактор?

— Знаете, я сегодня участвовал в «круглом столе» и слышал там совершенно поразительные вещи, вроде «Сколько экоустойчивости мы сможем себе позволить?» Это поразительно. Никто не отрицает значение инвестиций. Но корень беды в ином: в том, что проектирование 95% зданий начинается с придумывания эффектного внешнего вида. Затем приходит черёд попыток как-то трансформировать экстерьер здания в его устойчивые характеристики. Этот процесс согласований и поиска компромиссных решений неизбежно погружает нас в океан технологических вопросов. Инженерные схемы, финансовые схемы, поставщики, сроки. Мы начинаем выкручиваться. Так уродливый человек украшает себя всякими блестящими украшениями и надеется, что никто не узнает, каков он на самом деле. Это не работает.





Начинать же надо не с внешнего вида, а с интегрированных устойчивых решений. В проекте архитектор полностью отвечает за всё. Включая идеологию. Поэтому нужны интеграторы, которые отталкиваются не от картинки, а от потребностей социума и всех приводят к единому решению: и проектировщиков, и инженеров, и финансистов, и заказчика.

Ключевой вопрос – технология проектирования объекта. Посмотрите, например, как работает голландская команда UNStudio архитектора Бена ван Беркеля. Я слежу за многими их проектами, скажем, за автобусными или железнодорожными терминалами. Они начинают с анализа социальной, транспортной, даже экономической ситуации в прилегающей местности. Как всё это связывается с людьми, живущими вокруг, с их потребностями и возможностями. Это понимание затем корреспондируется инвесторам, обсуждается с будущими пользователями. Это концепция, которая больше, чем здание. Конечно, в итоге получается здание. Но это совершенно особый подход.

Да, деньги имеют значение. Но если ты сразу повернёшь весь процесс в правильном направлении, это не будет дороже, вовсе нет. Но зато результат будет качественно иным.

— От устойчивого дома – к устойчивой территории. Штат Калифорния, самый зелёный (в концептуальном смысле) штат США по оценке экспертов. Жёсткие стандарты на выбросы углекислого газа, на потребление энергии. И при этом – жесточайшая засуха, многолетняя катастрофа. Природа как бы не замечает наших усилий спасти её?

— Просто Калифорния – не экоустойчивый штат. Это заблуждение. Не может быть экоустойчивой территория, где без машины вообще никуда невозможно добраться и где перед каждым домом есть огромная лужайка, на которую каждый день надо выливать сотню галлонов воды. Вы можете иметь какие угодно расчудесные зелёные здания, но вся культура, весь образ жизни там – не устойчивый. Правда, траву теперь там уже красят.





Я шесть лет являюсь членом ICNS, которое отмечает лучшие торговые центры. И разумеется, в конкурсе участвует такая категория для оценки, как устойчивость. Здесь измеряют всё на свете: как обращаются с мусором, экономят воду, включают свет, вентилируют помещения. И однажды у нас был проект торгового центра в отдалённой местности, где было легко строить и ничего не мешало расположиться удобно. Когда мы обсуждали уровень экоустойчивости этого центра, я поинтересовался долей посетителей, которые сюда приедут на групповом и общественном транспорте. Если вы хотите иметь в год 20 миллионов посетителей в торговом центре и не предусмотрите альтернативу автомобилю, вы получите 10-20 миллионов поездок на машинах. И это убьёт вашу экоустойчивость, каким бы шикарным само по себе здание ни было.

Тенденция очевидная: люди будут жить в городах. Города вскоре соберут 75% населения планеты. И именно город – это самый устойчивый способ существования. Компактность, экономия на масштабах. Манхэттен на самом деле гораздо экоустойчивее Калифорнии.

— Однако ураган Сэнди показал изъяны такой модели…

— Мы извлекаем уроки. Посмотрите: вот две концепции зелёного строительства. Первая – это вилла стоимостью 2 миллиона долларов в окружении леса, наполненная всеми мыслимыми энергосберегающими технологиями и построенная из зелёных материалов. Вторая – муниципальное жильё, которое строится с низким потреблением энергии или вообще с нулевым энергобалансом для семей с небольшими доходами ради того, чтобы они экономили на счетах за тепло и электричество и на эти деньги отправили детей в колледж или позаботились о здоровье. Я ничего не имею против того, чтобы люди с деньгами строили себе роскошные зелёные виллы, это лучше чем если бы он ставил там у себя дизель-генератор. Но как зелёный архитектор голосую за второй вариант развития как по-настоящему устойчивый и оправданный в долгосрочном измерении.

Я повторю: зелёные здания нельзя строить от экстерьера. Концепция длительного жизненного цикла против этого.

— Мне не кажется, что все с этим сразу согласятся.

— Внедрение наших принципов – это постоянная борьба, и так не только в России. С клиентами, властями, окружением. Наше главное преимущество в том, что мы не архитекторы как таковые. Мы интеграторы. Мы работаем с моделями и проектировщиками. Я уже сказал, мы весь дизайн делаем в BIM. Так гораздо легче всё показывать и доказывать клиентам и партнёрам.

Но людям свойственна осторожность и косность. Властям в том числе. В Австрии, например, при расчёте теплового баланса помещений не разрешается включать в расчёт тепло, выделяемое людьми, осветительными приборами и прочими источникам помимо систем обогрева. В результате примерно на 30-40% больше мы закладываем мощностей для отопления, чем надо. В России ситуация та же или хуже.

— Тем не менее, вы открыли своё представительство в России в 2011 году. Верите в расцвет российского зелёного строительного рынка?

— Бесспорно. У нас есть уже два выполненных проекта в России, но мы сейчас готовимся к основательному рывку и у нас уже есть предварительные соглашения с западными заказчиками и инвесторами, планирующими реализацию объектов на территории России. У нас серьёзные планы и намерения.опубликовано 

    P.S. И помните, всего лишь изменяя свое потребление — мы вместе изменяем мир! © Присоединяйтесь к нам в Facebook , ВКонтакте, Одноклассниках

Источник: green-city.su/%EF%BB%BFustojchivoe-stroitelstvo-po-vitruviyu/