За женой, как за каменной стеной

Поделиться



Обладательницам ослиных ушей посвящается.

Часть I

«Неужели мы мальчика не прокормим?»

(Слова одной тёще дочери. “Мальчик“- это зять.)

О Боже, сколько я слышу таких историй в жизни и встречаю в практике, и каждый раз просто офигеваю. Ну нет у меня другого слова. Нет!





Семья – муж, жена. Она берёт на себя ответственность за семью. Кормит, поит, оплачивает детские сады, кружки, репетиторов, покупает одежду. Муж… А что муж?.. Он в крайнем случае платит за квартиру, и не всегда это оплата аренды, иногда это просто коммуналка или часть коммуналки – поровну с женой, всё по-честному!

Она содержит себя, детей, оплачивает питание (и его, в том числе!), покупает ему одежду. Кормилица в этой семье жена.

И вот однажды, когда лямку становится тянуть уж совсем тяжело или вдруг ни с того, ни с сего захотелось новую юбочку, она робко спрашивает: «Милый, а может ты…?»

Что здесь начинается! И «я никому ничего не должен», и «обеспечивать тебя не обязан», и «не зачем это всё покупать», и «можно без этих кружков обойтись»!

Или раньше, заподозрив неладное, женщина пытается мужу корректно намекнуть, что мужчиной в семье давно стала она. Даёт ему расчёт — сколько она тратит в месяц на питание, образование, содержание семьи и его родимого, в том числе. На что она рассчитывает? Чего ждёт? Конечно, что любимый одумается и скажет: «Да ты что! Правда?» У него как у царя-батюшки откроются глаза на бесчинства бояр. Но родимый отделывается спокойным и «достойным» – «Молодец!»

«МОЛОДЕЦ! Ценю! Продолжай в том же духе! Жму лапу, друг! Респект и одобрямс!»

…. Эх, этого ли «молодец» мы хотели? Зачем тянули? Зачем покупали? Зачем на шею здорового, сильного мужика сажали?

Что, не хватает горящих изб и взбесившихся коней? Тяга к женскому самопожертвованию? Всё на себя взвалить и тянуть, тянуть, да так, чтобы он не догадался даже, сколько труда это стоит, сколько денег и сил в это вкладывается. Так тихонечко, как ребёнку шоколадку под подушку от мамы, вернувшейся с третей смены. Волшебницы вы наши … Феи…

И сидит здоровенный детина у жены, как у матери на груди. Сначала матерью, потом женой взрощенный, лелеемый, оберегаемый. Всё для него, дитятко наше.

И искренне удивляется, чего это жена от него хочет? Ведь справляется, тянет, сильная женщина. А он то тут при чём? Ему собственно и ничего не надо. А если надо, так он себе на новую игрушку заработает и спокойно купит. А семья, дети, жена… Слишком для него всё это, слишком…





Когда ребёнок сидит на шее, сразу понятно, кто виноват – родители. А если муж сидит на шее, ни на что не зарабатывает, только ест, пьёт и живёт своей полухолостяцкой жизнью, к кому вопросы? То-то же. К жене.

«А тебе это, родимая, зачем?» – вот так искренне, заглядывая в глаза, спрошу.

Может по-другому не умеешь? Так, чтобы хотя бы поровну с мужем ответственность делить за семью, за всё, что создали и всех, кого нарожали?

Ведь это труд, похлеще, чем даже на производстве. Здесь одними соплями, любовью и самопожертвованием не обойтись. Ещё и меру надо чувствовать, и границы. И ответственность уметь отдавать.

Это конечно, если 15 лет мужик ни за что не платил, вольготно себя чувствовал, а тут ему: «Любимый, а не мог бы ты теперь оплачивать ипотеку? Или обучение нашего сына в институте? А то уж больно тяжело мне одной всё это тащить», не обрадуется, за сердце схватится, вспомнит, что отпуск оплачивал два года назад (и ничего, что он по стоимости равен месячному бюджету, который жена оплачивает уже много лет и каждый месяц, ничего! Зато сам факт! Платил? Платил!) Скажет: «Но вот я же давал тебе тысячу на телефон, помнишь? А машину я заправлял? Знаешь, сколько бензин нынче стоит?»

И сядет женщина и опустит голову на руки…

Господи… Столетия идут. А всё то же, все те же «обладательницы ослиных ушей». Которых имеют и за их счёт вольготно живут.

 

Часть II

Самойпроще

 

Жить самой намного проще, чем с кем-то.

Сделать самой проще, чем объяснить, научить, убедить, проконтролировать или передать часть ответственности.

Но тогда по происшествию времени не стоит удивляться, если дети закатят истерику на просьбу сегодня помыть всю посуду, что требование убрать в своей комнате вызовет у них приступ оскорблённого самолюбия на акт ущемления их прав и свобод.

Что на просьбу заплатить в этом месяце за кружки и коммуналку муж взбелениться и будет оскорблён не меньше, чем дети.

Если вы не делаете этот труд – распределение обязанностей, деление ответственности, то в один прекрасный день вы обнаруживаете, что мышцы на теле семьи под названием муж атрофировались, а под названием дети – не развились. Теперь заставить их работать крайне сложно.

Да, легче и проще самой. Но это большая ошибка заставлять работать один орган в этой системе, в организме семьи. Сердце надрывается, истощается, хранительница домашнего очага не успевает подкладывать дрова, а муж и дети сытые и вольготногуляющее греются от очага.

Ошибка женщины в том, что, решив тянуть всё самой, потому что так проще, она не дала возможность каждому в семье вносить свой вклад. Мужу наравне или больше, чем она, детям посильно и адекватно их возрасту. Она обесточила эти органы, не дала напряжение, замкнула всё напряжение на себе. Не получив должной нагрузки, дети не могут сделать ничего без помощи матери, муж живёт так, как будто семья и дети совершенно не его ответственность.

Это большая ошибка. Цена этой ошибки измождённость, ощущение тотальной обиды, использованности, неценимости, незамеченности усилий, разочарование и боль А бонусы – иллюзия контроля, ощущение власти и всемогущества. Есть выбор.

Жить вместе – это труд. Делить ответственность ещё больший труд.Этому нужно учиться.

 

Часть III

Яживая. Януждаюсь в тебе

 

Начать женщине с мужчиной диалог по поводу перераспределения обязанностей и вклада каждого в семейный бюджет – сложно.

… И стыдно.

Это же надо признать, что не смогла, не справилась и не справляюсь, по крайней мере сейчас, с тем объёмом, который взвалила на себя. Переоценила себя.

Признать, что не звезда,итучи не умею разводить руками – это… как-то ущербно. Болезненно, стыдно, убого…

«А не посмеёшься ли ты надо мной?» «А не скажешь ли мне, и куда ты дурочка лезла?» А не вспомнишь ли: «Надо было меня слушать! А я тебе что говорил?»

И я не только не звезда, я ещё нуждаюсьв тебе.

Мне нужна твоя помощь, поддержка, ты мне нужен. Я не справляюсь без тебя. Давай вместе. Мне нужна твоя рука! Мы вместе замутили этот проект под названием «семья». Мы вместе.

Это быть очень открытой, очень уязвимой, практически душевно и эмоционально голой. Без всяких защит. Это больше чем признание в любви. Это стыдно и страшно.

Уж больно уязвимо человек себя чувствует в такой позиции. Когда он просит. И признаёт свою нуждаемость.

Для отношений нужны двое.

Но в желании быстрее стать «мы» очень легко попасть в слияние. Есть большой соблазн, раскрыв руки, раствориться в другом человеке. Забыть о себе, о своих потребностях, желаниях, отказаться от любых решений, лишь бы сновабыть вместе. Лишь бы ощутить, что ты не один. Ты снова, с тем человеком, который тебе очень близок, с которым тебе было очень хорошо.

«Бог с ним со всем, мы всё переживём. Главное, что мы вместе.»

«Ради любви можно всё пережить, всем пожертвовать. Лишь бы мы были вдвоём».

В этот момент ради «вместе» человек готов отказаться от себя. Душа требует восстановить всё как было, восстановить прежний баланс отношений, по крайней мере, там ничего не угрожало.

При конфликтах, обсуждении, выплёскивании боли, недовольства и претензий над парой всегда нависает угроза разрыва. Иногда в голове есть категоричная установка: «Или так или никак. Раз ты не понимаешь меня, мы должны расстаться»

Часто женщина, пытаясь начать что-либо обсуждать, начинает обсуждать с точки: «как если бы мы расстаёмся» и начинает проживать боль разрыва, «предварительное горе», которое затмевает всё. Уже невозможно обсуждать деньги, обязанности, ответственность каждого в паре, когда перед носом маячит разрыв. Все эмоции уходят туда. Пара начинает обсуждать более глобальный вопрос: «Так мы остаёмся ещё вместе или расходимся как в море корабли?» Как в дискуссиях с алкоголиком вопрос: «А ты меня уважаешь?» сводит на нет все другие вопросы и любое обсуждение «помельче» делает несущественным.

Страх разрыва при любой попытке что-либо прояснить, делает невозможным развивать отношения.

Отношения становятся негибкими, ригидными. Как застывшая фигурка из воска двух влюблённых, соединившихся в страстном поцелуе – есть иллюзия, что отношения всегда должны быть такими. В них нет не взросления, не изменений, связанных с возрастом, ни детей, ни увлечений, ни друзей, ни личного пространства, ни одиночества, ни только своих персональных увлечений, ни боли, ни конфликтов, ни болезни, ни смерти… Вечная, идеальная любовь.

Как сад старушки, куда попала Герда в сказке Андерсена «Снежная королева». Там всегда лето, всегда солнце, всегда любовь…

Но живые, не восковые люди так не могут. Они живут, меняются. Кроме мгновений слияния, когда чувствуешь себя одним целым, нужно личное пространство, когда я чувствую себя отдельным, чувствую себя только собой.

Обнаружение своего Я в паре – великий шаг. Сродни рождению.

Из Я можно обсуждать свои потребности, свои границы.

Можно говорить и чувствовать: «Я люблю тебя, но мне очень важно, чтобы…»

Можно разрешить себе слышать другого, не боясь, что его слова разрушат моё Я.

Я всегда останусь собой, чтобы ты не говорил. Но я готова услышать тебя. И возможно, я что-то изменю.

Можно быть отдельными людьми, но любить друг друга. Можно быть разными, но оставаться любящими и ценящими друг друга.

Но можно обнаружить себя совершенно не в том месте, где хочется быть и совершенно не с тем человеком. Придя в себя после глубокого сна, задать вопрос: «А что я здесь делаю? Почему я всё ещё здесь?» И это будет большой услугой себе. Наконец-то обнаружить себя в этих отношениях.опубликовано

 

Автор: Ирина Дыбова

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое потребление — мы вместе изменяем мир! ©  

Источник: //dybova.ru/otzyvy/

Горе, которое может передаваться по наследству

Поделиться



Можно ли получить депрессию в наследство? Кто-то получает в наследство фамильное серебро и дом под Питером, а кому-то достаётся в наследство горе. Именно оно становится причинной депрессии.

Наследство – это же то, что мне изначально не принадлежало, что было чьим-то, принадлежало кому-то до меня, моему родственнику, предку.  И горе бывает таким же. Только по наследству передаётся не всякое горе, которое произошло когда-либо в вашей семье, а лишь неотгорёванное, не прожитое, когда человек, который должен был горевать и плакать, этого не сделал, не смог, не успел, не стал. 

И тогда горе «захоранивается» в семейной системе, хранится в ней, передаваясь как родинка на щеке или родимое пятно на животе, в следующее и следующее поколение.  Как если бы более старшее поколение бессознательно бы делегировало младшему это горе пережить вместо них. Но горе на то и захороненное,что не очень-то младшее поколение в курсе о том, что произошло, об этом-то не особо и говорят… А кстати, о чём?

Горе, которое может передаваться по наследству и стать причиной депрессии у ныне живущего поколения, связанно с самыми серьёзными потерями для рода. это утрата, гибель детей. чаще не одного, а нескольких. потеря своих детей тогда, когда они были ещё детьми.





Война, геноцид и голод не очень-то способствовали выживаемости детей. Вымирали целыми семьями. Бывало так, что и плакать было уже некому.  А выжившим было не до слёз. Да и забыть поскорее они хотели всё это, вычеркнуть из своей памяти. Те, кто прошёл войну, предпочитали о ней лишний раз не говорить. А о том, что твои братья и сёстры умерли от голода у тебя на руках, если и говорят, то далеко не со всеми.

Итак, мы –  30- 45 летние.

Наши бабушки и дедушки прошли голод, войну и геноцид.  Кого-то задело меньше, кого-то больше. В чьей-то семье потери были существенные. На Кубани, например, во время голодомора в 30-33 годы вымирали целые деревни. Женщины -матери, которые могли бы оплакать потерю, выживали редко. А детям, выжившим в страшный голод и пережившим всё это,  было не до слёз. Так и застыли они от ужаса и схоронили этот ужас глубоко внутри себя.

Дети, рождаемые в глухих деревнях из принципа «дал бог детей, даст и на детей» и не пережившие даже период младенчества; дети, рождённые во время войны и умершие один за другим; дети, попавшие в концлагеря; дети, оставшиеся без попечения родителей, и сгинувшие на просторах нашей необъятной Родины – кто плакал по ним? Было ли кому? А что стало с выжившими? Если не весь род вымер, а осталось из 5-6 детей двое или остался один из десяти детей.

Что с ним? Каково ему?

Он будет изо всех сил жить. И постарается забыть, запрятать, схоронить все ужасы, которые он видел, так глубоко, как только способен. Чтобы никогда не вспоминать, никому не рассказывать, стереть из памяти, всё что он пережил, всех, кого похоронил, и то как это было. Он запрячет всё это переживание ужаса глубоко вовнутрь и оставит в неприкосновенности. В таком виде и передаст своим детям «ядро меланхолии» или «захороненное горе» – нетронутое, неоплаканное, застывшее в немом крике от ужаса горе.

Первое поколение.

Но у него же тоже появятся дети. Дети, рождённые сразу после войны.Дети, которые живут сами по себе, как трава, дети не имеющие никакой ценности. Очень самостоятельные дети. Могущие всё сами – и обед приготовить и в доме управиться и на огороде наравне со взрослыми поработать.  Их можно отправить на поезде   одних за несколько тысяч километров или в четыре утра через весь город пешком в молочную кухню, да куда-угодно. За них не страшно. И не потому что время было другое – «тихое и спокойное» – сразу же после войны, ага… А потому что дети ценности никакой не представляли.  «Помрут и помрут, вон сколько тогда-то померло… и не плакал никто». Чтобы этих ценить, надо тех вспомнить. И завыть от ужаса и боли. И признать, что такое горе произошло, что не приведи Господи. И плакать, и вспоминать, и каяться… А ну-ка с виной выжившего встретиться… “Они то померли, а я-то жив, не приведи Господи… Уж лучше никогда не вспоминать. А дети – это так… «моё говно», да и кто их считает…”





Тревожные, надолюбленные, неоценённые, но очень сильные и самостоятельные дети родят своих детей. И будут очень сильно за них переживать, бояться потерять и от всего лечить. Проявляться их депрессия будет не в форме апатии, а в форме тотальной тревоги. Где-то на подкорке они чувствуют, знают, что ребёнка можно потерять в любой момент.  С одной стороны, – ими движет страх за своих детей, с другой стороны, – «меланхоличное ядро» требует отгоревать, поплакать, похоронить детей…

В конце концов похоронить и отплакать детей!  И живёт женщина с этим горем внутри, с этим тотальным страхом, тревогой за жизнь своих детей. С горем, которого в её жизни не было, она-то детей не теряла. А чувства у неё такие, что это она где-то их бросила, где-то оставила, где-то потеряла, похоронила, но не отплакала. Живёт с горем, переданным по наследству, и проецирует это горе на своих детей. Которые, отвечая на потребность матери, будут усиленно болеть.





Второе поколение.

«Когда мне плохо, моей маме сразу легче». «Моя мама с детства любит меня, обращает на меня внимание, когда я болею». «В нашей семье любить – это значит тревожиться за другого».

А чего не болеть, если тебя любят только больного?

Болеть – значит получать любовь, заботу и делать счастливой маму, как бы не абсурдно это ни звучало. Ну а кто не хочет сделать маму счастливой?

«Меланхоличное ядро» продолжает своё путешествие. В этом поколении депрессия проявляется в форме соматизации. Люди ищут причину для горя, равноценную тому огромному ужасу, который у них живёт внутри.

Но ничего не находят. Вот если только… болезнь. Серьёзная, страшная, основательная, чтобы между жизнью и смертью, чтобы в напряжении держала весь род. Тогда ужас, живущий внутри, уравновешивается с ужасом, происходящим снаружи. Если люди освобождаются от болезни (удаляют забелевший орган) или  болезнь переходит в ремиссию, то начинает накрывать депрессия, просыпается «меланхолическое ядро».

 

Третье поколение.

И у этих детей есть дети. Если они решаются их конечно завести. А вот эти дети появляются на свет с депрессией в форме меланхолии. Это самая тяжёлая форма депрессии. Этим детям приходится постоянно с ней как-то справляться. Грусть, которая постоянно почему-то внутри.





Четвёртое поколение.

Это поколение пытается воспроизвести картину горя, произошедшую в семье. Или дети погибают один за другим. Или женщина делает количество абортов, равное количеству погибших детей, потерянных родом.С одной стороны, – она может пытаться бессознательно восстановить утрату, сколько род потерял, столько и родить. С другой стороны, – у рода есть потребность похоронить и оплакать.  Она пытается  бессознательно обе эти потребности удовлетворить, чтобы разрядить «меланхолическое ядро».

Пятое поколение повторяет путь первого. Депрессия переживается в форме тотальной тревоги за жизнь и безопасность детей.

Шестое поколение – путь второго. Депрессия выражается соматически в форме системных заболеваний.

А седьмое поколение –  путь третьего. Депрессия – в  форме меланхолии.

До седьмого колена живёт потеря внутри рода. Следы её тянуться до седьмого поколения.

***

Исследуя эту тему в терапии и встречаясь с её отголосками в историях клиентов, я прихожу к выводу, что у пути «меланхолического ядра» и его наследования есть вариации. Этот путь может идти внутри поколения, и формы депрессии могут распределятся среди детей одного поколения.

***

Каждому из нас хочется знать, что с нами происходит. Если причины ситуативной депрессии можно достаточно легко выявить – потеря ли это, расставание, не прожитое горевание, переживание кризиса, и с этими причинами можно эффективно работать в терапии, что приводит к исчезновению депрессии, – то как работать с депрессией, доставшейся в наследство?   Ведь, чтобы пережить горе, его надо обратить к тому, о ком горюешь. И нельзя пережить не своё горе, отгоревать, оплакать вместо кого-то. Можно пережить только своё.  Хорошо, когда   в роду  есть хотя бы осколки рассказов, воспоминаний о том, что же произошло «тогда».  В этом случае в терапии можно пережить  всю гамму чувств  к ситуации, к людям, ко всем, кто был там и в особенности к тем, кто умер, не дождавшись тебя, не порадовавшись твоему рождению, не встретив тебя в этом мире. Кто не стал твоим бабушкой или дедушкой, тётей или дядей, кто не улыбнулся тебе, а ушёл, оставив тебя сиротливо ёжится в этом враждебном мире. Можно позлиться. И позавидовать своим детям, что у них это есть.

Переживание горевания наполнено массой противоречивых чувств – в нём и жгучая обида, и злость, и жалость, и любовь, и тоска, и сострадание и чувство вины и отчаяние, опустошение, одиночество. Переживая потерю в горизонтали своей жизни, мы проходим все эти чувства, и если не блокируем их, то горе затихает, рана заживает, и через некоторое время уже отзывается не болью, а тихой грусть и благодарностью, надеждой и верой в жизнь.

Горе, произошедшие в нашем роду, стало непосильной ношей, для тех, кто выжил. Оно поднялось по древу жизни к следующим поколением, осталось незаживающей раной в сердце каждого вновь рождённого. Пережив свою часть горя относительно произошедшего, мы можем разрядить часть ядра. И сделать трагедию, доступной для оплакивания, сделать частью истории нашего рода, тем, по чему можно горевать и грустить, о чём можно знать и помнить, но не обязательно тянуть с собой.

Каждаяистория когда-то завершается. Но какие-то тянутся слишком долго.

Мы не рождаемся чистым листом в стерильной среде с идеальными родителями. История поколений так или иначе звучит в нас. Она оказывает влияние на качество нашей жизни, на то как мы проживаем свою собственную жизнь. И на жизнь наших детей и внуков.
Какой она будет, что они возьмут с собой, отчасти зависит  от нас. опубликовано 

 

Автор: Ирина Дыбова

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание - мы вместе изменяем мир! ©

Источник: dybova.ru/otzyvy/

Вещи, которые НЕвозможно простить

Поделиться



«Зов Жертвы»

 

Давайте договоримся сразу – ответственность за насилие лежит на том, кто его совершает. Это персональная ответственность. Её нельзя ни с кем разделить. Но в сценарии семейного насилия участвуют оба: «насильник» – тот, кто совершает насилие и «жертва» – человек, над которым насилие совершают. И они оба делают этот сценарий возможным.

Для меня эта тема была болезненной в течение многих лет. 17 лет назад я пережила акт насилия и долго не могла понять, как такое могло произойти. У меня есть опыт переживания себя жертвой, я знаю изнутри как работает этот сценарий, и могу опираться не только на свой профессиональный опыт, но и на собственные переживания.

Важно понять, что мы говорим о семейном насилии, а не о нападении на вас из-за угла. Мы говорим об отношениях, в которых возможно эмоциональное или (и)  физическое насилие. И прежде всего это отношения между двумя взрослыми – мужчиной и женщиной, мужем и женой.

В подавляющем большинстве человеком, совершающим физическое насилие, является мужчина. Женщине достаётся  роль Жертвы в этом процессе.





Как эти двое находят друг друга – спросите вы? По первому опыту. Если мужчина ведёт себя агрессивно, и женщина не уходит после первого-второго-третьего инцидента, а остаётся с ним, значит для этой женщины такое в отношениях возможно. Не желательно- нет, не здорово, не классно, не хорошо бы, а возможно.

На каких-то женщин можно кричать, но физическое насилие с ними невозможно. На кого-то можно кричать и даже бить. Кто-то допускает все виды насилия над собой и сексуальное в том числе. Маркером возможности является факт того, что женщина не уходит.

Как же выглядит сценарий семейного насилия?





Психологи описывают его как замкнутый цикл, состоящий из трёх фаз:

1 фаза. Нарастание напряжения.

2 фаза. Эпизод насилия.

3 фаза. Медовый месяц.

На первой фазе супруги испытывают нарастание напряжения. Появляются первые предвестники, что скоро это произойдёт. Муж случайно задевает жену, так что та может упасть. Или как-то так хватает её за руку, что у неё остаются синяки. Атмосфера в доме становится невыносимой. Достаточной одной искры, чтобы произошёл взрыв.

Вторая фаза – собственно эпизод насилия. Он может длится от нескольких секунд (одного удара) до нескольких дней. Чем глубже разрушена личность мужчины, тем дольше длится эпизод насилия. На этой фазе остановить насилие может только насильник. Если женщина попадает на эту стадию цикла, её задача – спрятать, обезопасить детей и сделать всё, чтобы снизить ущерб для своего тела. В реабилитационных центрах женщин учат принимать позы, в которых будут максимально защищены внутренние органы. Эта стадия заканчивается, когда мужчина сам останавливается. В первом случае он может просто испугаться своего всплеска агрессии и принесённого им ущерба, а в крайних случаях, когда насилие длится несколько дней, мужчина останавливается, когда выдыхается.

Третья фаза называется «Медовый месяц». Начинается этап «замаливания грехов», просьб о прощении и «принесение даров».  Если дары приняты, цикл насилия пошёл на новый виток.

Остановить эту машину смерти можно только в двух местах:

На первом этапе, когда идёт нарастание напряжения и второе, – сразу же после эпизода насилия, в течении первых трёх дней после него.

После эпизода насилия мужчина испытывает  стыд и вину за произошедшее, но он всеми силами пытается минимизировать ущерб и свалить ответственность на жертву, чуть ли не что она сама била себя его руками. «Не там стояла, не то делала, не так смотрела, не так ответила.»  Всё это он делает, чтобы вина и стыд не затопили его. Мужчина готов замаливать грехи и уничтожать следы преступления ( чинить сломанные двери и  мебель, оплачивать жене пластическую операцию и отдых в санатории, покупать шубки и колечки), плакаться и просить прощения, но… он не готов признать причинённый им ущерб. Он отказывается до конца верить и признавать, что это сделал он. Признавать факт причинённого другому человеку ущерба. Признавать весь объём этого ущерба. Брать на себя ответственность за него.





Настоящие изменения начинаются с признания ущерба.

Со слов мужчины: «Я вижу, что я сделал с тобой, с твоим телом. Я признаю, что это только моя ответственность. Ты не трогала моё тело, это я повредил твоё тело. Сможешь ли ты после всего этого жить со мной?»

Есть вещи, которые невозможно простить. Даже после такого честного разговора и признания ответственности мужчины, люди могут расстаться. Это выбор женщины, может ли она простить причинённый ей ущерб, – с одной стороны, и готова ли она рисковать, продолжая находиться в этих отношениях, – с другой.

Важно понимать, что ни подарки, ни оплата врачей, ни восстановление сломанной мебели – не являются компенсацией за причинённый ущерб. Мужчина обязан восстановить сломанное и оплатить лечение. Это его ответственность. Но если женщина готова принимать подарки (цветы, колечки, шубки, поездки) значит она согласна продолжить игру. Со временем у «продвинутых игроков» даже появляется негласный прейскурант цен повреждений. Подбитый глаз – деньги на новое платишко, сломанная рука – золотой браслетик.

Секс после эпизода насилия также знак со стороны женщины: «Ты прощён. Всё происходящее меня устраивает.»

Если цикл насилия перешёл в фазу «медового месяца», если «дары приняты», то круг замкнулся и цикл пошёл на новый виток.

Второй момент, когда можно остановить круг семейного насилия, – это фаза нарастания напряжения.  Есть пары, которые научаются стравливать напряжение, оставаясь всегда в рамках эмоционального насилия. По сути, тогда этот цикл просто пробуксовывает. Напряжение и агрессия бессознательно не доводится до такой силы, чтобы произошёл взрыв. Часто мужчина перенаправляет всю силу своей агрессии на ребёнка.  И тогда ребёнок, а не жена становится объектом для физического насилия.

Агрессия к ребёнку со стороны отца – это всегда агрессия мужчины к жене.

Со стороны женщины развернуть огонь на себя – это уже большой шаг, чтобы выдернуть ребёнка из отношений  двух взрослых, из своих отношений с мужем. Дети – дошкольники и младшие школьники чувствуют, когда напряжение в семье зашкаливают, и становятся своеобразным громоотводом. Беря удар на себя, они возвращают в семью  тишь да гладь.  Так ребёнок обслуживает интересы взрослых, становится громоотводом для мужской агрессии к женщине. Мужчина не решается предъявить всё это жене и находит козла отпущения, того, кто виноват всегда и во всём.

Роль жертвы в цикле насилия действительно важна. Есть некий вклад, который вносит жертва в то, чтобы это цикл был запущен и в то, чтобы он повторялся вновь и вновь. Первый вклад – жертва просто не уходит, она остаётся. Тем самым говоря «со мной такое делать можно». Второй вклад – она принимает подарки и дарит секс, демонстрируя своё благоволение и прощение.

Самое важное то, что делает женщина рядом со своим мужчиной.  Что именно превращает его в насильника, а её в жертву. Как это превращение происходит?

Взгляд жертвы. Это магический взгляд. Он чувствуется затылком, кожей, улавливается бессознательно, им можно даже не смотреть. Достаточно просто видеть. Видеть в этом мужчине насильника. Зверя, убийцу. Того, кто несёт зло.

Вам случалось проходить через стаю собак? Вы идёте, а на вашем пути лежат, ходят, обнюхиваются несколько возможно недоброжелательно настроенных псов. Если у вас был опыт, когда собаки на вас нападали, и мама в детстве настаивала, что собак стоит бояться: «они могут укусить», вы скорее всего задом, задом…и поищите себе другой путь, если рискнёте всё-таки пройти, собаки действительно могут грызануть. Если же у вас такого опыта не было, собаки на вас не нападали, никогда вас не кусали, а в детстве у вас  был лучший друг — огромная немецкая овчарка, вы спокойно пройдёте  сквозь стаю, и псины не обратят на вас внимание. Есть такое правило: «Собаки нападают на тех, кто их боится.» На тех, кто видит в них зверей, готовящихся напасть. И это видение каким-то магическим образом действует на животных, становясь для них сигналом к действию.

В случае отношений между людьми работает такой же механизм.Женщина, у которой был в детстве некий опыт соприкосновения с физическим насилием, очень легко может увидеть насильника в ком-то другом и автоматически попасть в состояние жертвы.





В психологии описан такой механизм как проекция. Это когда мы видим в ком-то те качества, которые существуют только в нашем голове, мы видим человека, исходя из нашего жизненного опыта, и это наше видение проецируем на другого человека. И дальше происходит удивительный феномен. В другом человеке начинает оживать та часть его личности, которая близка к нашей проекции.  Если женщина проецирует на мужчину насильника, негодяя, подлеца и убийцу, то она  пытается разбудить в нём зверя.  Если у мужчины звериная часть сильна (она сильна у тех, кто переживал опыт насилия в детстве, об этом в др. статье), то он   будет испытывать непреодолимое желание оправдать женские ожидания.  Уровень агрессии будет подниматься невероятно и зашкаливать. Когда-то зверь проснётся, и жертва получит своё. Чем сильнее разрушена личность мужчины, чем больше ему самому пришлось пережить, тем сложнее ему контролировать свои импульсы и агрессию, поднимающуюся на «зов жертвы».  Тем продолжительнее будет эпизод насилия, который произойдёт, когда крышу у него всё-таки сорвёт.

Если у мужчины было спокойное детство, никто его не бил, едой не насиловал, жёстких медицинских манипуляций с ним не совершал – он не успел вырастить в себя зверя, то он тоже, испытывая на себе силу женской проекции, будет чувствовать непреодолимое желание придушить это несчастное существо рядом с ним. И даже если он не выдержит, и инцидент насилия произойдёт, мужчину это сильно напугает и заставит усилить контроль над собой и искать другие способы сбросить возникающее напряжение. Он может начать придираться к ребёнку, видеть врагов на работе, с кем-то постоянно бороться и воевать, или по долгу пропадать в спорт зале –  делать всё возможное, только чтобы не направлять всю силу своей агрессии к жене. Оставаясь вместе и испытывая к друг другу много агрессии, которую не удаётся предъявить без физического насилия, такие пары могут всю жизнь оставаться в зоне эмоционального насилия, превращая свою жизнь в ад.

Когда пара решается на изменение, то первое чему учат психологи жену, это –   не проецировать на мужа зверя, не видеть в нём насильника. Общаться с ним как с нормальным человеком. Это сложно, но производит магическое действие.

В период нарастания напряжения и предвестников замечать, что происходит. Опять же, общаясь с мужем, как с нормальным человеком, говорить: «Я вижу, что происходит. Мы это уже проходили. Вот есть следы. Надеюсь, ты это тоже замечаешь.» Это позволяет сделать происходящие явным, понятным обоим, и обозначить границы. Такой подход позволяет оставаться в первой фазе, не переходя ко второй.

Но есть и другая сторона медали. Привыкнув к определённой цикличности своей жизни, получая драйв и возбуждение от семейных бурь, скучая по сладости примирения, пара, перейдя к обычным человеческом отношениям двух людей, может утратить всякий интерес к друг другу. Если такое происходит в начале семейной жизни, эти двое могут и расстаться, поскольку им становится скучно друг с другом.  Из отношений уходит драйв, насилие, ругань, слёзы, муж больше не чинит краны, чтобы искупить вину и не дарит цветы и подарки, и всё – скукота.  Если пара выздоравливает, когда уже очень много вместе прожито, есть дети, совместный бизнес и связывает слишком много, то люди могут остаться друг с другом, но перейти в формат партнёрских отношений. Быть рядом, но не вместе, решая общие семейные дела, жить каждый своей жизнью.

Есть и третий вариант, когда пара в большей степени живёт в рамках эмоционального насилия, выздоровление может привести к обновлению в отношениях, улучшению, к поискам новых способов взаимодействия, к большей близости, пониманию и принятию друг друга.

 

Но а другим результатом выздоровления отношений может быть то, что супруги примут решение честно оставить друг друга в покое и развестись. опубликовано 

 

Автор: Ирина Дыбова

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание - мы вместе изменяем мир! ©

Источник: dybova.ru/news/rol-zhertvy-v-scenarii-semejnogo-nasiliya-viktimnoe-povedenie-zov-zhertvy/

Осколки насилия или Почему я кричу на своих детей?!

Поделиться



Почему женщина, которая любит своих детей, заботится о них и всячески оберегает, вдруг превращаться в разъярённого монстра и делает то, после чего испытывает жуткое чувство вины?

 

Откуда в нас эти осколки насилия? Почему будучи в здравом уме и твёрдой памяти, мы – в большинстве своём разумные, заботливые родители, – но стоит нам войти в состояние стресса, как крышу может снести, и мы начинаем делать те вещи, о которых потом сильно сожалеем?





«Когда моему сыну было 4 года, он не хотел есть и долго сидел над тарелкой с кашей. Я завела его в ванную и вылила кашу ему  на голову. Тогда я считала, что делаю совершенно правильные вещи. Прошло уже много лет, но это история не отпускает меня. Я вспоминаю её с ужасом и невероятной жалостью к сыну. Бедный мой мальчик. В своём ли я уме была?…» (история приводится с разрешения)

Сейчас, спустя много лет эта женщина способна признать, что выливать кашу на голову ребёнку – это безумие, и она испытывает чувство сострадания к сыну и вину за свой поступок. Но тогда, в тот момент, она была совершенно уверенна, что поступает правильно.

В момент, когда “планка падает”, когда человек начинает совершать агрессивные действия со своими детьми и близкими, именно в этот момент он верит, что поступает правильно.

Когда женщина кричит и лупит своего малыша, который не хочет идти в садик или только что упал и испачкал комбинезончик; когда орут и наказывают за двойки; когда избивают ремнём за непослушание –   во все эти моменты люди верят, что поступают правильно. Есть те, которые и после рационализирует свои действия, объясняя, что избить ребёнка – был самый лучший выход. «Да и ничего страшного с ним не произошло, сам вывел и т.д.»

Конечно, глубина семейного насилия бывает разная. Где-то детей жестоко наказывают за любой проступок, где-то достают эмоционально, постоянно высмеивая и унижая ребёнка, где-то мама и папа иногда срываются, орут и не справедливо наказывают, о чём потом жалеют.

Цель же моей статьи объяснить, что происходит с человеком в этот момент и почему. Для того, чтобы вы, столкнувшись с такой реакцией у себя, смогли её распознать и вовремя себя остановить.

Начнём с того, что человек запоминает любой опыт, который с ним происходит. А травмирующий опыт, опыт эмоционального или физического насилия над нами, мы не просто запоминаем. Этот опыт расщепляет, меняет нашу личность. Мы помним, что над нами издевались, и свои ощущения беспомощной жертвы мы тоже помним.Через 72 часа после совершения над человеком насилия в его личности капсулизируется жертвенная часть,  теперь в одной из частей себя он – Жертва. Но мы помним и насильника, человека, который совершал это с нами. Мы не просто его помним, а делаем слепок с него, его «резервную копию». Этот слепок теперь всегда будет храниться в нас. Станет одной из частей нашей идентичности, нашим «внутренним насильником». В другой части себя мы – Насильник.

Люди, соприкасавшиеся в детстве с насилием, имеют в себе память о насилии и в момент стресса, в момент сходной ситуации, когда рядом оказывается беззащитное существо, жертва, могут повести себя как насильник, который совершил это с ними.

Женщина, вылившая кашу на голову своему ребёнку, вспоминала, что в детстве, в яслях, куда её водили, это было обычной практикой. Она не помнит выливали ли ей кашу на голову, но помнит, что она это точно видела, а ещё как кашу лили за пазуху и в колготки.  Когда в её жизни сложились похожие обстоятельства – вот она взрослая тётя, а рядом маленький ребёнок, отказывающееся есть кашу, она вдруг стала той самой Бабой Маней – нянечкой из яслей. Она стала ей.  В ней проснулся её «внутренний насильник».  И она проиграла сценарий из своего детства, став насильником для своего ребёнка.

Мужчины, бьющие своих жён и детей, имели тяжёлый опыт насилия в детстве. Нет они не мстят за свои страдания. Они просто попадают в своего «внутреннего насильника», и в этот момент исходят только из этой части своей личности.

Я недавно смотрела фильм «Список Шиндлера» (1993г). В нём рассказывается реальная история немецкого коммерсанта, который во время Второй мировой войны спасает тысячу двести евреев – мужчин, женщин и детей. Смотря ужасающие кадры этого фильма, я задавала себе вопрос: «Почему кто-то умудряется остаётся человеком в этом всеобщем безумии?»  

Люди, у которых нет опыта насилия в детстве, не соблазняются на запах крови, стоны жертв в них не пробуждают внутреннего насильника. В них его просто нет. Вот здесь самое место вспомнить известную истину: «Насилие порождает только насилие.»

Кто-то из нас переживал насилие в детстве, кто-то только эмоциональное, кто-то физическое, а кто-то и сексуальное. И тогда в нашем сердце хранятся осколки насилия, запечатлевшие весь ужас, произошедший с нами. В обстоятельствах, близких к исходным, эти осколки оживают и могут затуманить наш разум, – мы уже смотрим на мир и того, кто рядом с нами, не своими глазами, а глазами бабы мани или озлобленного отца или  холодной, презрительной матери.

Мы становимся тем человеком, который когда-то совершил это с нами. Не стоит.  Не стоит клонировать насилие, передавать его как эстафетную палочку своему ребёнку, чтобы он передал своим детям. Слава богу сейчас современное общество поддерживает гуманное отношение к детям, всё меньше людей  с пеной у рта будут  отстаивают  полезность физических мер или воспитывать младенцев по Споку.

Сейчас принято разговаривать с детьми, учитывать их потребности, слышать своих детей. Мы всё больше напитываемся полезной информацией, становимся разумнее и добрее. Но то, чему мы научились в своей взрослой жизни и учимся сейчас – это только тонкая корочка над тёмной бездной бессознательного.

Нет-нет, да и поднимут головы монстры, и взмахнёт Баба Маня мокрой тряпкой и вырвется мамино: «Ты что смерти моей хочешь?!» Всё записано, всё помнится, ничего не стереть.  Но замечать в себе можно, отслеживать и деференцировать, где я говорю, а где мама во мне или бабушка. И пусть будет больше своего. Доброго, настоящего, живого и любящего, уважающего себя и своих детей.опубликовано 

Автор: Ирина Дыбова

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое потребление — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: dybova.ru/news/oskolki-nasiliya-ili-pochemu-ya-krichu-na-svoix-detej/

Наше «картофельное» детство

Поделиться



Картошка – это  святое

В моём детстве у нас был огород. И мы как большинство советских людей  картошку сажали. Силы тратились на это немереные. Ух, как я ненавидела эти семейные поездки «картошку копать»! Уже с мужем со своим будущим встречались, а всё на огород ездили, картошку выкапывать. 90-е годы. Есть было нечего, картошка выживать помогала.

Но только закончились голодные годы, а люди всё продолжали картошкой свою жизнь заполнять. Сажай, окучивай, от жуков трави, копай потом. А пропадало сколько!





Но мои родители, как и многие другие родители, упорно хранили верность огороду и картошке. Много лет мы, дети, пытались доказать им, что уже дешевле покупать, чем садить, но они не сдавали свои позиции, как жители осаждаемых городов – не сдавали свои позиции фашистам. «Картошка – это  святое». Пока несколько лет подряд не пропал весь урожай, папа не согласился купить мешок картошки на рынке.

Как-то во времена моей работы на телевидение я договаривалась с молодым краснодарским бизнесменом о встрече. Успешный, стильный, известный… А он говорит мне: «Не могу, на переговоры в Париж улетаю». «А потом по прилёту, – спрашиваю, – придете?» «Не получится, еду к родителям картошку копать». Пауза. Я в замешательстве. «Никак не могу их переубедить, что это не нужно, а не поехать не могу». Я так и представила его с дипломатом, спускающегося по трапу  в  дорогом костюме, говорящего по телефону: « Да, всё папа, еду…» Как же, картошка…

Сейчас уже разговаривая с клиентами как коуч и терапевт, я часто слышу в рассказах моих сверстников истории про обязательную картофельную повинность, которую они несли в своём детстве и юности. Это истории похлеще чем «как закалялась сталь»! Кому-то нельзя было даже присесть по нескольку часов, надо было трудиться с раннего утра до позднего вечера, а потом ещё по грядам пропущенную картошку собирать. Родители растили стойких солдат, способных и траншеи рыть и снаряды подносить.

у большинства советских людей огород был обязательным ритуалом, отличительным признаком нормальной, «приличной» семьи. есть у тебя огород, едешь весной картошку садить – значит всё у тебя нормально, ты «нормальный», хороший, «приличный» человек, и всё у тебя хорошо.

Где-то я ещё слышу отголоски картофельной традиции:  родственники моих друзей, живущие недалеко от города и получившие в наследство клочок земли, не нашли ничего лучше, как засадить его картошкой, как если бы не было бы в 10 км  от них супермаркета с десятью видами картошки в любое время на любой вкус. А что делать? Огород… картошка.Так все делали, наши родители так делали.  Делать и нам?





Как часто мы не можем отлепиться от того, что когда-то спасло нам жизнь, что когда-то успешно работало, было апробировано и давало хорошие результаты. Тогда это работало, помогало, спасало, а сейчас уже нет. Затратно, неактуально, не нужно, и даже вредно уже. Времени сжирает и сил прорву. Но верность мы продолжаем этому хранить. Верность традициям родительским или уже своим собственным, когда -то нужным, но бессмысленным и скорее вредящим сейчас.

Это же не только про картошку, но и про верность отношениям, идеям, проектам, убеждениям. тому что стоит подвергнуть сомнению и проверить на актуальность, полезность в сегодняшнем дне.

Чтобы не сажать картошку тогда, когда она по 10 р в соседнем магазине. Ну, а если и сажать, то точно знать для чего. опубликовано 

 

Автор: Ирина Дыбова

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: dybova.ru/news/nashe-kartofelnoe-detstvo-ili-vernost-tradiciyam/

Непереносимость близости

Поделиться



«Как только отношения становятся более тёплыми, близкими, он делает что-то, что отбрасывает нас на сотни километров друг от друга.»   

Я слышала эти слова от женщин в разной формулировке  много, много  раз.

«Он напивается.»

«Он начинает говорить мне гадости, обесценивать наши отношения.»

Что же пугает его (их) в близости? Обычных взрослых мужчин, живущих со своими жёнами по двадцать лет и на смерть пугающихся, как только в отношениях появляется тёплая полынья? Парней, которые только строят отношения и медленно движутся к браку, (так по крайней, мере считают их партнёрши). Если вторых может напугать вдруг замаячившая женитьба и потеря свободы, то – первых, которые много лет живут в браке?

Та же самая потеря свободы, автономии, отдельности, сокращение привычной дистанции. Абсурд –  в близости есть нежность, прикосновения, тёплые взгляды, взаимный интерес, есть весёлость, радость, есть тёплый поддерживающий юмор; в отстранённых, холодных отношениях ничего этого нет, но пугает именно близость.





Чем же?

«Тогда Она начинает занимать слишком много пространства. Всё моё время  с этого мгновения должно принадлежать ей» – слова женатого мужчины, которого пугает сокращение дистанции в отношениях со своей женой.

«Он говорит, что в эти моменты начинает терять себя» – слова женщины, находящейся  в отношениях с вечно ускользающим мужчиной.

Когда отношения становятся более тёплыми и близкими, привычная автономность партнёров рушится, сокращается дистанция, уменьшается личное «неприкосновенное» пространство, и из двух автономных я должно появится мы.

 

В этот момент должен создаться новый баланс отношений с другим объёмом автономии и с новым уровнем близости. Но как только начинает маячит такая перспектива, часть людей решает на этом этапе отношения разорвать, а часть прерывает, делает шаг в сторону, возвращаясь к привычной дистанции.

Такой финт ушами проделывают не только в любви, но и в отношениях со старыми друзьями, когда один из друзей вдруг воспылает желанием дистанцию сократить и дружить более близко, другой в этот момент делает резкий выпад и отбрасывает старого друга на сотни световых лет от себя.

Близость пугает, и не только тем, что в ней можно потерять себя, но и страхом узнавания Другого, необходимостью разрушить уже созданный  образ и, возможно, узнать то, чего предпочитаешь о человеке не знать.  Когда сокращается дистанция, появляется необходимость приоткрываться, обнажаться и доверять свою «некрасивость» и «неправильность» Другому… А кто его знает, как он отреагирует?

«Мне не хватает моего мужа.» –  за этими словами  отчаяние, тоска, грусть, одиночество.



Есть мужчины, которые прячутся в работу, кто-то уходит в алкоголь или в болезнь,  кто-то просто сбегает в никуда.

В отношениях со сбегающим мужчиной невыносимо больно. Женщина, которую раз за разом бросают после пары “медовых дней”, обливается слезами, запивает своё горе вином и заедает тоннами ненужной ей еды.  И тратит много сил на восстановление. Чтобы потом опять, к сожалению… пойти на новый круг этих же изнуряющих отношений.

В отстранённых, холодных отношениях очень голодно, а если голодно, значит – злобно, агрессивно, ядовито. В них много желчи и взаимных претензий к друг другу.

В них неуютно, холодно и одиноко. Каждый решает свои проблемы и задачи, не соприкасаясь с другим. По сути, – в этих отношениях нет отношений. Есть стена, и люди по разные стороны этой стены. Со временем стена всё толще, а претензий всё больше.

Уровень недовольства нарастает, в какой-то момент он становится привычным, приемлемым, обычным – в нём “нормально” жить. Устанавливается  и закрепляется баланс между ненавистью и любовью, заботой и отстранённостью, принятием и претензиями.  И двое  начинают жить в нём годами, голодая  и пытаясь согреться от холода в чём-то или в ком-то другом.





Отношения – это выбор и ответственность обоих людей. это выбор – быть или не быть, а если быть, то как.

В человеческой жизни складывается так, что чтобы что-то получить, надо потрудиться. Когда-то просто попросить, а когда-то прямо-таки вложиться. Даже младенцу нужно серьёзно потрудиться, чтобы заполучить мамино молоко.

Чтобы удовлетворить свои потребности в еде, в крыше над головой, в финансовой безопасности, мы прикладываем массу усилий.

 



Анормальная женщина

Скудоумие: психическая инфекция нашего времени

 

А чтобы удовлетворить свои потребности в любви, в человеческом тепле, в нежности, заботе, ласке, душевной, духовной и физической близости..? Кто отвечает за то, чтобы мы были сытыми, довольными и счастливыми? Чья эта ответственность? Мамы с папой, а может Его или Её?  Нет, взрослый человек за удовлетворение своих потребностей отвечает сам.

Добро пожаловать, во взрослую жизнь! опубликовано 

 

Автор: Ирина Дыбова

 



Источник: dybova.ru/news/neperenosimost-blizosti/

Мы так хорошо научились терпеть, что разучились жить

Поделиться



Глубоко внутри у большинства из нас живёт стойкое убеждение –

“Жизнь – сложная штука. В ней мало радостей. А те, что выпадают счастливым образом на нашу долю, надо ещё заслужить”.

Мы уверены, что большую часть времени тратим на то, что надо просто перетерпеть.

“Родить сразу двоих, чтобы отмучиться”.

“Дожить на работе до пятницы”.

“Это твоя работа,” – говорят малышу, идущему в детский сад. – Вот придут выходные выспишься и наиграешься.”

“Сделал дело – гуляй смело,” – внушают школьнику.

“Вот закончишь школу…”

“Терпения – желают женщине, живущей в браке”.

“Терпения – желают родителям, воспитывающим детей”.





Даже автор трансерфинга реальности советует “сдавать себя в наём”.

“Потерпи. Потерпи. Потерпи.

Жизнь тяжёлая штука. Все даётся нелегко. Счастье надо выстрадать”.

У этого убеждения глубокие корни.

Наш народ веками учился терпеть.

Крепостное право, раскулачивание, голод, революции, репрессии, война, перестройка, тотальный дефицит.

Мы так хорошо научились терпеть, что разучились жить.

ПОРА ОСОЗНАТЬ, ЧТО ЖИЗНЬ – ЭТО НЕ НАКАЗАНИЕ…





Автор фото: Korsakova Anna

 

Жизнь – это подарок.

И нам выпал совершенно удивительный шанс – ЖИТЬ.

В каждом маленьком деле, в каждом мини-сюжете нашей жизни сокрыт секрет, подарок, чудо. Важно разрешить себе видеть и чувствовать это. Разрешить себе получать радость и удовольствие от всего что есть в жизни.

 



Любовь возможна только тогда, когда не боишься потерять партнера

6 книг, которые откроют вам глаза на многие вещи

 

“Счастье – это не достижение. Счастье – это позволение”. Светлана Ройз

Важно сменить парадигму ”жизни – как страдания”, на осознание, что нам несказанно повезло, что мы здесь.Так почему бы ни рискнуть? опубликовано 

 

Автор: Ирина Дыбова

 



Источник: dybova.ru/news/my-tak-xorosho-nauchilis-terpet-chto-razuchilis-zhit/

Я в ответе за мужа, за сына… За всё!

Поделиться



«За маму, за папу, за дочь, за нерадивых подчинённых тоже отвечаю я. Они же дети безалаберные. Мало ли чего натворят?!»  Стремление отвечать за всех и за вся – откуда ноги растут?

Есть женщины в русских селениях, которые могут всё. И люди вокруг них, словно дети малые, да неразумные, за которыми нужен глаз, да глаз.

Правильно угадали – вторая сторона ответственности –это власть.

«Куда ж тебе глупому самому…? Я умнее, я сильнее, у меня два высших, а ты? Сиди и слушай, что «мамка» говорит». Жена, начальница, мама, умная сильная дочь, а по сути – «мамка», которой «виднее».

Кто и когда взвалил на эту женщину ответственность за всё, а тем самым придарил ей власть?



©Peter Lindbergh

«Ты должна детей выкормить и мужа вытянуть», – говорила мне самой мама с раннего детства. Я эту фразу дано забыла.

А недавно мама к слову вспомнила и удивилась – почему она это мне внушала-то? Зачем?

Бабушка у меня была властная, из тех, кто голод, холод, раскулачивание и войну прошёл и не сломался – детей вырастил и на ноги поднял. Силища для этого нужна нереальная. И чтобы все вокруг слушались.

«Всё может в жизни случится, но ты должна детей выкормить и мужа вытянуть» – вот такая вот материнская установка. Не думаю, что у моей мамы в голове она родилась. Из глубины женских поколений она идёт – моей бабушке её мама говорила, а той – её. От тех самых «женщин в русских селениях».

 

Есть такой термин научный «инвалидизация» – это когда из нормального взрослого, подростка или ребёнка делают инвалида. Инвалида, в смысле, –  не могущего, не способного, нерадивого, глупого, а самое важное –  того, кто не может нести ответственность за себя, не способен принимать решения, за которым нужен постоянный контроль.

 

Вот таких «подконтрольных» у «Женщины из русских селений» набирается много. Муж, сын, дочь, сотрудники, нерадивые коллеги, подчинённые, мама, «которая сама как малое дитя»; папа, которому она хочет быть «хорошей дочерью», а по сути – женой, «лучше, чем мама».

«Так что же, мне дать свободу близким от моей заботы?» – спрашивает меня клиентка. Хорошая мысль.

Только от власти тогда придётся отказаться, от контроля, от пафоса жертвы – «Ах, я одна тяну всё на себе! Я отвечаю за всё!»  

Если это крепко встроено в представление о себе, то расстаться со своей спасательно-жертвенной позицией очень сложно. А признать своё агрессивное воздействие на близких, подчинённых и нерадивых коллег – тем паче.

 



 ©Peter Lindbergh



Моя эрогенная зона – мозг

Зашлакованность эмоциями: как недуги души отображаются на теле

  У всего есть своя цена. И «тот, кто отвечает за всё», платит по курсу сто рублей за евро.

Платит отсутствием сил на себя, времени на свои интересы, задёрганностью, забеганностью, не присутствием в своей собственной жизни.

А потом,  – если что случится, кто виноват?

Тот, кто отвечает за всё. опубликовано  

 

Автор: Ирина Дыбова

 



Источник: dybova.ru/news/ya-v-otvete-za-muzha-za-syna-za-vsyo/

За каждым страхом есть желание, чтобы так оно и было

Поделиться



«А вдруг? А вдруг? А вдруг… Вдруг это произойдёт?  Вдруг то, чего я так боюсь, всё-таки случится?»

Эти мысли не дают покоя, обдают тревожным холодком, от них выступает испарина и сжимается сердце. Возбуждённое сознание рисует всё более страшные картины того, чего я так не хочу, чтобы произошло.

«Вдруг муж снова начнёт пить, меня переведут в другой город, вдруг новый начальник уволит меня, а мама не переживёт операцию; вдруг сын снова попадёт в больницу, вдруг дочь уедет на учёбу, да так и останется там жить ….вдруг, вдруг, вдруг… вот кошка старенькая, вдруг она умрёт на днях?»





Noell S .Oszvald

Как это не странно звучит, но за каждым страхом есть желание, чтобы так оно и было. И чем ярче, «возбудительнее» этот страх, чем больше энергии в него инвестировано, тем сильнее это желание. Только оно не из разряда тех, в которых себе признаются.

«Каждый раз, когда открывается дверь, я думаю, а вдруг он снова пришёл пьяный? Я прислушиваюсь к его голосу в коридоре, к его шагам… Нет, трезвый. Странно… Давно ведь не пьёт… Неужели бросил? Совсем?!» – и непонятно разочаровывает это женщину или радует.

«Моя мама готовится к операции, вся семья на ушах, операция на сердце, только и разговоров о ней уже полгода: как это сложно, как страшно, что нужны будут ещё операции. Я боюсь… что она операцию не переживёт.» 

Устала семья от мамы, что скажешь. Сколько можно уже родных терроризировать разговорами о своей смерти, да о болезнях.

« Я не хочу, чтобы меня переводили в другой город. Это постоянные командировки, чужие люди, длительные переезды…»

« Я боюсь заболеть раком..»

« Я боюсь, что у меня отнимутся ноги, и муж будет возить меня в колясочке, нет не колясочке конечно,  а в инвалидном кресле…»

 

У каждого страшного и нежелательного события есть вторая сторона медали. это бонусы, которые мы получаем, если это произойдёт.

 

Именно эти бонусы лежат в основе нашего возбуждения, манят и будоражат нас.

Помните анекдот про кошку: «Вчера в соседний двор ходила, коты поймали и изнасиловали. Куда мир катится! Боже как страшно жить! Завтра ещё пойду».

 

Как ни тяжела потеря, в ней всегда есть приобретение.

 

Если вам сложно увидеть и признать, что же вы получаете, если все ужасы, которые рисует ваша фантазия, всё-таки с вами произойдут, то воспользуетесь   вспомогательным упражнением.  Оно известно, как Декартовы координаты, применяется для принятия сложных решений, т.к. помогает увидеть скрытые нюансы.  А нам как раз это и нужно.

Расчертите лист на четыре части. Каждую из частей озаглавьте одним из вопросов:

1. «Что будет, если в моей жизни это произойдёт? Или что придёт в моё жизнь вместе с этим событием».

2. «Чего не будет в моей жизни, если это произойдёт? Или что уйдёт из моей жизни вместе с этим событием.»

3. «Что будет в моей жизни, если этого не произойдёт? Или что изменится в моей жизни, придёт в неё или будет в ней присутствовать, если это событие не произойдёт.»

4. «Чего не будет в моей жизни, если это событие не произойдёт? Что исчезнет, уйдёт из моей жизни, если это событие так и не произойдёт.»







Есть такие люди-ноцебо...

Любовь не про это...

 

В результате у вас будет полный перечень потерь и приобретений того, что вас так манит и пугает одновременно.

Страх – это не то, что продуцируется из вне, это наши собственные мысли  и фантазии о том, что может произойти. Это мечты о плохом.

Может быть хватит мечтать? опубликовано  

 

Автор: Ирина Дыбова

 



Источник: dybova.ru/news/navyazchivye-mysli-i-strashnye-fantazii-kak-perestat-grezit-o-ploxom/

Психосоматика: О чем говорят лишние складки на животе

Поделиться



От чего спасают лишние складки на животе?

Исходя из того, что «если это есть, значит это кому-нибудь нужно», вы отрастили себе пузико не просто так. тело всегда решает задачи личности – «нужно тебе что-то? получай!»

Итак, какие задачи личности решает лишняя жировая масса по окружности?

Прежде всего – это защита от ненужных сексуальных контактов. Как с эстетической стороны, так и с чисто технической.

Нет сексуальных контактов, нет беременности. Бессознательно женщина может уберегать себя не от секса, как такового, а от беременности. Ещё пару-тройку поколений назад в российских деревнях считалось, что «женщина як курица, сколько в ней заложено, столько она и должна родить».

И женщины рожали каждый год. Большой живот ещё и имитация беременности – «я уже на сносях, не трогай меня».





От сексуальной привлекательности в глазах других мужчин. Живот выполняет роль «пояса целомудрия», являясь залогом верности супруги. А для женщины гарантом собственной безопасности, а то «как бы чего не вышло».

Большое тело – это ещё и большой статус. Статус – матери семейства, которой не до всяких там фиглей-миглей; статус серьёзного руководителя, уже не «девочки на побегушках» или какой-нибудь «вертихвостки», а императрицы, Екатерины II.

Вес добавляет возраст, а с ним иллюзию «умудрённости» и «опыта». Если нужно руководить людьми намного старше, с позиции пигалицы на тонких ножках это делать тяжело. Телесное соответствие своему статусу выглядит по-разному в разных организациях.

Где-то, чтобы тебя воспринимали серьёзно, нужно быть шустрой, активной и подтянутой, а где-то основательной, увесистой, с тяжёлой рукой и громогласным голосом. И тело помогает личности встроиться и решать свои задачи в этой среде.

От активности, мобильности, быстрых действий. Если хочется замедлиться, обосноваться, дать себе право никуда не бежать, не делать то, что делать не хочется, то как себе помочь лучше, чем заболеть или стать потяжелее и неповоротливее? Опять же женщина с большим животом – подсознательно воспринимается как ждущая ребёнка, а беременной не до всякой беготни.

Хотя моя статья основана на женских историях, но большой вес, как компенсация или подтверждение «веса в обществе»,  бессознательно используется и мужчинами. «Большой, серьёзный, статусный мужчина, купец, боярин, семьянин! Не мальчик, но муж!»

 



​Женщины любят победителей

Хождение по кругу недоученных уроков жизни

 

Живот как ограничитель сексуальных контактов, и притязаний женщин на свою персону тоже хорошо работает у мужчин. К тому же большой живот прибавляет возраст, а с ним и уважение к своей персоне, лишний раз никто не попросит что-либо сделать.





Как и у любого симптома, у лишнего веса, а с ним и большего чем, казалось бы, нужно, живота есть своя задача, которую он помогает решить.

 

Моя клиентка назвала живот своим «спасательным кругом». И он действительно спасает. Спасает от того, что мы воспринимаем сейчас опасным, ненужным. Уберегает. Возможно, вы ещё не готовы снять этот оберег.опубликовано  

А может быть, самое время?

 

Автор: Ирина Дыбова

 



 

Источник: dybova.ru/news/moj-zhivot-moj-spasatelnyj-krug/