Альфрид Лэнгле: Каждому человеку нужно общество, чтобы стать собой

Поделиться



ЧЕЛОВЕК И ОБЩЕСТВО: ЕСТЕСТВЕННОЕ НАПРЯЖЕНИЕ

Сегодняшняя тема очень интересна, она фокусируется на столкновении индивидуального и общественного. Это большой вопрос для каждого человека: как я могу быть собой и одновременно жить в группе, в обществе.

Всегда существует некоторое естественное напряжение между индивидом и группой. У группы (например, у семьи, у компании, где я работаю, или у группы моих однокурсников) есть свои групповые интересы, которые иногда могут быть противоположны моим собственным. В то же время группе нужен каждый отдельный человек, чтобы быть группой. Группа устанавливает внутри себя правила, для того чтобы было возможным плодотворное сотрудничество, взаимодействие. И группе необходимо, чтобы индивид адаптировался к этим правилам и принимал их.





 

Но у каждого человека есть свои личные интересы, желания и потребности. При этом иногда человек также может использовать группу для того, чтобы развивать свою собственную экзистенцию.

В экзистенциальном анализе мы рассматриваем эти антиномии, это диалектическое противопоставление в контексте третьей фундаментальной мотивации, когда мы говорим о связанности, об отношениях одного человека с другими. Когда мы говорим о том, как важна возможность встречи с Ты. Потому что я не могу стать собой, не имея вокруг людей, которые видят меня, которых я интересую.

Каждому человеку нужно общество, чтобы стать собой. А общество нуждается в человеке, чтобы быть действительно функционирующим обществом.

Если группа не состоит из реальных людей, личностей, то мы называем ее массой, толпой, как это описывает, например, испанский социолог Хосе Ортега-и-Гассет. В толпе человек ведет себя так, как ведет себя толпа, у него уже нет своей собственной роли и позиции. В толпе, массе индивидуальность человека не может развиваться.

Однако что-то похожее может происходить и с отдельным человеком. Если у человека не развиваются его собственные структуры, то они как будто внутри него самого представляют массу, толпу. И тогда человек может стать антисоциальным.

У антисоциального расстройства есть предшествующие ему причины, своя история развития.

Нам всем в той или иной мере знакомо асоциальное поведение, и мы по-своему это проживаем. Например, когда я что-то забираю у другого, занимаю место другого на парковке, когда я покупаю билет вне очереди, когда я покупаю лучший продукт в магазине, не считаясь с другими. Это эгоизм…

Быть асоциальным означает быть эгоистичным и думать только о себе. Мне интересно, есть ли здесь кто-нибудь, кто никогда не был эгоистичным? Это очень естественно для человека, и иногда все мы бываем эгоистичными. В этот момент мы не учитываем другого и его права. То есть, мы тогда не очень ценим общество. Это может происходить из-за того, что у нас есть свои потребности, тревоги, ощущение небезопасности.

Мы не всегда находимся в правильном настроении открытости и справедливого отношения ко всем. При этом в других ситуациях мы можем быть очень справедливыми и справедливо обходиться с другими — в семье, на работе, в обществе.

Когда для меня возможно вести себя справедливо, социально правильно? Это всегда происходит в тех ситуациях, когда я чувствую себя более-менее спокойно и расслабленно. Когда на меня не давят напряжение, сильная тревога, когда я пребываю во внутреннем покое. Тогда для меня сравнительно легко быть мирным и справедливым по отношению к другим.

Речь не о том, что я в этот момент физически здоров, богат или имею прекрасные отношения. Виктор Франкл описывает, что даже в концлагерях были люди, которые вели себя справедливо, потому что они каким-то образом находили внутренний мир и внутренний баланс. Но это означает, что у меня есть внутренняя сила, что я нахожусь в согласии с собой. Когда мое внутреннее отношение сбалансировано, тогда я могу и по отношению к другим демонстрировать сбалансированное поведение. Это естественная основа такого поведения.

И когда мы сейчас будем описывать антисоциальное личностное расстройство, мы обнаружим, что именно этого здесь не хватает.

 

АСОЦИАЛЬНОЕ ПОВЕДЕНИЕ

Давайте вернемся к себе самим. Я хочу перекинуть мостик между нашим опытом и пониманием этого личностного расстройства. Всем нам в какой-то степени знакомы те черты, которые отличают это расстройство.





Иногда мы ведем себя эгоистично, асоциально — и даже хуже: мы можем не следовать правилам и законам. Например, некоторые люди постоянно превышают скорость, водя машину, паркуются в неположенном месте, как бы посылая сигнал: «Правила дорожного движения для меня не имеют ценности». Мы называем такое поведение аномичным. Это греческое слово, означающее «несоблюдение закона» (греч. «номос» — закон).

Этот термин использовал французский социолог Эмиль Дюркгейм, чтобы описать феномен, когда люди поодиночке и в группах вели себя противозаконно. Он описывал, как аномичное поведение, например, коррупция, нарушает нормальное функционирование общества. Такое поведение группы может привести даже к экономическому кризису или привести отдельных людей к суициду.

Сначала социологи думали, что аномичное поведение имеет корни в социальном неравенстве, то есть, происходит из-за напряжения между разными социальными слоями: отдельные люди начинают «мстить» за социальную несправедливость. Но позже выяснилось, что социальная несправедливость в действительности не объясняет аномичного поведения.

В результате социологи пришли к тому, что стали описывать индивидуально-психические причины аномичного поведения: оно имеет место в тех случаях, когда у человека не развились структуры Супер-Эго. То есть, это относится к проблемам социализации, воспитания, травматизации и так далее.

Таким образом, социологи описывают проблему извне, а психологи — изнутри, трактуя этот феномен как проблему недостаточной развитости характера в аспекте способности воспринимать ценности и отношения к ценностям.

Получается, что тема асоциального и аномичного поведения — это тема психологии. Это тема формирования эго — и поэтому это законная тема психотерапии.

Это постоянно прогрессирующий процесс: начинается все с минимальных отклонений в поведении, например, маленькой лжи, проявления неуважения к другому человеку, недостаточного соотнесения с другим (например, использования своего преимущества в отношении других), то есть, с более привычных моделей поведения, свойственных всем людям и даже маленьким детям (ведь мы не совершенны), но это может вылиться — что уже гораздо более серьезно — в предательство других людей, неверность, несдержанные обещания, несоблюдение правил и законов, вплоть до совершения преступлений.

У всех нас есть такие черты. Но если они вырастают, стимулируются, то могут привести нас к таким поступкам. Таким образом, мы с вами отчасти можем понять, что происходит в случае антисоциального расстройства, потому что нам всем знаком соблазн в чем-то не следовать правилам и законам, скрепляющим общество.

Но в сравнении с нормальным поведением антисоциальное личностное расстройство все-таки гораздо более тяжелое. Мы можем почувствовать эмпатию до определенного уровня, но полностью вчувствоваться в это расстройство мы не можем. Мы можем понять умом, но нам сложно почувствовать, что на самом деле чувствуют эти люди. Поэтому мы отличаем асоциальное, аномичное поведение, которое является более-менее нормальным, от настоящего антисоциального расстройства.

 

НАРУШЕНИЕ АДАПТАЦИИ

Антисоциальное расстройство характеризуется неспособностью к адаптации. Что это значит — способность к адаптации? Это что-то, что у нас у всех есть и что нам нужно, чтобы выживать. Как человеческие существа, мы приспосабливаемся к климату, в котором мы живем, — например, надеваем куртку, когда на улице холодно.





То же самое происходит в отношении социальной адаптации: мы приспосабливаемся к группе, в которой мы живем. Это означает, что мы принимаем правила, которые в ней есть, усваиваем их и следуем им.

У адаптации к холоду и адаптации к группе одинаковые закономерности и принципы, общая установка — готовность отодвинуть свои собственные желания и потребности и принять законы и правила, будь то природы или общества. Обычно мы это делаем почти автоматически, иногда — сознательно принимая решения. И так мы привыкаем к этому.

Привыкание — это всегда адаптация к ситуации. Когда привыкание, приспособление, адаптация слишком сильны, тогда мы теряем свое внутреннее равновесие, потому что тогда мы только приспосабливаемся в своем поведении, мы становимся людьми, которые следуют только за другими, теряя себя. Мы следуем тенденциям и моде, как люди толпы, и теряем свою личность, свое внутреннее Я. Так происходит, если приспособление слишком сильно выражено. Это не то же самое, что следование правилам и законам.

Послушание — это признание авторитета. Ребенок слушается, потому что он признает авторитет взрослого. Мы слушаемся, следуем законам и правилам государства, потому что мы признаем их важность и значимость. В этом смысле адаптация как следование правилам — это личностная, персональная адаптация, происходящая в результате моего сознательного решения.

Я свободно принимаю решение следовать правилам и законам. Человек с антисоциальным личностным расстройством не в состоянии следовать правилам и законам.

 

ЧТО ТАКОЕ АНТИСОЦИАЛЬНОЕ ЛИЧНОСТНОЕ РАССТРОЙСТВО?

 

После этих предварительных описаний, которые были призваны построить мостик между нашим собственным опытом и антисоциальным личностным расстройством, я хотел бы описать само это расстройство, воссоздать его картину.

Антисоциальное поведение — то же самое, что диссоциальное поведение. В Европе сейчас предпочитают второй термин, потому что он не столь обесценивающий. Странным образом, в Северной Америке продолжают использовать первый термин, хотя он не вполне точно описывает феномен.

Понятие «антисоциальное поведение» предполагает, что человек ставит себя в оппозицию обществу, действует против общества, тогда как понятие «диссоциальное поведение» описывает не эффект противостояния обществу, а скорее отсутствие связанности с обществом, и в этом смысле это более психологическое описание.

Человек с антисоциальным или диссоциальным личностным расстройством находится не в соотнесении с окружающим миром. Это, в общем-то, человек глобально одинокий в этом мире. У него нет с ним связи. И причина — в его персональной неспособности. Это не от того, что он не хочет быть связанным с другими — а от того, что не может. Это гораздо больше, чем просто быть асоциальным. Это глубокое страдание. Это страдание от того, что у человека нет способностей к социальному поведению.

Это так тяжело и сложно — быть изолированным, одиноким. Настолько, что человеку это невозможно вынести. И человек поэтому начинает реагировать таким образом, чтобы сделать это переносимым. Но, к сожалению, за счет других. У этого человека нет достаточно ресурсов в себе — и тогда он использует другого для какой-то стабилизации, для восполнения своей нужды. Он эмоционально глух, он не может испытывать эмпатию, не переживает эмоциональной связи, включенности, он безразличен. У этого расстройства есть определенные общие черты с тем, что Фрейд описывал как «очаровательное безразличие» истерической личности.

Они живут безразлично, и кажется, что не страдают. Хотя если бы они чувствовали себя, они переживали бы огромное страдание. То есть их психодинамические реакции, их поведение помогают им не так сильно страдать. В этом безразличии они испытывают нехватку удовольствия, удовлетворения, радости, позитивных реакций. В их обычной жизни они не переживают по-настоящему наслаждение, радость. За этим находится большая боль. Боль переживания себя неценным, не связанным с другими, с миром. Глубокое чувство того, что «я никому не нужен», «никто меня не видит», «никто меня не любит», «я ничего не стою, потому что моя жизнь бессмысленна».

Во встрече с этой пустотой, с этой болью они начинают выстраивать целую систему ожиданий. Они чувствуют себя пустыми, неценными, ненужными — и это непереносимо. И поэтому они начинают конструировать потребности, желания, цели, за которыми они следуют с чувством, что у них есть полное право это делать. Они не встроены в общество, не переживают, что они кому-то нужны, — и поэтому они могут себе позволить что угодно.

Эта система желаний и целей делает их гиперактивными — в том смысле, что у них уже больше нет над собой контроля. Потому что эти желания, цели и потребности замещают то место, которое у здорового человека занимает Я, его персональное решение. Какой бы импульс ни поднимался во мне — я за ним последую, потому что ничто меня не останавливает. Нет никаких ценностей, которые бы говорили мне: «не делай этого», нет никаких внешних и внутренних структур, которые бы меня удерживали.

Совершение преступлений становится попыткой самопомощи. Эти люди никого не принимают во внимание и могут идти по головам в отношениях с другими людьми, быть жестокими по отношению к животным, к природе, даже по отношению к самим себе.

Они легко раздражительны, и даже маленькое воздействие может запустить сильную реакцию.

Это показывает серьезную нехватку у них внутренних структур. Из-за неспособности обработать информацию на персональном уровне у этих людей не развиваются структуры Супер-Эго, нет доступа к морали, совести, нет персонального чувства в отношении того, что правильно, а что неправильно. У них нет чувства вины, нет переживания ответственности. Это такой ни с чем не соотносящийся, не знающий совести активизм. Такой человек ведет себя так, как будто он один в мире.

Когда такой человек находится в группе или живет в семье, это очень трудно для группы и семьи. Они ничего не уважают, с ними даже невозможно говорить, потому что они не понимают, что ты, собственно говоря, имеешь в виду, потому что у них нет структур для этого. И это делает людей вокруг них такими беспомощными. И я должен сказать, что, к сожалению, нет практически никакой надежды, что семья или группа может поменять их поведение.





 

ЧЕРТЫ ЛЮДЕЙ С АНТИСОЦИАЛЬНЫМ РАССТРОЙСТВОМ

Как себя ведет такой человек? У полной картины этого расстройства есть 7 специфических черт, которые описываются в МКБ-10: у большинства людей с антисоциальным личностным расстройством будет неполный, частичный набор этих черт. Но если есть хотя бы 2 или 3 черты, то это уже тяжело. Для полной и уверенной диагностики должно наблюдаться хотя бы 5 из этих черт.

1) Эмоциональная индифферентность, безразличие — основной, центральный симптом. Такие люди эмоционально не включены, не могут воспринимать чувства другого и разделять их. Они страдают от недостатка эмпатии.

Нам знаком этот недостаток эмпатии по другим личностным расстройствам: все экстравертные личностные расстройства, например, нарциссическое, связаны с недостатком эмпатии.

Антисоциальное личностное расстройство также принадлежит к группе экстравертных личностных расстройств. Но в случае антисоциального расстройства недостаток эмпатии даже более сильный. Их ничего не трогает.

Нарциссов трогает, по крайней мере, критика: их реакция на критику обычно чрезмерна. Но это по-своему понятно, критика может быть чувствительной. А антисоциальную личность вы можете критиковать, но для него это вообще не имеет значения. Когда их приговаривают к 5 годам тюрьмы, они это принимают.

В их жизни вообще ничего не важно. Какая же эта жизнь? Как можно жить такую жизнь, когда ничего не трогает, ничего не имеет значения?

 

2) С эмоциональным безразличием сочетается постоянный недостаток ответственности. Причем значительный, заметный недостаток. Ответственность означает, что я чувствую связанность с ценностью, с человеком, с задачей. Если у меня есть эмоциональная связь — тогда я чувствую ответственность. Но если связи нет, откуда тогда взяться ответственности? Это очень логичное следствие.

 

3) Игнорирование социальных норм и обязанностей — еще одна черта, связанная с двумя предыдущими.

 

4) Следующий признак — неспособность к постоянству в отношениях. Когда ничего не имеет значения, я не только не чувствую ответственности, я тогда еще и не могу удерживаться в постоянных отношениях. Ведь то, что вносит постоянство в отношения, — это глубокое чувство, которое нас связывает.

 

5) Еще один пункт — неспособность перерабатывать информацию и нетерпимость к фрустрации. Очень быстро запускается агрессивное и даже насильственное поведение. Если случается что-то, что такому человеку не нравится, он реагирует неадекватно сильно — потому что у него есть чувство, что у него есть на это право. Может быть, это тот момент, который больше всего запускает их поведение.

Фрустрация, неудовлетворенность оказывает на этого человека примерно такой же эффект, как критика и обесценивание — на человека с нарциссическим личностным расстройством. Неудовлетворенность потребностей делает их агрессивными и жестокими — и в погоне за удовлетворением они могут совершать преступные действия.

 

6) Такие люди не испытывают чувство вины. Они не могут вынести этого чувства даже из опыта наказания. Когда мы наказываем ребенка и взрослого человека, мы можем ожидать изменения поведения, по меньшей мере, возникновения тревоги, страха повторить. Или, если какие-то поступки будут повторяться, человек будет их скрывать.

Но людей с антисоциальным личностным расстройством можно наказывать — но это для них ничего не будет значить. У них нет структур, чтобы обработать это наказание и что-то из этого вынести. Они никогда не чувствуют себя виноватыми, но при этом постоянно упрекают и винят других. Они рационализируют свое собственное поведение, и через это объясняют, почему они так действовали.

Поэтому, по сути, с ними невозможно разговаривать. Они искажают то, что вы говорите. интерпретируют все по-своему. Мы не можем до них добраться. Они постоянно проецируют вовне то, что на самом деле — их собственная вина. И это очень фрустрирует в разговоре (я даже не назову это диалогом).

 

7) Эти люди не чувствуют себя легко, расслабленно. Поэтому они подвержены постоянной раздражительности.

 

СЛУЧАИ ИЗ ПРАКТИКИ

Можно было бы подумать, что эта картина больше коррелирует с низкими социальными стратами — с маргинальными слоями общества, с преступными кругами. Но поскольку это именно личностное расстройство, то мы обнаруживаем его на всех социальных уровнях, даже среди топ-менеджеров (а, может быть, даже в особенности среди топ-менеджеров). Таких людей много в политике.





Существуют и другие примеры. Например, один мой пациент, 16-летний молодой человек. Ему было скучно, он не знал, чем заняться. Идя по улице, он увидел ряд припаркованных машин, увидел на тротуаре гвоздь, взял гвоздь и прошелся им по всему ряду машин на протяжении около 500 метров. Когда его спросили: «Почему ты так сделал?», он объяснил, что он не знает и что это было забавно. А потом было еще забавнее вернуться и посмотреть, как люди об этом говорят. Наблюдать их гнев и обсуждать с ними то, что произошло. Разве я сделал что-то неправильно? — так он считал. Он даже демонстрировал эмпатию к пострадавшим от его действий людям.

Еще один пример из практики моего коллеги, социального работника. Он работал с одним клиентом более 8 лет. Когда клиент снова совершил преступное действие, и его преследовала полиция, он пришел к своему социальному работнику и сказал: «Мы можем с вами вместе выпить чашечку горячего шоколада?». И ни слова не обронил о своем преступлении и о том, что его вот-вот арестует полиция.

Когда он снова был в тюрьме, социальный работник навестил его и спросил: «Почему же ты мне ничего не сказал? Может быть, я мог бы помочь». И тот человек ответил: «А мне было все равно, арестуют меня или нет. Мне хотелось выпить с вами горячего шоколада».

Это очень точно и ярко описывает невозможное одиночество этих людей.

Еще один пример: человек убил пятерых других человек. Как это произошло? Его друг купил ружье, и этот человек попросил показать ему его. Он восхитился: «Какое замечательное ружье, у меня никогда такого не было!». Стояло лето, за окном на улице на автобусной остановке были люди. Человек начал целиться в открытое окно и выстрелил. А почему нет? Хорошее же оружие…

Он увидел, как один человек падает. Его это по-своему шокировало, затронуло. Он оставил ружье в комнате, выбежал на улицу. Вокруг пострадавшего человека уже собралось много людей. Он продрался сквозь толпу примерно тогда же, когда приехала скорая, закричал: «Этого человека застрелили!» Люди вокруг осекали его и говорили: «Нет, у него сердечный приступ». Пришел врач и сказал: «У этого человека инфаркт».

Тогда он, разозленный, фрустрированный, развернулся, вернулся в квартиру, снова взял ружье и застрелил еще троих человек. Затем появилась целая бригада полицейских, они окружили дом, зашли внутрь. Человек спокойно сказал: «Вот ружье, вот я. Какая проблема? Заберите меня».

Это такой уровень эмоциональной глухости, эмоционального отупения, который трудно себе представить. И поэтому больше всего людей с таким расстройством мы обнаруживаем в тюрьмах. Интересно, что многие из этих людей хотят оставаться в тюрьме. Они там чувствуют себя защищенными, в безопасной, стабильной среде. Многие из них совершают преступления повторно и возвращаются в тюрьму.

 

ПРИЧИНЫ РАЗВИТИЯ АНТИСОЦИАЛЬНОГО РАССТРОЙСТВА

 

Как развивается такое расстройство? Главная причина — это травматический опыт отношений, переживание того, что тебя предали. Такие люди растут в фальшивых, неискренних отношениях. Родители ведут себя так, как будто они любят детей и заботятся о них, но на самом деле они этого не испытывают. Дети верят родителям, но вновь и вновь переживают себя обманутыми.

Например, один мальчик учился в школе-интернате, где ему очень не нравилось, и он просил маму забрать его оттуда. Но его мама сказала ему: «Если у тебя будут хорошие оценки, я тебя заберу». Он приложил все усилия и добился хороших оценок, но через год мама его не забрала. Вместо этого она сказала: «Хорошо, чтобы компенсировать это, мы поедем в большое

путешествие вместе». В это время у мальчика еще были чувства, и он очень ждал и надеялся, что это обещание будет выполнено. Но у мамы просто не нашлось для него времени. И снова и снова он чувствовал себя обманутым и преданным. И так он вырос с чувством, что в этом мире нет ничего, кроме лжи, фальши и предательства. Нет настоящих встреч — есть только постоянный обман.

В таком случае дети учатся так же себя вести в этом мире. Став взрослыми, они усвоили, что нет никаких правил, нет ничего, что важно и ценно. Абсолютно любое поведение является нормальным.

И, конечно, они не могут развить внутренние структуры, поскольку они не чувствуют себя увиденными и поэтому не могут увидеть себя. У них не происходит самоидентификация, не возникает картина себя, и они не могут интериоризировать правила общества. Они не находятся в контакте с собой, который мог бы позволить им слышать свою совесть. Они не ожидают, что люди будут к ним справедливы, поэтому они не научаются видеть, что справедливо.

У них не развивается мораль и совесть. У них нет переживаний ценностей. У них не развивается чувство скромности и стыдливости. Им не страшно потерять лицо, они не чувствуют этого, поэтому не боятся его потерять. У них внутри нет корней, якоря, которые могли бы привести их к уважению общества.

То есть, из своего опыта отсутствия заботы, честных и доверительных отношений они вынесли чувство потерянности в обществе.

И тогда они начинают демонстрировать поведение, которое помогает им снижать внутреннее напряжение. Они ищут, каким образом они могут внести себя в жизненный контекст, и находят это в том, чтобы следовать своим импульсам, удовольствиям — потому что для них это единственная связь с миром.

Потому все остальные способности у них атрофированы. Они следуют за своей собственной справедливостью.





ТЕРАПИЯ ПАЦИЕНТОВ С АНТИСОЦИАЛЬНЫМ РАССТРОЙСТВОМ

 

Терапия пациентов с таким расстройством будет иметь два направления работы:

1) родительство,

2) контекстуализация.

Родительство означает твердость и встречу. Необходимо, чтобы терапевт или социальный работник был прочно укоренен в себе, мог бы противостоять своим импульсам, действуя спокойно, твердо, не реагируя психодинамически.

Контекстуализация означает стабильную среду. Для многих таких людей тюрьма — единственная стабильная и предсказуемая среда.

Есть, конечно, специальные социальные институты во многих странах, где люди могут проходить лечение (они должны там пребывать по крайней мере в течение 4 лет), где они получают работу, получают задачи и могут пережить свою нужность.

Наиболее полезное, помогающее воздействие для этих людей в течение первых 10 лет терапии — это переживание своей нужности.

И только потом мы можем начинать работать с их биографией, с их травмой. Разговор об их криминальном поведении возможен только после этого.

Итак, мы видим, что терапия таких расстройств довольно трудная, и результаты, откровенно говоря, довольно скромные. Тем не менее, нам нужно пытаться и пробовать, потому что мы можем помочь хотя бы отдельным людям.

 

ПАРАЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНОЕ ЛИЧНОСТНОЕ РАССТРОЙСТВО

 

Два слова о параэкзистенциальном личностном расстройстве.

Параэкзистенциальное личностное расстройство характеризуется тем, что такие люди не чувствуют себя и пытаются найти, обнаружить себя через цели, которые они перед собой ставят.

Они очень сильно ориентированы на цели. Им нужны цели, чтобы немного стабилизовать себя. «Я никто, если я не делаю хорошую карьеру», «я никто, если я неуспешен» — так они чувствуют.

Поскольку это личностное расстройство, это приводит к тому, что у человека возникает потребность это делать. В таком случае я не могу перенести неуспешность, не жить полностью для моей цели. Вся моя жизнь концентрируется на этой цели.

Например, один пациент женился на женщине, потому что эта женщина была полезна для его карьеры. Он не испытывал к ней любви. И он пригласил на свадьбу только тех друзей, которые были полезны ему для карьеры.

У таких людей нет настоящих друзей, есть только функциональное окружение.

Один из моих коллег, румынский экзистенциальный аналитик и психиатр, назвал это расстройство параэкзистенциальным личностным расстройством. Он сказал, что это выглядит как жизнь, полностью посвященная задаче.

Это выглядит так, как будто человек живет осмысленно. Но на самом деле он не следует за экзистенциальным смыслом, уходит от него в следовании за целью, за потребностью. И, таким образом, их жизнь расходится с экзистенцией.

Параэкзистенциальное личностное расстройство по-своему очень похоже на антисоциальное личностное расстройство. Разница лишь в том, что следование своим целям в первом случае более или менее социально приемлемо. Такие люди все равно используют отдельных людей в качестве средства для достижения своих целей, но ведут себя при этом более или менее согласно законам и нормам общества. Это еще одна грань глубокого страдания от незнания того, кто я.

 

Также интересно: Альфрид Лэнгле: Когда нет диалога, мы потеряны  

Альфрид Лэнгле: сохранить достоинство в страдании

 

Это большой вопрос человеческого существования: кто я и как я могу обнаружить, кто я есть. Нам нужна помощь других — иначе мы можем стать антисоциальными, и нам нужен осмысленный контекст жизни — иначе мы можем стать параэкзистенциальными. опубликовано 

Краткое содержание лекции Альфрида Лэнгле в Высшей школе экономики.

Подготовила Анастасия Храмутичева

 



Источник: thezis.ru/obmanutoe-i-predannoe-ya-lektsiya-alfrida-lengle.html

Татьяна Черниговская: Если тебе скучно жить — ты совсем дурак

Поделиться



Доктор филологии и биологии — лицо и посол современной науки в Петербурге. Профеcсор СПбГУ, она не только ввела психолингвистику в учебную программу, но и популя­ризировала эту дисциплину, изучающую взаимо­отношение языка, мышления и сознания для ширнармасс.

Только Татьяна Владимировна может так легко и просто рассказать о принципах работы мозга — и это делает ее и самым любимым лектором на родном филфаке.





После ваших лекций понятно, что мозг постичь невозможно. Поэтому разрешите, я буду задавать вам бытовые вопросы? Например, как ваш исследовательский опыт помогает в житейских ситуациях?

Мне кажется, я обладаю сильной интуицией, потому что тогда, когда я ей не доверяла, а действовала так, как говорил мне рациональный мозг, я совершала крупные ошибки. Я знаю наверняка: если внутренний голос — это без всякой мистики, метафорично — подсказывает не делать что-либо, то всегда оказывается прав. Основные решения моей жизни — интуитивного сорта. Я не высчитываю ходы, хотя и умею это делать.

Понимают свою интуицию люди зрелые, а ум и зрелость зачастую никак не связаны. Например то, что человек инфантильный принимает за интуицию, может оказаться банальной тревогой.

Важно внимательно «прислушиваться» к своим ощущениям. Даже те, кто постоянно выступают публично, на вопрос: «Волнуетесь ли вы?» — почти всегда отвечают: «Да, волнуюсь».

Много лет назад на конференции в Германии я познакомилась со знаменитым ученым Карлом Прибрамом. Я, честно говоря, была уверена, что этот классик нейрофизиологии давно умер… Но он оказался не просто живым, но исключительно жизнелюбивым, загорелым мужчиной в красном свитере с очередной молодой женой. По утрам мы вместе завтракали, и однажды я решила задать ему важный профессиональный вопрос, а он попросил: «Татьяна, после моей лекции! Я страшно волнуюсь!» Тут я подумала: надо уезжать! Если сам Прибрам волнуется перед выступлением, то всем остальным нужно уползти в нору и рот не открывать.

Факт: в здравом уме и твердой памяти человек волнуется. Если он настолько обезумел, что уверен в себе полностью, то его природа накажет: что-то забудет, потеряет нить рассуждений или упустит драйв. Драйв — очень важное слово. Я не могу предвидеть, удачной ли будет лекция, хотя у меня большой опыт. Печенкой знаю то, что буду рассказывать, под наркозом могу читать, а лекция иной раз вообще не идет — нет драйва. Иногда же такая сложная тема, что я сама не знаю, как ее подавать, — а мысль летит, сверкает! Сама вижу, как сверкает, — и все видят! Как это выходит?

Вы так потрясающе держитесь на публике, что в вас больше актерского, чем в некоторых актерах.

Я вам без лукавства отвечу — в этом нет никакой моей заслуги. Опять же — либо идет, либо нет. Настоящий актер научен, надрессирован, это у него профессиональное — он накачивает себя ролью: так Смоктуновский жил Гамлетом, вообще не выходил из образа. Я этого не умею, и мне это не нужно. Блеск может удачно включиться — и это очень зависит от того, с кем я разговариваю, от того, есть ли у нас общее поле. А если мне что-то не нравится, не возникает контакта, то я начинаю злиться на себя. Я не внешним миром недовольна, а собой: зачем согласилась на беседу?

Мне кажется, у вас есть такое качество, которое позволяет освоить что угодно, — любопытство.

Абсолютно точно! Я лентяйка, откровенно вам скажу. Занимаюсь только тем, что мне интересно. В противном случае превращаюсь в страшную стерву. Понятно, что я могу делать то, что мне не нравится, — мы все иногда должны. Но только не в серьезных вопросах: не в науке, не в важном разговоре.

Вы поэтому выбрали сферу, где все постоянно меняется?

Да! И мне интересно преподавать, потому что я периодически отказываюсь от того, что сама же говорила два года назад. Слушатели веселятся! Часть ходит на лекции в Москве и Петербурге из года в год: «Вы, — говорят, — все время новое рассказываете!»

У меня нет учебника, и, вероятно, я никогда его не напишу: утром я думаю одно, а вечером окажется, что все это уже неправда. Я реально действующий ученый, и я в курсе всего, что происходит. Недавно мы считали, что неандертальцы нам не родственники, умершая ветвь, а оказалось, что эти гены живы в современных людях. Более того, возможно, они говорили и даже имели обряды. Все это полностью меняет наше представление об истории Homo sapiens. Наука все время получает совершенно новые сведения.

Близки ли мы к глобальному открытию, которое может перевернуть нашу жизнь?

Все ждут сенсаций, но никакие открытия нельзя спрогнозировать. Они происходят сами по себе, в том числе во сне. Можно гулять по лесу или жарить котлеты — и тут тебя ударит.

Чаще всего так и происходит.

Это происходит только так и никак иначе! Открытие нельзя сделать по плану. Правда, есть существенная добавка: они приходят подготовленным умам. Понимаете, таблица Менделеева не приснилась его кухарке. Он долго работал над ней, мозг продолжал мыслить, и просто «щелкнуло» во сне. Я так говорю: таблице Менделеева страшно надоела эта история, и она решила ему явиться во всей красе.

То есть открытие еще и выбирает, кому явиться?

Даже если эти невероятные данные явятся случайному человеку, что невозможно, он их не поймет! Бесполезно являться. Все требует подготовки.

Что касается сенсаций, то хотя физика и не моя область, открытие гравитационных волн сносит крышу: там начинаются фокусы с пространством и временем, совсем опасные. Еще я страшно увлечена тем, что происходит в генетике, мне ужасно жаль, что я не специалист в этой области. Меня восхищает, как научились работать с древнейшим материалом: еще пять лет назад было почти невозможно исследовать останки людей, умерших лет десять назад, а сейчас занимаются образцами, которым двести тысяч лет. Это кардинально все меняет.





Получается, сейчас основной фокус ученых на том, кто мы такие. А как насчет необъяснимых способностей?

Я отношусь к таким провокационным темам спокойно. Если мы чего-то не знаем, то не значит, что этого нет. Беда людей в том, что они слишком много о себе думают. С этим у меня полный порядок: я не считаю себя слишком умной, хотя то, что я не дура, очевидно. И у меня нет иллюзий на тему того, что я много знаю: чем дальше, тем больший ужас меня охватывает от осознания того, что я не просто многого не знаю, но и кое-чего не понимаю вообще. Когда меня спрашивают, есть ли телепатия, я отвечаю, что вполне это допускаю. Если вы увидите человека, который сатанинским глазом смотрит — и двигает предмет хотя бы на три миллиметра, это конец. Все наши знания законов природы говорят о том, что этого не может быть. Если это произошло, мы должны выдохнуть, пойти помолиться Николаю Угоднику, опрокинуть хреновухи и заесть груздем со сметанкой.

Вы верующий человек?

Да, но не воцерковленный, в традиционное православие меня крестили во младенчестве. Я отношусь к вере серьезно. В любых других религиях я не вижу ничего интересного для себя, кроме философских аспектов.

Ваши родители — ленинградские ученые, вера в те годы была достаточно запретной темой. Как произошло, что вам ее передали?

Тогда все происходило тайно, разговоров на эту тему в семье не было. Думаю, это произошло не без влияния дедушки и бабушки. У меня была чудесная и трогательная бабушка. Она не дожила трех месяцев до ста лет и была умнее меня в восемьсот раз.

Как вы встроились в нашу прокрустову систему образования, обладая такой живостью?

Технически дело было так: сразу после окончания кафедры английской филологии в университете я начала преподавать, и мне быстро стало страшно скучно. Я даже не могу описать насколько. Такая тоска взяла! Я подумала: неужели вот на это я потрачу свою единственную жизнь?

И ушла. Не просто от преподавания, а вообще из этой области. Я тогда была уже замужем, приехала к родителям и сообщила им, что бросаю работу и ухожу в Институт эволюционной физиологии и биохимии имени Сеченова. Они так с сожалением на меня посмотрели…

Было трудно, пришлось изучать сенсорную физиологию, биофизику, биоакустику. Я сдавала кандидатский минимум без профильного образования: как поэма Шелли подходит для экзамена по биофизике?

Так же, как и Уолта Уитмена, вероятно? То есть из невыносимо женского царства филологии вы — красавица…

Красавица — и умница, вы забыли! (Смеется.)

И умница, конечно же, попадаете в общество скорее мужское.

На самом деле в академической среде много умных и красивых женщин. Мне часто говорят, что женщинам трудно, ведь их намеренно не пускают мужчины — это не вполне так. Я ни разу с этим не столкнулась. Сложность другая. Мужчина может себе позволить роскошь прийти на работу в мятом пиджаке, драном свитере и с похмелья.

Особенно русский мужчина.

Да и что с него взять: он формулу такую доказал, что держись! А женщине нужно всегда прилично выглядеть и одеваться. Это дополнительные затраты, ментальные и физические — все время быть в тонусе. Нужно быть женой, матерью, варить обеды. Я, например, обожаю готовить. Вот ехала к вам и думала над новым вариантом лукового супа, надо будет вечером попробовать.

Вы как-то упоминали, что не любите психотерапевтов, но ведь это тоже путь познания себя?

Если они не нужны мне, это вовсе не значит, что они не нужны другим: масса людей сами с собой справиться не могут. Известно, что для того, чтобы тебя не раздирало изнутри, нужно выговориться. Для этого существуют исповедники, подруги — и психотерапевты. Заноза, если ее вовремя не вынуть, устроит заражение крови.

Люди, которые молчат и держат все в себе, находятся не только под серьезным психологическим или даже психиатрическим риском, но и под риском соматики. Любой профессионал со мной согласится: все начнется с язвы желудка. Организм един — и психика, и тело.

Кстати, многие считают, что я психолог. И у меня много друзей и коллег этой профессии. А вот кого терпеть не могу, так это психоаналитиков. Я тут присоединяюсь к Набокову, который даже имени Фрейда не произносил, а называл его не иначе как «этот венский шарлатан». Я с ним согласна — тот заморочил голову человечеству на целое столетие.

А как вы себя регулируете?

Ничто не может быть лучше разговора с интересными собеседниками, хотя в моих отношениях с близкими подругами нет манеры все друг другу выкладывать. Я люблю смотреть на море, горы или лес — природа приводит меня в чувство.

Беседы с самой собой мне не помогают, и рациональный разбор ситуаций не утешает. Я и так понимаю, что где-то надо было поступить по-другому, но так как все уже произошло, смысла рефлексировать нет — получается замкнутый круг. Я могу проанализировать ситуацию и решить вести себя определенным образом, а потом в четыре секунды все ломается. Это говорит о серьезной вещи: насколько мы не хозяева себе.

Действительно пугающая мысль — а кто на самом деле в доме хозяин? Их слишком много: геном, психосоматический тип, масса других вещей, включая рецепторы. Хотелось бы знать, кто это существо, принимающее решения? Про подсознание вообще никто ничего не знает, лучше эту тему сразу закрыть.

Вы анализируете свои сны?

Не умею и плохо их помню. Но я просыпаюсь в определенном состоянии, и если есть неприятное ощущение — вот тут надо насторожиться. Может быть, ты сам еще не поймал сигнал опасности, а мозг уже поймал.

Может ли мозг вскипеть?

Может! Нужно к себе прислушиваться. Иногда стоит бросить дела и поехать в Венецию, погулять, не ждать, пока мозг скажет: «Привет, меня зовут Альцгеймер! Запомнила? Ах не запомнила? Повторяю еще десять раз». До­играться бы не хотелось, но это не в нашей власти.

В нашей власти затормозить скорость изменений — люди должны работать головой, это спасает мозг. Чем больше он включен, тем дольше сохранен. Наталья Бехтерева написала незадолго до ухода в лучший мир научную работу «Умные живут долго». И когда я смотрю на полки с книгами, даже злость берет: они здесь будут стоять, а я к праотцам отправлюсь, так их все и не прочитав, потому что нет на это времени.

Я совершенно искренне не понимаю людей, которые говорят, что им скучно жить. Это как? Вокруг столько фильмов, книг, музыки — а при­рода какая невероятная! Если тебе скучно жить — ты совсем дурак.

А художественную литературу вы читаете?

Конечно! Это для меня самая большая радость. Была бы у меня возможность, я бы лежала на диване и читала Набокова или Гоголя. Вот майор Ковалев смотрит с моста в воду и думает: «Много ли там рыбы бегает?» Только гений мог написать такое, бриллиант в каждом предложении. Или Бродский: от восторга замирает весь организм.

Если бы вы могли прямо сейчас получить от судьбы карт-бланш на то, чтобы освоить абсолютно новую область, что бы это было?

Музыка и, возможно, математика. Но у меня нет никаких данных ни для того, ни для другого. Они требуют совершенно других мозгов. Когда слушаешь Малера или Брамса, голову просто сносит. Гении.

Гениальность можно спрогнозировать? Нет. Бывает, что гений не распознан, но мы об этом в таком случае никогда не узнаем.

Есть ли возможность построить систему образования так, чтобы она давала ребенку максимум инструментов для открытия способностей? Я вижу проблему: образование будет распадаться на элитарное и обычное, что влечет за собой социальные неприятности. Хорошее образование будет очень дорого стоить и приведет к абсолютному расслоению общества.

Но может быть, так и надо?

Это не либерально и не демократично, но так устроена жизнь, нравится нам это или нет. Зайчик не становится орлом.

Проблема зайчика в том, что он может положить на то, чтобы стать орлом, всю свою жизнь.

Тогда плохо его дело. Лучше бы ему стать самым красивым, пушистым и прытким зайчиком.

Для этого и нужны психотерапевты.

Это правда. У людей неправильные установки, они считают, что, например, повар хуже, чем дирижер. Это не так: гениальный повар перекроет всех дирижеров, я вам как гурман говорю. Сравнивать их все равно что кислое и квадратное — неправильно поставлен вопрос. Каждый хорош на своем месте.опубликовано  

 

Беседовала Ксения Гощицкая

 

Также интересно: Татьяна Черниговская: Язык создан для мышления  

Татьяна Черниговская: Мозг помнит все, мимо чего вы прошли, на что посмотрели и что унюхали

 

 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: www.sobaka.ru/city/city/47006

Лучшая лекция о феномене любви профессора Альфрида Лэнгле

Поделиться



Великолепная, очень простая и глубокая лекция немецкого психолога Альфрида Лэнгле, которую стоит прослушать, чтобы понимать чуточку больше о любви. 



 

Любовь это большая тема. Это настолько великая тема, что у меня есть некоторый священный трепет говорить о ней. Это тема, с которой мы все знакомы, но опыт, который у нас есть, очень разный. 

Большинство из нас знают счастье, которое может быть связано с любовью. Но многие из нас знают также и страдания, которые могут быть связаны с любовью. А некоторым может быть знакомо отчаяние, которое может быть связано с любовью. Отчаяние, которое может доходить до такой степени, что не хочется жить. 

Тема любви охватывает очень многое. Мы знаем много областей, в которых любовь имеет место – любовь к родителям, детям, партнерам, искусству, природе, животным… И, может быть, многие из нас пришли сюда имея тот или иной вопрос, который связан с любовью… С каким вопросом я сегодня пришел сюда? Хочу ли я что-то узнать.. 

Я набрался мужества говорить о любви, когда я осознал как трудно сегодня что-то действительно узнать о любви. Где мы учимся, чем может быть любовь и как происходит любовь? Откуда у нас знание о любви? 

Традиционно введение в тему любви давала религия. А сегодня кажется, что такое введение дает телевизор. И вот эта ситуация она как бы человека отбрасывает на самого себя. Что он должен как то сам для себя открыть и найти что такое любовь. И о чем там собственно речь, что важно в любви. 

В этом есть и большое преимущество, т.к. благодаря тому, что человек находит что-то сам, он обостряет свое собственное индивидуальное восприятие и свой собственный индивидуальный опыт. Но, может быть, мы сегодня платим слишком высокую цену за это преимущество?   

Может быть, эти мысли помогут нам более глубоко взглянуть на этот феномен любви, и на то, какое значение он имеет в человеческой жизни. Я хочу начать с тех рамок, с той постели, на которой лежит любовь. 

 

Любовь это отношения


Я думаю, что это всем понятно. Но это не вообще отношения, а особая форма отношений. Это гораздо больше, чем просто отношения. Любовь это встреча. Поэтому я хочу начать с нескольких описаний, что есть отношения и что есть встреча. 

Отношения есть некоторая связь. Отношения возникают в тот момент, когда я вижу другого человека. В этот момент я веду себя по-другому. Я как бы принимаю во внимание другого человека. На совершенно базовом уровне у меня возникает некоторое отношение, из которого я не могу себя просто вынуть, извлечь. Я соотношу свое поведение, свою жизнь с другим. Если, например, человек сидит на стуле, я не могу просто взять и сесть на стул, потому что он там уже сидит. Если человек стоит в дверях, я не пойду просто сквозь дверь, как будто его там нет. 

Все это основные формы отношений. Если бы не было человека в дверях, я бы прошел через дверь по другому, чем если он там есть. 

Здесь содержится некоторый закон, который мы не сознаем — Я не могу не соотноситься. Если я вижу человека, я не могу не иметь к нему отношения. Или какой-то предмет, не человек. 

Я принимаю во внимание вот этот объект в моем поведении. Это есть некоторая основная форма отношений, в которой мы находится просто по своей природе. И я не свободен здесь. Вот то, как я это отношения строю, как я с этим живу – вот здесь есть свобода. Но то, что другой человек есть, и он существует -это дано. И когда один человек видит другого человека, то он как бы должен вступить в отношения. 

Но отношения имеют еще одну характеристику. Не только их неизбежность, но, выходя за пределы этого, у них есть длительность, которая никогда не прекращается. Если я с каким-то человеком встречаюсь, у меня есть какая-то история отношений. Всегда, когда я его встречаю вновь, получается, что я уже однажды с ним встречался. И история наших отношений накладывает отпечаток на наши будущие отношения, на форму отношений. Если, например, я с кем-то ходил в школу, это наложит отпечаток на все наши отношения. И даже если мы потом поженимся, все равно история этих отношений будет в этом браке присутствовать. 

Вот эта субтильность отношений мы осознаем в особенности, если мы работаем, например, с пациентом и затем у нас начинают складываться какие то частные отношения. Это очень сложные и трудные отношения. И мы как психологи должны строго следить, чтобы оставаться этически корректными. Потому что здесь очень быстро могут произойти какие-то раны, и другие тяжелые последствия. Потому что эти отношения терапевта и клиента, они остаются, даже когда мы вступаем в другие отношения. 

Отношения имеют такую характеристику, что история отношений становится неотъемлемой частью отношений, она сохраняется внутри них. Все, что между нами происходило, оно сохраняется. Каждая обида, каждая радость, каждое разочарование, каждая сексуальность, все сохраняется в истории отношений. И накладывает отпечаток на наше совместное бытие. Поэтому очень важно подходить к отношениям ответственно. Потому что мы не может сделать что-то не произошедшим. Что однажды произошло — останется. 
Эти вещи — время и близость – представляют собой некоторое питание для отношений. Первый пункт, о котором я сказал, — люди вступают в отношения просто по факту своего присутствия в пространстве. Кое что еще по поводу этого пункта. Наряду с тем, что происходит автоматически, есть еще некое свободное пространство. Я могу либо войти в эти отношения, либо воздержаться от них. 

Я могу войти в эти отношения, если я хочу этих отношений. Тогда я заговариваю с этим человеком, рассказываю что-то о себе и т.д. Но если я не хочу иметь отношения, тогда я пытаюсь не вступать в них. И закрываюсь. Тем не менее, в базовой плоскости отношения есть. Но это отношения, которые мы не питаем, не выращиваем. 

Чтобы питать отношения, нам нужно время, время друг для друга. Вот это время дает возможность отношениям вырастать. Взрастить отношения нужно все это — время и близость. Когда мы влюблены, мы хотим тратить друг на друга время. Когда у нас нет времени, любовь отмирает. 

Время для любви — то же, что солнце и водя для растений. То же самое с близостью. Близость так же питает отношения. Кто хочет выстраивать отношения, тот ищет близости с другим. 

Меня часто спрашивают… Что делать с разлукой — она способствует любви или мешает ей? И лучший ответ я нашел в пословице «Разлука и разрыв действуют на любовь как ветер». Как ветер на огонь. Если огонь маленький, то ветер его задует. Если большое, то ветер его задует. Не правда ли красивая аналогия? Моему опыту соответствует. 
  Итак, отношения это некоторый базис. 

Встреча — это некоторое событие, которое можно обозначить как точечное событие на линии времени. Потому что встречи происходят всегда внутри отношений. Только там где у меня есть контакт. Но встреча имеет другой характер, чем отношения. Встреча точечна. Она связана с мгновением. Если я встречаю тебя, во встрече я вижу тебя как личность, персону. 

Меня интересно что тебе важно, что тебя волнует я говорю что меня волнует. тогда мы в диалоге. Происходит некоторый обмен тем, что лично, важно. Это встреча.Затем мы прощаемся, и эта встреча завершается. На встрече лежит печать открытости и диалога. Отношения сохраняются. Но отношения благодаря каждой встрече изменяются. Встречи влияют на характер отношений. 

Хорошие отношения вырастают из встреч. Если мы встретим друг друга на плоскости Я и Ты, если мы посмотрим в глаза — это все питает отношения. Если в отношениях мало или совсем нет встреч, то отношения ослабляются. Если это сильные отношения, то даже при малом количестве встреч, отношения сохраняются. 

Люди могут быть разлучены в течение нескольких лет (война или какие-то другие события) и вдруг они встречаются снова. Они тотчас узнают в другом то, что они значат для другого человека. Может быть у вас был такой опыт, что вы встречаете через много лет друга… И может быть вы его не сразу узнаете… но как только вы начинаете говорить, вы тотчас же узнаете… и говорите « слушай, ты такой же как раньше». 

Отношения могут сохраняться. Но они не актуализируются без момента встречи. Ну вот я рассказал что-то о некоторых основаниях любви, которая состоит в отношениях. И через возобновление и через углубление отношений через встречу. Теперь я хочу сказать несколько слов о том, что мы понимаем под персональной любовью. Но я хочу строить это на почве нашего переживания.  
 

Что характерно для любви, которая выходит за рамки просто отношения и встречи? Что мы переживаем, когда мы любим? 


Первый пункт совершенно ясен — мы переживаем ценность. Мы переживаем, что нам нравится этот человек. Мы чувствуем, что этот человек значит что-то для нас, что наше сердце привязано к этому человеку. Что наше сердце привязано к этому человеку. Мы чувствуем связанность с этим человеком, что мы как бы принадлежим друг к другу. 

Это относится не только к любви к другому человеку, но вообще к любви — и к любви к музыке, искусству, психологии…. Мы чувствуем, что нам нравится, нам интересно, нас притягивает это. 

Таким образом, некоторая специфичность любви – это некоторая позитивная эмоция. Или выраженная в форме некоторой активности это чувствование. 

Что означает чувствование? Что я делаю когда чувствую что-то. И что происходит со мной когда я чувствую. Например, когда я слушаю музыку, и я понимаю, что эта музыка хочет мне сказать, что она значит для меня. В чувствовании я открыт и даю чему-то действовать на меня. Я даю этому нечто что-то делать со мной. Я позволяю музыке вступить в меня. И ка бы запечатлеть свою гармонию, свою красоту во мне. И я перенимаю этот звук из музыкальной гармонии в мое сердце. 

Чувствовать значит, что я свою внутреннюю жизнь отдаю в распоряжение. Что я даю чему-то подойти к своему сердцу. Таким образом, в чувстве моя жизнь начинает двигаться, что-то движется во мне. Чувства приводят меня внутри в движение. Чувства пробуждают во мне мою жизнь. 

Любовь должна быть чувством. Любовь должна проходить на этом уровне, иначе это не любовь. Только если что-то прикоснулось к моей жизненной основе, к моей жизненности, если я могу переживать, что это нечто пробуждает во мне жизнь, что я пробуждаюсь к жизни, тогда это любовь. 

В любви я переживаю, как другой человек касается меня, как будто он дотрагивается до моего сердца и поглаживает его. Это совсем не сентиментальность. Это глубокое принятие отношения к своей собственной жизни. Моя жизнь, которая благодаря этой музыке, этой картине, благодаря этому животному, и, естественно, в первую очередь благодаря другому человеку, это все так касается меня, что мое сердце начинает прыгать. 

Любовь, таким образом, это переживание ценности. Это другое, это музыка, переживается мной как нечто ценное. Переживание ценности связано с этой эмоциональности. Только та ценность, которую можно почувствовать, экзистенциально релевантна. 

Второй пункт, который описывает наши переживания — этот момент прикосновения ценности другого ко мне, это переживание резонанса. Чувство глубокой обращенности ко мне. Это чувство не возникает из некоторого давления, которое оказывают на меня мои потребности, но оно возникает из резонанса, такого трепетания. 

Это существо самое глубинное во мне, самое внутреннее, оно начинает вибрировать, благодаря тому, что оно соответствует вибрации другого. Потому что к Я обращается некое Ты. Ты касаешься меня. Ты интересен для меня. Вот это некоторое родство между моим Я и твоим Я, оно вступает в резонанс. 

Потому что где то в глубинных основах мы родственны. Мы не знаем как, но мы начинаем любить. Может быть, иногда можно слышать, или мы сами так говорили, если мы с кем-то знакомимся или кого-то любим, то ощущение такое, как будто я этого человека всегда знал. Потому что в сущности, человек гораздо ближе к тому человеку где-то в глубинах, и чувствует себя родственному тому человеку. 

Это переживание резонанса с другим человеком это глубокое феноменологическое видение сущности другого человека. Через мое существо я вижу существо твое. Карл Яспер сказал однажды: "С годами женщина становится все прекраснее, но только любящий видит это." 

Шеллер видел в любви высочайшую форму феноменологической возможности человека. Он говорил, что мы видим в другом его максимально возможную ценность. Не только то, что он есть, но то, что он может быть, что в нем еще дремлет. Эту спящую красавицу, которая спит. Мы видим то, что из него может стать. 

В любви мы видим человека в его потенциальности. У Гете было подобное же видение. Он говорит, что любовь делает нас зрячими по отношению к другому, но не только в том, что он есть, но и в том, чем он мог бы быть. 

Поэтому очень важно, чтобы мы любили наших детей, это дает им возможность расти к своему потенциалу. Мы видим, что этот ребенок, может быть, мог бы играть на инструменте, а другой радуется, когда решает математическую задачу. Мы видим что дремлет в детях. И если мы их любим, то мы хотим способствовать развитию этих потенциалов и пробуждать их. 

Любящий, у него есть чувство, что через это переживание резонанса мы принадлежим друг другу, и если я с тобой, то я думаю, что тебе хорошо, что я причиняю тебе благо. Что моя близость к тебе благотворна для твоего потенциала. И переживает обратное — твоя близость ко мне, твое присутствие делает мне хорошо и благотворно влияет на мой потенциал. Я могу быть в большей степени самим собой, и ты тоже самим собой. 

Самое прекрасное обобщение этого пункта сделал Достоевский: “Любить — значит видеть человека таким, каким его задумал Бог”. Это значит, феноменологически, каким он потенциально мог бы быть, со всеми потенциалами, которые в нем дремлют. 

Что мы еще переживаем? 

 

Итак, мы переживаем ценность и резонанс. А еще мы переживаем третий пункт. Это некоторую позицию. 

Две позиции, два особых способа отношений есть в любви. На основе переживания ценности и резонанса, во мне возникает позиция, решение, что «хорошо, что ты есть». 

Любящий переживают глубокую радость от того, что ты есть. Что такой вот как есть. Может быть не все идеально, но любящий принимает его всего со своими недостатками. И из этой позиции «хорошо, что ты есть», любящий хочет поддержать другого человека в его жизни, в его бытие. 

Мы хотим сделать все, чтобы другому было хорошо в его жизни, в его бытие. 

И на этой основе возникает еще одна позиция, еще одна форма отношений — любящий активен в этой поддержке другого. Любящий хочет другому добра. Он стремится к тому, чтобы защитить другого от страданий. Он не хочет, чтобы что-то злое совершалось в другим. Но хочет, чтобы тот развивался, и чтобы качество его жизни повышалось. И он хочет внести в это свой активный вклад. 

Августин описал любовь так: «Я люблю и поэтому хочу, чтобы ты мог быть». Я эту мысль назвал центральной мыслью о любви вообще. Это делает любовь порождающей, продуктивной. Любовь становится основой для общего будущего. 

Итак, что мы переживаем в любви: мы переживаем ценность другого человека, мы переживаем резонанс, мы переживаем импульс, чтобы другому было хорошо, и любящий, выражаясь просто, хочет сделать, чтобы другому было хорошо. Поэтому в любви содержится момент решения. Это также и решение. Мы вместе можем больше, чем если мы поодиночке. 
 

Следующий пункт состоит в том, что любовь хочет реальности.

 

Она хочет воплотиться в почве, в реальности. Любовь влечет нас жить ею, осуществить ее. 

Что мы делаем, когда мы любим? Мы, например, дарим цветы, подарки, может быть, готовим друг другу что-то. Т.о. все это формы, в которых любовь материализуется. Человек хочет жить для другого человека. По крайней мере, в какой-то своей части. 

И в партнерской любви любовь желает сексуальности (кроме любви к детям, естественно). 

Любовь не хочет оставаться только в мечтах, фантазиях. По крайней мере, если сексуальность невозможна, то хотя бы стихотворение написать:) Любовь хочет истины. Она хочет стать истинной. Любовь не выносит лжи, не-истины. Когда мы любим, мы легче верим другому человеку. 
 

Последний пункт — любовь хочет будущего. Длительности, сохранения. 

 

Она не хочет, чтобы завтра закончилось то, что мы сегодня переживали. Потому что мне хорошо с тобой, я хочу, чтобы это дальше продолжалось 

Любовь хочет стать продуктивной, принести плоды. Что мы вместе что-то делаем, даем чему-то возникать. И, естественно, что любовь хочет иметь детей. Которых мы имеем вместе, и получаем как некоторый знак любви. Швейцарский психиатр привел любовь в связи с заботой: "Любовь связана с тем, что мы можем сделать что то для другого, позаботиться о нем, что-то взять в будущее."

 

Теперь я хочу задать вопрос о психологическом фоне любви. Почему мы любим? 


Любим ли мы, потому что находим в другом что-то подобное нам? В соответствии «подобное тянется к подобному», или мы любим, наоборот, потому что мы различны, в соответствии с тезисом «противоположности притягиваются»? 

Насколько я знаю, психология эту дилемму до сих пор не разрешила. Ибо оба этих случая имеют ценность. Подобное нам знакомо, мы можем как-то опереться на это. Мне помогает это принять и себя лучше. Это усиливает, укрепляет меня в моем внутреннем. Здесь есть такое автоэротичное составляющая или некоторое нарциссическое составляющее в любви. 

А в любви к противоположному, к отличному, мы переживаем некоторое восполнение. Импульс, от того что он другой, некоторый рост. 

В христианстве есть интересная формулировка по этому поводу. Заповедь любви к ближнему, которая нам известна всем как заповедь «возлюби ближнего как самого себя». Если мы в оригинале возьмем эту фразу, то она означает: «Возлюби ближнего, ибо он такой же, как ты». 

Другой, таким образом, он с одной стороны другой, а с другой стороны – он такой же, подобный. 

То, что нам кажется другим, в основе своей, в глубине своей, он такой же, как я. Поэтому любовь к ближнему — это открытость. Она требует открытости по отношению к себе самому. К тому, что я не принял. Если я принял самого себя — я могу принять так же и тебя, другого. Гораздо меньше различий между мужчиной и женщиной, чем нам кажется с первого взгляда. 

В психотерапии часто говорят, что нужно сначала любить самих себя, прежде чем ты научишься любить других. 

Это так? И да и нет. Так же и здесь опять и то, и другое. Да в том смысле, что мне необходимо отношение к самому себе, и благодаря этому доступу к себе, это открывает мне доступ и к другому. Как я к себе отношусь, так в перспективе и к другим. 

Но здесь есть и нет. Потому что моя любовь к самому себе начинается с любви других ко мне. Другие люди, например, родители, которые меня любят, возжигают во мне любовь к себе самому. 

И наша любовь к самим себе раскрывается только тогда когда другие нас любили. Благодаря любви других я могу найти путь к любви к самому себе. Если мои родители любят меня, то я узнаю, что я такое существо, которое достойно любви, меня можно любить. И тогда возникает вопрос – могу ли я сам любить себя? И со временем я учусь. 

И так как родители меня любят несмотря ни на что, даже если иногда я плохо себя веду, я не всегда идеален, но это дает мне осознание, что во мне есть что-то такое ценное, что достойно любви. И это меня вводит в любовь к самому себе. 

И на почве этой любви к себе, через это чувство, что во мне, в моих глубинах содержится что-то, что достойно любви, я получаю некоторую чувствительность по отношению к другому. Это открывает во мне глаза, что я могу видеть что мы можем любить в другом. 
А другой имеет желание пережить меня целиком. Если я готов принять это приглашение, и я как бы соглашаюсь на это, тогда я действительно люблю. И тогда любовь действительно становится страстью. 

И она делает меня готовым на страдания. Хасидская мудрость говорит -любящий чувствует что другому причиняет боль. Так как мы любим, мы чувствуем что другому причиняет боль. 

Таким образом, любовь делает человека готовым принять на себя страдание. Например, ради детей, ради любимого человека. Т.к., потому что я люблю, я не могу тебя просто отставить в беде, я хочу причинить тебе добро, даже если мне это будет дорого стоить. 

Любовь порождает страдания, очень многообразные страдания. Она вызывает тоску, которая может сжечь наше сердце. Из неисполненности, из ограниченности мы можем причинять друг другу боль. Даже не желая этого. 

Если я страдаю, любящий страдает со мной. Страдание в любви всегда разделенное страдание. Мне не может быть хорошо, если плохо моему любимому. 

Иногда мы можем страдать от огня любви, от этого жжения, томления единства, томления в желании слиться, которое никогда не может быть исполнено полностью. 

Мы переживаем, что в конечном счете мы разделены несмотря на то, что мы вместе. 

Мы страдаем от того, что есть некоторое неравенство между нами. При всем резонансе, симпатии, другой все-таки не я, не идентичен со мной. Он никогда не может соответствовать мне во всем и полностью, он не я. 

Он переживает, думает и чувствует все-таки часто по другому. И даже в самой тесной любви я немного остаюсь в одиночестве. 

И это может иногда вызвать такую сдержанность в отношениях. Что человек не может как бы отдаться полностью в отношениях. Потмоу что другой не совсем идеален..Человек ждет, может быть он что то еще и лучше встретит. Ну если не встретит, тогда останемся вместе. Но тайком ждут, потому что все еще чувство есть там такое — ну не совсем мы идеально подходим друг другу.     

Несколько слов о влюбленности


  Влюбленность это остаток рая на земле. В фазе влюбленности проблем нет. Человек на небесах и в его руках все силы мира. Ни сон, ни еда ему не нужны. 

Любовь, говорили мы до этого, это видящая, она видит существо другого. А влюбленность, говорят, ослепляет. Почему? 

Во влюбленности я вижу человека таким, как я желаю видеть. Я еще так мало знаю другого, и все те пробелы в знании другого, какие у меня есть, я заполняю своими желаниями. 

Т.о. я, собственно говоря, влюблен в свое собственное представление. И именно это делает любовь таким райским переживанием. Потому что в представлении моем нет никаких теневых сторон. 

Таким образом, во влюбленности речь идет, в первую очередь, обо нме, о моих фантазиях и моих идеализациях. Мы видим в других его шарм, притягательность, эротичность. И все это такие некоторые винтики, на которые я могу повесить свои представления. Это околдовывает меня в другом. И даже те предметы, к которым он прикасается, и те меня очаровывают, что может привести даже к фетишизму. 

В завершении хочу сказать о сексуальности любви, об отношении этих двух понятий. 

Гомосексуальность может быть точно так же персональной, как и гетеросексуальность. 

Любовь и сексуальность не только направлена на продолжение рода, но они являются некоторым выражением общности и общения, которое принципиально открыто для появления третьего. Но это третее не обязательно должно быть ребенком. Это может быть какая-то задача, искусство, общий праздник жизни. 

Сексуальность означает, что телесное сочетается с психическим. В сексуальности мы имеем радость переживания жизненной силы через телесную чувственную плоскость. Благодаря этому то, что мы переживаем от другого, становится целостным. 

Но у сексуальности есть и другое лицо. Как описывает Мерло Панти. А именно то лицо, что в сексуальности я могу быть (стать) объектом для другого. 

Это значит, что сексуальность возможна и без того, чтобы люди любили друг друга. Чтобы эту радость жизни получить от другого или вместе с другим, и это тоже может означать момент счастья. Но это, конечно, не самая высшая форма счастья, если отсутствует уровень персонального отношения. 
 

Почему неверность причиняет боль? 


В неверности мы переживаем, что мы заменяемы. Например, заменяемы на уровне сексуальности. Значит, другому важен не я, но только моя функция. Это делает из меня объект. И то, что я хочу, к чему стремлюсь, чего желаю, что я хочу быть «я с тобой», и становиться больше Я, больше самим собой благодаря тебе, это рассыпается. Поэтому измена нуждается во времени, чтобы снова могло возникнуть доверие. 
  Что важно в любви? Что я могу взять с собой? 

Любовь она требует от нас целостности. Что мы видим друг друга такими, какие мы есть, и в партнерской любви можем принести это на почву сексуальности. Что я могу пережить другого каков он есть всеми чувствами. Это самая интенсивная близость какая возможна. 

Любовь это отношение, встреча, опыт ценности другого, который обращается ко мне в моем существе, который приводит меня в резонанс со мной. Любовь поэтому интимна, принадлежит только нам двоим, она не публична, ее место под покровом стыда. 

И тем не менее, мы хотим чтобы она могла осуществляться в этом мире. И что она должна как-то проявляться в общественности, проживаться в совместности. 

Поэтому так важно, чтобы у нас было чувство этой тонкости и ценности, которая связана с любовью. 

Все в отношениях сохраняется. Даже когда мы порываем отношения, все, что мы вместе пережили, все в отношениях остается. Поэтому отношения нельзя просто прекратить. И если тот, кого оставляют, продолжает любить, он может на этой плоскости и дальше сохранять эту любовь. В той позиции, что у меня есть чувство, что я делаю своей любовью тебе хорошо. Но у тебя, по всей вероятности, есть чувство, что тебе моя любовь не делает хорошо. Не известно кто из нас прав. Может быть, я заблуждаюсь, может быть, ты заблуждаешься. 

Но если ты считаешь, что ты более счастлив с другим или с другой, (и здесь есть возможность, которая может быть не для каждого доступна), то я хочу в известном смысле в последнем акте любви дать тебе свободу. как выражение моей любви к тебе, оставить тебя в твоих новых отношениях, чтобы ты мог попробовать, испытать что для тебя благо. Может быть, тебе повезет, может быть нет, но это то последнее, что я могу для тебя сделать. 

И в чем я могу жить, в чем может моя любовь жить, хотя ты уже ушел от тебя — что я оставляю тебя потому, что я тебя люблю, и это значит, что я хочу тебе добра от всего сердца, даже тогда, когда это причиняет мне боль.опубликовано 

Альфрид Лэнгле. Любовь: попытка экзистенциального анализа.  
Конспект лекции, прочитанной на факультете Психологии МГУ   

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! ©

Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте, а еще мы в Однокласниках

Источник: planetaseminarov.ru/article/luchshaya-lektsiya-o-fenomene-lyubvi-lektsiya-professora-a-lingle/

Видеолекторий: 7 лекций Татьяны Черниговской о мозге и языке

Поделиться



Сегодня много пишут о человеческом мозге и учёных (когнитивистах, нейрофизиологах, нейропсихологах, нейроанатомах), которые занимаются изучением этого космического по своим масштабам органа.

Однако до сих пор не упоминали российских исследователей, хотя вклад их неоценим. Вспомнить хотя бы Владимира Михайловича Бехтерева, который интегрировал разрозненные направления изучения нервной системы (неврология, нейроанатомия, нейрофизиология, нейропсихология, нейрохирургия, психиатрия), заложив фундамент развития отечественной нейронауки.

Или Александра Романовича Лурию, признанного во всём мире основателя и несомненного лидера такого мощного направления, как экспериментальная нейролингвистика.

И, конечно, как не упомянуть академика Наталью Петровну Бехтереву, вошедшую в мировую гильдию пионеров развития нейрофизиологии – мощнейшей науки о мозге, на достижениях которой зиждятся все современные исследования этого органа.

Как происходит запоминание информации, обработка речи, формирование эмоций, как мозг помогает нам принимать решения, как выполняет свои функции и, главное, – как лечить тех, у кого эти функции нарушены – тот круг вопросов, которые успешно решались российскими учёными.





На таком вот прочном фундаменте строятся современные исследования, акцент которых сместился в сторону комплексного изучения человеческого мозга на стыке нейробиологии и когнитивных наук. И, как ни странно, в этой области опять больше вопросов, чем ответов.

Извечная проблема определения сознания («что есть сознание?»), вопросы соотношения языка и мышления (что первично?), исследование механизмов понимания, памяти человека, формирования, хранения и передачи информации – все эти аспекты предстали перед учёными в новом свете с учётом развития современных технологий (систем искусственного интеллекта, робототехники, прикладной математики), психологии, нейрофизиологии, семиотики, философии.

Представляем подборку лекций и интервью одной из самых ярких представительниц российской когнитивной науки  Татьяны Черниговской – профессора, доктора филологических и биологических наук, заведующую лабораторией когнитивных исследований СПБГУ и неутомимого популяризатора науки, одной из немногих, кто работает сегодня в междисциплинарной области когнитивистики — на пересечении лингвистики, психологии, искусственного интеллекта и нейронаук.

Все эти лекции прочитаны в разное время для разных аудиторий, но их объединяет одно – разговор о мозге, его способностях и загадках. Сразу стоит оговориться, что смотреть все лекции подряд вряд ли имеет смысл – многие примеры повторяются, делаются отсылки к одним и тем же источникам, потому что предмет разговора остаётся неизменным. Но каждое выступление посвящено конкретной проблеме – и именно через призму этой проблемы учёный рассказывает о мозге. Так что лучше выбрать лекции Татьяны Черниговской на самые интересные для вас темы и послушать именно их. Приятно просмотра и добро пожаловать в матрицу.

 

Почему изучение мозга займет центральное место в 21 веке?

(Why will the studies of brain take center stage in the 21st century?)

 

На известной образовательной площадке Ted Talks Татьяна Владимировна Черниговская рассказывает о том, что мы успели узнать о себе и о мозге, как эти знания изменили картину реальности и какие биологические опасности поджидают нас в новом веке после всех открытий (манипуляции с памятью, создание индивидуальных генетических портретов и др.)



 

Творчество как предназначение мозга

 

Одна из лекций Татьяны Черниговской, в которой она объясняет, какое значение для мозга имеет творчество, как музыка меняет мозг на функциональном уровне и почему у музыкантов меньше шансов встретить в старости «дедушку Альцгеймера и дедушку Паркинсона».

А ещё вы узнаете, что разделение людей на левополушарных и правополушарных давно не имеет никакого значения, по какой причине общая шкала измерения способностей не применима к гениям (ЕГЭ, IQ) и почему нам стоит научиться снимать когнитивный контроль, то есть позволять мозгу думать, о чём он думает.

 



 

Нить Ариадны, или пирожные Мадлен: нейронная сеть и сознание

Все знают, что такое сознание, только наука не знает.

 

На 7-м Фестивале науки Татьяна Владимировна углубляется в проблему определения сознания, которая насчитывает историю в тысячи лет, объясняет, как парадоксально устроена наша память, каким образом она влияет на социальную эволюцию и почему роман Пруста «В поисках утраченного времени» — настоящий учебник для тех, кто занимается изучением мнемы.

Кроме того, профессор рассказывает о значении для нашего вида нейроэволюции и самой крупнейшей проблеме в когнитивистике, касающейся субъективной реальности.

 



 

Что такое Ум, Мудрость, Гениальность, Интеллект

 

Что является критерием ума — образование, эрудиция, хорошая память? Может ли человек быть умным и глупым одновременно? В чем разница между умом, мудростью, интеллектом? Как влияют накопленные нами знания на нашу судьбу? Чем отличается «хороший» мозг от «плохого»? Кто кем командует — мы мозгом или он нами? Насколько мы свободны и насколько мы запрограммированы? Можно ли создать искусственный мозг и чем опасны компьютерные игры? Об этом и многом другом Татьяна Черниговская рассказывает в передаче канала ТВЦ «Повелитель интеллекта».

 



 

Метальный лексикон

 

В очередной публичной лекции Татьяна Владимировна Черниговская объясняет, как устроена нейронная сеть, где в ней содержится информация, какую роль для этой сети играет язык, почему именно языковая способность (language competence) — это наша основная характеристика как биологического вида (хотя большинство людей даже не пользуются в полной мере своим языком, а общаются штампами) и что мы можем назвать «тёмной материей нашего мозга».

 



 

Конь и трепетная лань: учёный на стыке наук

 

В лекции, прочитанной на симпозиуме «Актуальные вопросы нейрофилософии», Татьяна Черниговская рассказывает, какой круг вопросов встаёт перед исследователями XXI века в сфере нейрофилософии, в числе которых проблема понимания, воздействия науки и искусства на наш мозг, мифов, окутывающих знания о работе мозга, переключения языковых кодов.

Также спикер обращает внимание на вопрос, что отличает человека от киборга, и почему  проблема существования ментального уровня — это проблема, которая может указывать на то, что привычная физическая картина мира ошибочна.

 



Также интересно:

Узнайте не грозит ли Вам болезнь Альцгеймера — 3 простых теста

Arc — ручка, которая улучшает почерк людей с болезнью Паркинсона

 

Как научить мозг учиться

 

В рамках проекта «Открытое пространство» Татьяна Черниговская выступила с лекцией, в которой осветила антропологические изменения, произошедшие в мире, рассказала о проблемах, которые ставит перед человечеством увеличивающийся поток информации, и об изменениях, необходимых образованию в новой ситуации (отказаться от «заучивания логарифмов» и учить детей «метавещам» — работе с информацией, контролю внимания и памяти и т.д.).опубликовано 

 

ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ на НАШ youtube канал, что позволяет смотреть онлайн, скачать с ютуб бесплатно видео об оздоровлении, омоложении человека. Любовь к окружающим и к себе, как чувство высоких вибраций — важный фактор оздоровления —



Ставьте ЛАЙКИ, делитесь с ДРУЗЬЯМИ! https://www.youtube.com/channel/UCXd71u0w04qcwk32c8kY2BA/videos

Подпишись - https://www.facebook.com//

 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое потребление — мы вместе изменяем мир! ©

Присоединяйтесь к нам в Facebook , ВКонтакте, Одноклассниках

Источник: monocler.ru/videolektoriy-7-lektsiy-tatyanyi-chernigovskoy-o-mozge-i-yazyike/

Альфрид Лэнгле: сохранить достоинство в страдании

Поделиться



На факультете психологии Высшей школы экономики состоялась открытая лекция знаменитого австрийского психолога Альфрида Лэнгле «Психическая травма. Сохранять человеческое достоинство в страдании». Предлагаем краткое изложение этого выступления.

 

 

Травма – как это бывает

 

Наша сегодняшняя тема – травма. Это очень болезненная часть человеческой реальности. Мы можем переживать любовь, радость, удовольствие, но также и депрессию, зависимость. А также боль. И это –именно то, о чем я буду говорить.

Начнём с повседневной реальности. Травма – греческое слово, означающее повреждение. Они происходят каждый день.





Когда травма происходит, мы цепенеем и все ставится под вопрос – отношения, в которых нас не приняли всерьёз, травля на работе или в детстве, когда нам предпочитали брата или сестру. У кого-то – напряжённые отношения с родителями, и их оставляют без наследства. А ещё есть семейное насилие. Самая ужасная форма травмы – война.

Источником травмы могут быть не только люди, но и судьба – землетрясения, катастрофы, смертельные диагнозы. Вся эта информация травматична, она приводит нас в ужас и шок. В наиболее тяжёлых случаях могут пошатнуться наши убеждения о том, как устроена жизнь. И мы говорим: «Я не представлял свою жизнь такой».

Таким образом, травма сталкивает нас с основами существования. Любая травма – трагедия. Мы переживаем ограничение в средствах, чувствуем себя ранимыми. И возникает вопрос, как это пережить и остаться людьми. Как мы можем остаться собой, сохранять ощущение себя и отношения.

 

Механизмы травмы

 

Мы все переживали физические повреждения – порезаться или сломать ногу. Но что такое повреждение? Это насильственное разрушение целого. С феноменологической точки зрения, когда я резал хлеб и порезался, со мной происходит то же, что и с хлебом. Но хлеб не плачет, а я – да.

Нож нарушает мои границы, границы моей кожи. Нож разрывает целостность кожи, потому что она недостаточно прочна, чтобы противостоять ему. Такова природа любой травмы. И любую силу, разрывающую границы целостности, мы называем насилием.

Объективно насилие присутствует не обязательно. Если я слаб или в депрессии, то почувствую себя раненым, даже если особых усилий не было.

Последствия травмы – потеря функциональности: например, со сломанной ногой не походишь. И ещё –теряется что-то собственное. Например, моя кровь растекается по столу, хотя природой так не предусмотрено. И ещё приходит боль.

Она выходит на первый план сознания, застилает весь мир, мы теряем работоспособность. Хотя сама по себе боль – это просто сигнал.

Боль бывает разной, но вся она вызывает чувство жертвы. Жертва чувствует себя обнажённой – это основа экзистенциального анализа. Когда мне больно, я чувствую себя обнажённым перед миром.

Боль говорит: «Сделай с этим что-то, это первостепенно. Займи позицию, найди причину, устрани боль». Если мы это делаем, у нас есть шанс избежать большей боли.

 

Психологическая травма – механизм тот же. Эльза

 

На психологическом уровне происходит нечто, аналогичное физическому уровню:

  • вторжение в границы,
  • потеря собственного,
  • утрата функциональности.




У меня была пациентка. Её травма происходила от отвержения.

Эльзе было сорок шесть, она страдала депрессией с двадцати лет, в последние два года особенно сильно. Отдельным испытанием для неё были праздники – Рождество или дни рождения. Тогда она не могла даже двигаться и передавала работу по дому другим.

Её основное чувство было: «Я ничего не стою». Она замучила семью своими сомнениями и подозрениями, достала детей своими расспросами.

Мы обнаружили тревогу, которую она не осознавала, а также связь тревоги с основными чувствами и проговорили вопрос: «Достаточно ли я ценна для своих детей». Потом мы вышли на вопрос: «Когда они не отвечают мне, куда идут вечером, я чувствую себя недостаточно любимой».

Тогда ей захотелось кричать и плакать, но плакать она давно прекратила – слёзы действовали на нервы её мужу. Она чувствовала себя не в праве кричать и жаловаться, поскольку думала, что это неважно для остальных, а значит – неважно и для неё.

Мы начали искать, откуда происходило это чувство отсутствия ценности, и обнаружили, что в её семье был обычай забирать без спросу её вещи. Однажды в детстве у неё забрали любимую сумочку и отдали кузине, чтобы та лучше смотрелась на семейной фотографии. Это – мелочь, но и она прочно откладывается в сознании ребёнка, если похожее повторяется. В жизни Эльзы отвержение повторялось постоянно.

Мать постоянно сравнивала её с братом, и брат был лучше. Её честность наказывалась. Ей пришлось бороться за мужа, потом тяжело работать. О ней сплетничала вся деревня.

Единственным, кто её любил, защищал и гордился ею, был отец. Это спасло её от более серьёзного личностного расстройства, но от всех значимых людей она слышала только критику. Ей говорили, что у неё нет прав, что она хуже, что она ничего не стоит.

Когда она заговорила об этом, ей снова стало плохо. Теперь это был не только спазм в горле, боль, которая распространилась на плечи.

«Поначалу от высказываний родственников я приходила в ярость, – сказала она, – но потом меня выгнал зять. Он рассказал моим родственникам, что я спала с его братом. Мать обозвала меня проституткой и выгнала. За меня не заступился даже будущий муж, который тогда крутил романы с другими женщинами».

Она смогла заплакать обо всём этом только на сеансе терапии. Но при этом она не могла оставаться одна – в одиночестве мысли начинали мучить её особенно сильно.

Осознание боли, причинённой окружающими, её чувств и тоски, в конце концов, привели к тому, что за год терапии Эльза смогла справиться с депрессией.

Спасибо Богу, что депрессия, в конце концов, стала настолько сильной, что женщина не смогла её игнорировать.

 

Психическая травма. Что происходит? Схема

 

Боль – это сигнал, которая заставляет нас взглянуть на проблему. Но основной вопрос, который возникает у жертвы: «Чего я действительно стою, если со мной так обращаются? Почему я? За что это мне?»

Неожиданная травма не подходит нашей картине реальности. Наши ценности разрушаются, и каждое повреждение ставит под вопрос будущее. Каждое повреждение приносит ощущение, что происходящего слишком много. Под этой волной оказывается наше эго.

Экзистенциальная психология рассматривает человека в четырёх измерениях:

  • в его связи с миром,
  • с жизнью,
  • с собственным я,
  • с будущим.
 

При серьёзной травме, как правило, ослабляются все четыре измерения, но наиболее повреждается отношение с собой. Структура экзистенции трещит по швам, а силы преодолеть ситуацию угасают.

В центре процесса находится человеческое Я. Именно оно должно распознать происходящее и решить, что делать дальше, но у человека нет сил, и тогда ему нужна помощь других.

Травма в чистом виде – это неожиданная встреча со смертью или с серьёзными повреждениями. Травма происходит со мной, но иногда для этого не нужно, чтобы угрожали именно мне. Достаточно увидеть, как нечто угрожает другому – и тогда человек тоже испытывает шок.

Более половины людей испытывали такую реакцию хотя бы однажды в жизни, и около 10% затем демонстрировали признаки посттравматического синдрома – с возвращениями в травмирующее состояние, нервозностью и прочим.





Травма воздействует на глубочайшие слои экзистенции, но более всего страдает базовое доверие миру. Например, когда людей спасают после землетрясения или цунами, они чувствуют себя так, как будто в мире их больше ничего не держит.

 

Травма и достоинство. Как человек опускается

 

Особенно тяжело травма переносится в силу своей неизбежности. Мы сталкиваемся с обстоятельствами, с которыми надо смириться. Это судьба, разрушающая сила, над которой у меня нет контроля.

Переживание такой ситуации означает: мы переживаем нечто, что в принципе не считали возможным. Мы теряем веру даже в науку и технику. Нам уже казалось, что мы приручили мир, и вот мы – как дети, которые играли в песочнице, и наш замок разрушен. Как же во всём этом остаться человеком?

Виктор Франкл два с половиной года прожил в концентрационном лагере, потерял всю семью, чудом избежал смерти, постоянно переживал обесценивания, но при этом не сломался, а даже духовно вырос. Да, при этом были и повреждения, которые остались до конца его жизни: даже в возрасте за восемьдесят ему иногда снились кошмары, и он плакал по ночам.

В книге «Человек в поисках смысла» он описывает ужас по прибытии в концлагерь. Как психолог он выделил четыре основных элемента. В глазах у всех был страх, реальность была невероятна. Но особенно их шокировала борьба всех против всех. Они потеряли будущее и достоинство. Это соотносится с четырьмя фундаментальными мотивациями, которые тогда не были известны.

Узники были потеряны, постепенно приходило осознание, что под прошлой жизнью можно подвести черту. Наступила апатия, началось постепенное психическое умирание – из чувств оставалась только боль от несправедливости отношения, унижения.

Вторым последствием было изъятие себя из жизни, люди опустились до примитивного существования, все думали только о еде, месте, где согреться и выспаться –остальные интересы ушли. Кто-то скажет, что это нормально: сначала еда, потом мораль. Но Франкл показал, что это не так.

Третье – не было чувства личности и свободы. Он пишет: «Мы больше не были людьми, но частью хаоса. Жизнь превратилась в бытие в стаде.

Четвёртое – исчезло чувство будущего. Настоящее не мыслилось происходящим на самом деле, будущего не было. Всё вокруг теряло смысл.

Подобные симптомы можно наблюдать в любых травмах. Жертвы изнасилований, солдаты, возвращающиеся с войны переживают кризис фундаментальных мотиваций. Все они ощущают, что не могут более никому доверять.

Подобное состояние требует специальной терапии по восстановлению базового доверия миру. Это требует огромных усилий, времени и очень аккуратной работы.





Свобода и смысл. Секрет и экзистенциальный поворот Виктора Франкла

 

Всякая травма задаёт вопрос о смысле. Он очень человечен, потому что сама травма – бессмысленна. Было бы онтологическим противоречием сказать, что мы видим смысл в травмах, в убийстве. Мы можем испытывать надежду на то, что всё в руках Господа. Но этот вопрос – очень личный.

Виктор Франкл поднимал вопрос, что мы должны совершить экзистенциальный поворот: травма может стать осмысленной через наши собственные действия. «За что это мне?» –вопрос бессмысленный. Но «могу ли я что-то вынести из этого, стать глубже?» – придаёт травме смысл.

 

Бороться, но не мстить. Как?

 

Зацикливание же на вопросе «за что?» делает нас особенно беззащитными. Мы страдаем от чего-то, что бессмысленно само по себе – это нас разрушает. Травма разрушает наши границы, приводит к потере себя, потере достоинства. Травма, которая происходит через насилие над другими, приводит к унижению. Насмешка над другими, унижение жертв –это обесчеловечивание. Поэтому наша ответная реакция – мы боремся за смысл и достоинство.

Это происходит не только тогда, когда мы травмированы сами, но когда страдают люди, с которыми мы себя идентифицируем. Чечня и Сирия, мировые войны и другие события приводят к суицидальным попыткам даже тех людей, которые не были травмированы сами.

Например, юным палестинцам показывают фильмы о несправедливом отношении израильских солдат. И они пытаются восстановить справедливое отношение к жертвам и причинить боль виновным. Травматизированное состояние может быть вынесено на расстояние. В возвращённом виде это встречается при злокачественном нарциссизме. Подобные люди испытывают удовольствие, глядя на страдания других.

Возникает вопрос, как бороться с этим средствами, отличными от мести и самоубийства. В экзистенциальной психологии применяем метод «встать рядом с собой».

Есть два автора, отчасти оппозиционные друг другу – Камю и Франкл.

В книге о Сизифе Камю призывает сделать страдание осознанным, придать смысл собственному сопротивлению богам.

Франкл известен девизом «принять жизнь, несмотря ни на что».

Француз Камю предлагает черпать энергию из собственного достоинства. Австриец Франкл – в том, что должно быть нечто большее. Отношения с собой, другими людьми и Богом.

 

О силе цветка и свободе взгляда

 

Травма – это внутренний диалог. Очень важно при травме не дать себе остановиться. Нужно принять то, что случилось в мире, но не прекращать внутреннюю жизнь, сохранять внутреннее пространство. В концлагере сохранять внутренний смысл помогали простые вещи: смотреть на закат и восход, форму облаков, случайно выраставший цветок или горы.

Сложно поверить, что такие простые вещи могут напитать нас, обычно мы ждём большего. Но цветок был подтверждением того, что красота ещё существует. Иногда они толкали друг друга и показывали знаками, как прекрасен мир. И тогда они чувствовали, что жизнь так ценна, что она пересиливает все обстоятельства. Мы в экзистенциальном анализе называем это фундаментальной ценностью.

Ещё одним средством преодолеть террор были хорошие отношения. Для Франкла –желание снова увидеть жену и семью.

Внутренний диалог также позволял создать дистанцию с происходящим. Франкл думал о том, что он когда-нибудь напишет книгу, начинал анализировать – и это отдаляло его от происходящего.

Третье – даже при ограничении внешней свободы у них оставались внутренние ресурсы, чтобы выстроить образ жизни. Франкл писал: «У человека можно забрать всё, кроме возможности занять позицию».

Возможность сказать соседу «Доброе утро» и заглянуть ему в глаза была не необходима, но она означала, что у человека всё ещё есть минимум свободы.

Положение паралитика, прикованного к постели, предполагает самый минимум свободы, но и его нужно уметь прожить. Тогда ты чувствуешь, что ты всё ещё человек, а не объект, и у тебя есть достоинство. И ещё у них оставалась вера.

Знаменитый экзистенциальный поворот Франкла состоит в том, что вопрос «за что это мне?» он обернул в «чего это ждёт от меня?». Такой поворот означает, что у меня всё ещё есть свобода, а значит достоинство. А значит, мы можем внести что-то своё даже в онтологический смысл.

Виктор Франкл писал: «То, чего мы искали, имели такой глубокий смысл, что он придавал значение не только смерти, но также умиранию и страданиям. Борьба может быть скромной и незаметной, необязательно громкой».

Австрийский психолог выжил, вернулся домой, но он понял, что разучился чему-то радоваться, и он учился этому заново. И это был ещё один эксперимент. Он сам не мог понять, как они всё это пережили. И, постигая это, он понял, что больше ничего не боится, кроме Бога.

 

Также интересно: Если мы рассматриваем человека таким, какой он есть, мы делаем его хуже

   Виктор Франкл — тем, кто потерял смысл жизни

 

Подводя итог, я очень надеюсь, что эта лекция будет вам хоть немного полезна.

Маленькие ценности есть всегда, если мы не слишком горды, чтобы их увидеть. А слова приветствия, сказанные нашему компаньону, могут вполне стать проявлением нашей свободы, придающей существованию смысл. И тогда мы сможем ощущать себя людьми.опубликовано 

 

Автор: Альфрид Лэнгле

 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое потребление — мы вместе изменяем мир! ©

Присоединяйтесь к нам в Facebook , ВКонтакте, Одноклассниках

Источник: www.pravmir.ru/travma-kak-sohranit-dostoinstvo-v-stradanii/

Татьяна Черниговская: Язык создан для мышления

Поделиться



 Из лекции Татьяны Черниговской

— Те знания, которые сейчас имеет наука генетика и нейрофизиология, могут с успехом применяться в бизнесе, в образовании, в медицине, в подготовке элит и т.д.

— Эрвин Шредингер, нобелевский лаурет по физике написал в 1944 году «Что такое жизнь с точки зрения физики». Основная его идея — мы должны стремиться к объединенному всеохватывающему знанию. Понятие «университет» как раз из идеи объединения. Когда каждый вид знания занимается только чем-то одним узким, это абсурд. Наука в этом узком варианте закончилась. Когда летит птица над океаном, она целая, даже если одни изучают перья, другие — когти, птица все равно целая. Делением птицу не понять. Как только мы делим теленка на стейки, мы теряем теленка. Век членения и подсчетов закончился, эти виды узкой деятельности заменит искусственный разум. То, что не может никакой суперкомпьютер — это открытие.





— Мы находимся в поле полидисциплинарном и конвергентном (то есть когда происходит проникновение разных знаний друг в друга). Мы не просто «хомо сапиенс», мы — «хомо когитус» и «хомо локвенс» (то есть существа говорящие). У человека много разных языков: например, математика (особый инструмент мышления), язык тела (танец, спорт), музыка (самое сложное и непонятное. Это просто волны, которые ударяют в барабанную перепонку. То есть чисто физическое действие. Потом все эти волны приходят в мозг и становятся музыкой. От того, что те же самые волны попадут к комару, они музыкой не станут. Тогда встает вопрос, музыка где находится? Она во Вселенной? Она у нас в мозгу?).

— Мне часто приходит мысль, хотя у меня нет ответа и у нас нет данных, чтобы на него ответить: «А зачем так много вложено?» У нас огромное количество каких-то запасов в мозгу лежит. В генах очень много генетического материала, который не используется. Хотя может быть мы не знаем, как это поймать. А возможно — это спящие гены. Зачем столько нам дано?

— Один из лучших лингвистов Земли Ноум Хомский занимает очень жесткую позицию: «Язык не для коммуникаций». А для чего? «Для мышления». Потому что для коммуникации язык плох. Он многозначен и зависит от огромного количества факторов: кто сказал, кому сказал, в каких они отношениях, что они оба читали, поругались они сегодня утром или нет. И даже уже те, кого нет давно, но есть их книги, влияют на нас сегодня. Трактовка этих книг зависит от всего, что я сказала. Если в течение дня по телевизору будут показывать «Лебединое озеро», то старшее поколение заволнуется. Петр Ильич Чайковский совершенно не повинен в этом, лебеди как черные, так и белые как танцевали, так и танцуют, никакого отношения к происходящему не имеют. Получается, что событие обрастает своими смыслами, никак не связанными с балетом. Как говорила Марина Цветаева: «Читатель — соавтор». Нет никаких отдельных произведений. Возникает вопрос. Информация вообще где находится: в голове, между людьми, у каждого своя? То есть «хомо локвенс» — он «локвенс» плохой. Хорошая система коммуникации — это азбука Морзе. Поэтому Хомский и говорит: язык создан не для этого, коммуникация — побочный продукт. Язык создан для мышления.

— Вклад генетики гигантский: что такое мозг, что такое язык, как дела обстоят с этносами. Этнос — конкретная вещь, она тянет за собой ген. Несмотря на политическую корректность, которую сейчас так любит современный мир, этнос никуда не деть. На сегодня можно исследовать ген вплоть до шумеров. И это очень важная информация. От этого зависят наши болезни, наши предпочтения по вкусам, запахам, тип мышления, психофизиологический тип. Кто кому родственник, какие языки родственны друг другу. Еще 10 лет назад таких сведений было не получить.

-Сознание. Считается, что оно есть только у людей. Опять же, откуда мы знаем. Я все время вспоминаю своего покойного кота красоты неземной. Он все время молчал, смотрел голубыми глазами и молчал. Из этого следует что? Ничего. Что он со мной не хочет разговаривать. А может, он стихийный дзен-буддист? Своя жизнь у него идет. Он вообще мне ничего не обещал. Не только он, а они все нам ничего не обещали. Все эти миллионы разных видов, населяющих планету, которые ничем не хуже, чем мы. А может и лучше, они, во всяком случае, ее не портят. А что такое сознание? Если речь идет о настоящей рефлексии, то есть способности осознавать свои поступки, делать осознанные решения, тогда 99,9% вообще не люди.

Большинство людей не подозревают, что на себя можно посмотреть как бы сбоку, что может быть я не прав, может, это я не то решение принял. Да вообще большинство людей об этом не задумываются… Мы не знаем, что такое сознание, и не надо морочить людям голову: «Я нашел сознание в такой-то доле мозга».

Ни за что не отвечает тот, кто не знает. Ну не знает — и не знает. Но некоторая часть общества обладает информацией разного сорта. Вот они и несут ответственность. Мы же понимаем, учитывая возможности генетического анализа и манипуляции с генами, что можно устроить. Те, кто знают, и никак не будут контролировать это, значит, они мерзавцы. Вот как сейчас продается набор «юный химик», представьте, продается набор «юный генетик»: «Вот тебе полный набор, сделай несуществующее животное… к среде». Этого допустить нельзя.

А как на энергетику знание о мозге может повлиять! Мозг работает с невероятной эффективностью. Лучший из мозгов в лучшие свои моменты использует энергию равную 30-ваттной лампочке. 30-ти ваттная лампочка, кто ее видел? Разве что в холодильнике. При том, что если будет сделан, что трудно представить, суперкомпьютер такой же, как человеческий мозг, он будет использовать для той же работы энергию города. То есть если бы мы знали, как мозг справляется с такими задачами, используя столь незначительную энергию, у нас бы все поменялось.

Когда мне задают вопрос, какая у меня специальность. Это лингвистика, это антропология в широком смысле (и физическая, и культурная), это нейронауки, искусственный интеллект, конечно, психология и, конечно, философия. Та самая, от которой нас в дрожь кидало, когда я училась в университете, потому что казалось, что это пустая болтовня. Вот сейчас я совершенно иначе на философию смотрю.

Серьезные аналитические философы-эпистемологи — необходимый компонент. Потому что люди, которые имеют тренированные мозги, могут правильно поставить вопрос.

Мы ставим неправильные вопросы сначала, потом тратим дикие деньги на изучение, после чего получаем результаты и неправильно их трактуем. То есть ситуация абсурдная. Нужно вопрос правильно поставить! Ты что там ищешь?! Помню, когда я начинала с институтом мозга работать, я пришла и сказала: «Давайте посмотрим, где в мозгу глаголы». Директор института мозга посмотрел на меня с тоской, он физик, то есть биолог уже давно, но изначально физик, и говорит: «Вы серьезно спрашиваете?» «Абсолютно серьезно, я книжки читаю, статьи». «Вы хотите сказать, что действительно думаете, что в мозгу есть места, которые занимаются глаголами, существительными, столами и стульями?» «Конечно! Вот у меня пачка статей из лучших мировых журналов!» Теперь я это вспоминаю как анекдот. Какие глаголы, вы что? Как вы собираетесь отделить память, более того, разные виды памяти, ассоциации, которые не по заказу идут… Поэтому, когда ты ставишь вопрос, пойми сначала, ответ на этот вопрос возможен? Сейчас, глядя со своей колокольни, скажу, что это самая большая проблема, которая есть в науке в этой области — неправильно поставленные вопросы.

Надежда получить глобальные ответы внутри одного нейрона или даже части этого нейрона. Мы что всерьез считаем, что мы ответ найдем от того, что мозг нашинкуем как капусту с помощью томографа? И что? А дальше то что, что с этим делать?!

Вся наша эволюция — путь от простейших организмов к самому сложному. И это, несомненно, человеческий мозг. И мы обязаны именно ему всеми достижениями человеческой цивилизации и он, более того, меняется. Он меняется от любого воздействия. Мы — существа, которые оперируют знаковыми системами. Мы живем не только в материальном мире, но в мире идей, который более важен, чем стулья и свеклы. Мы живем в мире информации, книг. Я Наташу Ростову терпеть не могу! Но ее нету и не было никогда, я вот к чему клоню. Почему я так волнуюсь насчет Наташи Ростовой, когда она являет собой собрание букв? Ее же не было, Наташи Ростовой, почему столько страданий?! Для нас, людей, вторая действительность, которая представляет собой музыку, поэзию, философию, неважно, какого ранга — для нас это имеет такую же, если не большую ценность. Вот это отличает нас от других живых существ, населяющих эту планету.

— Откуда взялся наш язык? Многие считают, что язык — это слова. Но сколь важны слова, столь и то, из чего они построены. Что это за фонемы, из которых эти слова получились. А также, что получается, когда эти слова начинают сочетаться друг с другом и образовывают фразы, тексты, книги и т.д.

— В гене есть 49 участков, которые вдруг стали очень быстро эволюционировать. Меня вообще поражает способность развития с разной скоростью. В той части генома, которая обеспечивает наши главные умения, там развитие пошло в 70 (!) раз быстрей, чем в других. Когда я это прочла, решила, что это опечатка. Я бы сказала, что Создателю все это надоело, и он решил подкрутить эту историю.

— Нас учили, что приобретенные признаки не наследуются. Например, если я выучила японский язык, из этого не следует, что мои дети и внуки будут знать японский язык. А вопрос тем не менее стоит.

Например, если я буду очень умная и начну рожать детей, то эти дети будут лучше, чем если бы я их родила до того, как стала такой умной. Мы знаем, что то, как человек живет, может влиять на его генетику. Это и тревожная, и положительная новость.

— Вот видите, какие книги пишут физики — «От молекулы к метафоре». Это я о том, как далеко дело зашло в конвергенции.

— Разговоры идут вот в каком ключе: что, в мозгу отдельные адреса для разных вещей, глаголы движения — здесь, глаголы думания — здесь и т.д. Или, вот второе правильно, — это сеть, сеть сетей, гиперсеть гиперсетей и т.д. Все эти суперкомпьютеры — анекдот в сравнении с тем, что представляет собой человеческий мозг. Вопрос должен стоять не где вилка — ложка в мозгу, не адреса искать, а как это может функционировать. И тогда мы сможем понять, как функционирует общество, что делать с медициной, как реабилитировать больных после инсульта, как образование устраивать. Так ли мы учим детей? Например, детям зачем учить бином Ньютона? Я за всю свою жизнь с биномом Ньютона никогда не повстречалась. Если встречусь, то пальцем ткну и скажу: «ОК, Гугл»… Раньше интернета не было, но книжки были. Зачем его учить? Если мне бы на это сказали — чтобы тренировать память, ок, все, я согласна. Но может быть лучше Шекспира или греческую поэзию? Зачем бессмысленные вещи учить? Мы детей ими накачиваем.

Мне важно знать, в каком году Наполеон женился на Жозефине? Нет, неважно. Мне важно, чтобы человек понимал, что происходит на этой планете. Все остальное — гугл уже знает. Мне люди, которые знают то, что знает гугл, не нужны профессионально, потому что Гугл уже есть. Мне нужен тот, кому придет в голову необычная вещь. Знаете, открытия — это ошибки.

Если мы предложим сдать ЕГЭ следующим людям: Моцарту, Бетховену, бездельнику двоечнику Пушкину, а также возьмем химика Менделеева (двойка по химии, помните?), Эйнштейна, Дирака, Шредингера и т.д. Вот они все завалят. Мы скажем: «Двойка тебе, Нильс Бор». Он скажет: «Двойка-то двойка, но Нобелевская премия меня ждет». И именно за этот «неправильный» ответ! Так мы чего хотим? Открытий или армию дурачков, которые выучили бином Ньютона? Конечно, здесь есть крупная опасность. Я ее знаю. Если все будут знать обо всем по чуть-чуть, то возникает риск, что мы начнем выпускать дилетантов. Что с этим делать, надо подумать.

— По поводу правого и левого полушарий. Этого никто не отменял, но такого жесткого деления нету. Есть разные художники, есть разные математики. Геометрия — это, конечно, правополушарная вещь. А алгоритмы- левополушарная. Знаете, что говорил Эйнштейн? Я специально именно Эйнштейна беру, а не поэта: «Интуиция -священный дар!» Это говорит физик. «А рациональное мышление — покорный слуга». А про него самого другие люди говорили: «Энштейн был гораздо больше художник в своей физике, чем в игре на скрипке». Креативность в другом месте лежит — не в типе специальности, не в занятии, а в типе мышления.

— (Ответ на вопрос, о происхождении человека) У меня нет никакой версии происхождения человека. Я допускаю все возможные версии, включая акт Творения. Не вижу никаких препятствий. Когда Гагарин полетел вокруг Земли, его спрашивали: «Бога видел?». «Ну вот, Бога нет, потому что его Гагарин не видел». А как Он должен был появиться? Он должен был сидеть на облаке, Еву лепить? Что Он должен был сделать такого? Вам мало того, что на молекулы все не разваливается, вам что еще надо? Что вообще функционирует эта вселенная, вам нужны еще чудеса? А эволюцию вообще кто запустил? Главное — включить, а дальше — пускай развивается. Читайте Дарвина, каждая третья строчка содержит Творец с большой буквы. У него теологическое образование, никто не забыл? Нигде Дарвин не написал, что человек произошел от обезьяны, нигде. И, конечно, у нас всех общие предки — у нас нет неродственников на этой планете.

— Вообще нет двух людей, которые мыслят одинаково. Как говорил академик Щерба, почему нужно учить иностранные языки. Вовсе не для того, чтобы, когда ты приедешь в Париж смочь сказать: «Дайте мне батон». А потому, что ты тем самым попадаешь в другой мир: другой язык — это другой мир. Я не встречала шумеров, признаюсь. Как-то они мне не попадались на улице. Меж тем, если берешь и читаешь перевод шумерского текста, то мурашки бегут. Этих людей уже нет, этой цивилизации уже вообще нет, но ты можешь представить, как выглядел этот мир. Каждый язык представляет собой другой мир.

— Мозг должен тяжело работать. Чем больше мозг занят своим делом, то есть тяжело думает, тем ему лучше. В том числе, он меняется физически. Качество нейронов становится лучше, их структура лучше, они мощнее, лучше сформированы. Чтобы развить мозг, нужны читать сложные книги. Чем сложнее, тем лучше. Уровень сложности у каждого свой. Если старушка сидит на лавочке и решает кроссворд, и это для нее сложная работа, — пусть решает.

— Ну и напоследок ответ на вопрос: «Знаете ли вы, что такое коучинг?» «Да, знаю, даже есть знакомые». «Есть ли от него польза?» «Думаю, что да. Хотя мне слово не нравится».



ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ на НАШ youtube канал, что позволяет смотреть онлайн, скачать с ютуб бесплатно видео об оздоровлении, омоложении человека. Любовь к окружающим и к себе, как чувство высоких вибраций — важный фактор оздоровления — .



Ставьте ЛАЙКИ, делитесь с ДРУЗЬЯМИ!

www.youtube.com/channel/UCXd71u0w04qcwk32c8kY2BA/videos 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое потребление — мы вместе изменяем мир! ©

Присоединяйтесь к нам в Facebook , ВКонтакте, Одноклассниках

Источник: www.facebook.com/photo.php?fbid=1064573466914962&set=a.742377845801194.1073741828.100000869550495&type=3&theater

Василий Ключарев: Как наш мозг принимает решения?

Поделиться



20 июня в Digital October в рамках проекта Science Mondays прошла лекция нейробиолога, профессора, руководителя департамента психологии НИУ ВШЭ Василия Ключарева под названием «Нейроэкономика. Как мозг принимает решения?».

 

Нейроэкономика, или нейробиология принятия решений, – наука, объединившая экономистов, биологов, нейробиологов и психологов в поисках ответа на вопрос: «Какова природа тех или иных решений, которые мы принимаем?». Например, как объяснить наше иррациональное поведение и склонность к иррациональным решениям?





Представьте, что перед вами фугу – традиционное блюдо японской кухни, вкусное и ядовитое. Также перед вами выбор: есть этот деликатес или не есть. «Пощекотать себе нервы» может закончиться серьёзным отравлением или смертью. И тут вы решаете – есть. Но на самом деле решение принимаете не вы, а нейроны в особой области головного мозга. Частота их разрядов в секунду влияет на ваш выбор. Итак, нейрон, отвечающий за принятие решения, постепенно увеличивает свою активность и в определённый момент достигает порогового значения – решение принято. Но не всё так просто. Во-первых, структура нейронной сети очень сложна: один нейрон связан со многими другими, а общее число нейронов и связей достаточно большое. Сами нейробиологи любят отмечать, что связей между нейронами больше, чем звёзд на небе. Во-вторых, существуют фундаментальные аспекты принятия решений: риск, полезность, рациональные, эмоциональные механизмы и так далее.

 

«Связей между нейронами больше, чем звёзд на небе»

 





Остановимся на полезности. В теории принятия решений полезность – это мера привлекательности того или иного решения или действия. Как её оценивать? К примеру, оценить полезность съеденной вами фугу, с точки зрения экономиста, невозможно. Полезность – субъективная ценность, и измерить её деньгами нельзя (в этом случае на помощь в экономической науке приходят «относительные предпочтения» – то, что ценно в данный момент). Для нейробиологов же полезность – это активность нейронов в прилежащем ядре и орбитофронтальной коре.

Ценность нашего решения кодируется разрядами нейронов в этих областях головного мозга. Также ценность зависит от вознаграждения, которое человек ожидает получить: нейроны активизируются пропорционально вознаграждению (исследования Брайана Кнутсона). Если вы узнаете, что вслед за съеденной фугу вас ждёт вознаграждение, например, денежное, то ваш мозг, скорее всего, выберет опцию съесть это блюдо. Человек всегда выбирает выгодную опцию: с наибольшей субъективной ценностью (если, конечно, у человека нет нарушений некоторых областей мозга).

 

«Ценность зависит от вознаграждения, которое человек ожидает получить: нейроны активизируются пропорционально вознаграждению»





В случае с фугу, важно отметить, что вы находитесь в ситуации риска (никто не застрахован!). Риск – одна из самых популярных тем в нейроэкономике. Исследователи рассматривают принятие решений как «игру ансамбля нейронных популяций в разных областях мозга», – говорит Василий Ключарев. Есть две важные области мозга, которые участвуют в принятии решения в ситуации риска. Это «центр удовольствия», стимулирование которого приводит к чувству наслаждения, и«островковая кора», активизирующаяся, когда мы испытываем боль. Первая область отвечает за склонность к риску, вторая, соответственно, – за нелюбовь к нему.

Как это работает? Например, есть исследование, когда мужчинам показывали эротические фотографии, действующие на «центр удовольствия». Мужчины с активированным «центром удовольствия», действительно, начинали принимать больше рискованных решений, связанных с их финансами. Значит, склонность к риску зависит от относительной активности двух областей головного мозга. Конфликт между ними приводит к результату – вашему решению. Однако съедите фугу вы или нет зависит от вашего отношения не только к риску в целом, но и к видам риска. Кто-то не боится рисковать финансово, но осторожен в своей социальной жизни.

 

Также интересно: Нейробиолог Джон Лилли о несуществующей объективности и смысле страха 

Нейроны навигации: как мозг помнит, где он был

 

Приведённые выше направления исследований не единственные в нейроэкономике. Эта наука также изучает социальное взаимодействие, самоконтроль, роль эмоций и др. в принятии решений.





В целом, нейроэкономика пытается объяснить наше поведение, наши решения активностью мозга. Если мы сможем понять, как работает мозг, мы сможем предсказывать наши желания и влиять на них.опубликовано 

 

Автор текста и фото: Елена Дмитриева

 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое потребление — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: thewallmagazine.ru/neurobiology-behaviour-review/

14 лекций TED для тех, кто страдает от усталости и творческого выгорания

Поделиться



Признаки налицо:

  • вы в депрессии,
  • вас что-то тревожит,
  • вы чувствуете отстраненность,
  • у вас болит голова или спина,
  • ваша результативность на работе и отношения с людьми страдают,
  • вы набираете вес.
 

Если вы испытываете что-то подобное, вероятно, у вас началось выгорание. Это серьезная проблема для системы здравоохранения и для бизнеса, но главное — она страшно портит жизнь.

 

Однако обширная библиотека лекций TED позволяет быстро выяснить, как многое меняют 10 минут тишины в день, насколько могущественной силой обладает сон и почему стресс — не всегда плохо.





Дэниел Левитин: «Как сохранять спокойствие, когда известно, что стресс неизбежен»

 

После неприятного события этот нейролог задался вопросом: «Могу ли я что-то сделать, внедрить какую-то систему, которая предотвратит плохой исход? Или, если что-то плохое все-таки случится, то как минимизировать его последствия, предотвратить полную катастрофу?» 

Левитин выяснил, что и вправду есть способ не допускать критически опасных ошибок в стрессовой ситуации, когда наше мышление затуманивается.

 



 

 

Адам Грант: «Неожиданные привычки тех, кто мыслит оригинально»

 

Если вы изо всех сил пытаетесь придумать хорошую идею, профессор Уортонской школы бизнеса, психолог Адам Грант дает один совет: остановитесь. Прекратите то, чем занимаетесь, сделайте перерыв, вернитесь к этому позже.

«Прокрастинация — это плохо, когда речь идет о производительности, но для креативности это бывает настоящий подарок», — говорит он.

Многие оригинальные люди охотно берутся за новые дела, но заканчивают их медленно и не без труда. Грант считает, что именно так — откладывая решение на потом, давая себе время поразмыслить, — гении вроде Леонардо да Винчи и Стива Джобса придумывали свои самые блестящие идеи.

 



 

 

Энди Паддиком: «Всего 10 минут сосредоточенного внимания»

 

Паддиком, эксперт по концентрации, бывший монах-буддист и сооснователь сервиса по медитации Headspace, описывает, как сильно меняет жизнь ничегонеделание: всего 10 минут в день без каких-либо отвлекающих факторов.

«Грустно, что мы так сильно отвлекаемся и уже не присутствуем в мире, в котором живем, — говорит он. — Мы лишаемся самого важного, и почему-то все считают, что так и должно быть, что надо просто с этим смириться. Это совсем не так».

 



 

 

Матье Рикар: «Привычка к счастью»

 

Этот биохимик (и тоже буддист) определяет счастье как глубинное ощущение спокойствия и удовлетворенности, как состояние, которое определяет все наши эмоции, и как сознательный выбор.

В своей лекции TED он объясняет, как научить мозг более здоровым привычкам и найти противоядие от деструктивных эмоций.

 



 

 

Рон Гатман: «Тайная сила улыбки»

 

Оказывается, что снизить стресс можно, если начать притворяться — побольше улыбаться.

Гатман, глава компании HealthTap, рассказывает об удивительных исследованиях, которые показывают: улыбка имеет ощутимое влияние на ваше самочувствие и помогает жить дольше, здоровее, счастливее. По словам Гатмана, улыбка, в частности, помогает снизить уровень гормонов, усиливающих стресс — кортизола, адреналина, дофамина, — и повышает уровень гормонов, поднимающих настроение (эндорфинов), а также снижает давление.

 



 

 

Сандрин Тюре: «Вы можете вырастить новые клетки мозга»

 

Тюре, нейролог, объясняет, что для улучшения памяти, настроения и для устранения ментального упадка, вызванного стрессом, крайне важно выращивать новые нейроны. В своей лекции она делится несколькими практическими советами, помогающими ускорить этот процесс.

 



 

 

Элизабет Гилберт: «Ваш неуловимый гений»

 

Автор книги «Есть, молиться, любить» в своем забавном и очень личном выступлении высказывает мысль, что творческий процесс — это вовсе не про гениальность.

«Я думаю, что дать кому-то, самому обычному человеку, поверить, что он и есть суть и источник всех божественных, творческих, непознаваемых, вечных тайн — это многовато ответственности для хрупкой человеческой психики. Это как попросить кого-то проглотить солнце».

Гилберт считает, что такое давление задает нереальные ожидания и убивает художников и творцов. Она предлагает считать «гениальностью» нечто, чем обладаем мы все.

 



 

 

Штефан Загмайстер: «Сила отпуска»

 

Загмайстер больше двадцати лет вкладывал душу в дизайн обложек альбомов таких исполнителей, как Rolling Stones и Лу Рид. Но каждые семь лет он закрывает свою нью-йоркскую студию и отправляется в годичный творческий отпуск, чтобы восстановить и освежить свою креативность.

В лекции TED он объясняет, как этот отдых позволяет ему устраивать «маленькие эксперименты», которые потом превращаются в инновационные проекты.

 



 

 

Зе Франк: «А вы человек?» 

 

Этот юморист перечисляет простые — и предельно честные — вопросы, которые помогут вам ответить на самый главный вопрос: «Человек ли я?»

 



 

 

Шон Ачор: «Как счастье поможет нам работать лучше»

 

Глава компании Good Think, психолог и автор книги The Happiness Advantage долго изучал, как пересекаются развитие человеческого потенциала, успех и счастье. Он считает, что распространенное мнение — нужно работать, чтобы быть счастливыми, — это ошибка. Наоборот, нужно быть счастливым, чтобы быть продуктивным.

 



 

 

Арианна Хаффингтон: «Как стать успешными? Высыпайтесь!»

 

Идея довольно простая: хороший сон помогает увеличить продуктивность, делает нас счастливее, помогает принимать более умные решения. Но Хаффингтон, основатель и главный редактор The Huffington Post, считает, что она открывает доступ к более мощным идеям.

«Я призываю вас закрыть глаза и обнаружить блестящие идеи внутри вас, отключить свой двигатель и открыть силу сна», — говорит она.

 



 

 

Келли Макгонигал: «Как подружиться со стрессом»

 

Психолог из Стэнфордского университета, автор книги The Upside of Stress: Why Stress Is Good for You, and How to Get Good at It говорит, что для здоровья вредна вера во вредные последствия стресса, а не сам стресс.

Лекция Макгонигал — о том, как изменение нашего отношения к стрессу помогает избежать преждевременной смерти.

 



 

 

Пико Айер: «Искусство взять паузу»

 

Айер, автор книг о путешествиях, уверен, что внашей хаотичной и шумной жизни просто необходимо регулярно останавливаться, отключаться и позволять себе просто находиться без движения.

Он изучает идеи, которые приходят благодаря этому приему, и рассказывает о стратегиях, которые помогают нам вернуть себе несколько минут каждый день.

 



 

Также интересно: Ученые о мозге: лучшие лекции TED с русской озвучкой  

Видеолекторий: 7 лекций Татьяны Черниговской о мозге и языке

 

 

Михай Чиксентмихайи: «Поток, секрет счастья»

 

Поток, как говорит Чиксентмихайи, профессор психологии и менеджмента Клермонтского университета — это состояние повышенной сосредоточенности и погруженности в такие занятия, как искусство, игра или работа. Он, говорит Чиксентмихайи, придает жизни смысл.опубликовано 

 

ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ на НАШ youtube канал, что позволяет смотреть онлайн, скачать с ютуб бесплатно видео об оздоровлении, омоложении человека. Любовь к окружающим и к себе, как чувство высоких вибраций — важный фактор оздоровления — .



 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: ideanomics.ru/articles/7185

Ричард Фейнман: Характер физического закона. Лекция #1. Пример физического закона — закон тяготения [Озвучка Vert Dider]

Поделиться



Маловероятные события и жизнь

Поделиться



Лекция Александра Лазуткина о важности внимания к маловероятным событиям, многочисленных нештатных ситуациях его полёта и многом другом.

«Сколько нештатных ситуаций за полет может произойти, ну 3,4, 5 максимум», «первая нештатная ситуация произошла через 9 минут после старта», «через сутки случается отказ одного блока в корабле», «во время стыковки у нас отказывает ещё один ящик, авария, корабль начинает улетать, мы берем управление в свои руки и пристыковываемся», «полгода мне ещё летать, а уже три нештатные ситуации произошло», «день 7,8,9, примерно так, на станции отказывают гиродины», «загорелось то, чего не должно было гореть», «отказать может одна на миллион, но чтобы загореться, да вы что», «эта нештатная ситуация тянет на две», многое другое, «через год я узнал почему у нас не сработали двигатели мягкой посадки, это редкий случай».

Видео под катом:



Источник: geektimes.ru/post/244530/