Почему мы так часто друг друга НЕ ПОНИМАЕМ

Поделиться



Как инопланетные языки, индейцы пираха, Витгенштейн и гипотеза лингивистической относительности помогают нам понять, почему мы так часто друг друга не понимаем.

На Землю прибывают инопланетные корабли странной формы. Они не подают никаких сигналов, а при контакте выясняется, что речь пришельцев совершенно неразличима. Чтобы выяснить, с какой целью прилетели эти гости, правительство нанимает лингвистов. Дешифровка языка пришельцев показывает, что в их картине мира время нелинейно: прошлое, настоящее и будущее существуют одновременно, а принципов свободы выбора и причинно-следственной связи просто не существует.

Это концептуальная подоплёка недавнего фильма «Прибытие» (Arrival, 2016), снятого по фантастической повести Теда Чана «История твоей жизни». В основе этого сюжета лежит гипотеза лингвистической относительности Сепира-Уорфа, согласно которой язык определяет наши способы восприятия мира.



Кадр из фильма «Прибытие» (2016)

Различие в поведении в таком случае вызвано ничем иным, как различием в языковом обозначении предметов. Лингвист Бенджамин Ли Уорф ещё не стал лингвистом и работал в страховой компании, когда заметил, что различное обозначение предметов влияет на человеческое поведение.

Если люди находятся на складе «бензиновых цистерн», то они будут вести себя осторожно, но если это склад «пустых бензиновых цистерн», они расслабляются — могут курить и даже бросать окурки на землю. Между тем «пустые» цистерны не менее опасны, чем полные: в них есть остатки бензина и взрывчатые испарения (и работники склада об этом осведомлены).

«Сильный вариант» гипотезы Сепира-Уорфа предполагает, что язык определяет мышление и познавательные процессы. «Слабый вариант» утверждает, что язык влияет на мышление, но не определяет его целиком. Первый вариант гипотезы в результате долгих споров был отброшен. В своём крайнем выражении он бы предполагал, что контакт между носителями разных языков вообще невозможен. Но «слабый вариант» гипотезы вполне годится для объяснения многих явлений нашей действительности. Он помогает понять, почему мы так часто друг друга не понимаем.





Пришельцы в «Прибытии» общаются с помощью визуальных идеограмм, а не звуков. Источник: arstechnica.com  

В 1977 году христианский миссионер Дэниел Эверетт впервые прибыл в деревню индейского племени пираха, расположенную на реке Маиси в амазонском бассейне. Он должен был выучить до этого почти не исследованный язык пираха и перевести на него Библию, чтобы обратить индейцев в христианство. Эверетт провёл среди пираха около 30 лет. За это время он перестал быть христианином и понял, насколько узкими были его представления о мышлении и языке:

 

​Раньше я думал, что если как следует постараться, то можно увидеть мир глазами других и тем самым научиться больше уважать взгляды друг друга. Но, живя среди пираха, я осознал: наши ожидания, культурный багаж и жизненный опыт порой настолько разнятся, что картина общей для всех действительности становится непереводима на язык другой культуры.

Дэниел Эверетт из книги «Не спи — кругом змеи!»  

В культуре пираха не принято говорить о том, что не входит в непосредственный опыт участников общения. У каждой истории должен быть свидетель, иначе она не имеет особого смысла. Любые абстрактные построения и генерализации индейцам будут просто непонятны.

Поэтому у пираха нет количественных числительных. Есть слова, обозначающие «больше» и «меньше», но их употребление всегда привязано к конкретным предметам. Число — это уже обобщение, ведь никто не видел, что такое «три» или «пятнадцать». Это не значит, что пираха не умеют считать, ведь представление о единице у них всё-таки есть. Они увидят, что рыбы в лодке стало больше или меньше, но решение арифметической задачки про рыбную лавку было бы для них совершенно абсурдным занятием.

По этой же причине у пираха нет никаких мифов или историй о сотворении мира, происхождении человека, зверей или растений. Жители племени часто рассказывают друг другу истории, и некоторые их них даже не лишены повествовательного мастерства. Но это могут быть только рассказы из их повседневной жизни — нечто, увиденное собственными глазами.

Когда Эверетт сидел с одним из индейцев и рассказывал ему о христианском боге, тот его спросил:

— А что ещё делает твой бог?
— Ну, он сотворил звёзды и землю, — ответил я и затем спросил сам:
— А что говорят об этом люди пираха?
— Ну, люди пираха говорят, что это всё никто не создавал, — сказал он.






Дэниел Эверетт с индейцем пираха. Источник: hercampus.com  

Из-за принципа непосредственного восприятия пираха не удалось обратить в христианство. В наших религиях рассказывается о событиях, свидетели которых уже давно отошли в иной мир, поэтому изложить эти истории на языке пираха просто нельзя. В начале своей миссии Эверетт был уверен, что духовное послание, которое он несёт индейцам, абсолютно универсально. Проникнувшись их языком и образом восприятия мира, он понял, что это совсем не так.

Даже если мы точно переведём «Новый Завет» на язык пираха и убедимся, что каждое слово для них понятно, то это совсем не будет означать, что наши истории будут иметь для них смысл. При этом пираха уверены, что могут видеть духов, которые приходят в селение и разговаривают с ними. Для них эти духи не менее реальны, чем сами индейцы. Это ещё одно свидетельство ограниченности нашего здравого смысла. То, что обыденно для нас, не имеет никакого смысла для других.

Эверетт утверждает, что его выводы опровергают гипотезу универсальной грамматики Ноама Хомского, согласно которой у всех языков есть базовый компонент — некоторая глубинная структура, владение которой заложено в человеческой биологии. Дело в том, что эта гипотеза ничего не говорит нам о взаимосвязи языка, культуры и мышления. Она никак не объясняет, почему мы так часто друг друга не понимаем.«Для тех из нас, кто не верит в духов, кажется абсурдом, что их можно видеть. Но это просто наша точка зрения». Одним из базовых компонентов любого языка, по Хомскому, является рекурсия. Она делает возможными такие высказывания как «принеси мне гвозди, которые привёз Дэн» или «дом друга охотника». Пираха легко обходятся без таких конструкций. Вместо этого они используют цепочки простых предложений: «Принеси гвозди. Гвозди привёз Дэн». Получается, что рекурсия здесь присутствует, но не на уровне грамматики, а на уровне когнитивных процессов. Самые базовые элементы мышления выражаются в разных языках разным способом.





Фотография одного из экспериментов со счётом. Источник: sciencedaily.com  

В «Философских исследованиях» Людвиг Витгенштейн предполагает: если бы лев умел говорить, мы бы его не поняли. Даже если мы выучим львиный язык, это не обязательно сделает его утверждения для нас понятными. Не существует универсального языка — лишь конкретные «формы жизни», объединённые общими способами думать, действовать и говорить.

Даже математика кажется нам универсальной не из-за её внутренних свойств, а лишь потому, что все мы одинаково учим таблицу умножения. Это наблюдение явно подтверждают эксперименты советских психологов, проведённые ещё в 30-е годы прошлого века под руководством Александра Лурии и Льва Выготского. Утверждения типа «А — это B, B — это C, следовательно A — это C» вовсе не обладают универсальной природой. Без школьного обучения никому бы и в голову не пришло, что о чём-то вообще можно рассуждать таким способом.

Рассмотрим на первый взгляд простое и невинное высказывание: «Кошка находится на коврике». Казалось бы, понять это утверждение и проверить его истинность проще простого: достаточно оглядеться вокруг и убедиться, что четырёхногое пушистое существо находится на предмете, который мы называем ковриком.

Из этой точки зрения вовсе не следует, что язык определяет мышление, как это утверждает «сильный вариант» гипотезы лингвистической относительности. Язык и формы поведения совместно определяют друг друга. Если ваш друг говорит «Да пошёл бы ты к чёрту» после того, как вы дали ему небольшой совет, для вас это может означать «Спасибо, дружище, так и поступлю», но для посторонних наблюдателей такая форма благодарности будет звучать по меньшей мере странно.

А теперь вообразите себе (как это предлагают Олег Хархордин и Вадим Волков в книге «Теория практик») что кошки и коврики участвуют в каком-то иноземном ритуале далёкой для нас культуры. В это племя приезжает исследователь, но к ритуалу его не допускают, поскольку это запрещено богами. Учёный добросовестно пытается понять смысл ритуала со слов своих информантов. Ему говорят, что в кульминационный момент обряда «кошка находится на коврике».

Собрав нужные сведения, исследователь возвращается домой. Но он может так и не узнать, что из-за сложностей обряда шаманы уже давно используют высушенные чучела кошек, которые могут балансировать на хвосте; ковры-циновки скатываются в трубочку и ставятся на торец, а уже сверху помещается мёртвая кошка, балансирующая на хвосте. По-прежнему ли верно утверждение «кошка находится на коврике»? Да, но его смысл кардинально изменился.

 



Искусство общения: ЧТО мы говорим и КАК нас понимают

Грэм Хилл: Меньше вещей — больше счастья

 

Чтобы понять инопланетных пришельцев, героине «Прибытия» пришлось изменить свои взгляды на течение времени. Чтобы понять пираха, Дэниелу Эверетту пришлось отказаться от убеждения в том, что его вера универсальна. Чтобы понять друг друга, нам нужно уметь ставить свои взгляды на реальность под сомнение.

Разговаривать с родственниками, коллегами или соседями по квартире, конечно, проще, чем с семиногими инопланетянами или амазонскими индейцами. Но идти на уступки чужому здравому смыслу, чтобы понимать других и быть понятыми, нам всё-таки приходится постоянно.опубликовано 

 

Автор: Олег Бочарников

 



Источник: newtonew.com/overview/linguistics-of-misunderstanding

10 самых влиятельных книг об образовании

Поделиться



Откуда мы знаем, что такое образование, и каким оно должно быть? Всё, что люди писали и думали на эту тему, невозможно свести всего лишь к нескольким книжным томам.

Но некоторые книги имеют особенное значение для педагогики и истории образования. За ними тянется длинный шлейф влияний и интерпретаций. Они до сих пор определяют, что мы думаем об образовании, его задачах и ценностях, они всё ещё влияют на то, чему и как мы учим своих детей.





Джон Мейнард Кейнс как-то сказал: «Практичные люди, считающие себя свободными от какого-либо интеллектуального влияния, обычно находятся в плену у какого-нибудь усопшего экономиста». О теоретиках образования можно сказать почти то же самое: то, что вы их не читаете, совсем не обязательно означает, что вы не следуете их идеям.

Мы составили список из наиболее влиятельных книг, на которых основывалась образовательная теория и практика в последние столетия. Некоторые из этих произведений уже плохо знакомы широкой публике, но они и сегодня продолжают определять наши мысли об обучении и воспитании.

 

1. Жан Жак Руссо — Эмиль, или О воспитании (1762)





Основные идеи: ребёнок как «чистый лист», естественное воспитание, особенный характер детства и порочность цивилизации

«Эмиль» — это роман-трактат о взрослении и воспитании, влияние которого простирается далеко за пределы педагогической сферы. В этой книге Руссо, в сущности, описывает воображаемый педагогический эксперимент. Его главный герой должен пройти через обучение, оставаясь при этом здоровым, независимым и свободным человеком. Поскольку вне общественные институты безнадёжно испорчены, учитель и ученик должны держаться от них подальше.

Воспитание должно развивать и совершенствовать естественные порывы и склонности, а не искажать их.Именно здесь впервые появляется в столь ярком виде образ ребёнка как чистого и непорочного существа и образ детства как особого периода жизни, столь характерный для европейской культуры. Руссо упрекает тех, кто «постоянно ищет в ребёнке взрослого, не думая о том, чем он бывает прежде, чем стать взрослым» и призывает:

Любите детство, будьте внимательны к его играм и забавам, к его милому инстинкту!.. Зачем хотите вы отнять у этих невинных малюток возможность пользоваться временем, столь кратким и столь быстро от них утекающим, этим драгоценным благом, злоупотреблять которым они ещё не умеют?

После выхода книги многие матери стали кормить детей грудью, а не отдавать кормилицам, разрешили им бегать босиком по двору и даже приобщать к ручному труду. Появились специальные образовательные учреждения, вдохновлённые Руссо, а его книга заложила основания для педагогической теории на годы вперёд, хотя и постоянно подвергалась критике.

 

2. Иоганн Песталоцци — Как Гертруда учит своих детей (1801)





Основные идеи: развивающее обучение, природосообразное образование, мать как основной проводник образовательных ценностей.

Этого швейцарского мыслителя можно считать одним из отцов современной педагогики. Он сформулировал всеобъемлющую образовательную концепцию, направленную на «формирование человека», в которой знания неотделимы от нравственных стандартов и принципов.

Целью обучения должно быть гармоничное развитие личности, главнейшим принципом — согласие с природой, основным методом — упражнения и игра.Многие идеи, которые мы принимает как данность, впервые были сформулированы именно Песталоцци. Одна из самых важных — это идея развивающего обучения. Ребёнок не просто усваивает некоторые истины, а познаёт мир через действие и размышление. Поэтому Песталоцци сердито критикует отвлечённое книжное воспитание, которое не даёт пищу для ума, а лишь создаёт видимость понимания:

О век наш!… Своим книжным языком ты… вводил ребёнка в мир призрачных понятий, которые придавали в его уме пустым, лишённым всякой предметной основы словам мнимую и призрачную значимость, в результате чего убивалась та реальная значимость, которой должны были в его сознании обладать сами вещи.

Программным произведением Песталоцци стала книга «Как Гертруда учит своих детей». Она носит подзаголовок «Попытка дать матерям наставление, как самим обучать своих детей». В работе излагаются методы воспитания, которые вскоре нашли применение во многих школах Европы и США, а влияние идей Песталоцци на педагогическую теорию и практику продолжается и по сей день.

 

3. Герберт Спенсер — Воспитание умственное, нравственное и физическое (1861)





Основные идеи: образование как подготовка к общественной жизни, важность науки, рационализм как главная ценность.

Английский философ и просветитель Герберт Спенсер теперь известен прежде всего как один из основателей социологии и теоретик эволюционизма, но в своё время его педагогические идеи пользовались заметным влиянием.

Спенсер буквально приходил в ужас от того, как слабо образование связано с жизненными трудностями и проблемами. От возвышенных классических образцов нужно было спуститься на землю: научить детей зарабатывать себе на пропитание, следить за собственным здоровьем, служить своей семье, выполнять общественные и политические обязанности. Именно Спенсер сформулировал утверждение, которое затем стало аксиомой для педагогики:

Подготовить нас к полноценной жизни — это задача, которую должно выполнить образование.Иными словами, образование должно быть ориентировано на практические потребности «человека и гражданина», живущего в современном обществе. Путь воспитания — от простого к сложному и от конкретного к абстрактному. Идеалом для Спенсера является научное образование, основанное на логике и рациональности. Эти взгляды и нашли своё выражение в книге «Воспитание...», которая выдержала множество переизданий, была переведена на многие языки и широко использовалась при подготовке учителей.

 

4. Луиза Олкотт — Маленькие женщины (1869)





Основные идеи: нравственность, совместное обучение и взаимопомощь как основа воспитания.

Имя американской писательницы Луизы Олкотт вы вряд ли встретите в хрестоматиях по философии или теории педагогики, зато её книги продавались миллионными тиражами по всему миру, были неоднократно экранизированы и продолжают пользоваться большой популярностью даже сегодня.

Роман «Маленькие женщины», как и его продолжения, рассказывает о нравственном воспитании в семье Марч, прототипом которой стала собственная семья Олкотт. Действие крутится вокруг домашней школы Пламфилд, в которой учатся четыре девочки подросткового возраста. Их обучение строится не на знаниях, а на личной ответственности, умении помогать друг другу, способности любить, справляться с трудностями и жизненными препятствиями. Книги Олкотт проникнуты христианскими ценностями. Но популярными они стали в первую очередь благодаря живому языку и доброй иронии автора:

— Да благословит Бог девочек и мальчиков! Знаете, — задумчиво добавил он, легонько потрепав Джо по щеке, — иногда мне кажется, что все вы только для того и существуете на свете, чтобы трепать нам нервы. И всё-таки без вас жизнь лишилась бы всякого смысла.

К 1880 году Олкотт называли «самой популярной и преуспевающей женщиной-литератором в Америке». Её читала вся образованная Америка, вокруг её произведений сложилась целая индустрия. Хотя книги Олкотт стали восприниматься как источник ценных педагогических идей только в последние десятилетия, они сильно повлияли на то, что обычные люди думали об образовании, воспитании, его нравственных ценностях и идеалах.

 

5. Мария Монтессори — Дом ребенка. Метод научной педагогики (1909)





Основные идеи: обучение через открытия, подготовленная среда, школа как второй дом.

Имя Марии Монтессори, пожалуй, не нуждается в особом представлении: школы и методы, названные честь этого итальянского педагога, распространены в России так же, как и по всем миру.

Основной принцип педагогики по Монтессори состоит в том, чтобы предоставить ребёнку полную свободу, лишь направляя его развитие и устраняя препятствия на пути, который ребёнок проделывает самостоятельно. В книге «Мой метод» Монтессори излагает основы своей педагогической системы, к тому моменту прошедшей двухлетнюю проверку на практике. Её методы в первую очередь касаются начальной школы и воспитания детей от 6 до 10 лет. Монтессори акцентирует внимание на том, каждый ребёнок — это уникальная личность, воспитание — это процесс саморазвития, который должен проходить в специальным образом подготовленной среде. Отсюда её модель «обучения через открытия»:

Секрет свободного развития ребёнка в том, что он сам находит свою духовную пищу, повинуясь глубинному импульсу, сравнимому с тем могучим инстинктом, который заставляет новорожденного припадать к материнской груди. Это неодолимое стремление наилучшим образом обеспечивает внутренние потребности малыша.

Работа по методам Монтессори предполагает, что мы не даём ребёнку пропустить ни один из сензитивных периодов, т. е. тех периодов, когда ребёнок естественно и легко приобретает какие-то навыки и способности. Школа должна стать для ребёнка вторым домом, естественной средой обитания, в которой происходит свободное развитие его естественных склонностей.

Концепции Монтессори, как и любые влиятельные идеи, неоднократно критиковались (в особенности за переоценку важности специальных аксессуаров и сенсорных устройств), но важность её работ для современного педагогического мышления не оспаривает никто.

 

6. Джон Дьюи — Демократия и образование (1916)





Основные идеи: образование как основа демократии, инструментальная педагогика, школа как общество в миниатюре.

Джона Дьюи можно назвать одним из самых влиятельных мыслителей первой половины XX века. Его взгляды на образование, политику и общественные процессы во многом до сих пор определяют наш интеллектуальный климат. В основе этих взглядов лежал прагматизм — представление о том, что любая идея, ценность или социальный институт укоренены в практических обстоятельствах человеческой жизни. Истина — это то, что находит в этой жизни практическое применение.

Педагогическая теория Дьюи истодит из тезиса, противоположного тезису Спенсера: образование — не подготовка к жизни, образование и есть жизнь. Образование должно суммировать человеческий опыт и обращаться к опыту ребёнка, чтобы помочь ему построить на этой основе знание. Дьюи первым выдвинул идею «инструментальной» педагогики, в которой основным инструментом образования должно быть осмысленное действие, через которое ребёнок постигает мир. Кроме того, Дьюи был одним из самых ярких защитников демократических ценностей, которые он распространял и на систему образования. Именно изменение школьной системы, по его мнению, должно сделать общество более свободным и прогрессивным:

В демократическом обществе цель образования — дать человеку возможность продолжать образование, или, иначе, что цель и награда учения — продолжение возможности расти… Поэтому в наших поисках цели образования мы и не пытались найти её вне самого образовательного процесса.

Идеи Дьюи повлияли на педагогические взгляды почти всех теоретиков образования, живших после него, но воплощались на практике отнюдь не так часто. В то же время Дьюи был основателем одной из первых экспериментальных школ, основанных на демократических ценностях. Его книги «Демократия и образование», «Опыт и образование» — классика педагогической мысли, которую нельзя обойти стороной.

 

7. Александр Нилл — Саммерхилл (1960)





Основные идеи: эстетическое воспитание, отсутствие принуждения и самоуправление как основа обучения.

Британский новатор в области образования Александр Нилл ещё в 1921 году основал школу, «которая подстраивается под ребёнка», а не наоборот. В этой школе господствуют принципы самоуправления: общие вопросы решаются коллективно на собраниях учеников и учителей, а главное внимание уделяется не традиционным образовательным предметам, а эстетической сфере.

В искусстве Нилл видел источник воображения, творчества и эмоционального благополучия. Наиболее известная книга Нилла, написанная уже в 1960 году, суммирует основные идеи его образовательной философии. Главное условие успешного обучения — личная свобода ребёнка. Наказание для него «всегда является актом ненависти», принуждение — самый страшный враг независимого мышления. Главные ценности образования для него — не интеллектуализм, а ощущение внутреннего благополучия, эмоциональная свобода и самостоятельность ребёнка.

Мы хотели создать школу, где ребёнок был бы самим собой, для чего полностью отказались от соблюдения правил, инструкций указаний, нравоучений, религиозных наставлений.

Спустя более чем 40 лет со дня смерти Александра Нилла школа «Саммерхилл», основанная на его идеях, продолжает работать, а его взгляды на систему обучения привлекают всё новые и новые поколения педагогов.

 

8. Джером Брунер — Процесс обучения (1960)





Основные идеи: внимание к структуре, а не содержанию знания, когнитивные процессы как основа педагогики, спиралевидное обучение.

Работы этого американского психолога и педагога важны в первую очередь с точки зрения того, как мы себе представляем когнитивные основы обучения. Его ключевая книга «Процесс обучения» написана по итогам почти эпохальной научной конференции 1959 года, на которой присутствовали ведущие педагоги, психологи, представители естественных и социальных наук.

В этой книге Брунер призывает перейти от преподавания конкретных фактов к признанию важности структуры самого знания, ведь понимание того, «как нечто сложено, гораздо ценнее тысячи фактов об этой вещи». Именно здесь была предложена знаменитая концепция спиралевидного учебного плана: основные темы впервые появляются в младшей школе, а затем повторяются в старших классах на более сложном уровне.

Именно такая организация учебного знания лучше всего соответствует потребностям человеческого мышления. Основным вопросом педагогики становится то, как преобразовать систему обучения так, чтобы она соответствовала нашим представлениям о человеческой психике и механизмах познания.

Деятельность учёного за его письменным столом или в лаборатории, деятельность литературного критика при чтении поэмы — это деятельность того же порядка, что и дея­тельность любого человека, когда тот занят подобны­ми вещами, если перед ним стоит задача достигнуть понимания определенных явлений… Школьник, изучающий физику, является физиком, и для него легче изучать науку, действуя подобно учёному-физику, чем делать что-либо ещё.

Именно Брунер стал проводником «когнитивной революции» в мире педагогических идей. Курс «Человек», созданный под его руководством, наглядно продемонстрировал: передовые научные теории действительно можно использовать на школьном уровне, добиваясь при этом значительных результатов.

 

9. Паулу Фрейре — Педагогика угнетённых (1968)




Основные идеи: образование как практика освобождения, метод осознания и критического диалога.   Паулу Фрейре до сих пор остаётся наиболее значительным представителем критической педагогики. Ему удалось не только сформулировать целостную концепцию образования как политического действия, направленного на установление равноправия и борьбу с угнетением, но и воплотить её в жизнь.   С точки зрения философии Фрейре, образование — это способ формирования независимого, свободного человека, способного самостоятельно творить свою историю. Педагогический процесс — это процесс осознания базовых предпосылок культуры и мышления, который даёт возможность их критического пересмотра и изменения. Изменится способ мышления — изменится и реальность.

Педагогика угнетённых должна быть изобретена не для угнетённых (будь то индивиды или целые народы), но вместе с ними, в непрестанной борьбе за восстановление их человеческих качеств. Тогда притеснение и его причины станут объектом размышления самих угнетённых, открыв им путь к свободе.

Фрейре не был просто кабинетным теоретиком. Он участвовал в развитии народного бразильского образования, которое во многом основывалось именно на его методах. Даже если отвлечься от политического контекста, в котором возникли идеи критической педагогики, для нас они сохраняют свою важность и сегодня.

 

10. Иван Иллич — Освобождение от школ (1971)





Основные идеи: критика формальной системы обучения, критика прогресса как взаимного отчуждения, образование через личные связи.

Иван Иллич — один из самых радикальных критиков современной образовательной системы. В 1970-е годы вокруг его книг разгорались нешуточные страсти. Многим они помогли иначе посмотреть на школу — как на государственный институт, который неправомерно присваивает себе право на передачу знания и «изготовление» новых членов общества.

Образование плохо не само по себе, а только тогда, когда оно становится ритуалом и отвлечённым культом. Нужно если не уничтожить школы, то дать учителям возможность выходить за пределы школьной программы, становится наставниками. Подлинное обучение становится возможным за пределами формальных структур и предписаний, куда его искусственно загоняют.

Школа стала мировой религией модернизированного пролетариата и раздаёт пустые обещания спасения беднякам технологической эры. Национальные государства приняли эту религию и обеспечили всеобщий призыв всех граждан на службу учебному плану, последовательно ведущему к дипломам — наподобие древних ритуалов инициации и служения культу.

Работы Иллича давно не вызывают такой бурной реакции, как несколько десятков лет назад: они приобрели ценность авторитета и цитируются на страницах престижных изданий. Школа тем временем всё сильнее утрачивает монополию на знание. И думать обо всех этих процессах без книги Иллича уже нельзя.

 

Автор: Олег Бочарников

 

​Также интересно:  Образование в Финляндии— самое лучшее в мире. Как они это делают?​  

Почему обучение «по старинке» больше не будет работать​

 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое потребление — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: newtonew.com/overview/most-influential-education-books

Образование как способ освобождения: уроки Барбианской школы

Поделиться



В конце шестидесятых годов бестселлером в Италии стала книга, написанная учениками одной крохотной сельской школы, расположенной к северу от Флоренции. Книга эта называлась «Письмо к учительнице», её авторами были восемь ребят, которые тогда ещё не вышли из подросткового возраста. Это была живая и язвительная критика системы образования, которая по-прежнему становится предметом горячих споров и поводом для напряжённых размышлений.





В этой критике слышалось и утверждение идеала — того, «как должно быть». Образование должно воспитывать независимое мышление, должно учить самостоятельности, умению формулировать свои мысли и критически относиться к любым стереотипам.

Школа должна стать инструментом достижения свободы.

Этот идеал авторы увидели в собственной школе, которой руководил Лоренцо Милани — католический священник и педагог, который любил «своих учеников и прихожан больше, чем Церковь и папу». Лоренцо был выходцем из высшего класса итальянского общества, но решил посвятить свою жизнь борьбе за равенство и равноправие. Именно в этом он видел главную цель педагогики.





Почтовая марка с изображением Барбианской школы, выпущенная в 2015 году. Источник: delcampe.net

Его школа, которая работала в Барбиане с 1954 по 1967 год, сегодня считается одним из наиболее важных проектов критической педагогики, наряду с образовательными инициативами Паулу Фрейре (автора знаменитой «Педагогики угнетённых»). Вспоминая о том, как всё начиналось, Милани писал:

 

Я служу в сельском приходе. Когда я туда прибыл, там была только начальная школа. Пять классов занимались в одном помещении. Дети выходили из пятого класса полуграмотными и шли работать. Они были робкими, презираемыми. Именно тогда я решил, что свою жизнь сельского священника я посвящу не только их духовному, но и гражданскому возвышению.

Лоренцо Милани

из работы «Письмо к судьям»

 

В Барбиане, как и во всей округе, жили в основном крестьяне и фабричные рабочие, всю жизнь занятые тяжёлым физическим трудом. Они, конечно, хотели бы обеспечить своим детям хорошее образование, ведь «школа всегда будет лучше коровьего дерьма», но фактически такая возможность была у них далеко не всегда. Восьмилетнее образование в Италии уже было бесплатным и обязательным, но учеников часто исключали из школы за неуспеваемость или оставляли на второй год.

Обучение было очень далеким от реальной жизни сельского ребёнка. Некоторые не справлялись с требованиями, другие принимали навязанные сверху стандарты и добивались успеха. В «Письме...» и те, и другие названы «искалеченными». Первые вернулись к монотонному отупляющему труду, вторые устремились к привилегиям высших сословий. Но ни те, ни другие не научились думать.

Дети ходили заниматься к Милани издалека: в округе это была единственная школа, после которой можно было поступить в средние и высшие учебные заведения. Занятия длились по двенадцать часов — весь день, без перерывов и выходных. Некоторых поражал такой уровень нагрузки. Но сами ученики вспоминают, что в этом не было ничего ужасного. Учебный процесс был организован таким образом, чтобы не утомлять никого сверх меры.





Одна из немногих цветных фотографий Барбианской школы. 1960 г. Источник: bdp.it

Занятия начинались в восемь утра и заканчивались вечером. Ученики были поделены на две группы: утром старшие обучали младших и делились друг с другом своими знаниями. В этом был важный педагогический момент: дети сразу начинали понимать, что их объединяют общие проблемы и интересы. Вместе они могут справиться с ними намного быстрее и легче, чем поодиночке.

В «Письме к учительнице» сказано об этом так:

 

На следующий год я стал учителем. Вернее, я был учителем три раза по полдня в неделю. Чтобы листать атлас или объяснять дроби, не обязательно иметь высшее образование. Непонятное мы вместе смотрели в книгах. Уроки проходили спокойно, без страха, без принуждения. Вы не умеете учить так, как я.

 

Девочек в школе почти не было: в окрестных деревнях их рождалось меньше, чем мальчиков. К тому же, по представлениям многих родителей, девочкам учиться совсем не обязательно. Как сказано в «Письме», «они считают, что женщина может прожить жизнь и с куриными мозгами».

Помимо стандартных предметов непременной составляющей учебного процесса было чтение писем, которые приходили в школу, и свежих газет. Милани считал, что каждый ребенок должен в первую очередь понимать, как устроена современность, какие закономерности руководят его жизнью. Поэтому основным предметом обсуждения часто становилась политика — тема, которую стараются избегать в современной школе.

Иногда в Барбиану приезжали гости. Если посетитель мог чему-то научить ребят и поделиться интересными рассуждениями, то занятия прерывались. В обсуждении часто принимали участие и дети. Милани очень хорошо понимал, насколько ограничены контакты местных жителей с внешним миром, и насколько это их закрепощает.

 

Поэтому нельзя было упустить ни одной возможности показать ученикам, что мир не ограничивается коровами, бытом и тяжёлым трудом в поле.

 

Некоторую часть времени ученики занимались самостоятельно. Интеллектуальные занятия сочетались с физическими упражнениями (летом — плаванием, а зимой — ходьбой на лыжах), хотя спорт Милани считал в целом бессмысленным и глупым делом. В этом он кардинально отличался от священников и учителей в соседних школах и приходах, которые привлекали к себе учеников, устраивая футбольные матчи и покупая телевизоры.





Школа не получала государственного финансирования. Стулья, столы, полки, инструменты и даже учебные пособия делали сами ученики. Источник: donlorenzomilani.it

Как писал Милани, Барбиана совсем не была похожа на типичную школу. Ученики свободно ходили по классу; все символы учительской власти — кафедра, доска, стол с раскрытым журналом — были изгнаны прочь. Зайдя в школу, «невнимательный посетитель увидит помещение, несколько столов, несколько детей, сидящих тут и там за книжками; иногда они собираются вокруг священника, который развалился в кресле, и потому посетителю <...> кажется, что он попал не в школу, а в какую-то гостиную».

Занятия шли 365 дней в году, даже по воскресеньям и в праздники. Почти всё воскресенье было посвящено дотошному чтению Евангелия, которое рассматривали с самых разных сторон и разбирали до мельчайших подробностей. Хотя Милани был священником, он не стремился обратить учеников в католицизм. Подать пример — возможно, но не тащить в свою веру силком. Это бы противоречило всем его принципам.





Главными культурными героями для барбианцев были Сократ и Ганди. Источник: wikipedia.org

Огромное значение уделялось изучению иностранных языков. Не мёртвой латыни, которую всё ещё должны были учить представители многих профессий (в том числе и учителя), а живых языков, на которых можно говорить и читать, которые можно услышать по радио. Другой язык — это ещё одна возможность вырваться из замкнутого мира и вспомнить о том, что мы здесь не одни. Мы можем понимать друг друга и помогать друг другу, невзирая на государственные и национальные границы.

После окончания школы многие ученики на несколько месяцев выезжали в другие страны. По сути, это и было для них настоящим экзаменом — проверкой характера и способностей. Главное условие поездки: в другой стране они должны были были учиться и найти работу.

 

Основным предметом критики в «Письме к учительнице» было классовое угнетение, которое лишь закрепляется традиционной системой образования.

 

Два персонажа, которые в нём фигурируют — это представители разных культурных миров. Пьерино — сын врача, которому обучение даётся легко, потому что вся его жизнь проходит в соответствующей обстановке. Джанни — сын крестьянина, который сталкивается в школе с отчуждением и безразличием. Он не может пробиться вперёд, несмотря на все свои старания. От него этого и не ждут.

«Письмо...» родилось как протест против несправедливости. Бедных выкидывают из школы за неуспеваемость, вместо того чтобы попытаться донести до них ценности и идеи образования, в то время как богатые получают значительные преимущество и легко продвигаются вперёд. Это разница — не врождённая. Она кроется в социальной несправедливости, которую можно и нужно устранить.

Эта критика нашла своих адресатов. В письме к авторам книги одна школьная учительница писала:

 

Именно вам я обязана тем, что в последние дни на уроках я новыми глазами смотрю на самых слабых и безнадёжных учеников, и даже — не стыжусь это сказать — чувствую к ним доселе невиданную нежность.

 

Подготовка «Письма к учительнице» сама по себе была воспитательным процессом. Даже те, кто был слаб в математике, работали со сложными статистическими данными, чтобы подкрепить свои утверждения. Даже те, кому недоставало уверенности, почувствовали в себе способность и желание сделать что-то действительно важное.





В книге немало графиков и таблиц, данные для которых ученики искали и обрабатывали сами. Эта пирамида отражает то, как сокращается количество учеников от младшей школы к университету. Источник: quasicomedonchisciotte.blogspot.ru

На одной из дверей школы висел негласный девиз и лозунг барбинцев: «I care» (Мне не всё равно). Каждый может изменить мир к лучшему, обладая нужными знаниями и критическим умом. Педагогика Милани была направлена против неравенства и угнетения. Бороться с ними нужно не политическими лозунгами, а ростом сознательности, повышением «уровня осмысления реальности».

 

Четыре принципа Барбианской школы

 

  • «Думать следует не о том, что нужно делать, чтобы быть преподавателем, но о том, каким нужно быть, чтобы преподавать».

Милани считал педагогику призванием, а не профессией. Учитель должен занимать определённую позицию по отношению к реальным жизненным проблемам. Нужно уметь быть настойчивым и даже сварливым, когда это необходимо. Нужно искренне хотеть помочь другим стать нравственнее, умнее, сильнее во всех отношениях. Не единственный, но наиболее важный секрет преподавательского успеха — самому верить в то, что ты делаешь.

Также считали и его ученики, что можно увидеть в характерном пассаже из «Письма»: «… если выбирать между равнодушным и одержимым учителем, одержимый лучше. Тот, у кого есть собственное мнение и любимый философ. Пусть он рассказывает нам только о нём одном, пусть ругает всех остальных, пусть три года подряд читает с нами только его тексты. Мы уйдём из школы с убеждением, что философия может наполнить чью-то жизнь».

 

  • «Нужно учить молодежь тому, что они — свободные люди, а соответственно, послушание в наши дни из добродетели превратилось в самое неявное искушение».

Педагогика должна стремиться к равенству, а не подавлению. Нужно воспитывать в учениках умение делать выбор и не отворачиваться от сложных жизненных обстоятельств. Милани писал об этом в неожиданном для католического священника ключе: «Наиболее важным нравственным уроком может быть урок гордости, а не смирения».





Обычные католические школы сильно отличались от Барбианы. Источник: yabberz.com

  • «В Барбиане не было и дня, чтобы нам не приходилось решать педагогические проблемы. Но мы их так не называли. Для нас у каждой проблемы было имя конкретного ученика».

Нет никаких «общих принципов» педагогики, которым можно было бы следовать в любой ситуации. Если они и есть, то их нужно каждый раз открывать заново — изо дня в день, от ученика к ученику, от задачи к задаче.

 

  • «Владение словом — не профессиональный навык, а жизненная потребность для каждого, от первого до последнего из тех, кто причисляет себя к человеческому роду».

В центре обучения для Милани стоял язык: умение понимать и анализировать чужие высказывания и ясно выражать свои мысли. В этом его ученики упражнялись ежедневно — чтение и обсуждение текстов было одним из главных занятий. Милани называл язык «незримым ключом», открывающим двери к умственному развитию и обретению самостоятельности.

 

 

20 фраз, которые НЕ должна говорить мать своей взрослой дочери

Воспитание мальчиков — не женское занятие

 

Лоренцо Милани умер от лимфомы вскоре после публикации «Письма к учительнице». За свою жизнь практически ничего не написал. Он отказался от этого занятия, когда понял, что большая часть его соотечественников не сможет прочесть и понять его мысли. Вместо этого он сделал главным делом своей жизни обучение способности мыслить.

Школа Милани готовила учеников к трудностям и противоречиям реального мира. И это означает вовсе не узкую специализацию и умение зарабатывать деньги. Это означает умение отвечать за себя и свои поступки, иметь собственное мнение, не полагаться на власть авторитета и сохранять желание изменить мир к лучшему. Как бы громко это ни звучало, все эти цели вполне достижимы.опубликовано 

 

Автор: Олег Бочарников

 



Источник: newtonew.com/discussions/barbiana-school-critical-pedagogy

Правила жизни от русских писателей

Поделиться



Вместо наставлений всевозможных гуру по образованию, саморазвитию и мотивации рекомендуем почитать, какие принципы правильного поведения, учёбы и самоорганизации ставили перед собой и своими родственниками наши любимые классики.

Их советы, может быть, не помогут вам прожить счастливую жизнь (во всяком случае, у самих авторов это едва ли получилось), но принесут свою пользу. Теперь у вас будет больше причин для того, чтобы как следует заняться своим образованием, гимнастикой или написанием учёных сочинений.

Александр Пушкин — 17-летнему брату Льву Сергеевичу

(осень 1822 года)



Неоконченный портрет А.С. Пушкина, художник Николай Ульянов.

 

Ты в том возрасте, когда следует подумать о выборе карьеры; я уже изложил тебе причины, по которым военная служба кажется мне предпочтительнее всякой другой. Во всяком случае, твоё поведение надолго определит твою репутацию и, быть может, твоё благополучие.

Тебе придется иметь дело с людьми, которых ты ещё не знаешь. С самого начала думай о них всё самое плохое, что только можно вообразить: ты не слишком сильно ошибёшься.

Не суди о людях по собственному сердцу, которое, я уверен, благородно и отзывчиво и, сверх того, ещё молодо; презирай их самым вежливым образом: это — средство оградить себя от мелких предрассудков и мелких страстей, которые будут причинять тебе неприятности при вступлении твоём в свет.

Будь холоден со всеми; фамильярность всегда вредит; особенно же остерегайся допускать ее в обращении с начальниками, как бы они ни были любезны с тобой. Они скоро бросают нас и рады унизить, когда мы меньше всего этого ожидаем.



Гравюра с рисунка О.А. Орловского. В 1820-е годы брат много переписывался с Пушкиным и был его литературным секретарём. Лев делал карьеру военного и писал неплохие стихи, а «его наружность представляла негра, окрашенного белою краскою» (Дельвиг).

Не проявляй услужливости и обуздывай сердечное расположение, если оно будет тобой овладевать; люди этого не понимают и охотно принимают за угодливость, ибо всегда рады судить о других по себе.

Никогда не принимай одолжений. Одолжение, чаще всего — предательство. — Избегай покровительства, потому что это порабощает и унижает.

Я xoтел бы предостеречь тебя от обольщений дружбы, но у меня не хватает решимости ожесточить тебе душу в пору наиболее сладких иллюзий.

То, что я могу сказать тебе о женщинах, было бы совершенно бесполезно. Замечу только, что чем меньше любим мы женщину, тем вернее можем овладеть ею. Однако забава эта достойна старой обезьяны XVIII столетия. Что касается той женщины, которую ты полюбишь, от всего сердца желаю тебе обладать ею.

Никогда не забывай умышленной обиды, — будь немногословен или вовсе смолчи и никогда не отвечай оскорблением на оскорбление.

Если средства или обстоятельства не позволяют тебе блистать, не старайся скрывать лишений; скорее избери другую крайность: цинизм своей резкостию импонирует суетному мнению света, между тем как мелочные ухищрения тщеславия делают человека смешным и достойным презрения.

Никогда не делай долгов; лучше терпи нужду; поверь, она не так ужасна, как кажется, и, во всяком случае, она лучше неизбежности вдруг оказаться бесчестным или прослыть таковым.

Правила, которые я тебе предлагаю, приобретены мною ценой горького опыта. Хорошо, если бы ты мог их усвоить, не будучи к тому вынужден. Они могут избавить тебя от дней тоски и бешенства.

Когда-нибудь ты услышишь мою исповедь; она дорого будет стоить моему самолюбию, но меня это не остановит, если дело идет о счастии твоей жизни.

 

Антон Чехов — брату Николаю

(март 1886 года)



Портрет Антона Чехова, написанный его братом Николаем. Он был талантливым иллюстратором, дружил со многими известными художниками и вёл беспутный образ жизни с загулами и пьянками, что для Антона было частым поводом для тревоги и беспокойства.

 

Ты часто жаловался мне, что тебя «не понимают!». На это даже Гёте и Ньютон не жаловались… Тебя отлично понимают… Если же ты сам себя не понимаешь, то это не вина других…

Уверяю тебя, что, как брат и близкий к тебе человек, я тебя понимаю и от всей души тебе сочувствую… Все твои хорошие качества я знаю, как свои пять пальцев, ценю их и отношусь к ним с самым глубоким уважением. Я, если хочешь, в доказательство того, что понимаю тебя, могу даже перечислить эти качества.

По-моему, ты добр до тряпичности, великодушен, не эгоист, делишься последней копейкой, искренен; ты чужд зависти и ненависти, простодушен, жалеешь людей и животных, не ехиден, незлопамятен, доверчив… Ты одарён свыше тем, чего нет у других: у тебя талант. Этот талант ставит тебя выше миллионов людей, ибо на земле один художник приходится только на 2 000 000…

Талант ставит тебя в обособленное положение: будь ты жабой или тарантулом, то и тогда бы тебя уважали, ибо таланту всё прощается.

Недостаток же у тебя только один. В нем и твоя ложная почва, и твоё горе, и твой катар кишок. Это — твоя крайняя невоспитанность.

Извини, пожалуйста, но veritas magis amicitiae [истина выше дружбы]… Дело в том, что жизнь имеет свои условия… Чтобы чувствовать себя в своей тарелке в интеллигентной среде, чтобы не быть среди неё чужим и самому не тяготиться ею, нужно быть известным образом воспитанным…

Талант занес тебя в эту среду, ты принадлежишь ей, но… тебя тянет от неё, и тебе приходится балансировать между культурной публикой и жильцами vis-a-vis. Сказывается плоть мещанская, выросшая на розгах, у рейнскового погреба, на подачках. Победить её трудно, ужасно трудно.



Антон Чехов и его брат Николай. Фотография Рихарда Тиле.

 

Воспитанные люди, по моему мнению, должны удовлетворять следующим условиям:

1) Они уважают человеческую личность, а потому всегда снисходительны, мягки, вежливы, уступчивы… Они не бунтуют из-за молотка или пропавшей резинки; живя с кем-нибудь, они не делают из этого одолжения, а уходя, не говорят: с вами жить нельзя! Они прощают и шум, и холод, и пережаренное мясо, и остроты, и присутствие в их жилье посторонних…

2) Они сострадательны не к одним только нищим и кошкам. Они болеют душой и от того, чего не увидишь простым глазом…

3) Они уважают чужую собственность, а потому и платят долги.

4) Они чистосердечны и боятся лжи как огня. Не лгут они даже в пустяках. Ложь оскорбительна для слушателя и опошляет в его глазах говорящего. Они не рисуются, держат себя на улице так же, как дома, не пускают пыли в глаза меньшей братии… Они не болтливы и не лезут с откровенностями, когда их не спрашивают… Из уважения к чужим ушам они чаще молчат.

5) Они не уничижают себя с той целью, чтобы вызвать в другом сочувствие и помощь. Они не играют на струнах чужих душ, чтоб в ответ им вздыхали и нянчились с ними. Они не говорят: меня не понимают!..

6) Они не суетны. Их не занимают такие фальшивые бриллианты, как знакомство со знаменитостями, восторг встречного в Salon’e, известность по портерным…

7) Если они имеют в себе талант, то уважают его. Они жертвуют для него покоем, женщинами, вином, суетой…

8) Они воспитывают в себе эстетику. Они не могут уснуть в одежде, видеть на стене щели с клопами, дышать дрянным воздухом, шагать по оплёванному полу, питаться из керосинки. Они стараются возможно укротить и облагородить половой инстинкт… [...]

Воспитанные же в этом отношении не так кухонны. Им нужны от женщины не постель, не лошадиный пот, [...] не ум, выражающийся в умении надуть фальшивой беременностью и лгать без устали… Им, особливо художникам, нужны свежесть, изящество, человечность [...]… Они не трескают походя водку, не нюхают шкафов, ибо они знают, что они не свиньи. Пьют они только, когда свободны, при случае… Ибо им нужна mens sana in corpore sano [в здоровом теле — здоровый дух].

И т.д. Таковы воспитанные…

Чтобы воспитаться и не стоять ниже уровня среды, в которую попал, недостаточно прочесть только Пиквика и вызубрить монолог из Фауста.

Недостаточно сесть на извозчика и поехать на Якиманку, чтобы через неделю удрать оттуда…

Тут нужны беспрерывный дневной и ночной труд, вечное чтение, штудировка, воля… Тут дорог каждый час… Поездки на Якиманку и обратно не помогут. Надо смело плюнуть и резко рвануть… Иди к нам, разбей графин с водкой и ложись читать… хотя бы Тургенева, которого ты не читал…

 

Лев Толстой — «Правила» (из дневников)

(май 1847 года)



Лев Толстой со своим велосипедом. Ясная поляна, 1895 год.

 

 

Для того, чтобы развить волю вообще и дойти до высшей ступени ее развития, надо необходимо пройти и низшие ступени. Сообразно с этим делением воли, я и правила нравственные, имеющие предметом развить волю, делю на три отдела: на 1) правила для развития воли телесной, 2) правила для развития воли чувственной, 3) правила для развития воли разумной.

Правила для развития воли телесной

Правило общее. Все деяния должны быть определениями воли, а не бессознательным исполнением телесных потребностей.

Так как мы уже сказали, что на волю телесную имеют влияние чувства и разум, то эти две способности должны определить правила, по которым бы могла действовать воля телесная для своего развития. Чувства дают ей направление и указывают цель её, разум же дает способы, которыми телесная воля может достигнуть этой цели.

Правило 1. Каждое утро назначай себе всё, что ты должен делать в продолжение целого дня, и исполняй все назначенное даже в том случае, ежели исполнение назначенного влекло за собою какой-нибудь вред.

Кроме развития воли, это правило разовьет и ум, который будет обдуманнее определять деяния воли.

Правило 2. Спи как можно меньше (сон, по моему мнению, есть такое положение человека, в котором совершенно отсутствует воля).

Правило 3. Все телесные неприятности переноси, не выражая их наружно.

4. Будь верен своему слову.

5. Ежели ты начал какое бы то ни было дело, то не бросай его, не окончив.

6. Имей всегда таблицу, в которой бы были определены все самые мелочные обстоятельства твоей жизни, даже сколько трубок курить в день.

7. Ежели ты что-нибудь делаешь, то напрягай все свои телесные способности на тот предмет, который ты делаешь. Ежели же переменяется твой образ жизни, то переменяй и эти правила. […]

Правила для развития воли разумной

Правило 19. Определяй с начала дня все твои умственные занятия.

20. Когда ты занимаешься, старайся, чтобы все умственные способности были устремлены на этот предмет.

21. Чтобы ничто внешнее, телесное или чувственное не имело влияния на направление твоей мысли, но чтобы мысль определяла сама себя.

22. Чтобы никакая боль, как телесная, так и чувственная, не имела влияния на ум.

Какое бы ты ни начал умственное занятие, не бросай его до тех пор, покуда ты его не кончишь. Так как это правило может повести к большим злоупотреблениям, то здесь нужно его ограничить следующим правилом: имей цель для всей жизни, цель для известной эпохи твоей жизни, цель для известного времени, цель для года, для месяца, для недели, для дня и для часу и для минуты, жертвуя низшие цели высшим.



«Правила жизни» Толстой составлял несколько раз: это было важная часть его плана по самосовершенствованию, отчасти навеянная примером Бенджамина Франклина. Дневники Толстой вёл всю жизнь, с небольшими перерывами, а в 1847 году фиксировал почти каждый свой поступок.

Правила для развития памяти

Правило 23. Составляй конспект из всего, чем занимаешься, и учи его наизусть.

24. Каждый день учить стихи на таком языке, который ты слабо знаешь.

25. Повторяй вечером всё то, что узнал в продолжение дня.

Каждую неделю, каждый месяц и каждый год экзаменуй себя во всём том, чем занимался, ежели же найдешь, что забыл, то начинай сначала.

Правила для развития деятельности умственной

Правило 32. Не делай chateaux en Espagne [воздушных замков].

33. Старайся дать уму как можно больше пищи.

Правила для развития умственных способностей

Мы имеем пять главных умственных способностей. Способность представления, способность памяти, способность сравнения, способность делать выводы из этих сравнений и, наконец, способность приводить выводы эти в порядок.

Правила для развития способности сравнения

35. Изучай хорошо те предметы, которые ты сравниваешь.

36. Всякую новую тебе встретившуюся мысль сравнивай с теми мыслями, которые тебе известны. Все отвлеченные мысли оправдывай примерами.



Лев Толстой в юности, зрелости и старости.

Правила для развития способности делать выводы

36. Занимайся математикой.

37. Занимайся философией.

38. Всякое философическое сочинение читай с критическими замечаниями.

Правила для развития способности приводить выводы в порядок

39. Изучи систему своего существа.

40. Все твои сведения по одной какой-нибудь отрасли знания приведи к одному общему выводу.

41. Все выводы сравни между собою, и чтобы ни один вывод не противоречил другому.

42. Пиши сочинения не мелкие, но ученые. […]

Правила для развития обдуманности

Всякий предмет осматривай со всех сторон. Всякое деяние осматривай со стороны его вреда и его пользы. При всяком деянии рассматривай, сколькими способами оно может быть сделано и который из этих способов лучший. Рассматривай причины всякого явления и могущие быть от него следствия.

 

 

Даниил Хармс — Правила жизни (из дневника)

(ноябрь 1926 года)

«Портрет Даниила Хармса». Татьяна Дручинина.

1. Каждый день делай что-нибудь полезное.

2. Изучай и пользуй хатху и карму-йогу.

3. Ложись не позднее 2 час. ночи и вставай не позднее 12 час. дня, кроме экстренных случаев.

4. Каждое утро и каждый вечер делай гимнастику и обтирания.

5. п — р.

6. Проснувшись, сразу вставай, не поддавайся утренним размышлениям и желанию покурить.

7. Оставшись один, занимайся определенным делом.

8. Сократи число ночлежников и сам ночуй преимущественно дома.

9. Задумывай только возможное, но раз задуманное — исполняй.опубликовано  

10. Дорожи временем.

 

Автор: Олег Бочарников

 

Источник: newtonew.com/overview/life-hacks-from-russian-authors

Слагаемые успеха: врождённое, придуманное и приобретённое

Поделиться



В 2000 году профессор Гэри Макферсон из университета в Мельбурне задавал детям от 7 до 9 лет, которые только что поступили в музыкальную школу, несколько интересных вопросов. Он хотел выяснить, какие факторы влияют на успешное обучение музыке — из чего складывается правильная мотивация?

Детей спрашивали: «как долго ты собираешься играть на инструменте, который выберешь?» Спустя всего 9 месяцев была ощутимо заметна разница между ними: те, кто собирался сменить инструмент через несколько лет или вообще не воспринимал обучение музыке как что-то серьёзное, показали худшие результаты независимо от времени, которое они уделяли своим занятиям. Лучшими оказались те, кто связывал с музыкой устойчивые ожидания — в целом они больше занимались и продвинулись вперёд дальше, чем остальные.





 

Ожидания и ценности, которые дети вкладывали в обучение, оказались лучшим предиктором их успеха, чем какой-то набор начальных способностей или количество часов, потраченных на занятия.

 

Исследование повторилось через 3 года и ещё раз — через 10 лет. Многое изменилось, но основные результаты остались теми же самыми. Одной лишь усиленной практики и врождённых способностей оказалось недостаточно, чтобы объяснить успех одних и неудачи других. 

Чтобы преуспеть не только в музыке, но и в любом другом занятии, нужно сделать его частью своей идентичности.

Это не единственный ответ на вопрос, что делает нас успешными в своём деле. Люди пытались на него ответить множеством разных способов. Если раньше говорили о судьбе и благословении богов, то теперь речь идёт о таланте, врождённых способностях, социальном окружении или генетической предрасположенности. Но даже если сложить все перечисленные факторы, этого будет недостаточно для полного объяснения.

Нам понадобится шире взглянуть на то, что мы называем талантом, если мы не хотим втискивать всё огромное поле человеческих навыков и способностей в прокрустово ложе узких определений.

 

Почему мы переоцениваем интеллект

Одно из самых масштабных и длительных исследований одарённости было запущено в 1921 году при Стэнфордском университете. Его создатель и главный идеолог Льюис Терман родился в 1877 году в многодетной фермерской семье на востоке США. Доктор Б. Р. Хегенхан в своей книге «Введение в историю психологии» рассказывает: когда Льюису было 9 лет, его семью посетил френолог. Ощупав выступы и изгибы на черепе мальчика, он предсказал, что Льюиса ждёт большое будущее.

Он оказался прав: Терман стал одним из самых известных психологов XX века и сильно повлиял на наше восприятие врождённых способностей и интеллекта. Во многом именно благодаря его усилиям мы все знаем, что такое IQ-тесты. И порой даже наделяем их результаты большим значением.





Льюис Терман в своём кабинете в Стенфорде.

Терман был их горячим пропагандистом. Он считал: «нет ничего более важного в человеке, чем его показатель IQ» (кроме, может быть, нравственных ценностей). Именно показатель интеллекта определяет (согласно ранним убеждениям Термана), кто станет элитой, источником новых идей и позитивных преобразований, а кто — потенциальной обузой для остальной части общества.

Терман во многом основывался на идеях Френсиса Гальтона, одного из основателей психометрики. Гальтон ещё в 1883 году написал книгу «Исследование человеческих способностей и их развитие», в которой объяснял разницу в развитии людей наследственными факторами.

Интеллект в понимании Термана — это способность к абстрактному мышлению, умение оперировать отвлечёнными понятиями. Чтобы доказать важность высокого интеллекта объективными данными, он собрал по всем Соединённым Штатам более 1 500 детей с результатами IQ-тестов выше 135. С этого момента и началось его знаменитое исследование одарённости. Сначала Терман всего лишь хотел повторить и расширить один из своих более ранних научных проектов, а в итоге исследование заняло всю его жизнь и даже вышло за её пределы.

Люди с высоким IQ в среднем были более здоровыми, богатыми, успешными в учёбе и работе, чем их менее «интеллектуальные» сограждане. Какое-то время создавалось впечатление, что IQ действительно можно назвать фактором, который определяет выдающиеся достижения: к зрелому возрасту группа Термана «произвела на свет тысячи научных статей, 60 документальных книг, 33 романа, 375 рассказов, 230 патентов, а также многочисленные теле- и радиопередачи, произведения искусства и музыкальные произведения».

Каковы же были его результаты? Для нас они, возможно, прозвучат как полная банальность, но Терману они приподнесли несколько серьёзных сюрпризов.

Но вскоре учёному пришлось разочароваться в своих убеждениях и констатировать, что интеллект, который можно измерить с помощью тестов, очень слабо коррелирует с успехом. Жизненный путь его подопечных сложился совершенно по-разному. И никто из когорты «термитов» (так называли себя участники исседования) не смог добиться чего-то действительно выдающегося.





История IQ-тестирования в каком-то смысле повторила судьбу френологии.

Это более изощрённая, но столь же безуспешная попытка измерить такую сложную и зыбкую сущность, как интеллект, с помощью единого набора предзаданных признаков.

Подход Термана к определению интеллекта, который по-прежнему сознательно или бессознательно воспроизводится в обучении и образовательной практике, можно назвать субстанциональным. Сегодня гораздо привлекательнее выглядит его альтернатива, представленная, к примеру, Говардом Гарднером с его концепцией «множественного интеллекта», которую он впервые описал в 1983 г. в книге «Структура разума».

Согласно его определению, интеллект — это «способность к решению задач или созданию продуктов, обусловленную конкретными культурными особенностями или социальной средой».

Интеллект по Гарднеру — это не какая-то стабильная субстанция, которую можно измерить в цифрах; это качество, которое неразрывно связано с практикой, социальной средой и её культурными особенностями.

Даже если и есть какие-то врождённые качества, которые определяют интеллект, их невозможно представить в отрыве от воспитания и окружения. Отдельный пигмей из племени Мбути в республике Конго, вероятно, не глупее чиновника из американского среднего класса, — но они родились и выросли в настолько разных условиях, что сравнивать их способности и строить иерархии едва ли придёт в голову даже самым рьяным поклонникам психометрики.

Талант нельзя открыть, но можно изобрести

Один лишь высокий IQ не может быть причиной выдающихся жизненных достижений. Это, в общем-то, можно и не доказывать ссылками на исследования, хватило бы и нескольких примеров. Попробуйте вспомнить людей с аномально высоким показателем IQ — у вас едва ли получится это сделать. Они хорошо справляются с решением задачек, запоминанием информации, иногда — с изучением языков, но какими-то особенными достижениями до сих пор не выделились.

Что же тогда определяет успех? Ответ, который глубоко укоренён в нашей мифологии и культуре, гласит, что это талант, гениальность, экстраординарные способности, скрытые где-то в глубине личности.

Талант, если он подлинный, открывается ещё в раннем детстве, а остальная жизнь становится дорогой к его полному раскрытию и реализации.

Чем раньше проявляется талант, тем лучше.





В массовой культуре талант всегда отмечен каким-то знаком, магическим ореолом: к примеру, шрамом в виде молнии.

На стыке этих представлений появляется образ вундеркинда. В своей классической книге «Мифологии» Ролан Барт проанализировал образ Мину Друэ — поэтессы, которая прославилась своими стихами ещё в восьмилетнем возрасте. 

 

… перед нами до сих пор неизжитый миф о гениальности. Классики некогда заявляли, что гений — это терпение. Сегодня же гениальность состоит в том, чтобы опередить время, написать в восемь лет то, что нормально пишется в двадцать пять. Это количественный вопрос времени — надо просто развиваться немного быстрее других. Поэтому привилегированной областью гения оказывается детство.

 

Слово «талант» не случайно содержит в себе магические коннотации. Во многих культурах колдовство считалось врождённой способностью, скрытой от посторонних глаз. Здесь хочется привести ещё один пример — на этот раз связанный с африканским народом азанде, который великолепно описан британским антропологом Эванс-Причардом.

Азанде верят, что способность к магии содержится в некой субстанции или органе, который находится в теле колдуна. Это способность передаётся по наследству, но может и не проявиться:

 

В течение всей его жизни она может оставаться недействующей, «холодной», как выражаются азанде, и человека вряд ли можно считать колдуном, если его колдовская сила никогда не функционировала. Поэтому перед лицом этого факта азанде склонны рассматривать колдовство как индивидуальную особенность, несмотря на то что она связана с кровным родством.

 

Талант (или то, что мы подразумеваем под этим словом) — нечто очень похожее. И, как и колдовство у азанде, он существует только в наших представлениях.





Ритуальные танцы с масками в племени Сонге (Республика Конго). Fernand Allard l’Olivier.

Конечно, никто не собирается отрицать наличие врождённой предрасположенности к определённым занятиям. Но чтобы они могли проявиться, нужна подходящая среда и практика. Осознанная практика. И, возможно, не менее 10 лет непрерывной работы над собой.

 

Осознанная практика: правда и миф о 10 000 часов

Концепцию осознанной практики (deliberate practice) ввёл в научный оборот шведский психолог Андерс Эрикссон из Университета штата Флорида. Своё первое (и впоследствии знаменитое) исследование он провёл в 1993 году в Берлинской академии музыки.

Что отличает выдающегося музыканта от посредственного? Ответ Эрикссона и коллег: практика, ещё раз практика, ещё больше практики. Но не количество часов имеет главное значение. Есть кое-что поважнее.

Фрэнсис Гальтон, которого мы уже упоминали в связи с исследованием Термана, в книге «Наследственность таланта. Законы и последствия», написанной им в 1869 г., утверждал, что человек может совершенствовать свои навыки и способности лишь до определённого предела, который «не сможет преодолеть даже с помощью дальнейшего образования и совершенствования».





Фрэнсис Гальтон за работой. Charles Wellington Furse, 1954.

Когда мы чему-то учимся, овладеваем новыми навыками, мы проходим через несколько стадий. Сначала это сложно: приходится узнавать массу нового, менять привычные образцы поведения, ориентироваться в хаосе незнакомых терминов и определений. Затем мы усваиваем некоторый набор правил, с которым можно более-менее спокойно заниматься своим делом и не беспокоиться, что всё пойдёт не так. Это и есть «стена Гальтона». Мы доводим свои навыки до автоматизма и останавливаемся.

Эрикссон показал, что лучшими музыкантами становились те, кто не просто больше занимался, а делал это осознанно. Термин «осознанная практика» содержит в себе 3 составляющих: а) концентрация на технике, б) ориентация на цель и в) получение стабильной и немедленной реакции на свои действия.

«От механических повторений нет никакого толку, — писал Эрикссон, — нужно то и дело менять технику, чтобы продвинуться ближе к цели».

 

Но чтобы достичь по-настоящему заметных результатов, нужно постоянно балансировать на границе своей зоны комфорта.

 

Для музыкантов осознанной практикой будет игра на инструменте в одиночестве с акцентом на оттачивание техники и отыгрывание мельчайших деталей каждого произведения; для писателей — работа со словом, строением текста, редактирование и правка написанного «вчерне», для учителей — что-то третье, для врачей — четвёртое и т.д. Важно, что эта практика должна иметь осмысленный характер.





Каждый навык нужно разбивать на множество мелких частей и работать с каждой их них, внимательно прислушиваясь к себе самому и к реакции на свои действия.

Каждый навык нужно разбивать на множество мелких частей и работать с каждой их них, внимательно прислушиваясь к себе самому и к реакции на свои действия.

Для журналиста, к примеру, необходимой частью осознанной практики должны стать комментарии к его статьям. Для учителя — реакция класса; понимание, воодушевление или растерянность каждого из учеников.

Другой вывод из работы Эрикссона, который получил гораздо больше внимания — это так называемое «правило 10 тысяч часов».

На самом деле это всего лишь усреднённый показатель, который сам по себе мало что значит. Малькольм Гладуэлл, которому принадлежит сомнительная заслуга популяризации этого «правила», в своей книге «Гении и аутсайдеры» прямо пишет, что 10 тысяч часов — «волшебное число величайшего мастерства». При этом об осознанной практике он даже не упоминает.

Правило 10 тысяч часов, распространившись в популярной прессе и в интернете, вызвало ответную реакцию Эрикссона: в 2012 году он опубликовал текст под названием «Почему опасно делегировать образование журналистам». Практика важна, но нет какого-то количество часов, после которого вы автоматически станете специалистом мирового уровня. Продолжительность работы слабо коррелирует с успехом — и это относится к любому занятию.

Практика, как и врождённые способности — лишь один из показателей, которые вместе влияют на результат.

Музыканты Макферсона, с которых мы начали, показали, что успех — это самоисполняющееся пророчество. Мы достигаем высоких результатов, если верим, что для нас это действительно важно. Чтобы продвинуться в любом занятии, нам нужны учителя, которые помогают нам выйти из зоны комфорта, преодолеть автоматизм и осознанно совершенствовать свои навыки.

Поэтому главное, чему следует научиться — это воспринимать каждую неудачу не как провал, а как стимул для того, чтобы двигаться дальше.

 

Когда учителей рядом нет, нам понадобятся инструменты мета-обучения: нужно знать, как учиться самостоятельно, чтобы не застрять на месте.

Успех, в конечном счёте — это история, которую мы сами себе рассказываем. Насколько удачной получится эта история, определяем не только мы. Как писатель зависит от языка, на котором пишет, так и каждый из нас зависит от окружающих условий. Но сюжет и стиль повествования всё-таки остаётся на совести пишущего.опубликовано  

 

 

Автор: Олег Бочарников

 

Это Вам бужет интересно:

Брайан Трейси: Начинайте свой день правильно

 10 случайных решений, которые привели к неслучайным победам

 



Источник: newtonew.com/discussions/what-makes-a-success

Правильная и НЕправильная похвала

Поделиться



Все знают: чтобы мотивировать ребёнка к занятиям и повысить самооценку, нужно его хвалить. Но как делать это правильно?

Хвалить можно по-разному — в том числе и с негативными последствиями. Любой родитель, скорее всего, попадал в такую ситуацию: после похвалы ребёнок смущается, не соглашается с вашей оценкой или уходит прочь. 

Яркий пример того, как похвала может оказаться вредной, приводит психолог Хаим Гинотт в своей известной книге «Родитель — ребёнок: мир отношений»:

Однажды 12-летняя Линда, играя дома в компьютерную игру, достигла в ней аж третьего уровня. Её отец, увидев это, воскликнул: «Ты просто невероятна! У тебя совершенная координация! В игре ты настоящий эксперт». Линда потеряла к игре интерес и покинула комнату.

Отцовская похвала лишила ее возможности продолжать, так как она сказала себе: «Папа считает меня великим игроком, но я ведь далеко не эксперт. Я вышла на третий уровень, потому что мне просто повезло. Если я снова начну сначала, я вряд ли достигну даже второго уровня. Лучше прекратить игру сейчас, оставаясь победителем».

Похвала здесь была преувеличенной: в образе, который нарисовал перед ней отец, Линда не узнала саму себя. Чтобы похвала получила обратный отклик и мотивировала к новым достижениям, она должна выражать признание и одобрение, а не только оценку. Отец Линды поступил бы правильнее, если бы сказал что-то вроде: «Выйдя на новый уровень, ты, должно быть, чувствуешь себя просто великолепно».

Влияние похвалы на детей с низкой самооценкой — тех, кто больше всего нуждается в поощрении со стороны — исследовали учёные из Огайо и Амстердама. Они обнаружили, что в некоторых ситуациях похвала вызывает обратный эффект: снижает мотивацию и самооценку, вместо того чтобы их поднять. Родители и учителя начинают ещё больше хвалить ребёнка, а его самооценка опускается ещё ниже. 

Психологи выделили 2 вида похвалы: 

Дайте ошибиться: чем плох «синдром отличника»

С акцентом на личности: похвала, которая подчеркивает личные качества ребёнка («Ты такой умный!»);

С акцентом на процессе: похвала, которая обращает внимание на усилия и действия ребенка, а не на его личные качества («Ты действительно хорошо поработал сегодня»).

Детям с низкой самооценкой намного чаще достаются похвалы, которые касаются их личных характеристик. Но это, как правило, только ухудшает ситуацию. 

Нужно чаще хвалить за проделанную работу и усердие — а выводы о своих личных качествах ребёнок сделает сам. 

Во-вторых, нужно избегать преувеличенно высоких оценок. Если часто говорить ребёнку, что он выполнил работу «превосходно» и «просто замечательно», то в будущем он будет бояться обмануть ваши ожидания. Лучше, чтобы похвала была более конкретной и реалистичной, иначе любая задача будет восприниматься как что-то слишком ответственное и трудновыполнимое. 

 



Как повысить ответственность подростка за свою учёбу

Программа средней школы полностью ориентирована на «девочковое» мышление

 

Похвала — это тоже вид оценки, поэтому обращаться с ней нужно осторожно. Реалистичная и умеренная похвала, которая акцентирует внимание на процессе, а не на личных качествах, сделает ребёнка более уверенным в себе и подтолкнёт к самосовершенствованию.опубликовано  

 

Автор: Олег Бочарников

 



Источник: vk.com/wall-23183549_4438