Замороженная боль

Поделиться



Фрейд несомненно был гений. В его времена говорить о том, что детство влияет на всю дальнейшую жизнь, а бессознательное — на нашу ежедневную рутину, все равно что было говорить тогда о светящихся коробочках, которые будет носить с собой каждый житель земли, и, если захочет из Вены поговорить с кем-то в Нью-Йорке, просто приложит коробочку к уху.

Сегодня помимо реальности «коробочек для связи» очевидна реальность влияния на развитие мозга истории взросления. Детский опыт приходится на самые пластичные для мозга времена и в прямом смысле лепит человека. Личность вырастает через копирование среды, через то, как человека отражает окружающий мир, в том числе и через «что ты за идиот, руки не из того места», «какое же ты ленивое ничтожество, собирайся быстрее», через «какой же ты придурок как твой папаша». Мозг обучается автоматически, матрицы критического мышления вырастут потом, когда лобные доли дозреют, а пока все воспринимается без фильтра – и Дед Мороз, и «ты ничтожество», и «посмотри до чего мать довел». Так уж устроено, что знание о мире и о себе ребенок безоценочно получает от человека, с которым у него сформирована связь.





 

И еще одно самое известное предсказание Фрейда – о бессознательном — получило свое подтверждение. В 1970-е годы американский психолог Бенджамин Либет проводил свой знаменитые эксперименты, которые взбудоражили научное сообщество, но как-то прошли мимо широкой публики. Эксперименты, породившие новые горячие дискуссии о свободе воли, массу книг нейропсихологов от Дика Сааба до Сьюзен Блэкмор, в которых уже даже не ставится вопрос есть ли бессознательное, а звучит опасение – если ли сознание?

Наука только описывает явления, толкует результаты уже конкретная философская культура — и тут было над чем подумать. Эксперимент рассказывает нам о том, что готовность к действию происходит не как следствие нашего решения, а наоборот – наше сознание лишь наблюдает и все что оно может, похоже, это наложить вето. Затормозить. И у него на это, мягко говоря, не так много времени. 200 миллисекунд. 200 миллисекунд свободы.

Кто же тогда принимает решения? Мозг? А что же за алгоритм, по которому он это делает? Он активизируют наиболее часто используемую поведенческую схему – в том числе ту, которую сформировала нам в детстве среда. Именно так со временем черты характера превращаются в патологию – дорожка по которой часто ездят становится колеей, из которой не выбраться и немного подозрительная женщина, может превратиться в клинического параноика к старости (я несколько упрощаю, генетика тоже строит свои нейронные связи, образующие матрицу реакций и отвечает за то, как быстро просядет почва и превратится ли небольшое углубление в колею).

Вообще человеческая культура возникла с появлением первых табу – сознание начало выполнять свою сверхсложную задачу — тормозить. Эволюция долго мучилась, чтобы освободить ресурс для мозга (максимально автоматизируя все что можно автоматизировать и решая хитрую задачу энергоснабжения) для той его части, которая может сказать «стоп» подкорковой обезьяне. К слову, христианская идея постов – это тоже про тренировку торможения, самого важного навыка, навыка, который вырывает человека из биологической автоматической причинно-следственной цепочки реакций.

Почему так сложно тормозить? Представьте себе камень, который катится с горы: в начале склона его еще можно остановить, в конце – почти нереально. Любая реакция – это сила, чтобы ее остановить нужна еще бОльшая сила. Более того, энергию от торможения нужно куда-то деть. То есть вот вы едете в автобусе домой, конец рабочего дня, толпа, усталость, клиенты замучили, начальник в очередном неадеквате, и тут кто-то рядом с вами толкнул вас и прокомментировал «чо, раскорячилась, места мало»? Автоматическая реакция – злость, камень УЖЕ начал катиться с горы. Не вы его запустили, но дальше у вас очень мало времени на торможение. «Извините» — почти невероятный подвиг срывается с ваших уст. Ответить – значить умножить зло, ранив обидчика, потому что ему придется куда-то это контейнировать, а судя по его поведения ему некуда. Когда никто не способен остановиться, перебранка перерастает в драку и тело принимает удар, материя разрушается, чтобы остановиться зло.

С самой первой секунды появления в этом мире мы должны что-то делать с энергией, которая выделяется при столкновении наших желаний (или нежеланий) с реальностью. Новорожденный голодный ребенок кричит, по мере взросления он может уже ОТКЛАДЫВАТЬ крик. И со временем он много чего научится терпеть и откладываться до подходящего момента – голод, походы в туалет, сексуальные импульсы. Собственно, об этом и писал Фрейд, говоря о стадиях развития: оральная, анальная, генитальная – где дислоцируются в теле желания, которые человек учится тормозить.

Куда девается энергия при торможении? И снова вспомним Фрейда и его концепцию Ид – образ некого бессознательного «контейнера», одна из функций которого хранить энергию от торможения нереализованных желаний. У новорожденного с контейнированием все плохо (но так и должно быть – этот навык растет «снаружи мамы», в контакте со средой) – у него все импульсы тут же выражаются в поведении, а дальше – вся жизнь тренировка. Вот только условия тренировки у всех разные.

Значимый взрослый около ребенка это и есть его контейнер – «складывать беды в маму» это означает дать своему еще маленькому контейнеру нормально развиваться, не забивая его под завязку. Ребенок может сильно расплакаться от ерундовой царапины и прибежать к маме на колени – чтобы в ее контейнер сложить свои важные для него переживания, сам он пока не может терпеть как взрослый, не может не отреагировать «ну что ты плачешь как маленький». Именно поэтому взрослому часто кажутся детские переживания ерундой, хотя не кажется странным, что ребенку не под силу поднять то, что может легко взять в руки взрослый.

Ребенок складывает сложности во взрослого. Если, конечно, у взрослого есть куда складывать… «Сам виноват, куда залез», «так тебе и надо, будешь соображать лучше» или мамы просто рядом нет. Никого рядом нет. И тогда боль замораживается. И она будет как партизан в окопе ждать своего часа – война закончилась, а она вдруг появляется из ниоткуда с гранатой и криком «умрите все». Часто это происходит неожиданного для самого человека. Масса исследований говорят о высокой корреляции приступов гнева и непростого детства.

Контейнер заполнен травмами словно морозильник? Тогда ежедневным фрустрациям просто некуда поместиться и в поведении мы наблюдаем человека, который готов сжечь до тла с персоналом заживо кафе, где официант был недостаточно вежлив – ему мало того что некуда сложить обиду, так попавший камешек еще активизирует все накопленное за время жизни и РЕАЛЬНОЕ субъективное переживание боли от грубого слова такое, будто с человеком совершили что-то ну очень страшное. Отсюда такая несимметричность реакции. Переводя на язык нейробиологии – так срослись нейронные цепи. Человек потом может жалеть и раскаиваться, но это никак не предотвращает подобные реакции в будущем.

В тоталитарных государствах ранняя разлука с родителями как будто бы часть политики воспитания (посмотрите, как в той же Северной Корее устроена система воспитания детей). В СССР в три месяца женщина должна была выйти на работу, отдав ребенка в ясли. В больницах (читай – с ослабленным собственным ресурсом) с очень ранних лет – без матери. Такая система калечит не только ребенка, но и родителя, убивая на корню хотя бы даже биологическую привязанность к потомству. Родителя физически и/или эмоционально (контейнер закрыт для ребенка) нет рядом, и все тягости реальности ребенок вынужден куда-то девать. Или соматизировать (все в болезни тела), или замораживать до иных времен.





Заморозка несконтейнированных детских травм – основа любой травли и дедовщины.

Девиантного детского поведения. Проблем с усыновленными детьми, о которых предупреждают в школе приемных родителей. Старшеклассники издеваются над младшими, как когда-то издевались над ними. Педофилы чаще всего сами становились жертвами насилия. Самый злой начальник на работе обычно тот, кто дополз по карьерной лестнице с самого низа и «всем все помнит». Армия. Тюрьма. Казалось бы, зачем ты делаешь то, что делали с тобой, если знаешь, КАК ЭТО БОЛЬНО? Потому что тебе (твоим нейронным цепочкам) кажется, что есть шанс наконец-то выместить замороженную боль. На того, кто слабее, и потому будет ВЫНУЖДЕН принять её – дети, старики, инвалиды, психически больные, животные… Это искушение супермаркета без охраны – вот сейчас можно все и ничего тебе за это не будет. Но это лишь иллюзия. Иллюзия временного облегчения. Псевдооргазм.

И так же поступают травмированные дети, когда сами становятся родителями – появившееся зависимое существо открывает портал в ад: кажется, что слова сами приходят на ум «а я говорила не лезь, а как ты хотел», «я тебя в детский дом сдам, сволочь», «не треугольник тупой, а ты тупой». Ребенок фактом своего существование делает запрос на ресурс, а его нет. Есть только травмы и обиды.

Как первые христиане шли на закланье к жаждущей крови толпе (становились контейнерами для ненависти), так и ребенок появившийся на свет (правда без собственного согласия) становится агнцем на алтаре родительской травмы. Он прорывает своим появлением и без того хлипкую плотину, сдерживающую бурную реку накопившегося. В обществе, где легализовано токсичное отношение к детям, такое общение с ребенком не вызывает вопросов у окружающих – все так жили и живут. Это дает финальную индульгенцию на насилие в своей семье, по отношению к своим детям. И тогда почти нет шанса появиться этим 200 миллисекундам свободы торможения, чтобы остановить руку от подзатыльника, а язык от «зачем я тебя только родила, тварь». Нет ни ресурса, ни времени, ни стимула остановить патологические, но уже ставшие слишком традиционными способы коммуникации с ребенком. Человек катится по своей колее нейронных цепей, теряя то, что можно назвать свободой воли.

Ведь часто в культуре подставлять вторую щеку, то есть контейнировать чужую ярость в себя, считается слабостью. Тот, кто прощает – лох. Кто не играет в игру «они сами виноваты» — трус и размазня. Ныть нельзя (то есть выражать боль во вне), люди в блокадном Ленинграде умирали с голоду, а ты ноешь, что на работе проблемы, как будто, если этот человек сейчас прекратит делиться болью, те жертвы воскреснут и счастливо заживут. Все эти «а дети в Африке голодают» — это отказ от контейнирования, потому что свое то складывать некуда, куда еще чужое. Однако, прощение не слабость, эта самая мощная сила из всех возможных, то что сильнее силы автоматической ненависти. Прощение, это когда все твои нейроны приготовились на уничтожение, а ты в 200 миллисекунд уводишь руку и стреляешь в воздух. Уметь прощать – навык, а значит он тренируется, с увеличением нагрузок может переходить на новые уровни. Сначала ты научился прощать друзей, потом врагов. 200 миллисекунд на каждый подход в тренировке.

Полный контейнер травм еще и всегда предсказуемая штука для манипуляций. Например, манипулирующий родитель легко может вывести из себя уже взрослого ребенка, вызвав ярость, обиду, раздражение одной лишь фразой вроде «А что, когда внуки то будут, мать уж помрет скоро, не дождешься тебя, все только о себе. Да что ты психуешь как всегда, что я такого сказала. Ой, ты с детства психованная». Много потребуется времени на тренировку торможения, которое будет выглядеть как спокойная фраза «Мам, ты еще сама молодая красавица, давай мне скорее сестричку или братика, хочу нянчиться!» или более смелое «Мам, я понимаю твои тревоги, но сейчас у меня другие планы на мое тело и мое время».

И если по каким-либо причинам в обществе концентрируется большое количество людей, желающих отреагировать свою травму – дальше дело техники показать им на кого можно напасть. Более того, они будут обожать человека, который дал им это разрешение, он кажется им освободителем из персонального ада. И это, может быть, как на семейном уровне (какое разочарование испытывает брат от прощения отца в истории про блудного сына – а кто теперь плохой, чтобы я был лучше?), на уровне отдельной группы (о, прекрасный фильм «Чучело»), так и на общемировом (грязная нация, отсталое население и прочее «они же не люди давайте их больно бить» — яркий пример мировая эпидемия фэтфобии с пожеланиями сдохнуть всем «с лишним весом» от инфаркта/рака/разрыва желудка).

Важно понимать – идеологическая оболочка для ненависти всегда вторична, она производная, по которой не всегда сразу заметна изначальная функция. Ядро – это поломанный личный контейнер (и их сумма у населения), который к тому же заполнен непереработанными отходами – неэмпатичные родители, насилие в детском саду, травля в школе — и…. искушению невозможно противостоять, искушению сложить боль в другого, назначенного виноватым, особенно когда крышка его контейнера взломана ситуацией – сейчас он получит от меня...

Вопрос – куда девать энергию ежедневных фрустраций? Ситуационно — это может быть все от сарказма за просмотром шуток стенд-ап комика на запретные темы (что конечно общественно легализованная агрессия) до вечерней тренировки бокса (легализованная физическая агрессия).Чем свободнее общественные нравы, тем больше безопасных методов сброса энергии от торможения – потому что многочисленные лишние бессмысленные «нельзя» снова заставляют тормозить (разводиться неправильно даже если муж бьет, выглядеть можно лишь определенным образом чего бы это ни стоило, на эти темы нельзя говорить и т.п.).

Но это если собственный контейнер достаточно объемный, функционирует более-менее здоровым образом и среда не переполняет его ужасами вроде войн, смертей близких, насилия и так далее. А если с контейнером глобальные проблемы, тогда уже это вопрос терапии (а терапевт по сути резервный контейнер, функционирующий по определенным правилам и, в рамках терапевтических отношений, принимает такие вещи, которые не обязаны приниматься люди в рамках дружбы или даже близких отношений), а для верующих – вопрос религии, ибо в словах «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас». [Мф. 11:18] есть образ Бога, как бесконечного контейнера.





Все вышесказанное не решается здесь и сейчас. Это вопрос времени, но видя, как адекватных родителей становится больше, как необязательно уже отдавать ребенка в госучреждения чуть ли не с рождения, как можно пребывать с ребенком в больнице и традиции карательной медицины горячо обсуждаются и осуждаются, как становится приемлемым говорить о проблемах родительства вслух без клейма «тыжемать не ной» – это все вселяет надежду, что будут и другие времена, сотканные из людей с более прочной психикой.

Хочется напомнить, что Христос зовет на крест — зовет каждого собой вычерпать зло. Это против логики, против обычаев и людских мнений, зачастую против того, чему нас учили. «Мы проповедуем Христа распятого – иудеям соблазн, эллинам безумие» [1 Кор. 1:22]

Это любить своих детей, вопреки хору злых голосов из своего травматичного детства и внешних комментариев «не бери на руки — избалуешь», «чего неженкой растишь», «тресни ему как следует, пусть знает», «скажи ему, пусть дает сдачи всегда». Это не отомстить тому, кто по всем человеческим меркам этой мести заслуживает.

 

Также интересно: Чувство справедливости: наша маленькая ЛОЖЬ самим себе  

Осознанность. Разум. Добро и Зло

 

Говорят, что в мире нет справедливости. Да, но в мире есть Любовь, а Любовь это и есть самая большая несправедливость. Не справедливо помочь тому, кто должен вроде как быть твоим врагом. Не справедливо любить того, кто приносит тебе боль. Не справедливо делать добро и не получать признания, но продолжать его творить. Не справедливо давать незнакомым людям с таким трудом заработанные деньги на решение их проблем. Не справедливо рисковать жизнью ради других людей, вынося их из огня.

И очень хотелось бы, чтобы для такой несправедливости люди всегда находили силы и ресурс – как в самих себе, так и в близких.опубликовано 

Автор: Юлия Лапина

иллюстрации Игорь Морски

 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: www.facebook.com/psychology.lapina/posts/1907001759528069

Замороженная боль

Поделиться



Фрейд несомненно был гений. В его времена говорить о том, что детство влияет на всю дальнейшую жизнь, а бессознательное — на нашу ежедневную рутину, все равно что было говорить тогда о светящихся коробочках, которые будет носить с собой каждый житель земли, и, если захочет из Вены поговорить с кем-то в Нью-Йорке, просто приложит коробочку к уху.

Сегодня помимо реальности «коробочек для связи» очевидна реальность влияния на развитие мозга истории взросления. Детский опыт приходится на самые пластичные для мозга времена и в прямом смысле лепит человека. Личность вырастает через копирование среды, через то, как человека отражает окружающий мир, в том числе и через «что ты за идиот, руки не из того места», «какое же ты ленивое ничтожество, собирайся быстрее», через «какой же ты придурок как твой папаша». Мозг обучается автоматически, матрицы критического мышления вырастут потом, когда лобные доли дозреют, а пока все воспринимается без фильтра – и Дед Мороз, и «ты ничтожество», и «посмотри до чего мать довел». Так уж устроено, что знание о мире и о себе ребенок безоценочно получает от человека, с которым у него сформирована связь.





 

И еще одно самое известное предсказание Фрейда – о бессознательном — получило свое подтверждение. В 1970-е годы американский психолог Бенджамин Либет проводил свой знаменитые эксперименты, которые взбудоражили научное сообщество, но как-то прошли мимо широкой публики. Эксперименты, породившие новые горячие дискуссии о свободе воли, массу книг нейропсихологов от Дика Сааба до Сьюзен Блэкмор, в которых уже даже не ставится вопрос есть ли бессознательное, а звучит опасение – если ли сознание?

Наука только описывает явления, толкует результаты уже конкретная философская культура — и тут было над чем подумать. Эксперимент рассказывает нам о том, что готовность к действию происходит не как следствие нашего решения, а наоборот – наше сознание лишь наблюдает и все что оно может, похоже, это наложить вето. Затормозить. И у него на это, мягко говоря, не так много времени. 200 миллисекунд. 200 миллисекунд свободы.

Кто же тогда принимает решения? Мозг? А что же за алгоритм, по которому он это делает? Он активизируют наиболее часто используемую поведенческую схему – в том числе ту, которую сформировала нам в детстве среда. Именно так со временем черты характера превращаются в патологию – дорожка по которой часто ездят становится колеей, из которой не выбраться и немного подозрительная женщина, может превратиться в клинического параноика к старости (я несколько упрощаю, генетика тоже строит свои нейронные связи, образующие матрицу реакций и отвечает за то, как быстро просядет почва и превратится ли небольшое углубление в колею).

Вообще человеческая культура возникла с появлением первых табу – сознание начало выполнять свою сверхсложную задачу — тормозить. Эволюция долго мучилась, чтобы освободить ресурс для мозга (максимально автоматизируя все что можно автоматизировать и решая хитрую задачу энергоснабжения) для той его части, которая может сказать «стоп» подкорковой обезьяне. К слову, христианская идея постов – это тоже про тренировку торможения, самого важного навыка, навыка, который вырывает человека из биологической автоматической причинно-следственной цепочки реакций.

Почему так сложно тормозить? Представьте себе камень, который катится с горы: в начале склона его еще можно остановить, в конце – почти нереально. Любая реакция – это сила, чтобы ее остановить нужна еще бОльшая сила. Более того, энергию от торможения нужно куда-то деть. То есть вот вы едете в автобусе домой, конец рабочего дня, толпа, усталость, клиенты замучили, начальник в очередном неадеквате, и тут кто-то рядом с вами толкнул вас и прокомментировал «чо, раскорячилась, места мало»? Автоматическая реакция – злость, камень УЖЕ начал катиться с горы. Не вы его запустили, но дальше у вас очень мало времени на торможение. «Извините» — почти невероятный подвиг срывается с ваших уст. Ответить – значить умножить зло, ранив обидчика, потому что ему придется куда-то это контейнировать, а судя по его поведения ему некуда. Когда никто не способен остановиться, перебранка перерастает в драку и тело принимает удар, материя разрушается, чтобы остановиться зло.

С самой первой секунды появления в этом мире мы должны что-то делать с энергией, которая выделяется при столкновении наших желаний (или нежеланий) с реальностью. Новорожденный голодный ребенок кричит, по мере взросления он может уже ОТКЛАДЫВАТЬ крик. И со временем он много чего научится терпеть и откладываться до подходящего момента – голод, походы в туалет, сексуальные импульсы. Собственно, об этом и писал Фрейд, говоря о стадиях развития: оральная, анальная, генитальная – где дислоцируются в теле желания, которые человек учится тормозить.

Куда девается энергия при торможении? И снова вспомним Фрейда и его концепцию Ид – образ некого бессознательного «контейнера», одна из функций которого хранить энергию от торможения нереализованных желаний. У новорожденного с контейнированием все плохо (но так и должно быть – этот навык растет «снаружи мамы», в контакте со средой) – у него все импульсы тут же выражаются в поведении, а дальше – вся жизнь тренировка. Вот только условия тренировки у всех разные.

Значимый взрослый около ребенка это и есть его контейнер – «складывать беды в маму» это означает дать своему еще маленькому контейнеру нормально развиваться, не забивая его под завязку. Ребенок может сильно расплакаться от ерундовой царапины и прибежать к маме на колени – чтобы в ее контейнер сложить свои важные для него переживания, сам он пока не может терпеть как взрослый, не может не отреагировать «ну что ты плачешь как маленький». Именно поэтому взрослому часто кажутся детские переживания ерундой, хотя не кажется странным, что ребенку не под силу поднять то, что может легко взять в руки взрослый.

Ребенок складывает сложности во взрослого. Если, конечно, у взрослого есть куда складывать… «Сам виноват, куда залез», «так тебе и надо, будешь соображать лучше» или мамы просто рядом нет. Никого рядом нет. И тогда боль замораживается. И она будет как партизан в окопе ждать своего часа – война закончилась, а она вдруг появляется из ниоткуда с гранатой и криком «умрите все». Часто это происходит неожиданного для самого человека. Масса исследований говорят о высокой корреляции приступов гнева и непростого детства.

Контейнер заполнен травмами словно морозильник? Тогда ежедневным фрустрациям просто некуда поместиться и в поведении мы наблюдаем человека, который готов сжечь до тла с персоналом заживо кафе, где официант был недостаточно вежлив – ему мало того что некуда сложить обиду, так попавший камешек еще активизирует все накопленное за время жизни и РЕАЛЬНОЕ субъективное переживание боли от грубого слова такое, будто с человеком совершили что-то ну очень страшное. Отсюда такая несимметричность реакции. Переводя на язык нейробиологии – так срослись нейронные цепи. Человек потом может жалеть и раскаиваться, но это никак не предотвращает подобные реакции в будущем.

В тоталитарных государствах ранняя разлука с родителями как будто бы часть политики воспитания (посмотрите, как в той же Северной Корее устроена система воспитания детей). В СССР в три месяца женщина должна была выйти на работу, отдав ребенка в ясли. В больницах (читай – с ослабленным собственным ресурсом) с очень ранних лет – без матери. Такая система калечит не только ребенка, но и родителя, убивая на корню хотя бы даже биологическую привязанность к потомству. Родителя физически и/или эмоционально (контейнер закрыт для ребенка) нет рядом, и все тягости реальности ребенок вынужден куда-то девать. Или соматизировать (все в болезни тела), или замораживать до иных времен.





Заморозка несконтейнированных детских травм – основа любой травли и дедовщины.

Девиантного детского поведения. Проблем с усыновленными детьми, о которых предупреждают в школе приемных родителей. Старшеклассники издеваются над младшими, как когда-то издевались над ними. Педофилы чаще всего сами становились жертвами насилия. Самый злой начальник на работе обычно тот, кто дополз по карьерной лестнице с самого низа и «всем все помнит». Армия. Тюрьма. Казалось бы, зачем ты делаешь то, что делали с тобой, если знаешь, КАК ЭТО БОЛЬНО? Потому что тебе (твоим нейронным цепочкам) кажется, что есть шанс наконец-то выместить замороженную боль. На того, кто слабее, и потому будет ВЫНУЖДЕН принять её – дети, старики, инвалиды, психически больные, животные… Это искушение супермаркета без охраны – вот сейчас можно все и ничего тебе за это не будет. Но это лишь иллюзия. Иллюзия временного облегчения. Псевдооргазм.

И так же поступают травмированные дети, когда сами становятся родителями – появившееся зависимое существо открывает портал в ад: кажется, что слова сами приходят на ум «а я говорила не лезь, а как ты хотел», «я тебя в детский дом сдам, сволочь», «не треугольник тупой, а ты тупой». Ребенок фактом своего существование делает запрос на ресурс, а его нет. Есть только травмы и обиды.

Как первые христиане шли на закланье к жаждущей крови толпе (становились контейнерами для ненависти), так и ребенок появившийся на свет (правда без собственного согласия) становится агнцем на алтаре родительской травмы. Он прорывает своим появлением и без того хлипкую плотину, сдерживающую бурную реку накопившегося. В обществе, где легализовано токсичное отношение к детям, такое общение с ребенком не вызывает вопросов у окружающих – все так жили и живут. Это дает финальную индульгенцию на насилие в своей семье, по отношению к своим детям. И тогда почти нет шанса появиться этим 200 миллисекундам свободы торможения, чтобы остановить руку от подзатыльника, а язык от «зачем я тебя только родила, тварь». Нет ни ресурса, ни времени, ни стимула остановить патологические, но уже ставшие слишком традиционными способы коммуникации с ребенком. Человек катится по своей колее нейронных цепей, теряя то, что можно назвать свободой воли.

Ведь часто в культуре подставлять вторую щеку, то есть контейнировать чужую ярость в себя, считается слабостью. Тот, кто прощает – лох. Кто не играет в игру «они сами виноваты» — трус и размазня. Ныть нельзя (то есть выражать боль во вне), люди в блокадном Ленинграде умирали с голоду, а ты ноешь, что на работе проблемы, как будто, если этот человек сейчас прекратит делиться болью, те жертвы воскреснут и счастливо заживут. Все эти «а дети в Африке голодают» — это отказ от контейнирования, потому что свое то складывать некуда, куда еще чужое. Однако, прощение не слабость, эта самая мощная сила из всех возможных, то что сильнее силы автоматической ненависти. Прощение, это когда все твои нейроны приготовились на уничтожение, а ты в 200 миллисекунд уводишь руку и стреляешь в воздух. Уметь прощать – навык, а значит он тренируется, с увеличением нагрузок может переходить на новые уровни. Сначала ты научился прощать друзей, потом врагов. 200 миллисекунд на каждый подход в тренировке.

Полный контейнер травм еще и всегда предсказуемая штука для манипуляций. Например, манипулирующий родитель легко может вывести из себя уже взрослого ребенка, вызвав ярость, обиду, раздражение одной лишь фразой вроде «А что, когда внуки то будут, мать уж помрет скоро, не дождешься тебя, все только о себе. Да что ты психуешь как всегда, что я такого сказала. Ой, ты с детства психованная». Много потребуется времени на тренировку торможения, которое будет выглядеть как спокойная фраза «Мам, ты еще сама молодая красавица, давай мне скорее сестричку или братика, хочу нянчиться!» или более смелое «Мам, я понимаю твои тревоги, но сейчас у меня другие планы на мое тело и мое время».

И если по каким-либо причинам в обществе концентрируется большое количество людей, желающих отреагировать свою травму – дальше дело техники показать им на кого можно напасть. Более того, они будут обожать человека, который дал им это разрешение, он кажется им освободителем из персонального ада. И это, может быть, как на семейном уровне (какое разочарование испытывает брат от прощения отца в истории про блудного сына – а кто теперь плохой, чтобы я был лучше?), на уровне отдельной группы (о, прекрасный фильм «Чучело»), так и на общемировом (грязная нация, отсталое население и прочее «они же не люди давайте их больно бить» — яркий пример мировая эпидемия фэтфобии с пожеланиями сдохнуть всем «с лишним весом» от инфаркта/рака/разрыва желудка).

Важно понимать – идеологическая оболочка для ненависти всегда вторична, она производная, по которой не всегда сразу заметна изначальная функция. Ядро – это поломанный личный контейнер (и их сумма у населения), который к тому же заполнен непереработанными отходами – неэмпатичные родители, насилие в детском саду, травля в школе — и…. искушению невозможно противостоять, искушению сложить боль в другого, назначенного виноватым, особенно когда крышка его контейнера взломана ситуацией – сейчас он получит от меня...

Вопрос – куда девать энергию ежедневных фрустраций? Ситуационно — это может быть все от сарказма за просмотром шуток стенд-ап комика на запретные темы (что конечно общественно легализованная агрессия) до вечерней тренировки бокса (легализованная физическая агрессия).Чем свободнее общественные нравы, тем больше безопасных методов сброса энергии от торможения – потому что многочисленные лишние бессмысленные «нельзя» снова заставляют тормозить (разводиться неправильно даже если муж бьет, выглядеть можно лишь определенным образом чего бы это ни стоило, на эти темы нельзя говорить и т.п.).

Но это если собственный контейнер достаточно объемный, функционирует более-менее здоровым образом и среда не переполняет его ужасами вроде войн, смертей близких, насилия и так далее. А если с контейнером глобальные проблемы, тогда уже это вопрос терапии (а терапевт по сути резервный контейнер, функционирующий по определенным правилам и, в рамках терапевтических отношений, принимает такие вещи, которые не обязаны приниматься люди в рамках дружбы или даже близких отношений), а для верующих – вопрос религии, ибо в словах «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас». [Мф. 11:18] есть образ Бога, как бесконечного контейнера.





Все вышесказанное не решается здесь и сейчас. Это вопрос времени, но видя, как адекватных родителей становится больше, как необязательно уже отдавать ребенка в госучреждения чуть ли не с рождения, как можно пребывать с ребенком в больнице и традиции карательной медицины горячо обсуждаются и осуждаются, как становится приемлемым говорить о проблемах родительства вслух без клейма «тыжемать не ной» – это все вселяет надежду, что будут и другие времена, сотканные из людей с более прочной психикой.

Хочется напомнить, что Христос зовет на крест — зовет каждого собой вычерпать зло. Это против логики, против обычаев и людских мнений, зачастую против того, чему нас учили. «Мы проповедуем Христа распятого – иудеям соблазн, эллинам безумие» [1 Кор. 1:22]

Это любить своих детей, вопреки хору злых голосов из своего травматичного детства и внешних комментариев «не бери на руки — избалуешь», «чего неженкой растишь», «тресни ему как следует, пусть знает», «скажи ему, пусть дает сдачи всегда». Это не отомстить тому, кто по всем человеческим меркам этой мести заслуживает.

 

Также интересно: Чувство справедливости: наша маленькая ЛОЖЬ самим себе  

Осознанность. Разум. Добро и Зло

 

Говорят, что в мире нет справедливости. Да, но в мире есть Любовь, а Любовь это и есть самая большая несправедливость. Не справедливо помочь тому, кто должен вроде как быть твоим врагом. Не справедливо любить того, кто приносит тебе боль. Не справедливо делать добро и не получать признания, но продолжать его творить. Не справедливо давать незнакомым людям с таким трудом заработанные деньги на решение их проблем. Не справедливо рисковать жизнью ради других людей, вынося их из огня.

И очень хотелось бы, чтобы для такой несправедливости люди всегда находили силы и ресурс – как в самих себе, так и в близких.опубликовано 

Автор: Юлия Лапина

иллюстрации Игорь Морски

 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: www.facebook.com/psychology.lapina/posts/1907001759528069

10 простых способов улучшить память ребенка

Поделиться



Вопросом, как улучшить память ребенка, рано или поздно задается любой родитель. Чаще всего такой момент наступает, когда малыш отправляется в школу, и на него сваливается разом огромное количество информации. Однако существуют несложные способы, при помощи которых вы не только сможете улучшить память своего ребенка, но, возможно, и сами избавитесь от забывчивости.

Стоит помнить, что плохая память у детей бывает очень редко, чаще всего она просто недостаточно развита, а с этой проблемой справиться не так уж и сложно.





Способ 1. Спрашивайте, как прошел день ребенка

 

Каждый вечер просите своего малыша рассказать, как прошел его день. Со всеми мельчайшими подробностями. Это отличная тренировка памяти. Такие монологи помогут вашему ребенку научиться выстраивать хронологию событий, анализировать их.

Сначала рассказ ребенка будет сбивчивым, но со временем его речь станет более связной, он будет вспоминать все больше подробностей и мелких деталей.

Чтобы помочь малышу, можно задавать ему вопросы «А что делала твоя подружка Катя, когда ты играла в доктора?», «Какого цвета на ней было платье?» и т.д.

 

Способ 2. Читайте с ребенком книги

 

Пока ребенок еще маленький, читайте ему, например, перед сном интересные запоминающиеся сказки или стихи. Пробуйте вместе учить небольшие четверостишия наизусть. Это самым благотворным образом скажется на словарном запасе вашего малыша. А когда он научится читать самостоятельно, постарайтесь привить ему любовь к этому делу.

Пусть книга станет хорошим другом для ребенка. Даже если ребенок не очень хочет, пусть для него обязательным правилом будет чтение нескольких страниц в день какой-нибудь книги. И обязательно просите его пересказать прочитанное и высказать свое отношение.

 

Способ 3. Играйте с ребенком в слова

 

  • Называйте малышу 10 слов и просите его повторить их. Можно выбирать слова определенной тематики (фрукты и овощи, еда, игрушки, деревья, цветы, какие предметы есть в комнате и т.д.). Все слова, которые ребенок не назвал, ему обязательно нужно напомнить. Считается, что если малыш 6-7 лет может повторить 5 слов из 10, у него хорошая кратковременная память, а если он называет 7-8 – его долговременная память тоже прекрасно развита.
  • Для развития зрительной памяти можно выкладывать перед малышом картинки (например, 5-7 штук) и просить запомнить их. Затем можно убрать одну или две и спросить, чего не хватает, либо перемешать все картинки местами и попросить малыша выложить их в изначальном порядке.
  • С детьми постарше можно играть в эту игру немного по-другому. Положите перед ними фотографию или картинку со множеством деталей. Пусть ребенок рассматривает ее в течение 15-20 секунд, стараясь запомнить как можно больше подробностей. Затем уберите изображение и попросите его написать на листе бумаги список всего, что он запомнил.



Способ 4. Тренируйте внимательность ребенка

 

Помните, в журналах нашего детства типа «Мурзилки» были задачки, в которых нужно было найти, чем отличается одна картинка от другой. Такие задания и сейчас можно легко отыскать в книгах по развитию ребенка, коих великое множество. Эти упражнения не только очень увлекательны, но и отлично тренируют память, внимательность и воображение.

 

Способ 5. Освойте метод Цицерона

 

Суть этого метода в том, чтобы мысленно расположить предметы, которые нужно запомнить, в хорошо знакомом пространстве – это может быть собственная комната, чердак или любое помещение, которое ребенок хорошо знает. Главное правило этого принципа запоминания – большие предметы мы мысленно уменьшаем, а маленькие – увеличиваем.

Например, ребенку надо запомнить 5 слов – зонт, медведь, апельсин, бегемот, море, стул. Все эти слова нужно мысленно разместить в комнате: зонт повесить на ручку двери, большой апельсин положить на подоконник, стул поставить перед кроватью, крохотного медведя отправить гулять под цветком на окне, а маленького бегемота – спать на кровати, а море – бушевать в телевизоре. После некоторой тренировки ребенку, для того чтобы воспроизвести цепочку слов, нужно будет всего лишь восстановить в памяти интерьер родного жилища.

 

Способ 6. Научите ребенка методу ассоциаций

 

Такой способ отлично поможет запомнить информацию, если хаотический набор фактов не желает укладываться в стройную классификацию. Научите ребенка выстраивать взаимосвязи между запоминаемым словом и чем-то очень знакомым и понятным ему. Спросите у малыша, с чем у него ассоциируется то или иное слово или вместе придумайте. Ассоциации могут быть привычными или смешными, знакомыми каждому или понятными только вам и малышу.

 

Способ 7. Изучайте с малышом иностранный язык

 

Это прекрасная тренировка для памяти, как и любой новый навык, например, игра на музыкальном инструменте или даже обучение танцам. 10 новых иностранных слов в день или пара простых фраз – запомнить их не отнимет много времени, зато это очень полезно и в будущем этот навык ребенку точно пригодится. И обязательно повторяйте выученное накануне на следующий день.

 

Способ 8. Отдайте ребенка на спорт

 

Подружите ребенка со спортом. Казалось бы, где связь с памятью? Однако любые физические нагрузки, особенно на свежем воздухе, стимулируют кровоток и способствуют лучшему кровоснабжению головного мозга, что, в свою очередь благоприятно сказывается и на памяти. Не пренебрегайте прогулками с малышом, чаще проветривайте его комнату, особенно перед сном.

 

Способ 9. Приучите малыша напрягать память

 

Самым простым способом развития памяти является тренировка. Звучит банально? Да, но без регулярных нагрузок ничего не получится. А в наш век планшетов, смартфонов и Интернета напрягать память становится все труднее, ведь проще всего поискать что-то забытое на просторах всемирной паутины. И дети овладевают этими навыками едва ли не с пеленок.

Поэтому так важно приучить ребенка, если он что-то забыл, пусть сначала постарается вспомнить самостоятельно, и только если ничего не выйдет в течение нескольких минут, пусть лезет в словарь или Интернет.

 

Также интересно: Как улучшить память — простые рекомендации восточной медицины​  

Нужные книги: что почитать детям от 10 до 13 лет​

 

Способ 10. Составьте правильный рацион питания

 

Конечно, одним правильным питанием хорошую память у ребенка не развить, но есть базовые продукты, в которых содержатся вещества, необходимые для улучшения мозговой деятельности, а значит, и для улучшения памяти.





Поэтому включите в рацион питания своего ребенка:

  • жирную рыбу,
  • бананы,
  • грецкие орехи,
  • морковь,
  • шпинат,
  • брокколи
 

– да, дети не в восторге от некоторых из этих продуктов, но они хотя бы в небольших количествах должны присутствовать в меню ребенка.опубликовано 

 

Автор: Наталья Обрядина

 



Источник: ezhikezhik-ru.livejournal.com/57652.html

Как перестать сердиться на людей

Поделиться



На людей сердишься, когда веришь, что их поступки важны.

Ничему подобному я больше не верю.

Дон Хуан («Учения дона Хуана» К.Кастанеда)

 

Когда мы сердимся, злимся, гневаемся, мы автоматически начинаем играть в игру:

«есть кто-то, кто ведет себя не так, как хотелось бы, и есть я, который ну совершенно никак не может пережить то, что кто-то ведет себя не так, как хотелось бы».





При этом у данной игры есть подвиды:

1) где «Я» — маленький и несчастный (внутренний Ребенок), который ожидает, что его будут любить, принимать, обращать на него внимание, делать ему что-то хорошее, но не делают.

И несчастный внутренний Ребенок снова рассержен.

2) где «Я» — контролирующий, критикующий, гневный Родитель, который не переносит непослушания, даже если если перед ним не ребенок, а муж или мама с папой, к примеру.

3) где «Я» вроде как и не Ребенок, и не Родитель, а просто раздраженное Эго (Тело боли), которое привыкло находиться в сварливом настроении, и даже и помыслить не может, что можно не ставить свою «раздраженную» пластинку.

У каждой из из этих подвидов игры в раздражительность есть выход. А именно — нужно прекратить существующую игру, заменить ее на более приятную («Вся жизнь — Игра», не бойтесь играть в свои осознанные игры).





Итак,

1) Игру с маленьким Ребенком меняем на игру, где вместо Ребенка — Взрослый.

Взрослый не будет ждать внимания, любви и так далее, он сам себе все даст.

2) Игру с критикующим Родителем также меняем на игру со Взрослым.

Взрослый умеет не брать на себя ответственность за других взрослых людей. «Я — это я, ты — это ты. Это моя жизнь, а это твоя жизнь. У меня свои уроки, а у тебя свои уроки. И если мы оба забудем про это, то давай снова вспомним и повторим: «Я — это я, ты — это ты…»

3) В игру с раздраженным Эго мы снова приглашаем Взрослого (ох уж этот Взрослый, везде и всюду необходим).

Поскольку Взрослый — это скорее осознанно приобретаемая Часть, нежели то состояние, в котором мы спонтанно оказываемся в день совершеннолетия, — Взрослый уже осознал, что с постоянно раздраженным Эго и страдающем при нем Телом боли каши не сваришь. Пора расслабляться и наслаждаться.

 



Эрик Берн: Разрешите себе жить по собственным правилам!

Безошибочный признак токсического общения

 

У Взрослого — взрослая Игра в Жизнь, и раздражению, если оно отнимает силы и время, там не место.

С раздражительностью, гневом, злостью можно и нужно работать. Больше осознанности, понять, в какую игру играете, сменить игру.опубликовано 

 

Автор:  Елена Гуськова

 



Источник: elenaguskova.ru/igra-serditsya-na-lyudej/

Как реагировать на истерики чужих детей

Поделиться



Что делать, если крик чужих детей в самолете или поезде вас выводит из равновесия, что такое эмоциональный голод и как он проявляется во взрослом возрасте — рассказала нам психолог Нелли Куприянович.
 

— Бывает, что в общественных местах — в кафе, в поезде или самолете истошно кричит чужой ребенок, или он шалит, нарушая наши планы и мечты о тихой дороге или спокойной чашке кофе. Ситуация неоднозначная, ведь делать замечание вроде как неприлично…

— Ситуации бывают разные: ребенку физически плохо и он плачет, или ребенок шалит, в этом случае, конечно, можно взывать к родителю «сделайте что-нибудь, малыш мешает». Многое зависит от того, какие структуры работают в отношениях родителя и ребенка. Вот у меня трое детей, и я точно знаю, когда плачет один — мне нужно отстраниться, чтобы плач скорее закончился; когда плачет другой — я должна включиться, и тогда плач закончится.





Дети с самого рождения сканируют мир на границы и дозволенность. То есть они с рождения манипулируют, конечно, бессознательно. Уже к двум годам у ребенка зафиксированы стереотипы поведения: с бабушкой можно потопать ножками и покричать, и тогда она всё сделает, а вот с дедушкой такой номер не пройдет… 90% взрослых тоже манипулируют именно на бессознательном уровне.

Насколько у ребенка получается «развести» родителей — настолько у него широки (в хорошем и плохом понимании) границы. Ребенок может крутить взрослых «в бараний рог» настолько, насколько они ему позволяют это делать.

Чаще всего родитель выбирает одну из трех стратегий: игнорирование, агрессия или удовлетворение потребностей по первому щелчку. Каждый вариант имеет тенденцию развития с возрастом. Конечно, в идеале все три стратегии надо уметь сочетать.

Ситуация распространенная: истерика в магазине, на полу крик. Мама сгорает от стыда. У нее включается комплекс зависимости от социального мнения, ее беспокоит, что о ней подумают «плохая мама». Она быстро соглашается на покупку, тем самым закрепляет у ребенка деструктивное поведение. Ребенок растет, истерики продолжаются, видоизменяются. Так, подросток может сказать «купите мне машину или я утоплюсь», а родители этого боятся — и правильно боятся, потому что у ребенка закреплен стереотип поведения «угроза всегда работает».

Так вот, грамотная мама проигнорирует истерику в магазине. Хуже всего, когда в эту ситуацию включаются посторонние люди: начинают жалеть или ругать — неважно. Все! На него обратили внимание! Хотя изначально он играет бессознательно «на маму».

— От недостатка внимания?

— Все люди эмоционально голодные, у кого-то он больше, у кого-то меньше, и кто-то просто умеет лучше его удовлетворять. Но формируется все до года. Основа — базовое доверие к миру и кормление. Эмоциональный контакт должен быть по всем каналам — визуально, аудиально, тактильно… Есть сбои — появляются перекосы. Надо эмоционально кушать, чтобы не голодать. Юлия Гиппенрейтер, которую советую почитать всем, говорит, что ребенка нужно обнимать не менее 7−9 раз в день! С ним надо разговаривать, играть. Вовлекайте ребенка в свои дела — готовьте вместе на кухне… Он уже будет эмоционально накормлен общением.





Вообще, эмоционально голодный ребенок добирает внимание разными способами.

 

Первый делать все хорошо. Зарабатывание внимания. Это часто приводит к комплексу «отличника», к перфекционизму. Каждый раз планка растет. Бывает, что у подростка не хватает балла до красного диплома или до поступления в вуз, и это приводит его к суициду. Он не может справиться с неудачей.

Второй — болезни. Если ребенок болеет — ему срочно нужна визуальная, аудиальная, тактильная терапия! Причем не только во время болезни. Из такого ребенка, который добирает внимание через болезнь, может получиться алкоголик, наркоман и т.д. Родители носятся, лечат, выводят из запоя… А ему нужна была адекватная эмоциональная кормёжка.

Третий способ — делать «шкоду». Я не нахожу другого слова. Ребенок причиняет вред — нечаянно сломал что-то, побил окно, дернул кого-то… За такое ребенок получает «под хвост». Для эмоционально голодного ребенка на самом деле уже неважно — поглаживание это или побои. Ему важен контакт, понимание того, что он есть для родителей. Позже такой человек стремится к самоуничтожению — превышение скорости, суицид, тюрьма или еще что-то. Кража в магазине или сплетни просто. Бессознательно сделать кому-то «шкоду», даже косвенно. Например, ваша подруга говорит, что видела вашего мужа с какой-то девушкой …

—  Существует понятие нормы в отношении ребенка?

— Если только медицинские… И то — все относительно. Детям в 2−3 года медики ставят столько диагнозов — «дислалия», что-то еще… А бедные родители пугаются и пытаются что-то с ребенком сделать. Не говорит до двух лет? Все, какой-то ненормальный! На самом деле — все это норма. Все будет в свое время. Ребенок может и до четырех лет молчать.

А медицинский диагноз «гиперактивность»? Каким-то образом умудряются в детсадах психологи и педагоги ставить такой диагноз!

Такое сейчас время, что вешают ярлыки везде — в садике, в школе… Задача родителя — защитить ребенка от этого «мусора» внешнего мира. Но для этого надо, чтобы родители были самодостаточными.

Ребенок, по сути, является продолжением родителей. Это отражение того, что происходит в семейной системе и во взаимоотношениях родителей. А ребенок играет в то, что его окружает.

— Поведение ребенка всегда зависит от ситуации в семье?

— У счастливых родителей — счастливые дети, у адекватных родителей — адекватные дети. А, как правило, проблемы с ребенком — это неразрешенные проблемы родителя. Так, если мама страдает зависимостью от социального мнения — то она будет ребенка «тузить», когда он не то что доставляет дискомфорт другим, а мама думает, что он может доставить неудобство кому-то. Чтобы о ней не подумали плохо.

У другой мамы такая ситуация просто не возникнет, такого способа взаимодействия не возникнет: если в семье не принято кричать, то ребенок не станет добиваться чего-то криком.





— Как реагировать на неудобное для себя поведение чужих детей в публичном пространстве?

— Мы входим в общественное пространство и должны понимать, что если самолет для всех, то там могут быть самые разные категории людей: старики, взрослые, дети. Если авиакомпания разрешает вход на борт всем, то она должна позаботиться о том, чтобы всем было комфортно.

Ситуация может быть разной. Например, кафе, которые хотят видеть много посетителей, заботятся об их комфорте (приносят карандаши, бумагу, разукрашки детям, делают детские уголки). Ведь ребенок приходит в новое место — кафе, самолет, поезд — и неважно, что это его десятый полет, все равно, вокруг все неизведанное. Новое для ребенка — это стресс. Знаете, когда невесте делают предложение — она вдруг начинает плакать, хотя ожидала этого предложения, но она плачет, потому что ситуация для нее стрессовая. Так и ребенок. Еще ему может не нравиться очень многое — что самолет серого цвета, что это закрытое пространство, запах может не нравиться, наконец…

— Что делать в такой ситуации окружающим? Особенно если родители не смогли помочь ребенку справиться с этим стрессом?

— Варианта два: помогать или просто осуждать. Второе — проще…

Хорошо или плохо поступает ребенок/родители — оценка это вообще дело относительное. В Спарте нежеланных детей вообще оставляли на улице — они или умирали, или их подбирали — и тогда это была норма.

Для ребенка хорошо, если есть какой-то новый фактор, который увлечет его. Здорово, если ребенку на борту дадут какую-то новую игрушку — тогда он сразу начинает играть и мягко адаптируется к новой ситуации, месту. То же в кафе — ребенок порисовал, и пока он в деле — ситуация становится уже более привычной.

Чем родители сами живут — надо включать в это детей. Лет 12 назад появились детские дискотеки, я повела свою дочь на дискотеку в годик. Мир так адаптирован ко всем возрастам — есть все! В ресторанах можно провести время и с грудничком, в коляске. Если на дверях нет значка-ограничения «на роликах», «с собакой», «с коляской» нельзя — значит, заведение берет на себя ответственность обеспечить комфорт клиентам.

Осуждать — легче всего. Каждый человек оценивает ситуацию через призму своих комплексов. Какая она мать? Болит что-то у ребенка или не болит? Может мама что-то сделать или нет? Ответы — это наши догадки, фантазии… Может, у этой конкретной женщины это стандартная ситуация, что ее ребенок должен час поорать. Может, он так выражает свои эмоции, сбрасывает напряжение, энергию. Он орет час — а потом у него все хорошо, «золотой ребенок» в остальное время!

— Напряжение сбрасывает ребенок, но оно накапливается у окружающих. Мы хотим час тишины, но получаем совсем противоположное, нарушено ожидание.

— Ребенок может быть неуправляемым. Ребенок — не робот. Его невозможно включать-выключать, когда нам это нужно. А чем отличается пьяный пассажир?

— На пьяного можно вызвать милицию.

— Да, на ребенка не вызовешь. Что можно предпринять? Поменяться местами с пассажиром, перебраться в другое купе (в поезде), но там может оказаться храпящая бабушка… Можно заткнуть уши и попробовать заснуть. Обычная бумага поглощает 70% шума.

Родитель может напрячься и попробовать заинтересовать ребенка. Но пока тот не освоит окружающее пространство — как дергать шторку, как откидывается столик и т.д. — он не сядет рисовать. Надо дать ему время для исследования. Причем неважно, сколько ребенку лет.





Но бывает такое, что родитель по каким-то причинам нересурсный, он вымотан, у него серьезная проблема и т.п.

Так, у пассажира по соседству может болеть голова — он нересурсный, а у мамы ребенка кто-то близкий умер — она тоже нересурсная. Возможно, пассажиру с болью и с претензиями к этой ситуации в этот момент хочется, чтобы о нем самом немного позаботились, просто посочувствовали.

Что тут посоветовать? Нужно предъявляться, нужно просить о помощи, нужно предлагать помощь другим. У нас чаще происходит так, что один человек с проблемной ситуацией сталкивается с другим таким же. Взаимодействия не происходит. Получается агрессия. Эмоциональное состояние накручивается еще больше. Может, маму, чей ребенок шалит в вагоне поезда, уже так достали педагоги «ваш такой ужасный», и тут незнакомец требует успокоить ребенка…

Взаимодействовать можно и нужно. Пытаться решить ситуацию, не бояться предлагать помощь.

— В нашем обществе нарушена коммуникация? Проблема в этом, по-вашему?

— Отношений нет, люди их не строят, ими не пользуются. Сейчас такое время, когда люди замкнуты в себе. Эмоциональный голод растет. Люди категорически не вступают в контакт тем не менее. Получается, что любое столкновение интересов — это, по сути, конфликт.

В поезде в ситуации шумного ребенка, следовало бы просто объяснить ситуацию и предложить помощь: «У меня очень болит голова, могу ли я что-то сделать, чтобы в купе стало немного тише?». И отклик обязательно будет! Ведь маме нужно тоже услышать, что ей предлагают помощь. Она уже привыкла, что ее ребенок всем мешает, ей надо постоянно помогать кому-то… Если у нее потребовать помощь в такой ситуации — возникнет отторжение «я ничего не могу сделать» или «вам надо — вы и делайте!».

Каждый человек несет ответственность за свои эмоции. Ломать мир, чтобы было хорошо тебе — не совсем правильно, потому что это — нарушение чужого мира. Выравнивать свой мир за счет чужого — неверно.

Если мне некомфортно, что ребенок час орет в самолете, я несу ответственность за свое недовольство и за свой некомфорт. И только у меня есть ответственность позаботиться о собственном комфорте. Но если я требую успокоить ребенка — это нарушает чужой мир. Просите стюарда дать наушники — в самолете они есть. Или можно помочь ребенку переключиться — запустите бумажный самолетик! Но примитивные вещи не сработают «дам конфетку, а ты не плачь». Нужен креатив.

Хорошо, если ребенка переключит родитель, но если крик связан с ситуацией, когда перед полетом ребенку что-то не разрешили, не купили… тогда он может кричать долго, и его крик зациклен на маму, которая, скорее всего, не сможет его успокоить. Остальные пассажиры тут попадают «под раздачу».

 

Также интересно: Истерика у детей: что делать  

7 способов остановить детские истерики

 

Но если вы терпите свое состояние дискомфорта долгое время «когда же это закончится», стоит задуматься. Вы делаете выбор терпеть, то есть саморазрушаться, вместо того чтобы позаботиться о себе. Человек «цепляет» на себя ситуации из внешнего мира, в зависимости от своего состояния. Если настроение хорошее, тогда нам неважно: солнце на улице или дождь, наступит кто-то на ногу или нет.
 

Беседовала Алина Шарко

 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: lady.tut.by/news/relationship/506094.html

Я ЕСТЬ у СЕБЯ

Поделиться



Один мой внутренний голос кричит изнутри в висок: “так нечестно! я хорошая! я маленькая! пожалейте меня! мне трудно! меня никто не любит! все меня бросили! я совсем-совсем одна! я не хочу ничего решать! я не хочу ничего делать! это вы во всем виноваты! я хочу на ручки!”.

Второй мой внутренний голос диктует в висок холодно и жестко: “ишь, чего захотела! Не заслужила! Посмотри на себя! Кому ты нужна! Тряпка! Хватит ныть! Ничего не доводишь до конца! Всем на тебя плевать! Достала! Уродка! Слабачка!”





Как будто они бродят по разным комнатам – внутренний ребенок и внутренний родитель – и борются за доступ к микрофону, каждый крича о своем больном. Ребенок проклинает критичного и черствого родителя. Родитель проклинает слабого и неуверенного ребенка.

Ребенок ищет себе родителя – заботливого, эмпатичного, терпеливого, чуткого. Ищет в каждом партнере, ищет в немолодых родителях – и неизбежно разочаровывается. А родитель ищет себе другого ребенка – удобного, собранного, послушного, трудолюбивого, потому что этот заслуживает пинков и критики. Иначе он никогда не вырастет. Не справится – этакая кулема.

Как будто они не знали, что они есть друг у друга, там, внутри, за стеной.

Дело было вечером. Я сидела на кухне, размышляла. Я уже год, как была в разводе, дети спали, ночь, тишина. И я так устала слышать плачь этого недолюбленного одинокого ребенка внутри, что сказала себе: “эй! ты же умеешь! ты же умеешь с детьми быть терпеливой, чуткой, честной, поддерживающей! Ты же самая лучшая мама, верно? Ну так вот той девочке внутри очень нужна такая”.

И как-то так они взяли – и заметили друг друга.

Они долго говорили.

Девочка рассказала, как ей страшно, как ей нужна любовь, и как она изо всех сил пытается справиться. А внутренняя мама сказала ей то нужное, что многие годы хотелось услышать – “Прости меня. Я не видела, как тебя плохо. Я не видела, как я тебя раню.  Я с тобой. Я за  тебя. Я никому не дам тебя в обиду”.

И тогда девочку отпустило немного, она сказала: “Ничего, мам. Я понимаю. Ты просто переживала”.

И тогда маму отпустило немножко, и она сказала: “Ты знаешь, когда я боюсь, я тебя ругаю. У меня не всегда получается быть чуткой”.

И тогда девочка еще подросла и ответила: “Я знаю. Я иногда виню тебя, но это просто от усталости. Не всегда получается быть самостоятельной”.

Я дала себе обещание в тот вечер. Сказала его вслух в пустой кухне. “Я сама себе ребенок, и я – сама себе родитель”.

Они дружат.  Когда ребенок ноет и жалуется – родитель смотрит нежно и с терпением. А когда родитель ругается – ребенок улыбается, и знает, что это он не всерьез. Они знают, что вместе они всегда прорвутся.

 



Если нету мужчины...

И с Хорошими Девочками случаются Плохие истории

 

На моем обручальном пальце кольцо, бриллиант в платине. Я заказала его у дизайнера, сама, чтобы знать и помнить, что до всех партнеров, родителей и друзей мира у меня есть – я.

Когда мне грустно, или в голове снова начинается перепалка, я смотрю на него и вспоминаю, что я у себя – да.

Для меня та самая пресловутая “любовь к себе” – это вовсе не аффирмации про самую обаятельную и привлекательную, а про вот эту целостность. Про право им обоим быть – и ребенку, и родителю, вот такими, друг у друга Про их обещание друг другу. Про то, что когда они оба говорят друг другу хорошее, кажется, что звучит только один голос. Теплый. Спокойный. Мой. опубликовано  

 



Источник: www.womanfrommars.com/category/woman-from-mars/