Родовая травма

Поделиться



Как же она все-таки передается, травма?

Понятно, что можно всегда все объяснить «потоком», «переплетениями», «родовой памятью» и т. д., и, вполне возможно, что совсем без мистики и не обойдешься, но если попробовать? Взять только самый понятный, чисто семейный аспект, родительско-детские отношения, без политики и идеологии.  О них потом как-нибудь.

Живет себе семья. Молодая совсем, только поженились, ждут ребеночка. Или только родили. А может, даже двоих успели. Любят, счастливы, полны надежд. И тут случается катастрофа. Маховики истории сдвинулись с места и пошли перемалывать народ. Чаще всего первыми в жернова попадают мужчины. Революции, войны, репрессии – первый удар по ним.



©Юрий Нагулко. Водоворот Времени

И вот уже молодая мать осталась одна. Ее удел – постоянная тревога, непосильный труд (нужно и работать, и ребенка растить), никаких особых радостей. Похоронка, «десять лет без права переписки», или просто долгое отсутствие без вестей, такое, что надежда тает. Может быть, это и не про мужа, а про брата, отца, других близких. 

Каково состояние матери? Она вынуждена держать себя в руках, она не может толком отдаться горю. На ней ребенок (дети), и еще много всего. Изнутри раздирает боль, а выразить ее невозможно, плакать нельзя, «раскисать» нельзя.  И она каменеет. Застывает в стоическом напряжении, отключает чувства, живет, стиснув зубы и собрав волю в кулак, делает все на автомате. Или, того хуже, погружается в скрытую депрессию, ходит, делает, что положено, хотя сама хочет только одного – лечь и умереть. 

Ее лицо представляет собой застывшую маску, ее руки тяжелы и не гнутся. Ей физически больно отвечать на улыбку ребенка, она минимизирует общение с ним, не отвечает на его лепет. Ребенок проснулся ночью, окликнул ее – а она глухо воет в подушку. Иногда прорывается гнев. Он подполз или подошел, теребит ее, хочет внимания и ласки, она когда может, отвечает через силу, но иногда вдруг как зарычит: «Да, отстань же», как оттолкнет, что он аж отлетит. Нет, она не него злится – на судьбу, на свою поломанную жизнь, на того, кто ушел и оставил и больше не поможет.

Только вот ребенок не знает всей подноготной происходящего. Ему не говорят, что случилось (особенно если он мал). Или он даже знает, но понять не может. Единственное объяснение, которое ему в принципе может прийти в голову: мама меня не любит, я ей мешаю, лучше бы меня не было. Его личность не может полноценно формироваться без постоянного эмоционального контакта с матерью, без обмена с ней взглядами, улыбками, звуками, ласками, без того, чтобы читать ее лицо, распознавать оттенки чувств в голосе. Это необходимо, заложено природой, это главная задача младенчества. А что делать, если у матери на лице депрессивная маска? Если ее голос однообразно тусклый от горя, или напряжено звенящий от тревоги?

Пока мать рвет жилы, чтобы ребенок элементарно выжил, не умер от голода или болезни, он растет себе, уже травмированный. Не уверенный, что его любят, не уверенный, что он нужен, с плохо развитой эмпатией. Даже интеллект нарушается в условиях депривации. Помните картину «Опять двойка»? Она написана в 51. Главному герою лет 11 на вид. Ребенок войны, травмированный больше, чем старшая сестра, захватившая первые годы нормальной семейной жизни, и младший брат, любимое дитя послевоенной радости – отец живой вернулся. На стене – трофейные часы. А мальчику трудно учиться.

Решетников. Опять двойка.




Конечно, у всех все по-разному. Запас душевных сил у разных женщин разный. Острота горя разная. Характер разный. Хорошо, если у матери есть источники поддержки – семья, друзья, старшие дети. А если нет? Если семья оказалась в изоляции, как «враги народа», или в эвакуации в незнакомом месте? Тут или умирай, или каменей, а как еще выжить?

Идут годы, очень трудные годы, и женщина научается жить без мужа. «Я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик». Конь в юбке. Баба с яйцами. Назовите как хотите, суть одна. Это человек, который нес-нес непосильную ношу, да и привык. Адаптировался. И по-другому уже просто не умеет. Многие помнят, наверное, бабушек, которые просто физически не могли сидеть без дела. Уже старенькие совсем, все хлопотали, все таскали сумки, все пытались рубить дрова. Это стало способом справляться с жизнью. Кстати, многие из них стали настолько стальными – да, вот такая вот звукопись – что прожили очень долго, их и болезни не брали, и старость. И сейчас еще живы, дай им Бог здоровья.

В самом крайнем своем выражении, при самом ужасном стечении событий, такая женщина превращалась в монстра, способного убить своей заботой. И продолжала быть железной, даже если уже не было такой необходимости, даже если потом снова жила с мужем, и детям ничего не угрожало. Словно зарок выполняла.

Ярчайший образ описан в книге Павла Санаева «Похороните меня за плинтусом».

А вот что пишет о «Страшной бабе» Екатерина Михайлова («Я у себя одна» книжка называется): «Тусклые волосы, сжатый в ниточку рот…, чугунный шаг… Скупая, подозрительная, беспощадная, бесчувственная. Она всегда готова попрекнуть куском или отвесить оплеуху: «Не напасешься на вас, паразитов. Ешь, давай!»…. Ни капли молока не выжать из ее сосцов, вся она сухая и жесткая…» Там еще много очень точного сказано, и если кто не читал эти две книги, то надо обязательно.

Самое страшное в этой патологически измененной женщине – не грубость, и не властность. Самое страшное – любовь. Когда, читая Санаева, понимаешь, что это повесть о любви, о такой вот изуродованной любви, вот когда мороз-то продирает. У меня была подружка в детстве, поздний ребенок матери, подростком пережившей блокаду. Она рассказывала, как ее кормили, зажав голову между голенями и вливая в рот бульон. Потому что ребенок больше не хотел и не мог, а мать и бабушка считали, что надо. Их так пережитый голод изнутри грыз, что плач живой девочки, родной, любимой, голос этого голода перекрыть не мог.

А другую мою подружку мама брала с собой, когда делала подпольные аборты. И она показывала маленькой дочке полный крови унитаз со словами: вот, смотри, мужики-то, что они с нами делают. Вот она, женская наша доля. Хотела ли она травмировать дочь? Нет, только уберечь. Это была любовь.

А самое ужасное – что черты «Страшной бабы» носит вся наша система защиты детей до сих пор. Медицина, школа, органы опеки. Главное – чтобы ребенок был «в порядке». Чтобы тело было в безопасности. Душа, чувства, привязанности – не до этого. Спасти любой ценой. Накормить и вылечить. Очень-очень медленно это выветривается, а нам-то в детстве по полной досталось, няньку, которая половой тряпкой по лицу била, кто не спал днем, очень хорошо помню.

Но оставим в стороне крайние случаи.Просто женщина, просто мама. Просто горе. Просто ребенок, выросший с подозрением, что не нужен и нелюбим, хотя это неправда и ради него только и выжила мама и вытерпела все. И он растет, стараясь заслужить любовь, раз она ему не положена даром. Помогает. Ничего не требует. Сам собой занят. За младшими смотрит. Добивается успехов. Очень старается быть полезным. Только полезных любят. Только удобных и правильных. Тех, кто и уроки сам сделает, и пол в доме помоет, и младших уложит, ужин к приходу матери приготовит.

Слышали, наверное, не раз такого рода расказы про послевоенное детство?  «Нам в голову прийти не могло так с матерью разговаривать!» — это о современной молодежи. Еще бы. Еще бы. Во-первых, у железной женщины и рука тяжелая. А во-вторых — кто ж будет рисковать крохами тепла и близости? Это роскошь, знаете ли, родителям грубить.

Травма пошла на следующий виток. Настанет время, и сам этот ребенок создаст семью, родит детей. Годах примерно так в 60-х. Кто-то так был «прокатан» железной матерью, что оказывался способен лишь воспроизводить ее стиль поведения. Надо еще не забывать, что матерей-то многие дети не очень сильно и видели, в два месяца – ясли, потом пятидневка, все лето – с садом на даче и т. д. То есть «прокатывала» не только семья, но и учреждения, в которых «Страшных баб» завсегда хватало. Но рассмотрим вариант более благополучный. Ребенок был травмирован горем матери, но вовсе душу ему не отморозило. А тут вообще мир и оттепель, и в космос полетели, и так хочется жить, и любить, и быть любимым. Впервые взяв на руки собственного, маленького и теплого ребенка, молодая мама вдруг понимает: вот он. Вот тот, кто наконец-то полюбит ее по-настоящему, кому она действительно нужна.

С этого момента ее жизнь обретает новый смысл. Она живет ради детей. Или ради одного ребенка, которого она любит так страстно, что и помыслить не может разделить эту любовь еще на кого-то. Она ссорится с собственной матерью, которая пытается отстегать внука крапивой – так нельзя. Она обнимает и целует свое дитя, и спит с ним вместе, и не надышится на него, и только сейчас, задним числом осознает, как многого она сама была лишена в детстве. Она поглощена этим новым чувством полностью, все ее надежды, чаяния – все в этом ребенке. Она «живет его жизнью», его чувствами, интересами, тревогами. У них нет секретов друг о друга. С ним ей лучше, чем с кем бы то ни было другим.

И только одно плохо – он растет. Стремительно растет, и что же потом? Неужто снова одиночество? Неужто снова – пустая постель? Психоаналитики тут бы много чего сказали, про перемещенный эротизм и все такое, но мне сдается, что нет тут никакого эротизма особого. Лишь ребенок, который натерпелся  одиноких ночей и больше не хочет. Настолько сильно не хочет, что у него разум отшибает. «Я не могу уснуть, пока ты не придешь». Мне кажется, у нас в 60-70-е эту фразу чаще говорили мамы детям, а не наоборот.

Что происходит с ребенком? Он не может не откликнуться на страстный запрос его матери о любви. Это вывшее его сил. Он счастливо сливается с ней, он заботится, он боится за ее здоровье. Самое ужасное – когда мама плачет, или когда у нее болит сердце. Только не это. «Хорошо, я останусь, мама.

Конечно, мама, мне совсем не хочется на эти танцы». Но на самом деле хочется, ведь там любовь, самостоятельная жизнь, свобода, и обычно ребенок все-таки рвет связь, рвет больно, жестко, с кровью, потому что добровольно никто не отпустит. И уходит, унося с собой вину, а матери оставляя обиду. Ведь она «всю жизнь отдала, ночей не спала». Она вложила всю себя, без остатка, а теперь предъявляет вексель, а ребенок не желает платить. Где справедливость? Тут и наследство «железной» женщины пригождается, в ход идут скандалы, угрозы, давление.  Как ни странно, это не худший вариант. Насилие порождает отпор и позволяет-таки отделиться, хоть и понеся потери. 

Некоторые ведут свою роль так искусно, что ребенок просто не в силах уйти. Зависимость, вина, страх за здоровье матери привязывают тысячами прочнейших нитей, про это есть пьеса Птушкиной «Пока она умирала», по которой гораздо более легкий фильм снят, там Васильева маму играет, а Янковский – претендента на дочь. Каждый Новый год показывают, наверное, видели все. А лучший – с точки зрения матери – вариант, если дочь все же сходит ненадолго замуж и останется с ребенком. И тогда сладкое единение можно перенести на внука и длить дальше, и, если повезет, хватит до самой смерти.

И часто хватает, поскольку это поколение женщин гораздо менее здорово, они часто умирают намного раньше, чем их матери, прошедшие войну. Потому что стальной брони нет, а удары обиды разрушают сердце, ослабляют защиту от самых страшных болезней. Часто свои неполадки со здоровьем начинают использовать как неосознанную манипуляцию, а потом трудно не заиграться, и вдруг все оказывается по настоящему плохо. При этом сами они выросли без материнской внимательной нежной заботы, а значит,  заботиться о себе не привыкли и не умеют, не лечатся, не умеют себя баловать, да, по большому счету, не считают себя такой уж большой ценностью, особенно если заболели и стали «бесполезны».

Но что-то мы все о женщинах, а где же мужчины? Где отцы? От кого-то же надо было детей родить?

С этим сложно. Девочка и мальчик, выросшие без отцов, создают семью. Они оба голодны на любовь и заботу. Она оба надеются получить их от партнера. Но единственная модель семьи, известная им – самодостаточная «баба с яйцами», которой, по большому счету, мужик не нужен. То есть классно, если есть, она его любит и все такое. Но по-настоящему он ни к чему, не пришей кобыле хвост, розочка на торте. «Посиди, дорогой, в сторонке, футбол посмотри, а то мешаешь полы мыть. Не играй с ребенком, ты его разгуливаешь, потом не уснет. Не трогай, ты все испортишь. Отойди, я сама» И все в таком духе. А мальчики-то тоже мамами выращены. Слушаться привыкли. Психоаналитики бы отметили еще, что с отцом за маму не конкурировали и потому мужчинами себя не почувствовали.  Ну, и чисто физически в том же доме нередко присутствовала мать жены или мужа, а то и обе. А куда деваться? Поди тут побудь мужчиной…

Некоторые мужчины находили выход, становясь «второй мамой». А то и единственной, потому что сама мама-то, как мы помним, «с яйцами» и железом погромыхивает. В самом хорошем варианте получалось что-то вроде папы дяди Федора: мягкий, заботливый, чуткий, все разрешающий. В промежуточном – трудоголик, который просто сбегал на работу от всего от этого. В плохом — алкоголик. Потому что мужчине, который даром не нужен своей женщине, который все время слышит только «отойди, не мешай», а через запятую «что ты за отец, ты совершенно не занимаешься детьми» (читай «не занимаешься так, как Я считаю нужным»), остается или поменять женщину – а на кого, если все вокруг примерно такие? – или уйти в забытье.

С другой стороны, сам мужчина не имеет никакой внятной модели ответственного отцовства. На их глазах или в рассказах старших множество отцов просто встали однажды утром и ушли – и больше не вернулись. Вот так вот просто. И ничего, нормально. Поэтому многие мужчины считали совершенно естественным, что, уходя из семьи, они переставали иметь к ней отношение, не общались с детьми, не помогали. Искренне считали, что ничего не должны «этой истеричке», которая осталась с их ребенком, и на каком-то глубинном уровне, может, были и правы, потому что нередко женщины просто юзали их, как осеменителей, и дети были им нужнее, чем мужики. Так что еще вопрос, кто кому должен. Обида, которую чувствовал мужчина, позволяла легко договориться с совестью и забить, а если этого не хватало, так вот ведь водка всюду продается.

Ох, эти разводы семидесятых — болезненные, жестокие, с запретом видеться с детьми, с разрывом всех отношений, с оскорблениями и обвинениями. Мучительное разочарование двух недолюбленных детей, которые так хотели любви и счастья, столько надежд возлагали друг на друга, а он/она – обманул/а, все не так, сволочь, сука, мразь… Они не умели налаживать в семье круговорот любви, каждый был голоден и хотел получать, или хотел только отдавать, но за это – власти. Они страшно боялись одиночества, но именно к нему шли, просто потому, что, кроме одиночества никогда ничего не видели.

В результате – обиды, душевные раны, еще больше разрушенное здоровье, женщины еще больше зацикливаются на детях, мужчины еще больше пьют.

У мужчин на все это накладывалась идентификация с погибшими и исчезнувшими отцами. Потому что мальчику надо, жизненно необходимо походить на отца. А что делать, если единственное, что о нем известно – что он погиб? Был очень смелым, дрался с врагами – и погиб? Или того хуже – известно только, что умер? И о нем в доме не говорят, потому что он пропал без вести, или был репрессирован? Сгинул – вот и вся информация? Что остается молодому парню, кроме суицидального поведения? Выпивка, драки, сигареты по три пачки в день, гонки на мотоциклах, работа до инфаркта. Мой отец был в молодости монтажник-высотник.

Любимая фишка была – работать на высоте без страховки. Ну, и все остальное тоже, выпивка, курение, язва. Развод, конечно, и не один. В 50 лет инфаркт и смерть. Его отец пропал без вести, ушел на фронт еще до рождения сына. Неизвестно ничего, кроме имени, ни одной фотографии, ничего.

Вот в таком примерно антураже растут детки, третье уже поколение.

В моем классе больше, чем у половины детей родители были в разводе, а из тех, кто жил вместе, может быть, только в двух или трех семьях было похоже на супружеское счастье. Помню, как моя институтская подруга рассказывала, что ее родители в обнимку смотрят телевизор и целуются при этом. Ей было 18, родили ее рано, то есть родителям было 36-37. Мы все были изумлены. Ненормальные, что ли? Так не бывает!

Естественно, соответствующий набор слоганов: «Все мужики – сволочи», «Все бабы – суки», «Хорошее дело браком не назовут». А что, жизнь подтверждала. Куда ни глянь…

Но случилось и хорошее. В конце 60-х  матери получили возможность сидеть с детьми до года. Они больше не считались при этом тунеядками.  Вот кому бы памятник поставить, так автору этого нововведения. Не знаю только, кто он. Конечно, в год все равно приходилось отдавать, и это травмировало, но это уже несопоставимо, и об этой травме в следующий раз. А так-то дети счастливо миновали самую страшную угрозу депривации, самую калечащую – до года. Ну, и обычно народ крутился еще потом, то мама отпуск возьмет, то бабушки по очереди, еще выигрывали чуток. Такая вот игра постоянная была – семья против «подступающей ночи», против «Страшной бабы», против железной пятки Родины-матери. Такие кошки-мышки.

А еще случилось хорошее – отдельно жилье стало появляться. Хрущобы пресловутые. Тоже поставим когда-нибудь памятник этим хлипким бетонным стеночкам, которые огромную роль выполнили – прикрыли наконец семью от всевидящего ока государства и общества. Хоть и слышно было все сквозь них, а все ж какая-никакая – автономия. Граница. Защита. Берлога. Шанс на восстановление.

Третье поколение начинает свою взрослую жизнь со своим набором травм, но и со своим довольно большим ресурсом. Нас  любили. Пусть не так, как велят психологи, но искренне и много.У нас были отцы. Пусть пьющие и/или «подкаблучники» и/или «бросившие мать козлы» в большинстве, но у них было имя, лицо и они нас тоже по своему любили. Наши родители не были жестоки. У нас был дом, родные стены.
Не у все все одинаково,  конечно, были семье более и менее счастливые и благополучные.
Но в общем и целом.

Короче, с нас причитается.*** Итак, третье поколение. Не буду здесь жестко привязываться к годам рождения, потому что кого-то родили в 18, кого-то – в 34, чем дальше, тем больше размываются отчетливые «берега» потока. Здесь важна передача сценария, а возраст может быть от 50 до 30. Короче, внуки военного поколения, дети детей войны.

«С нас причитается» — это, в общем, девиз третьего поколения. Поколения детей, вынужденно ставших родителями собственных родителей. В психологи такое называется «парентификация».

А что было делать? Недолюбленные дети войны распространяли вокруг столь мощные флюиды беспомощности, что не откликнуться было невозможно. Поэтому дети третьего поколения были не о годам самостоятельны и чувствовали постоянную ответственность за родителей. Детство с ключом на шее, с первого класса самостоятельно в школу – в музыкалку – в магазин, если через пустырь или гаражи – тоже ничего. Уроки сами, суп разогреть сами, мы умеем. Главное, чтобы мама не расстраивалась.

Очень показательны воспоминания о детстве: «Я ничего у родителей не просила, всегда понимала, что денег мало, старалась как-то зашить, обойтись», «Я один раз очень сильно ударился головой в школе, было плохо, тошнило, но маме не сказал – боялся расстроить. Видимо, было сотрясение, и последствия есть до сих пор», «Ко мне сосед приставал, лапать пытался, то свое хозяйство показывал. Но я маме не говорила, боялась, что ей плохо с сердцем станет», «Я очень по отцу тосковал, даже плакал потихоньку. Но маме говорил, что мне хорошо и он мне совсем не нужен. Она очень зилась на него после  развода».

У Дины Рубинной есть такой рассказ пронзительный «Терновник». Классика: разведенная мама, шестилетний сын, самоотверженно изображающий равнодушие к отцу, которого страстно любит. Вдвоем с мамой, свернувшись калачиком, в своей маленькой берлоге против чужого зимнего мира. И это все вполне благополучные семьи, бывало и так, что дети искали пьяных отцов по канавам и на себе притаскивали домой, а мамочку из петли вытаскивали собственными руками или таблетки от нее прятали. Лет эдак в восемь.

А еще разводы, как мы помним, или жизнь в стиле кошка с собакой» (ради детей, конечно). И дети-посредники, миротворцы, которые душу готовы продать, чтобы помирить родителей, чтобы склеить снова семейное хрупкое благополучие. Не жаловаться, не обострять, не отсвечивать, а то папа рассердится, а мама заплачет, и скажет, что «лучше бы ей сдохнуть, чем так жить», а это очень страшно. Научиться предвидеть, сглаживать углы, разряжать обстановку. Быть всегда бдительным, присматривать за семьей. Ибо больше некому.

Символом поколения можно считать мальчика дядю Федора из смешного мультика. Смешной-то смешной, да не очень. Мальчик-то из всей семьи самый взрослый. А он еще и в школу не ходит, значит, семи нет. Уехал в деревню, живет там сам, но о родителях волнуется. Они только в обморок падают, капли сердечные пьют и руками беспомощно разводят.

Или помните мальчика Рому из фильма «Вам и не снилось»? Ему 16, и он единственный взрослый из всех героев фильма. Его родители – типичные «дети войны», родители девочки – «вечные подростки», учительница, бабушка… Этих утешить, тут поддержать, тех помирить, там помочь, здесь слезы вытереть. И все это на фоне причитаний взрослых, мол, рано еще для любви. Ага, а их всех нянчить – в самый раз.

Так все детство. А когда настала пора вырасти и оставить дом – муки невозможной сепарации, и вина, вина, вина, пополам со злостью, и выбор очень веселый: отделись – и это убьет мамочку, или останься и умри как личность сам.

Впрочем, если ты останешься, тебе все время будут говорить, что нужно устраивать собственную жизнь, и что ты все делаешь не так, нехорошо и неправильно, иначе уже давно была бы своя семья. При появлении любого кандидата он, естественно, оказывался бы никуда не годным, и против него начиналась бы долгая подспудная война до победного конца. Про это все столько есть фильмов и книг, что даже перечислять не буду.

Интересно, что при все при этом и сами они, и их родители воспринимали свое детство как вполне хорошее. В самом деле: дети любимые, родители живы, жизнь вполне благополучная. Впервые за долгие годы – счастливое детство без голода, эпидемий, войны и всего такого.

Ну, почти счастливое. Потому что еще были детский сад, часто с пятидневкой, и школа, и лагеря и прочие прелести советского детства, которые были кому в масть, а кому и не очень. И насилия там было немало, и унижений, а родители-то беспомощные, защитить не могли. Или даже на самом деле могли бы, но дети к ним не обращались, берегли. Я вот ни разу маме не рассказывала, что детском саду тряпкой по морде бьют и перловку через рвотные спазмы в рот пихают. Хотя теперь, задним числом, понимаю, что она бы, пожалуй, этот сад разнесла бы по камешку. Но тогда мне казалось – нельзя.

Это вечная проблема – ребенок некритичен, он не может здраво оценить реальное положение дел. Он все всегда принимает на свой счет и сильно преувеличивает. И всегда готов принести себя в жертву. Так же, как дети войны приняли обычные усталость и горе за нелюбовь, так же их дети принимали некоторую невзрослость пап и мам за полную уязвимость и беспомощность. Хотя не было этого в большинстве случаев, и вполне могли родители за детей постоять, и не рассыпались бы, не умерили от сердечного приступа. И соседа бы укоротили, и няньку, и купили бы что надо, и разрешили с папой видеться. Но – дети боялись. Преувеличивали, перестраховывались. Иногда потом, когда все раскрывалось, родители в ужасе спрашивали: «Ну, почему ты мне сказал? Да я бы, конечно…» Нет ответа. Потому что – нельзя. Так чувствовалось, и все.

Третье поколение стало поколением тревоги, вины, гиперотвественности. У всего этого были свои плюсы, именно эти люди сейчас успешны в самых разных областях, именно они умеют договариваться и учитывать разные точки зрения. Предвидеть, быть бдительными, принимать решения самостоятельно, не ждать помощи извне – сильные стороны. Беречь, заботиться, опекать.

Но есть у гиперотвественности, как у всякого «гипер» и другая сторона. Если внутреннему ребенку военных детей не хватало любви и безопасности, то внутреннему ребенку «поколения дяди Федора» не хватало детскости, беззаботности. А внутренний ребенок – он свое возьмет по-любому, он такой. Ну и берет. Именно у людей этого поколения часто наблюдается такая штука, как «агрессивно-пассивное поведение». Это значит, что в ситуации «надо, но не хочется» человек не протестует открыто: «не хочу и не буду!», но и не смиряется «ну, надо, так надо». Он всякими разными, порой весьма изобретательными способами, устраивает саботаж. Забывает, откладывает на потом, не успевает, обещает и не делает, опаздывает везде и всюду  и т. п. Ох, начальники от этого воют прямо: ну, такой хороший специалист, профи, умница, талант, но такой неорганизованный…

Часто люди этого поколения отмечают у себя чувство, что они старше окружающих, даже пожилых людей. И при этом сами не ощущают себя «вполне взрослыми», нет «чувства зрелости». Молодость как-то прыжком переходит в пожилой возраст. И обратно, иногда по нескольку раз в день.

Еще заметно сказываются последствия «слияния» с родителями, всего этого «жить жизнью ребенка». Многие вспоминают, что в детстве родители и/или бабушки не терпели закрытых дверей: «Ты что, что-то скрываешь?». А врезать в свою дверь защелку было равносильно «плевку в лицо матери». Ну, о том, что нормально проверить карманы, стол, портфель и прочитать личный дневник… Редко какие родители считали это неприемлемым. Про сад и школу вообще молчу, одни туалеты чего стоили, какие нафиг границы… В результате дети, выросший в ситуации постоянного нарушения границ, потом блюдут эти границы сверхревностно. Редко ходят в гости и редко приглашают к себе. Напрягает ночевка в гостях (хотя раньше это было обычным делом). Не знают соседей и не хотят знать – а вдруг те начнут в друзья набиваться? Мучительно переносят любое вынужденное соседство (например, в купе, в номере гостиницы), потому что не знают, не умеют ставить границы легко и естественно, получая при этом удовольствие от общения, и ставят «противотанковые ежи» на дальних подступах.

А что с семьей? Большинство и сейчас еще в сложных отношения со своими родителями (или их памятью), у многих не получилось с прочным браком, или получилось не с первой попытки, а только после отделения (внутреннего) от родителей.

Конечно, полученные и усвоенный в детстве установки про то, что мужики только и ждут, чтобы «поматросить и бросить», а бабы только и стремятся, что «подмять под себя», счастью в личной жизни не способствуют. Но появилась способность «выяснять отношения», слышать друг друга, договариваться. Разводы стали чаще, поскольку перестали восприниматься как катастрофа и крушение всей жизни, но они обычно менее кровавые, все чаще разведенные супруги могут потом вполне конструктивно общаться и вместе заниматься детьми.

Часто первый ребенок появлялся в быстротечном «осеменительском» браке, воспроизводилась родительская модель. Потом ребенок отдавался полностью или частично бабушке в виде «откупа», а мама получала шанс таки отделиться и начать жить своей жизнью. Кроме идеи утешить бабушку, здесь еще играет роль многократно слышанное в детстве «я на тебя жизнь положила». То есть люди выросли с установкой, что растить ребенка, даже одного – это нечто нереально сложное и героическое.

Часто приходится слышать воспоминания, как тяжело было с первенцем. Даже у тех, кто родил уже в эпоху памперсов, питания в баночках, стиральных машин-автоматов и прочих прибамбасов. Не говоря уже о центральном отоплении, горячей воде и прочих благах цивилизации. «Я первое лето провела с ребенком на даче, муж приезжал только на выходные. Как же было тяжело! Я просто плакала от усталости» Дача с удобствами, ни кур, ни коровы, ни огорода, ребенок вполне здоровый, муж на машине привозит продукты и памперсы. Но как же тяжело!

А как же не тяжело, если известны заранее условия задачи: «жизнь положить, ночей не спать, здоровье угробить». Тут уж хочешь — не хочешь… Эта установка заставляет ребенка бояться и избегать. В результате мама, даже сидя с ребенком, почти с ним не общается и он откровенно тоскует.

Нанимаются няни, они меняются, когда ребенок начинает к ним привязываться – ревность! – и вот уже мы получаем новый круг – депривированого, недолюбленного  ребенка, чем-то очень похожего на того, военного, только войны никакой нет.

Призовой забег. Посмотрите на детей в каком-нибудь дорогом пансионе полного содержания. Тики, энурез, вспышки агрессии, истерики, манипуляции.

Детдом, только с английским и теннисом. А у кого нет денег на пансион, тех на детской площадке в спальном районе можно увидеть. «Куда полез, идиот, сейчас получишь, я потом стирать должна, да?» Ну, и так далее, «сил моих на тебя нет, глаза б мои тебя не видели», с неподдельной ненавистью в голосе. Почему ненависть? Так он же палач!  Он же пришел, чтобы забрать жизнь, здоровье, молодость, так сама мама сказала!

Другой вариант сценария разворачивает, когда берет верх еще одна коварная установка гиперотвественных: все должно быть ПРАВИЛЬНО! Наилучшим образом! И это – отдельная песня.

Рано освоившие родительскую роль «дяди Федоры» часто бывают помешаны на сознательном родительстве. Господи, если они осилили в свое время родительскую роль по отношению к собственным папе с мамой, неужели своих детей не смогут воспитать по высшему разряду? Сбалансированное питание, гимнастика для грудничков, развивающие занятия с года, английский с трех. Литература для родителей, читаем, думаем, пробуем.

Быть последовательными, находить общий язык, не выходить из себя, все объяснять, ЗАНИМАТЬСЯ РЕБЕНКОМ. И вечная тревога, привычная с детства – а вдруг что не так? А вдруг что-то не учли? а если можно было и лучше? И почему мне не хватает терпения? И что ж я за мать (отец)?

В общем, если поколение детей войны жило в уверенности, что они – прекрасные родители, каких поискать, и у их детей счастливое детство, то поколение гиперотвественных почти поголовно поражено «родительским неврозом». Они (мы) уверены, что они чего-то не учли, не доделали, мало «занимались ребенком (еще и работать посмели, и карьеру строить, матери-ехидны), они (мы) тотально не уверенны в себе как в родителях,всегда недовольны школой, врачами, обществом, всегда хотят для своих детей больше и лучше.

Несколько дней назад мне звонила знакомая – из Канады! – с тревожным вопросом: дочка в 4 года не читает, что делать? Эти тревожные глаза мам при встрече с учительницей – у моего не получаются столбики! «А-а-а, мы все умрем!», как любит говорить мой сын, представитель следующего, пофигистичного, поколения. И он еще не самый яркий, так как его спасла непроходимая лень родителей и то, что мне попалась в свое время книжка Никитиных, где говорилось прямым текстом: мамашки, не парьтесь, делайте как вам приятно и удобно и все с дитем будет хорошо. Там еще много всякого говорилось, что надо в специальные кубики играть и всяко развивать, но это я благополучно пропустила:) Оно само развилось до вполне приличных масштабов.

К сожалению, у многих с ленью оказалось слабовато. И родительствовали они со страшной силой и по полной программе. Результат невеселый, сейчас вал обращений с текстом «Он ничего не хочет. Лежит на диване, не работает и не учится. Сидит, уставившись в компьютер. Ни за что не желает отвечать. На все попытки поговорить огрызается.». А чего ему хотеть, если за него уже все отхотели? За что ему отвечать, если рядом родители, которых хлебом не корми – дай поотвечать за кого-нибудь? Хорошо, если просто лежит на диване, а не наркотики принимает. Не покормить недельку, так, может, встанет. Если уже принимает – все хуже.

Но это поколение еще только входит в жизнь, не будем пока на него ярлыки вешать. Жизнь покажет.

Чем дальше, чем больше размываются «берега», множатся, дробятся, причудлво преломляются последствия пережитого. Думаю, к четвертому поколению уже гораздо важнее конкретный семейный контекст, чем глобальная прошлая травма. Но нельзя не видеть, что много из сегодняшнего дня все же растет из прошлого.опубликовано 

Автор: Людмила Петрановская

 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание- мы вместе изменяем мир! ©

Источник: //ludmilapsyholog.livejournal.com/52399.html

10 советов Трэвиса Брэдберри: Как справится с трудными людьми

Поделиться



Трудные люди не поддаются логике. Некоторые находятся в блаженном неведении о негативном влиянии, которое они оказывают на окружающих, а другие, похоже, получают удовольствие, создавая хаос и выводя людей из себя. Как бы то ни было, они провоцируют ненужные сложности, ссоры и сильный стресс.





Недавние исследования, проведенные кафедрой биологической и клинической психологии Университета им. Фридриха Шиллера в Германии, показали, что воздействие стимулов, вызывающих сильные отрицательные эмоции — такое же воздействие, которое вы ощущаете от общения с трудными людьми, — заставляет мозг участников выдавать массивный стрессовый ответ. За счет негативных чувств, жестокости, синдрома жертвы или просто безумных действий трудные люди приводят ваш мозг в состояние стресса, которого следует избегать любой ценой.Способность управлять своими эмоциями и сохранять спокойствие под давлением напрямую связана с вашей работой. TalentSmart провел исследования более миллиона человек, и мы обнаружили, что 90% самых эффективных работников умеют управлять своими эмоциями во время стресса, остаются спокойными и сохраняют контроль над собой. Один из их величайших талантов — это способность нейтрализовать трудных людей. Есть хорошо отлаженные стратегии преодоления трудностей, которые они используют, чтобы держать трудных людей на расстоянии.

1. Они умеют дистанцироваться

Люди, которые любят пожаловаться, и негативные люди — вовсе не подарок, потому что они упиваются своими проблемами и не могут сосредоточиться на решениях. Они хотят поплакаться в жилетку, чтобы почувствовать себя лучше. Людям часто бывает непросто выслушивать жалобы, потому что они не хотят, чтобы их считали грубыми или бесчувственными, но есть тонкая грань между сочувствием и попаданием в водоворот чужих негативных эмоций.

 

Вы можете избежать этого, только установив ограничения и дистанцируясь в случае необходимости. Подумайте об этом так: если бы жалующийся курил, вы бы сидели с ним весь день, вдыхая сигаретный дым? Вы бы дистанцировались, и то же самое нужно сделать с жалобщиками. Отличный способ установить ограничения — спросить жалобщиков, как они собираются решать проблему. Они либо успокоятся, либо перенаправят разговор в продуктивном направлении.

2. Они поднимаются выше этого

Трудные люди сводят вас с ума, потому что их поведение иррационально. Никакой ошибки, их поведение действительно идет вразрез с разумом. Так почему вы позволяете себе эмоционально реагировать на них и втягиваться в разборки? Чем более иррациональным и безумным кажется кто-то, тем легче вам выбраться из ловушки. Не пытайтесь победить их в их же игре. Отдаляйтесь от них эмоционально и относитесь к вашим взаимодействиям, как к научным проектам (или будто вы их психоаналитик, если хотите). Вам не нужно реагировать на эмоциональную неразбериху — только на факты.





3. Они осознают свои эмоции

Поддержание эмоциональной дистанции требует осознания. Вы не можете запретить кому-то дергать вас за ниточки, если не узнаете, когда это происходит. Иногда бывают ситуации, когда нужно взять себя в руки и выбрать наилучший путь вперед. Это нормально, и вы не должны бояться выиграть для себя некоторое время, чтобы сделать это.

Подумайте об этом так: если душевно неуравновешенный человек подходит к вам на улице и говорит, что он Джон Ф. Кеннеди, вы вряд ли будете его поправлять. Когда вы оказываетесь с коллегой, который так же странно мыслит, иногда лучше просто улыбаться и кивать. Если вы собираетесь поправить его, дайте себе немного времени, чтобы спланировать лучший способ сделать это.

4. Они устанавливают границы

Это та область, где большинство людей склонно себя недооценивать. Они считают, что у них нет способа контролировать этот хаос, поскольку они работают или живут с кем-то. Это весьма далеко от истины. Как только вы найдете способ посмотреть на ситуацию шире, поведение трудного человека станет более предсказуемым и понятным. Это позволит вам рационально думать о том, когда и где вы должны смириться с ним, а когда — нет. Например, даже если вы работаете с кем-то в команде проекта, это не означает, что вы должны так же взаимодействовать с этим человеком один на один, как с другими членами команды.

Вы можете установить границу, но вам придется сделать это сознательно и активно. Если вы позволите делам идти своим чередом, то обязательно окажетесь втянутыми в сложные разговоры.Если вы установите границы и решите, когда и где вы будете взаимодействовать с трудным человеком, вы сможете контролировать большую часть хаоса. Единственная хитрость заключается в том, чтобы стоять на своем и удерживать границы на месте, когда ваш оппонент попытается напасть на них, а он это сделает.



5. Они не ведут бой до последнего

Умные люди знают, как важно выжить сегодня, чтобы сражаться завтра, особенно, когда ваш противник — негативный человек. В конфликте неконтролируемые эмоции заставляют вас упираться руками и ногами и вести битву, которая может нанести вам серьезный урон. Когда вы считываете свои эмоции и реагируете на них, вы можете разумно выбирать, где сражаться, и стоять на своем, только когда это необходимо.

6. Они не фокусируются на проблемах — только на решениях

Ваше эмоциональное состояние зависит от того, на чем вы фокусируете свое внимание. Когда вы концентрируетесь на проблемах, с которыми сталкиваетесь, вы порождаете негативные эмоции и стресс. Когда вы сосредоточиваетесь на действиях, которые помогут сделать лучше вас и ваши обстоятельства, вы создаете ощущение личной эффективности, что порождает положительные эмоции и уменьшает стресс.

Когда дело касается недоброжелательных людей, концентрация на том, насколько они сумасшедшие и трудные, дает им власть над вами. Перестаньте думать о том, как вас беспокоит трудный человек, и сосредоточьтесь на способах справиться с этим. Это сделает вас эффективнее и уменьшит стресс, который вы испытываете при взаимодействии с ним.

7. Они не забывают

Эмоционально развитые люди быстро прощают, но это не значит, что они забывают.Простить — значит отпустить то, что произошло, чтобы вы могли двигаться дальше. Это не значит, что вы дадите обидчику еще один шанс. Умные люди не хотят увязнуть в чужих ненужных ошибках, поэтому они быстро отпускают их и решительно защищают себя от будущего вреда.

8. Они подавляют негативный внутренний диалог

Иногда вы впитываете негатив других людей. Это нормально, что вы плохо себя чувствуете от того, как кто-то относится к вам, но ваши внутренние диалоги (мысли, которые есть у вас по поводу своих чувств) могут либо усилить негатив, либо помочь вам пройти мимо него. Негативный внутренний диалог оторван от действительности, неуместен и обречен на провал. Он отправляет вас в эмоциональный водоворот, из которого трудно выбраться. Вы должны избегать его любой ценой.

9. Они хорошо спят

Я бьюсь по этому поводу не на жизнь, а на смерть на протяжении многих лет, и не хватает слов, чтобы выразить важность сна для повышения вашего эмоционального интеллекта и управления уровнями стресса.Когда вы спите, ваш мозг буквально заряжается, так что вы просыпаетесь бодрыми и с ясной головой. Ваше самообладание, внимание и память ухудшаются, когда вы мало — или неправильно — спите. Недостаток сна самостоятельно повышает уровень гормонов стресса, даже без присутствия триггера. Хороший ночной сон делает вас более позитивными, творческими и активными по отношению к негативным людям, давая вам настрой, необходимый для ежедневного взаимодействия с ними.

10. Они используют свою систему поддержки

Заманчиво, но совершенно неэффективно пытаться все решить самостоятельно. Чтобы бороться с негативными людьми, вам нужно определить слабые места в вашем подходе к ним. Это означает, что нужно использовать вашу систему поддержки, чтобы определить свою позицию в отношении сложного человека. У каждого есть человек на работе и/или вне ее, кто готов помочь найти лучший выход из трудной ситуации.Найдите этих людей в своей жизни и приложите усилия, чтобы получить их понимание и помощь, когда это необходимо. Такая простая вещь, как объяснение ситуации, может привести к новому взгляду. Чаще всего другие люди видят решение, которое вы не можете увидеть, потому что они не так эмоционально вовлечены в ситуацию.

Итого

Прежде чем вы научитесь блестяще применять эту систему, вам придется пройти несколько испытаний. Большую часть времени это будут обидные взаимодействия с проблемными людьми. К счастью, пластичность мозга позволяет ему формироваться и меняться, когда вы пробуете новое поведение, даже в случае неудачи. Внедрение этих здоровых методов общения с трудными людьми научит ваш мозг более эффективно справляться со стрессом и уменьшать вероятность неблагоприятных последствий". опубликовано 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: //ideanomics.ru/articles/9052

Потеря себя

Поделиться



Человек теряет себя в отношениях, потому что думает «я же ничего не теряю».

Многие не догадываются, что себя можно потерять, поэтому так легко теряют. 

Почему бы не позвонить-написать-попросить-попробовать еще разок? Ведь я ничего не теряю! 

Многие рассуждают так: если я ничего не буду делать, я потеряю его, а если буду… ничего не потеряю, нет так нет. Они думают, что потерять себя невозможно. Вот же — они. Куда же они денутся? 

Оболочка может и никуда, точнее не сразу (в яме и тело разрушается), а вот содержимое еще как денется. 

Потерянный человек. Представляете себе, как он выглядит? Слабый, испуганный, не уверенный в себе, не чувствующий границ, не находящий в себе опор. Вот это — человек потерявший себя. 

Из той же серии — ожидание «последней капли», которой якобы должна переполниться «чаша терпения».



На самом деле эта чаша резиновая, она все время становится чуть глубже, с каждой каплей. Само собой это не прекратится. Порог допустимого все время немного повышается, это закон адаптации. Но люди думают, что у них есть какая-то «чаша» и ее можно наполнить, и как только наполнишь, ни одной капли терпеть больше не захочется и уйти будет легко. А пока чаша не наполнилась, попытка — не пытка, все равно ничего не теряешь. 

Потерять другого люди боятся, потерять себя — нет. 

На самом деле потерять себя — самое страшное. Мало того, что без себя вы окажетесь в аду, так еще и никому другому вы будете не нужны, от вас все расползутся в разные стороны. 

Потерянный человек — настоящий груз, он все время липнет или ноет, энергетика у него отрицательная как у вампира и никому он не нравится. Даже близкие возятся с ним на одном лишь чувстве долга, без любви. 

Попытка — это настоящая пытка, если вы пытаетесь навязать себя другому человеку, причем это пытка и для него, и для вас. 

Представьте себе, вы не нужны, вдумайтесь в это слово.Вы не нужны, но вам все равно, вы пытаетесь убедить человека взять вас на любых условиях. 

Недавно я прочитала пост во френдленте. Там девушка писала, что, делая зарядку, вдруг поняла, что такое самоуважение. Так много сил вкладывать в себя, в свое тело, и потом пытаться всучить это кому-то, кому все равно, безразлично, ну нет, это невозможно. 

Вот с этого ощущения ценности себя и ценности всех вложенных в себя усилий (своих и усилий родителей тоже, уважение к родителям дает почувствовать ценность себя) начинается самоуважение. 

Многие спрашивают: где взять волю, чтобы не страдать по тому, кто не любит? Да не нужно для этого воли. Воля нужна, чтобы по камешку разгрести большую свалку, которую в принципе можно и не разгребать. Вот тут нужна воля. А чтобы не страдать по тому, кто не любит, воля не нужна. Нужно всего лишь самоуважение. 

Если на это не хватает сил, не в короне дело. Корона никогда не закроет дыру, которую вы считаете по-настоящему опасной. А вот если вы думаете, что это ерунда, что вы ничего не теряете, то да, корона это может закрыть, чтобы не портить вам настроение. Если навязываться вам неприятно, но ничего страшного вы в этом не видите, корона вам поможет это закрыть и считать своей милостью и добротой. А если вы понимаете, что потеря самоуважения смертельно опасна, корона даже и не сунется. Все резинки оборвутся и она в сторону отлетит. Корона со смертельно опасными вещами играть не будет. Когда на вас поезд мчится, она не будет внушать вам, что вам это ничем не грозит и вы ничего не теряете, оставаясь на рельсах. 

Так и здесь, если вы поймете, насколько опасно сливать себя даже в собственных мыслях, вы не захотите этого делать, не будете себе врагом. 

Важно понять, насколько самоуважение необходимо, чтобы беречь его как зеницу ока. 

«Я ничего не теряю,» — думает мужчина и десятый раз набирает номер телефона девушки, которая ему не отвечает.

Он ничем не обижал ее, он понимает, что она не берет трубку, потому что не хочет его слышать, но он снова и снова звонит, решая, а пусть она думает, что я думаю, что я чем-то ее обидел. Ему кажется, что он ничего не теряет, на самом деле девушка думает с досадой, какой же он слабак, и то же самое думает про себя этот мужчина. Но он не хочет так думать, поэтому надевает корону и думает, что теоретически может быть, что она обиделась или не верит в свое счастье. 

«Я ничего не теряю, — думает мужчина. — Либо уговорю, либо нет, хуже уже не будет».

Но хуже обязательно будет. Хуже будет с каждой новой его атакой. Меньше ее уважение к нему и его самоуважение меньше. 

Девушка берет трубку и говорит ему, чтобы он больше не звонил. Если бы так сказали тому мужчине, каким он был вчера, он бы отстал, но сегодня это уже другой человек, он уже утратил самоуважение. Это человек, который десять раз подряд с интервалом в десять минут звонил, а в перерывах писал сообщения «пожалуйста, возьми трубку», «я люблю тебя, возьми трубку», то есть вел себя как подвешенный в воздухе. Стержня уже нет. Такому человеку терять нечего (хотя все еще есть чего) и он думает «не буду строить из себя гордого, я ведь уже показал, что я слаб», надевает корону «в слабости — сила» и начинает просить девушку дать ему шанс. Чтобы отшить надоевшего кавалера девушка начинает говорить ему обидные вещи. Она говорит, что он ей совсем не нравится, что она уже нашла другого парня, что ему ничего не светит, кроме дружбы. Но наш мужчина, которому нечего терять, все глотает и говорит, что на дружбу тоже согласен. Он цепляется за соломинку.

Ему кажется, что он потом «свое возьмет». Но без самоуважения у него не будет на это сил. Он и другое потеряет тоже. 

Человеку, который имеет достаточно самоуважения очевидно, что в любой момент, когда ты поймал себя на сливе себя, надо брать ноги в руки и бежать. Ни единого движения в ту сторону больше не делая, пока второй не вернет тебе все (что происходит при камбэке как раз, если камбэк полноценный, то есть второй готов на баланс), а если не вернет, забыть его и сделать только один вывод «никогда больше себя не предавать, беречь, держать в руках». Но у тех, кому «нечего терять», кто не понимает, как важно сохранять самоуважение, все наоборот. Они сливают себя дальше и дальше и остановиться уже не могут. 

Самоуважение для них — фикция.Как душа для воинственного атеиста. Хаха, давайте сюда вашего дьявола, я с удовольствием продам ему душу. Никогда ее не видел и она мне не нужна. А что, за эту абстракцию действительно много дают? Вот так же примерно думают и про самоуважение некоторые. Это чего еще такое? С удовольствием отдам за сумочку Гермес или даже дешевле. За две банки Вискаса для моего кота. 

Только шутки с этим плохи, честно говоря. Чем меньше у вас самоуважения, тем слабее стержень, границы плывут, самооценка скачет, а идентичность расползается. С вами можно сделать что угодно, благо никому почти это не надо и чем меньше у вас самоуважения, тем меньше надо. Вас обходят стороной, вас избегают. 

Даже в фашистских концлагерях вставал вопрос о том, что, полностью лишая людей чувства достоинства, непременно получишь дрожащие призраки, которые вообще не способны работать и заняты пожиранием чужих экскрементов (их рвет, они снова едят). То есть чтобы человек работал и сохранял адекватность, он должен сохранять и самоуважение. Когда самоуважения очень много, человек ни за что не будет рабом, он очень силен и смел, он герой. Если его подчинить силой, будет планировать бунт или побег. Когда самоуважения меньше, он согласится подчиниться, но будет копить силы для бунта. Когда самоуважения совсем мало, он будет рабом, но энергии в нем будет мало и работать он будет очень плохо. Когда самоуважения нет, он не сможет ничего делать, а будет просто есть экскременты, утратив даже чувство брезгливости и инстинкт самосохранения. 

Какая связь между унижением людей в лагерях и самоуничижением людей в отношениях? Самая прямая. Только при самоуничижении потерять себя можно намного быстрей, потому что отсутствует внутреннее сопротивление, которое всегда есть при попытке вас насильно подчинить. А здесь вы сами себе предатель и встаете на колени добровольно. Изнутри слить себя куда проще, чем когда вас пытаются заставить снаружи. 





То есть вот эта самоутверждающая сила (самоактуализация) — это и есть стержень человека. Его настоящее Я. Центр личности. Это аккумулированное самоуважение, автономный запас энергии в эго. И отдавая это по частице туда и сюда, очень легко потерять тот малый запас, который у вас имеется, вместо того, чтобы его нарастить. 

Теряется этот запас, когда вы себя предаете, а наращивается, когда вы отстаиваете свою независимость, когда даете понять другим, что уважаете вы себя достаточно, чтобы не идти на унизительные условия. И не идете. 

Но, обратите внимание, свою независимость нельзя отстоять, нападая. Только оставаясь в границах.

Когда вы лезете к кому-то или бегаете за кем-то, чтобы ему что-то доказать, объяснить про свое самоуважение, вы точно так же сливаете себя, как если бы вы липли и жалобно просили. Все равно в какой форме выражается ваша навязчивость и липкость, в мягкой или грубой, вы все равно демонстрируете зависимость от этого человека, в то время, как вы ему не нужны, он к вам не лезет. В грубой даже сильней демонстрируете, поскольку «выходите из себя». 

Вы можете почувствовать от этого упадок сил (или наоборот прилив агрессии) и еще большее желание достать этого человека. Но если он закрыт в своих границах, вы будете бессильно кидаться на стены и терять себя все больше. То есть не важно, как вы демонстрируете человеку, что его персона для вас важнее вашей собственной жизни, главное, что вы это делаете, а значит сливаете себя. Скорее всего вы даже укрепляете его, увеличиваете масштаб его персоны в глазах других (так работает, например, черный пиар), но если даже нет, себя вы ослабляете точно, превращаете в чужой корм вместо того, чтобы кормить свою персону. 
 

Когда вы все время пишете о каком-то человеке, вы должны подумать: а он пишет о вас? Если вы все время пишете о нем, говорите о нем и думаете, а он о вас не пишет и даже не читает, вы скармливаете себя его персоне. Если вы мониторите его странички после расставания, а он о вас забыл, вы скармливаете себя его персоне. Не ему! Ему вы не нужны. Лярве в своем поле, которая скоро так вырастет, что совсем возьмет вас в рабство и вы перестанете отличать ее волю от своей. 

Это не касается случаев, когда вы читаете страницы не ради персоны, а ради информации, которую вы хотите использовать для себя (сможете или нет не так уж важно,главное, что в центре намерений — ваш интерес, ваша польза, это укрепляет вас). Если же пользы лично для вас нет и быть не может, а это только бесконечное следование по пятам за человеком и интерес к его персоне, жизнь в его поле, дело плохо. Вы теряете самоуважение и возможно от него уж почти ничего не осталось. 

То есть это любых отношений касается, не только любовных. Это касается любого вашего врага или объекта вашей зависти, вашей обиды, на работе, в семье, в интернет-пространстве, любой значимой для вас персоны. Как она вас задела, зацепила и спровоцировала, не важно, главное, что вы теперь сливаете себя. 

Но любовных отношений касается в первую очередь, потому что во всех других отношениях вы ждете хоть какую-то выгоду для себя, а в любовных отношениях единственная выгода — отношение к вам. И если вы интересны намного меньше, чем вам интересен человек, но вы продолжаете думать о нем и говорить, значит вы соглашаетесь отдавать свою энергию (внимание) по сниженной цене. Вы признаете, что намного дешевле, ничтожней этого человека. Значимость его в общем поле в разы больше и вы согласны на дисбаланс. Вы готовы быть ниже и меньше. Вы предаете себя, чтобы поклоняться ему. 

А надо вам в этом момент дистанцироваться и забрать у персоны, с которой у вас дисбаланс значимостей, свое внимание. Потому что она его совсем не ценит, а для вас это — самая большая ценность, это ваша энергия, она должна быть направлена на вашу жизнь. опубликовано 

Автор: Марина Комиссарова

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! © econet

Источник: evo-lutio.livejournal.com/444102.html

Для меня ты всегда будешь ребенком!

Поделиться



Довольно много и часто пишут про сепарацию от родителей, но неплохо бы посмотреть, что происходит «на том конце провода». Процесс-то, как ни крути, обоюдный. Сложности сепарации, а иногда и невозможность ее завершения подстерегают и родителей. В этой статье я не буду рассматривать трудности, возникающие у родителей, чьи дети в подростковом возрасте. Здесь отделение от семьи в фазе активных боевых действий.

Я хочу поговорить о родителях уже взрослых детей. При этом сделаем допущение, что значительную часть своей дистанции дети все-таки прошли. На психологическом уровне у них более-менее зрелая личность с простроенными, но достаточно гибкими границами. В социальном плане — самостоятельная жизнь, то есть дом, работа и, возможно, уже собственная семья. Различные неблагополучные варианты с зависимостями, антисоциальным поведением и подобным здесь учитывать не будем.





Зарисовки из жизни

Давайте сначала посмотрим, как выглядит не прошедший сепарацию родитель в обычной жизни.

Картинка 1. Мама в гостях у взрослого сына/дочери. Приходит в гости с полной авоськой различных продуктов. И это не «что-нибудь к чаю» как дань традициям. Сладкого в продуктовом наборе может вовсе не быть, если мама считает, что сладкое ее «ребенку» вредно. Нет, в сумке будет все для приготовления борща, запас круп на пару лет и еще что-нибудь полезное. К готовке приступит немедленно, минуя стадию чаепития. В некоторых случаях может приехать с судочком уже готового борща. Тогда сразу перейдет к следующему этапу по наведению порядка как в квартире, так и в голове отпрыска. На попытки остановить сильно обижается и часто горестно повторяет: «Я же для тебя стараюсь».

Картинка 2. Мама звонит по много раз на дню, интересуясь самочувствием, обеденным меню, внуками, если они есть, и другими домочадцами. Незамедлительно выдает ценные рекомендации по всем озвученным пунктам, попутно выведывая прочие подробности из жизни. Если чадо пробует сократить частоту и длительность допросов, тут же парирует: «Я же за тебя беспокоюсь».

Картинка 3. С мамой постоянно что-то случается, и это требует немедленного вмешательства ее взрослого ребенка. В числе происшествий что угодно: от протекшего крана или необходимости копать картошку до сердечного приступа. Если запрос не удовлетворяется тотчас же, следует либо угрожающее «Тебе мать не жалко?», либо жалостливое: «Кто мне кроме тебя поможет?».

Картинка 4. Объектом самого пристального внимания и контроля мамы становится супруг(а) ее любимого чада. Описывать взаимоотношения в этом треугольнике смысла не имеет — за меня это сделал фольклор. Замечу только то, что количество шуток и анекдотов про тещу многократно превышает количество историй о свекровях. И тому есть веское основание: шутить о первой, когда-то безусловно любимой женщине в жизни мужчины — себе дороже.

Картинка 5. Давайте уже о папах. Если опустить идеологические разногласия по поводу футбольных команд и политических партий, то папы чаще раздают советы относительно того, как надо работать. Сравнивают успехи отпрыска со своими карьерными и прочими жизненными достижениями за аналогичный период.  Выдают подробные планы и инструкции, как достичь очередного олимпа, под девизом: «Я лучше знаю».

Родители обычно имеют в арсенале несколько излюбленных стратегий, сочетающих что-то из вышеперечисленного, и множество других способов воздействия. Апофеозом зачастую становится фраза: «Я же мать/отец!», которая должна поставить точку в любых прениях.

Да, и еще попытки урезонить родителя при помощи напоминания о том, сколько лет «дитятке», как давно оно живет отдельно и своим умом, часто пресекаются фразами наподобие: «Но для меня ты всегда будешь моим маленьким ребенком».





Что же на самом деле скрывается за подобными картинками?

Манипуляции. Все приведенные выше выражения являются таковыми. Коротко напомню, что манипуляция — это специфический способ добиться от субъекта желаемого. Особенность в том, что манипулятивное послание содержит в себе какую-то правдивую часть, за счет которой оно проникает в сознание, и ложную часть, которая в сочетании с правдой вводит мозг в ступор.

Итак, правда в том, что стороны состоят в близком родстве, могут заботиться, беспокоиться, помогать друг другу. А неправда в том, что:

  • это детско-родительские отношения, которые в том числе характеризуются вертикальной организацией и способом общения. Детско-родительские отношения закончились в тот момент, когда ребенок стал взрослым хотя бы формально. Далее взаимодействие должно строиться в плоскости «взрослый-взрослый», то есть на равных, что не исключает пиетета к старшим;
  • мать/отец только на основании того, что они ими являются, могут нарушать границы своего взрослого ребенка.Не могут: границы личности выполняют ту же функцию, что и государственные. Нет границ — нет государства, нет полноценной зрелой личности.Пересекать чужие границы можно только с разрешения принимающей стороны и с соблюдением установленных ею правил;
  • родители лучше знают, что нужно и как правильно, так как они старше и жизненный опыт у них больше. Но никто не вправе определять, что лучше или что нужно другому человеку, если только последний не признан официально недееспособным. Даже если взрослый ребенок ошибается, он имеет на это право — это его жизнь;
  • повзрослевшие сын/дочь бесконечно должны за то, что их родили, растили и далее по списку. Это, пожалуй, самый сложный пункт. «Долг» за дар жизни отдается… самой жизни. Рождением детей, созидательной деятельностью. Меру внимания, заботы и помощи потихоньку стареющим родителям определить куда сложнее. Зависит она и от сложившихся отношений, и от многих внешних обстоятельств, и от культурных обычаев и традиций. Одно можно сказать: если это «долг», сепарация пока не состоялась.
Беспомощность. Вернемся к нашим зарисовкам. Нетрудно заметить, что третья картинка описывает ситуацию, в которой родитель сам занимает детскую позицию, подразумевая, что в отношении него другая сторона займет взрослую опекающую позицию. Но эта беспомощность тоже манипулятивна.

А есть и другая беспомощность родителя — перед собственной жизнью. Это так называемый «синдром опустевшего гнезда». Роль родителя ребенка закончилась, и на первый план снова и в новом качестве выходят роли женщины/мужчины, супруга, различные социальные воплощения. Далеко не каждый психологически готов с ними справляться. Поэтому и тянет всеми способами птенца обратно в гнездо, чтобы заглушить собственную тревогу перед задачами и вызовами изменившихся реалий.

Власть и контроль. Это оборотная сторона беспомощности. Свою изменившуюся жизнь родителю контролировать сложно, а процесс контроля за ребенком выстраивался и оттачивался годами. И то, что он, выросший, пытается всячески избежать надзирающего ока, может даже подогревать азарт.

Что касается власти в негативном смысле этого слова, когда взрослый самоутверждается за счет ребенка, то это изначально перекос и дисфункция.Взгляд сверху вниз и соответствующий тон высказываний в отношении взрослого человека являются прямой агрессией. Такие послания звучат как приказ хозяина холопу. Считаю уместным именно данное сравнение, а не отношения «начальник-подчиненный». Общение адекватных начальника и подчиненного происходит в несколько иной плоскости.Подобная коммуникация сверху вниз, независимо от намерений, является грубым нарушением личных границ и автоматически вызывает желание их защитить — то есть ответную агрессию. Она может выражаться и в пассивной форме: в ответ промолчали или согласились для видимости, но внутри раздражение и злость, которые потом будут фонить и портить отношения.

Недоверие. Здесь я обращусь к концепции Э. Эриксона, в которой, в частности, есть такие понятия как «базовое доверие к миру», «компетентность», «генеративность». Последнее относится к возрасту 25-60 лет и означает способность порождать в широком смысле слова. Но этого мало, нужно чтобы созданное становилось вкладом в поток жизни. То самое возвращение «долга» жизни, так как ранее человек преимущественно только берет у мира ресурсы.

Так вот, упомянутые термины применительно к нашей проблеме могут сложиться в следующие комбинации:

  • родитель чувствует себя не очень компетентным, не доверяет себе в деле воспитания ребенка. Как следствие, его творение недостаточно хорошо, и прежде чем выпустить его в мир, нужно еще что-то доделать, довложить, довоспитать;

  • если у родителя трудности с доверием к миру, то тут уже мир становится недостаточно хорош для его произведения. И тогда будет неосознанное желание не выпускать ребенка во взрослую ужасную жизнь;

  • сочетание двух предыдущих паттернов — гремучая смесь. Если ребенку удалось хоть как-то отделиться от родителей, то это с большой вероятностью сопровождалось разрывом отношений.

Нереализованные амбиции.  Упомяну о них одной строкой — о данной проблеме написано, да и снято предостаточно. Вспомнить хотя бы фильм «Черный лебедь». Ребенка пытаются обязать прожить ту жизнь и реализовать то, что не удалось в свое время родителям. Хорошего из этого получается мало.

И чем больше родитель пытается с помощью упомянутых стратегий присутствовать в жизни взрослых сына или дочери, чем активней навязывает устаревшие модели поведения и роли, тем больше напряжение во взаимодействии и тем сильнее желание дистанцироваться у детей. То есть эффект прямо противоположный желаемому. Тогда как общение взрослых людей, построенное на взаимном уважении картин мира каждого, на бережном обхождении с границами другого, только укрепляет родственные взаимосвязи.

Если в ваших отношениях с родителями присутствует что-либо из упомянутого выше, не спешите показывать им статью. За этим скорее всего кроется желание «перевоспитать» их, получить если не идеальных, то достаточно хороших родителей. А значит, и ваша сепарация пока далека от завершения.

Поэтому тренируйте нейтральность, исследуйте и учитесь отстаивать свои границы экологичными неагрессивными способами.И тогда у ваших родителей тоже появится возможность присоединиться к игре по взрослым правилам. опубликовано 

 

Автор:  Ольга Митягина

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! © econet

Источник: www.matrony.ru/dlya-menya-tyi-vsegda-budesh-rebenkom/

Простые правила укрощения истеричек

Поделиться



От мужчин очень много писем про истеричек или тех, кого они такими считают. Разбирать в рубрике эти письма не очень интересно, там нытье из внешнего локуса, в основном. «Ыы, такие-сякие, не знают, чего хотят». Достаточно, чтобы вы знали, чего вы хотите, ребята, и четко этой линии придерживались.

Я уже писала и повторю: достаточно, чтобы у одного в паре были хорошие границы и адекватная самооценка. Второй построится. А если его и будет время от времени шатать, то после каждого такого шатания, ваша значимость будет расти. То есть шатания — вам на руку, если границы у вас хорошие. 



 

Хочу рассказать пару универсальных принципов для укрощения «стерв и истеричек». 

К этой категории обычно относят девушек, которые качаются из плюса в минус словно на крылатых качелях. Сейчас она любит, через пять минут презирает, недавно была довольна, уже недовольна, безо всякого вроде бы повода, то смеется, то рыдает, и все это обрушивается на голову ее горемычного кавалера. 

Происходит это из-за постоянных качков туда-сюда ее самооценки и локуса. Вот самооценка взлетела высоко, а вы не восхитились, и она убить вас готова, или наоборот, она упала в яму, а вы ее не пожалели, не заметив перемены, и она рыдает от вашей жестокости. Локус качнулся в одну сторону и она лучше вас все знает, качнулся в другую и она хочет залезть к вам на ручки. И если вы всех этих вращений не отслеживаете, вы постоянно будете все делать и говорить невпопад. И огребать, соответственно.Можете считать ее манипуляторшей, но рыдает она совершенно искренне и злится тоже. 

Если такая девушка не представляет собой ничего особенного, никто с ней возиться не захочет. Но если она вдруг красива, умна и талантлива, горе мужчинам. Влюбиться в нее легко, бросить трудно, а выдержать эмоциональные качели-карусели — адское терпение надо иметь. Бросить трудно еще и от того, что когда такую девушку качает в минус, она прекрасна и нежна, а когда в плюс, исчадие ада. Кажется, что убить ее легче, чем с ней расстаться. 

Как таких укрощать? 

1. Главное — соблюдать золотое правило отношений. 

Помните его? Положительное подкрепление хорошего, дистанция — в ответ на плохое. 

Именно с истеричками мужчины начинают это правило нарушать, даже если раньше в целом соблюдали. В ответ на регулярные оскорбления вместо дистанции (попрощался и пошел, из сети вышел, отбой на телефоне дал) мужчины начинают либо бычить, либо лекции читать, либо внимания не обращать. Ну и пусть орет, а я мужчина и выше этого, поэтому буду сидеть и слушать. Как баран. Или наоборот: нельзя такое слушать, надо ей рот заткнуть или переорать ее, как на базаре. Если вы выше этого и такое слушать нельзя, повернитесь и уходите. Несколько раз уйдете, масштаб приступов резко сократится или даже уйдет в ноль. Во всех других случаях будет нарастать. В случае базарной брани вы останетесь виноватым (я уж не говорю про попытку заткнуть ей рот физически, там треш будет). В случае пропускания мимо ушей, такое обращение с вами войдет в привычку, укрепится и начнет использоваться даже в относительно мирные периоды. Вы даже не заметите, как окажетесь под плинтусом. С красивыми истеричками шутки плохи. 

Поэтому только дистанция. Встали и пошли. Если она тут же извинилась, догнала вас или написала, раскаялась, можете вернуться. Если нет, позвоните на следующий день сами, спросите, все ли в порядке. Если она все еще обижена, скажите, что сожалеете, что она так рассердилась, но на вас орать нельзя и называть вас такими словами тоже нельзя. Уходя, оставьте деньги на такси или за счет расплатитесь. Предлагать ее отвезти или проводить не надо, ей не пять лет. Вам желательно очень быстро дистанцироваться, чтобы не выслушивать дальше и не обтекать. Ну и не наезжать в ответ, конечно. Никогда. 

Это единственное красивое мужское поведение (да и не только мужское, но мужское особенно). Другого не придумать. 

Сами вы должны быть корректны. Вы не должны давать повода. Держитесь в границах. Хотя правило это действует даже в том случае, если вы дали повод. Все равно, услышав оскорбительные слова в свою сторону, вы должны уйти. Объяснять свое поведение уже поздно. 

Ни одна стерва на свете не начинает сразу же с помойной брани в отношениях. Сначала она позволяет себе просто прикрикнуть на вас. Или обозвать как бы в шутку. Если выходка не достаточно оскорбительна, чтобы уйти, попросите не говорить с вами в таком тоне. Коротко и без угроз в голосе и без тирад о правах человека. Если она дерзко повторяет или даже увеличивает обороты, значит ей хочется скандала. Надо встать и уйти. Пусть скандалит с подружками и со своей мамой.

Что происходит в этот момент в ее душе? Она начинает вас ненавидеть, потом ей становится очень обидно, потом она превращается в маленькую девочку, которая нуждается в вашей поддержке.Вы обидчик, вы же и утешитель, да. Это происходит со всеми, кто не умеет контролировать свои эмоции и позволяет себе выходить из себя. Она не может справиться с собой, а вы показали самообладание, значит она захочет опереться на вас и передать вам контроль. Все просто. В 8 из 10 случаев она сама напишет вам. Иногда сначала с обидой, потом с просьбой утешить. Вот на последнее можно ответить. Но при попытке продолжить разборку, опять дистанцируйтесь. Никогда не читайте ей нотации и не высказывайте никаких своих обидок. Вообще не занимайтесь психологическим эксгибиционизмом со своей девушкой. С женой иногда можно, но не часто. Если она пишет после произошедшего «извини», отвечайте «хорошо», если она пишет «люблю тебя», отвечайте «я тоже». Не бегите на свист тут же, если она написала через час, скажите, что уже ложитесь спать и можно встретиться завтра. Но если она написала сразу и извинилась нормально, можно вернуться. То есть все хорошие поступки надо подкреплять и желательно быстро. Но если это «извини, конечно, но ты тоже болван», не надо ничего отвечать.Принцип примерно понятен?

2. Главное — держаться в границах. 

Правило 1 относится к нападениям на вас, а приступ проще предотвратить, чем купировать.

Есть несколько табу, которые мужчинам лучше запомнить, для общения не только с истеричками, но и с нормальными женщинами.

Нельзя критиковать: 1) внешность женщины (можно одежду и макияж иногда, за то, что скрывают ее достоинства), 2) ее родителей и детей, 3) вообще лучше не критиковать ничего, вы ведь не училка. Нельзя вставать в позу психолога, тем более сексолога, боже вас упаси, даже если вы по профессии — они, а уж тем более если нет. Нельзя спорить с ней в сфере ее компетенции, это дурной тон. Спорить вообще — дурной тон. Соглашайтесь или слушайте молча.Вообще молчание — это не знак согласия, это деление границ. Если вы молчите, это не значит «я согласен», это значит «не хочу ничего говорить на это». Только люди с детским слиянием границ кидаются спорить по поводу всего, с чем они не согласны, поскольку непрерывно стремятся к единодушию. Люди с хорошими границами не соглашаются молча и дискутируют только по запросу и мало. Поддакивать тоже не надо. Соглашайтесь, если не просто согласны, а хотите это подчеркнуть. В остальных случаях достаточно быть внимательным слушателем, не кивать и не спорить. Мнение свое озвучивайте как данность. Вот такое ваше мнение, и от ее несогласия оно не поменяется. В процессе вашей жизни — может быть. На ее мнение вы тоже не стремитесь повлиять словами, поступками — может быть. 





Вот так вы показываете куда больше самоуважения и уважения. 

Уважительное поведение позволяет предотвратить истерики. То есть даже самые ужасные истерички становятся спокойными, если вы общаетесь в границах, следите за багами своими пограничными, а при попытке на вас напасть, дистанцируетесь. Смотрите, у вас может быть очень сильное искушение, пнуть ее в ответ на нападение. Жестко пошутить, тонко опустить. Изредка это можно себе позволить, но чаще всего это приводит к тому, что женщина накапливает обиды и в самый неподходящий момент обрушивает на вас. Например, когда вы идете по темной улице и она хромает, то есть вы не можете ее бросить и уйти, вы наоборот должны взять ее на руки по всем правилам, и тут она вам говорит «ты мудак, с нормальным мужиком я бы не подвернула ногу!» Что сказать на такое? Ничего. Молча доставить ее домой и уйти. Тут вы связаны и не можете уйти сразу, это против вас. 

Такие выходки женщины позволяют, когда еще раньше затаили на вас зло. Если вы обходительны и корректны, женщины не злятся. А если вдруг злятся, то слезами раскаяния потом заливаются и влюбляются в вас сильней. Ангелом начинают вас считать. Таким, с мощными крыльями и красивым, сильным торсом, светлым челом. 

Вот что важно знать про женщин мужчинам. Если вас некто опустил, ну унизил как-то, показал, что вы лох, вы что делаете? Бьете в торец, например, да? Если вы не дикарь, не бьете, но начинаете слабые стороны обидчика изучать, чтобы ответить ему симметрично. Иногда можете и забить, но это если он исчезает с горизонта, а не маячит перед носом. Шок новость! Женщины устроены так же. Они с виду слабые и мягкие, но они тоже амбициозны и тоже обидчивы. Им не нравится, когда их опустили. У них другие методы мести, но они тоже злы, когда обижены. Если они пока не признали в вас бога, которому можно все, или вчера признали, а сегодня присмотрелись, не, он не бог, то они стараются вас пнуть в отместку. Исподтишка, иногда неосознанно, автоматически даже, но с ними тоже это происходит. Поэтому не унижайте женщин. Если хотите доминировать, тем более не унижайте никогда. Если у вас хорошие границы, то вы и так будете доминировать. В паре всегда доминирует тот, у кого границы лучше, это закон. А еще тот, чья СЗ выше, но это примерно одно и то же. СЗ всегда становится выше у того, у кого границы лучше. 

То есть, простые правила. Не задевать и не опускать женщину, держаться в границах, следить за багами своими, не давать себя оскорблять, дистанцируясь, на искреннее раскаяние и хорошие поступки отвечать положительным подкреплением, давать поменьше обещаний, а данные обещания выполнять. И еще. Стараться не шланговать без особенной нужды. Шланг почти всегда вызывает нарастание агрессии и в ход идут скалки.

Поэтому если в ваши планы не входит вскоре вставать и уходить, не шлангуйте, а в ответ на щипцы всегда говорите: «Я не понимаю намеков. Скажи, чего ты хочешь?» И отвечайте на сказанное, но как можно короче. Не говорите лишнего (тут как под следствием, любое слово может быть использовано против вас). То есть на «Почему я не чувствую, что ты любишь меня?» надо отвечать: «Я не знаю, почему ты не чувствуешь. Но мне тоже интересно, почему?» Пусть она расскажет о себе, выговорится, а вы послушайте, что-то учтите. В конце скажите: «Ты не права, я тебя люблю». И все. Никаких рассуждений о своей тонкой и сложной душевной организации и своих маленьких, но очень важных обидах не нужно. Если вдруг хочется иногда ей поныть, надо быстро сделать селфи и посмотреть на этого матерого шерстяного волчару, которого вы почему-то приняли за щеночка.  опубликовано 

 

Автор: Марина Комиссарова

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: evo-lutio.livejournal.com/447844.html

Если заметили у себя сопротивление, ищите НАСИЛИЕ в своем прошлом!

Поделиться



Заметила еще один повторяющийся у разных людей феномен...

Боюсь, что у подрастающего поколения он будет все чаще встречаться, и мы вскоре будем иметь целое поколение сопротивляющихся собственному развитию, и собственной ответственности, людей.





Феномен вот какой:

Есть ребенок. И есть родители, которые хотят, чтоб ребенок развил свои способности наилучшим способом.

Родители хотят вот чего: ребенок вырастет и станет чемпионом, математиком, шахматистом, каратистом, языковым гением и так далее. И все это пригодится в жизни, а сейчас надо работать и пахать, чтоб мечта стала былью.

С ребенком начинают заниматься с 3-4-5 лет, когда нагрузки ему слишком велики, не по силам.

Ребенок сопротивляется — если есть для этого психологическое пространство — не хочет идти на занятия, истерит, болеет.

Родители его пугают дворником, угрожают, уговаривают, не замечая, что ребенок на самом деле не может.Не замечают, что его усилия громадны. Не замечают, что он все время на пределе. Им кажется, что он просто «не понимает», что ему это на пользу… Просто капризничает. Просто устал.

К чему это приводит?

К тому, что у ребенка в психике остается сценарий:

Кто-то, кто имеет надо мной власть, хочет от меня того, что мне чрезвычайно тяжело. Объем работы непосилен.
Лучше не браться, не впрягаться, потому что все силы отдашь, но от тебя не отстанут.





Вырастает громадное сопротивление. Сначала на родителей и их инициативы. Потом на школу. Потом на работу. Потом на семью. На всех, кто что-то хочет от него, или даже предлагает. На все, предложенное теми, кто попадает в родительскую проекцию.

У такого человека не образуется интереса к занятиям, и к жизни, потому что сопротивляясь, он не получает радости от проделанной работы, радости достижения, усилия, и процесса.

Потому что у него не было опыта радости достижения, когда задача была ему по силам, и покорилась ему. У него противоположный опыт гигантской задачи, которая никогда не может быть выполнена.

Что делать, если вы — такой человек?

Если заметили у себя сопротивление, ищите НАСИЛИЕ в своем прошлом.

(Могут быть другие причины сопротивления: например, привычка к гипер-опеке, к тому, что за тебя все делают другие люди, но речь сейчас о другом).

Обнаружив опыт насилия, сожалеть о том, что будучи ребенком, вы были вынуждены тратить гигантские усилия на требования воспитателей.

Злиться на них за то, что не обратили внимания на ваши детские сигналы: болел, убегал с занятий, истерил.

Поверить в то, что сейчас многие задачи ПОСИЛЬНЫ.

Поставить границы: проверять все поступающие извне предложения на посильность, «договорившись» с внутренним ребенком, что от чрезмерно затратных задач, после проверки, вы откажетесь.
В необходимых случаях обозначать границы словами — вежливо, но твердо. опубликовано 

 

Автор: Вероника Хлебова

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! © econet

Источник: www.facebook.com/veronika.hlebova.9?fref=nf

Важность правил и границ для детей

Поделиться



Не вызывает сомнения, что для того, чтобы жить в обществе мы все должны соблюдать некие правила. Мы не всегда отдаем себе отчет, насколько вся жизнь в обществе пронизана сетью больших и маленьких правил. Где стоять, как и кому говорить, куда и как долго смотреть… все это правила культуры, незнание которых может сделать человека если не изгоем, то, по крайней мере, фигурой малопривлекательной. Все эти правила предстоит усвоить ребенку в процессе взросления.





И, хотя ребенок оснащен прекрасными механизмами социального приспособления, перед ним стоит непростая задача.

 

Освоение правил в детстве играет двойную роль

 

Во – первых, правила поведения, которыми овладевают дети помогают им встраиваться в разные социальные ситуации и коллективы, не навлекая на себя негативных эмоций окружающих. Ребенок, который понимает, что в церкви нельзя кричать, в магазине не принято грубо хватать выставленные товары, а в толпе лучше не толкаться в значительной степени защищен от недовольства окружающих.

Во – вторых, вводимые в детстве правила способствуют развитию такого важного для будущего качества, как произвольность, волевая регуляция поведения. Детское «хочу» сталкивается с реальностью – множеством разнонаправленных желаний других людей, которые нужно видеть и учитывать. Без такого столкновения, без понимания того, что твои желания не единственные в мире, не вырастет человек, способный гармонично уживаться с окружающими. 

Дети non-frustration

 

История воспитания знает яркий пример выращивания целого поколения детей, которых старались ничем не ограничивать не просто балуя их, а по идеологическим соображениям. Америка, как всегда богатая на различные новшества, стала местом интересного жизненного  эксперимента в воспитании детей.

Пропагандировался принцип non-frustration, то есть принцип неограничительного воспитания. Было сделано предположение (корнями уходящее еще к идеям Фрейда) о том, что невротиками люди становятся благодаря системе подавлений их естественных влечений, которая применяется в воспитании. Ребенок, наталкиваясь на множество препятствий его воле в процессе роста, фрустрируется (фрустрация – психологический термин, означающий негативное психологическое переживание, которое возникает от невозможности удовлетворения своих желаний). И если эти препятствия (границы дозволенного) максимально убрать, то мы получим замечательно психологически устойчивых людей, свободных и сильных. Взрослые были готовы потерпеть неудобства ради великой цели.

В результате было выращено целое поколение так называемых «нефрустрированных детей», которых знаменитый ученый Конрад Лоренс назвал « поколением несчастных невротиков». Эти дети почти не сталкивались с ограничениями в родном доме, но они все равно были вынуждены столкнуться с правилами мира, однако, это происходило слишком поздно. Наталкиваясь на непривычные для них ограничения, они переживали сильный стресс, реагировали агрессивно. Кроме прочих неприятностей «нефрустрированные дети» были нежеланными гостями во многих компаниях из-за своей не стиснутой рамками цивилизации натуры.

«… в группе без рангового порядка ( Лоренс имеет в виду естественную систему подчинения детей взрослым) ребенок оказывается в крайне неестественном положении. Поскольку он не может подавить свое инстинктивно запрограммированное стремление к высокому рангу и, разумеется, тиранит не оказывающих сопротивления родителей, ему навязывается роль лидера группы, в которой ему очень плохо. Без поддержки сильного «начальника» он чувствует себя беззащитным перед внешним миром, всегда враждебным, потому что «не фрустрированных» детей нигде не любят»(К. Лоренс)

 

Две стратегии обращения с правилами

 

Итак, правила детям необходимы, но, как быть с импульсивностью детей? С их подвижностью, потребностью в шумных играх и постоянном движении? Как не подавить эти столь ценные качества и при этом обеспечить детям понимание логики общественной жизни с ее ограничениями? Давайте рассмотрим две полярные стратегии обращения с правилами.

Первую стратегию условно назовем «Этожедети», она отражает  попустительское отношение к активности детей, стремление никак не ограничивать ее рамками, чтобы не убить в них спонтанности и творческой силы. Довольно много родителей почти не вмешиваются в активность детей, пока та не представляет совсем уж серьезной опасности.





Таких родителей знают на детских площадках. Они сохраняют олимпийское спокойствие в то время, как их дети проявляют себя в разных (иногда довольно пугающих) формах. Эти дети могут вести себя вызывающе, слишком шумно (не только на детских площадках) часто дерутся с другими детьми или отнимают их вещи. Но, родители не вмешиваются, предоставляя детям разбираться самим, не желая ограничивать ребенка.

Такие дети могут стоять на ушах в общественных местах, играть в подвижные игры в толпе людей, громко разговаривать в театре  — родители предпочитают не вмешиваться, обычно сидят с индифферентным видом, показывая, что они тут ни при чем.В их представлении, раз дети еще недостаточно зрелы, чтобы вести себя по — взрослому, то к ним и не применимы взрослые правила и нормы поведения. На замечания окружающих такие родители отвечают «Ну, это же дети, что вы от них хотите!».

Мотивы таких родителей абсолютно позитивны (хотя иногда кажется, что они просто равнодушны к окружающим): они хотят вырастить свободных духом и раскрепощенных людей. В большинстве случаев, правда результат воспитания не радует, вот почему:

  • Родители – первые проводники социальных норм для ребенка, семья – то место, где ребенок на фоне любви близких впитывает основные нормы общежития людей. Введение правил, большей частью неприятных для ребенка, как и любой вид ограничений, смягчается привязанностью к Родителю – первому образцу и установителю правил.

  • «Усвоить культурную традицию другого человека можно лишь тогда, когда любишь его до глубины души и при этом ощущаешь его превосходство»(К. Лоренс)

Что происходит, если родители отказываются от этой своей роли, стремятся не ограничивать ребенка ни в чем (или почти ни в чем)?

Ребенок все равно сталкивается с правилами, так как внешний мир не создан для удобства одного отдельно взятого ребенка. Не родители, так другие окружающие, взрослые и дети начнут выставлять правила для ребенка, естественные ограничения. Но, относиться к таким правилам ребенок будет остро негативно, так как не прошел «прививку» правилами в родной семье. Так, например, ребенок, который в дошкольном возрасте привык ни в чем себя не ограничивать, к школе будет слабо понимать, почему он должен подчиняться общей дисциплине. Но, разве от этого он будет свободен от школьных правил? Нет, но он будет жестко конфликтовать с этими правилами, обижаться и злиться, что на него кто-то давит.

Родители – сами те люди, которые нуждаются в уважении и внимании ребенка. Если ребенку все позволено, его желания на первом месте, то родители пострадают в первую очередь, хотя, возможно, последствия будут несколько отсрочены по времени. Так, вплоть до раннего подросткового возраста может создаваться иллюзия, что ребенок еще маленький, а подрастет, так сам поймет и то, что взрослым надо помогать и относиться к родителям желательно уважительно на словах и на деле.  Но, увы, этого не происходит; если ребенку не объяснили, что нужно помогать, уступать и прочее, то сам он вряд  ли сделает такие выводы.

Родители не желающие выставлять детям правила делятся на несколько категорий:

1. Родители могут быть малочувствительные к социальным нормам люди, не принципиально, а просто по складу характера. Это не те люди, которые говорят: «на окружающих наплевать, лишь бы мне было хорошо», и соответственно учат этому детей. Это люди, которые искренне не понимают, что нарушают зафиксированные в культуре (часто неписаные) правила.

Недавно в театре мне довелось наблюдать случай. Шла опера «Сказка о царе Салтане», в зале было много детей 6-14 лет, большинство из них вело себя вполне пристойно, никто особенно не шумел. Рядом со мной сидела бабушка с внуком, лет 6. Все первое действие мальчик разговаривал, не понижая голоса. Мальчик говорил так, будто сидел в своей комнате перед телевизором: последовательно рассказывал о своих впечатлениях, сообщал обо всем, что удалось подметить в интерьере зала, костюмах актеров и действии. Бабушка ни разу не прервала речи внука, активно поддерживала его комментарии, задавала вопросы, ни разу не предложила внуку хотя бы говорить шепотом. Пара не реагировала ни на короткие, ни на длинные возмущенные взгляды окружающих. Когда после первого действия зажегся свет и я обернулась на своих соседей, я увидела абсолютно довольные и даже просветленные лица: бабушка с внуком не только послушали замечательную оперу, но и весьма содержательно пообщались… Судя по их спокойному и умиротворенному виду, он не считали, что задевали чьи — то интересы, что в непосредственной близости от них сидели люди, которые пришли слушать музыку, но вынуждены были слушать своих соседей. Бабушке с внуком, разумеется, в антракте сделали замечание, так что общение во время действия пришлось прервать.

Раньше, когда не было мобильных телефонов, а были телефонные будки, рядом с ними иногда скапливались очереди, люди ждали возможности позвонить. В людных местах такие очереди могли быть довольно внушительными. Я, стоя в этих очередях, возмущалась и одновременно завидовала тем людям, которые, невзирая на ненавидящую их очередь, умудрялись спокойно вести неспешные разговоры по телефону, считая, разумеется, что раз подошла их очередь, и время телефонного разговора не регламентировано, то они имеют право поговорить в свое удовольствие. Тогда я считала таких людей уверенными в себе. Позже я поняла, что только часть этих людей действительно осознавала тот контекст, в котором они находятся и то настроение, которое они порождают у окружающих.

Большинство же из «уверенных» в себе людей просто не понимало, что вообще происходит. В других ситуациях они так же нечувствительны к настроению окружающих и постоянно попадают в неприятные ситуации, даже не осознавая, как это вообще происходит. Они малочувствительны к собственному вкладу в проблемы просто потому, что мало осмысливают свое поведение.

Люди со сниженной чувствительностью к социальным нормам, неписанным правилам, соответственно воспитывают подобным образом своих детей, обычно передавая им и аналогичные проблемы с окружающими.

2. Родители гиперчувствительные к правилам, часто даже угнетенные внутренними ограничениями и страдающие от этого, также иногда не хотят ставить своих детей в какие – либо рамки. Они сами так настрадались от того, что шагу не могут ступить без оглядки на то, что подумают, да что скажут, сами так болезненно зависят от мнения окружающих, что ни за что не хотят передать детям такое наследие. Они рассуждают примерно так: «меня всю жизнь  мучили тем, что люди скажут, да не кричи, да не бегай, ты всем мешаешь, так хоть я своего ребенка от этого уберегу, не вырастет невротиком».

Это достаточно неадекватный способ решить свои проблемы, через ребенка, сначала спроецировав на него свой внутренний конфликт, а потом в нем же пытаясь этот конфликт решить (хотя решать надо в себе). Дети таких родителей могут попасть в очень конфликтное поле: родители, сами задавленные внутренними ограничениями не могут привить своему ребенку адекватного отношения к правилам, как к чему – то положительному, желательному и в конечном итоге делающему жизнь в обществе более приятной. И такой ребенок должен уже в широком мире столкнуться с правилами, на которые у него сформирована конфликтная реакция, как на нечто угнетающее свободу.

Интересно, что родители, которые сами пострадали от того, что им привили чрезмерно жесткое отношение к правилам и уже впитавшие такое отношение всем своим существом, будучи не в состоянии избавиться от него самостоятельно, часто страдают от довольно бестактного отношения окружающих.

Это естественно, так как они считают, что у  них нет никаких прав, одни обязанности, не могут за себя постоять.

Когда такие родители растят ребенка «свободно», стараются не стеснять его правилами, они выращивают рядом с собой  человека, который не готов считаться прежде всего с ними. То есть в семье они выращивают себе тут же среду, от которой страдают в широком социуме. Теперь у их детей есть все права в семье, «они свободны», Вот только родители рядом с такими детьми несколько ущемлены в своих правах. Внутренний конфликт, невнимание к своим интересам, таким образом может иметь очередное воплощение во внешнем мире: в отношениями с подросшими детьми.





Бунт против ограничений через ребенка часто носит незрелый, слишком категоричный характер:

Одна мама на основании того, что ее в детстве перегрузили домашней работой вообще освободила свою дочку от каких бы то ни было обязанностей по дому. Нетрудно догадаться, что в итоге девочка выросла довольно эгоистичной, ожидала, что за ней все будут ухаживать. Прежде всего пострадала сама мама, которая как и в далеком прошлом оказалась перегружена работой по дому, постоянно должна была обслуживать домочадчев.

Другая мама, также желая свободы своему ребенку, не давила на сына в плане образа жизни и спорта. Предполагалось, что живая натура мальчика сделает свое дело, и мальчик непременно увлечется какой – то регулярной физической активностью. Эта мама также с отвращением вспоминала о принуждении, которому подвергалась в детстве: отец заставлял ее выходить на совместные пробежки, которые она ненавидела. Расчет оказался неверен и кроме пассивности мальчик к подростковому возрасту имел проблемы с весом и серьезные нарушения осанки.

Развитие событий в этих двух историях походит на движение маятника: из одной крайности в другую и похоже, чем более экстремальна одна крайность, тем более ярко проявляется другая.  

 

3. Отдельную категорию составляют социопатические граждане, считающие, что мир должен прогнуться под них и осознанно проповедующие философию эгоцентризма и равнодушия к окружающим.

Эти три категории родителей с большим трудом или неохотой прививают правила детям, создавая им в будущем проблемы.

Вторая стратегия отношения к правилам  — чрезмерная к ним приверженность, принцип «Правила превыше всего». Немалая часть родителей очень старается в отношении правил, им кажется, что весь набор правил ребенок должен выполнять чуть ли не с пеленок. Это те самые родители, которые демонстрируют заметное беспокойство, когда их полуторагодовалый ребенок не говорит «Здрасте-досвидания-спасибо» хотя бы на языке жестов. Они очень волнуются, когда нарушение правил происходит даже у самых маленьких детей. Такие родители готовы несмотря ни на что добиваться соблюдения правил, часто весьма жесткими методами, без учета возраста ребенка.

 

Как передавать правила ребенку

 

Для того, чтобы ребенок научился следовать правилам, они должны быть ему как минимум предъявлены. Гуманная идея о том, что ребенок «сам все поймет» раз за разом разбивается о суровую реальность: дети, которых не ограничивают по каким бы то ни было соображениям трудно переносимы для окружающих и эмоционально неустойчивы в результате напряжения в межличностных контактах.  Но, даже если не жалко окружающих, правила для ребенка очень важны, рано или поздно ребенок, которого вырастили без правил, столкнется с отторжением других людей.

Нарушение правил одним человеком всегда обеспечивается множеством людей, которые эти правила соблюдают. Например, для того, чтобы экстремально вести себя за рулем на дороге, нужно быть уверенным, что остальные будут вести себя по известным правилам. Без этого условия лихачить будет не с руки, так как поведение окружающих трудно предсказать. Сразу все не смогли бы проявлять себя как хочется, это создало бы слишком острый конфликт интересов. Соответственно люди очень злятся на тех, кому, как говорится, закон не писан, ведь они нарушают правила за счет тех, кто их соблюдает.

Невозможно написать свод правил для всех возрастов. Поэтому возникает масса вопросов: может ли ребенок соблюдать правила поведения за столом, в каком объеме с какого возраста? Что можно ждать от него в плане самоконтроля в общественных местах? И т.д. Здесь легко впасть в обе крайние позиции, описанные выше: отменить все правила в рамках логики «этожедети» или требовать от ребенка соблюдения всех правил по принципу «правила важнее всего». Где найти ту границу, что позволит воплотить здоровый подход?

Семьям, имеющим более одного или двух детей ответ найти бывает проще, они лучше знают детей, видят как они растут, имеют больше опыта.

Самое правильное определять не необходимость правил вообще, а ту степень участия, которую должны обеспечить родители в соблюдении дисциплины своими детьми. Так, ребенку 8 лет достаточно сообщить, что где-либо бегать нельзя и он, скорее всего, вас послушает. Но ребенку 2 лет об этом сообщать практически бесполезно, он не может в силу физиологии и слабой социальной включенности сдерживать свои порывы.  Значит ли это, что дети 2 лет обязательно будут бегать, не признавая правил, а на самом деле, будучи просто не способными эти правила достаточно полно воспринять? Вовсе нет, просто от родителей 2 летних детей требуется гораздо большая включенность ради соблюдения этого правила.

Обеспечивать приемлемое поведение маленького ребенка нужно не понуканиями и одергиваниями, а своей включенностью в его активность.

Мама трехлетнего Саши привела его к врачу, мальчик очень резвый и непоседливый хотел проводить время, исключительно бегая по коридору как можно быстрее. Мама же этого не хотела, справедливо полагая, что такое занятие больше приемлемо в парке на прогулке. Она вылавливала его в конце коридора, волокла на стул, сажа рядом с собой и говорила «Ну, посиди же ты спокойно!».

Мальчика хватало секунд на 10, потом он начинал потихоньку сползать со стула, возиться на полу, при любой возможности удирал от матери, и ситуация повторялась с незначительными вариациями.  Женщина, измотанная непослушанием (по – видимому ежедневным) искренне старалась воздействовать на малыша и призвать его к порядку. Но она не учла самого главного – возраста ребенка и особенностей его  темперамента. Ребенок 3 лет не может просто сидеть спокойно, если он психически здоров.

Просто посадить ребенка рядом с собой в ожидании, что он останется сидеть – непростительная наивность. Он не будет этого делать, если только ничто значительное не привлечет его внимания.

Это понимал папа другого мальчика, назовем его Коля. Он также вынужден был ждать в очереди в приемной врача, но этот папа был неплохо осведомлен об особенностях детской психики и подготовлен к долгому ожиданию в очереди. Он взял с собой небольшую игрушечную железную дорогу и, заняв очередь, расположился вместе с сыном на широком подоконнике в конце коридора. Быстро построив необходимую конструкцию, папа с сыном, казалось, неплохо проводили время, кстати, привлекая и других малышей к игре. После более, чем 40 минутного ожидания в очереди мама Саши была вымотана до предела, сын расстроен. Пара же из второго примера, напротив, была довольна проведенным временем и друг другом.

С первого взгляда кажется, что первая мама активно передавала сыну правила поведения в общественном месте, а папа Коли просто отвлек мальчика. Но результат во втором случае будет гораздо лучше и в отношении правил, и в плане контакта папы и ребенка. Папа Коли НА ДЕЛЕ транслировал ребенку правило. Он обеспечил вежливое (никому не мешающее) поведение сына.

Также поступают родители, которые серьезно готовятся к длительному авиа перелету с детьми. Они понимают, что дети маленькие, и им будет трудно сидеть на месте много часов. Но также они понимают, что сделать это будет необходимо и ребенку потребуется смирно сидеть хотя бы некоторое время. Как этого добиться? Одергивать ребенка и делать ему миллион замечаний? А может согласно тактике «этожедети» сделать вид, что это какой – то посторонний ребенок, и с его активностью ничего поделать нельзя? И путь он развлекает себя, как придумает: может, будет ходить по салону, может играть с креслом впередисидящего пассажира, кто его знает?

Разумный выход – занять ребенка чем – то интересным, не надеясь на то, что он посидит тихонько, пока вы будете общаться с друзьями или спать.

До тех пор, пока ребенок слишком мал, чтобы отвечать правилам поведения в обществе, родители несут эту ответственность за него и обеспечивают соблюдение правил. Так в длительный перелет полезно запастись спокойными играми, идеями и, главное, намерением проводить время с ребенком, удерживая его внимание, не предоставляя самому себе. Именно так ребенок постепенно понимает, что и где можно делать, а что нежелательно.

Обеспечивая соблюдение правил маленьким ребенком, конечно, разумно сопровождать свои действия пояснениями:

«Здесь в мячик не играют, давай поиграем в слова!»

«Давай мы сядем в сторонке, чтобы никому не мешать пока ждем заказа, и я тебе нарисую одну интересную загадку, сможешь отгадать?»

«Здесь надо вести себя тихо – тихо, будем разговаривать языком жестов. Сможешь понять, что я скажу тебе?»

«Пока мы стоим в очереди играть шумно не нужно, давай лучше, чтобы не скучать, придумывать с тобой сказку!»

В приведенных примерах родитель:

  • озвучивает правило
  • не ждет, что маленький ребенок будет соблюдать его благодаря самоконтролю, а понимая особенности возраста, предлагает интересную альтернативу ребенку.
Если родитель не только озвучивает правило, но и обеспечивает его соблюдение адекватными и не оскорбительными для ребенка средствами, то оно будет принято, и впоследствии будет воплощаться ребенком самостоятельно. Если же правило введено сверху, но его соблюдение либо не обеспечивается, либо обеспечивается жестокими методами, то, скорее всего, впоследствии ребенок не сможет его бесконфликтно соблюдать.

Понимание правил и возможность соблюдать эти правила без внутреннего конфликта – важный фактор социального интеллекта ребенка. опубликовано 

 

Автор: Елизавета Филоненко

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: mama-papa-help.ru/blog/vospitanie-rebenka/399-pravila-dlya-rebenka-tekhnika-bezopasnosti-v-obshchestve.html

Если ребенок влез таки на голову...

Поделиться



Детям нужны границы

 

Детям нужна границы, потому что им очень важно понимать где заканчивается «можно» и начинается «нельзя», и они всегда будут их проверять, всегда. Они всегда будут их проверять, чтобы знать насколько можно вам доверять, можете ли вы вынести их, хорошими и ужасными, мерзкими и ласковыми.





Фото Monika Koclajda 

 

Потому что, если вы выдержите их, то есть надежда, что и они когда-то смогут выдержать сами себя. И будет понятно, что, когда самому уже невыносимо плохо, есть взрослый, который поможет справиться, который не «умрет» от переживаний.

Когда-то еще Винникот ввел понятие – достаточно преданная мать (достаточно хорошая мать), про которое часто сегодня, в погоне за идеальностью и во все благие намерения, родители часто забывают.

Так вот, достаточно преданная мать – это не идеальная, не та, которая всегда, всегда рядом, не та, которая, бежит на первый зов, не та, которая приносит себя в жертву, а та, которая в меру хороша для ребенка.

Достаточно преданная мать сможет позаботится и о малыше, и о себе, потому что, если она не позаботится и не подумает о себе, то, когда у нее закончатся силы, кто позаботится о ее ребенке? Прекрасный лозунг для каждого родителя написан в самолетах, над креслами – в случае разгерметизации салона, наденьте маску с кислородом сначала на себя, потом на ребенка. И это не значит, что мы – эгоисты, это значит, что мы можем научить детей хорошему – переживать фрустрацию, заботится об окружающих и себе, быть настроенным на себя, настоящего, понимать границу себя.

И да, дети будут всегда сопротивляться и пытаться залезть на голову, но им очень важно знать в этот момент, что вы, их самый близкий, уже Взрослый человек, справитесь с этим.

Когда вы становитесь опорой для них, даже когда невыносимо больно, это придает им сил. Вы даете им опору, вы даете им себя. А если ребенок влез таки на голову, то да, это для него победа и ура и смех, но смех через слезы, потому что — «а куда дальше?», если выше вас уже для него никого нет.Вы для него самое ценное, самое сильное, крепкое, дорогое и родное существо, вы его каменная стена, самая высокая высота.

 



 

А когда каменная стена разрушается, когда опора уходит из-под ног, начинается землетрясение, становится страшно и жутко, правда?

И тогда можно вытоптать тропу к холодильнику, потому что холодильник стабильнее, и тогда можно зависнуть в планшете, потому что планшет стабильнее, тогда можно разрушать себя. И это больно и порой невыносимо для всех.

В нашем обществе принято считать, к сожалению, что дети становятся «людьми» где-то ближе к совершеннолетию, а до этого они должны формироваться, расти, учится, но, часто – не чувствовать - не иметь своего мнения.

Мы забываем о том, что уже с рождения к нам приходят люди, которые внутри себя что-то тоже знают, чувствуют, понимают иначе, хотят иначе.

Да, мы за них платим, одеваем, поим, кормим, но они уже живые, понимаете, а значит каждый из них личность, которая ждет от нас силы и тепла, слов и объятий, границ и безопасности, опыта и возможности получить свой опыт. 

 

Автор: Тамара Придатко

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: www.facebook.com/Sattvamama/posts/1875844925990245:0

Родительское «нет» — основная трудность воспитания для многих

Поделиться



Основная трудность в воспитании для многих — это отказы.

Под отказами я понимаю не_разрешение чего-то ребенку, прямое или косвенное родительское «нет» в ответ на прямую или косвенную просьбу ребенка.

В такие моменты часто возникают конфликты, ссоры, обиды. Дети плачут, родители злятся. И часто не понимают, как быть. Одни спрашивают себя, как отказать так, чтобы не обидеть, не ранить. Другие — как отказать так, чтобы слушался. Третьих волнует и то, и другое.

Хорошая новость для тревожных родителей заключается в том, что отказывать — полезно.

Это то, в чем нуждается ребенок, ему это нужно. Отказы создают для ребенка границы, на которые он может опираться и чувствовать себя в безопасности, ощущать стабильность среды. Получая отказы, он узнает, как устроен мир, что в нем можно, а что — нельзя. При помощи отказов ребенок познает структуру мира, мир становится яснее, точнее и четче.





Представьте себе мир без границ, без запретов. Не существует светофоров, правил движения, законов, расписания, границ между странами. Это породило бы хаос, жить в таком мире опасно и тревожно. И это ровно то, что чувствует ребенок, если его родители не достаточно четко очерчивают границы — ему тревожно, ему опасно. Такой ребенок может снова и снова «пробовать мир» на прочность границ, не слушаясь вас, желая столкнуться с запретом.

Всем важно иметь структуру.

Правда, это не означает, что следует превратиться в тирана, транслирующего отказы сверху вниз и упивающегося своей властью.

Для того, чтобы этого избежать, достаточно соблюдать пять правил:

1. Не ждите послушания сразу.

Сложности в некоторых семьях часто возникают потому, что родители ожидают быстрого стопроцентного послушания. Так не бывает.

Во-первых, дети в каком-то смысле не умеют слушаться. Им нужно этому учиться. Годовалый ребенок не слушается, потому что ему это непривычно: он впервые сталкивается с запретами, и понятия не имеет, как себя при этом вести. И, конечно, одного объяснения, что нужно слушаться маму и папу, ему недостаточно.

К тому же, мозг годовалого ребенка еще устроен так, что ему очень сложно одновременно и желать чего-то, осознавать это свое желание, и слышать, что это нельзя, и останавливать себя в этот момент. Для годовалого малыша это просто акробатика, он так еще не умеет, и ему нужна помощь.

Подрастающий малыш — на третьем году — начинает взращивать свое «Я», и хоть он умеет уже больше, чем его годовалый брат, но возрастная задача его состоит сейчас как раз в том, чтобы не слушаться. Чтобы перечить, выпячивать свое растущее «Я», протестовать и упрямиться. То есть, конечно, вы можете настаивать, угрожать, наказывать и тем самым «строить» ребенка, но я очень надеюсь, что в ваших родительских планах в первую очередь воспитание счастливого ребенка, и уж только во вторую — послушного.

Взрослеющий ребенок тоже не готов слушаться вас легко и сразу. У него есть свои желания, чувства, потребности, свои взгляды на мир. Он — живой. Поэтому запасайтесь терпением и уважением.

Годовалому ребенку повторяйте снова и снова, убирая его ручки от конфет и розеток. Трехлетку ловите и обнимайте. Шестилетке спокойно все объясняйте. С подростками делитесь своими страхами.

Но не ждите, что вас точно будут сразу же слушаться. К счастью, этого не произойдет.

2. Следите за своими тоном и чувствами.

Отказывать нужно спокойно. Цель отказа — сообщить, что так нельзя, что это — неправильно. Или что вы этого по какой-то причине не дадите, не разрешите, не можете и не хотите разрешать. Это нормально и естественно, так бывает, так устроен мир, и в идеале это не должно вызывать у родителя всплеска чувств.

Каким тоном вы рассказали бы ребенку о том, что трава — зеленая? Или о том, что земля — круглая? Вот ровно таким тоном и следует давать отказ. Спокойным и дружелюбным.

Очень часто на детских площадках я замечаю, как отказывают детям родители, примешивая зачем-то в отказ массу каких-то лишних переживаний.

— Мама, я не хочу домой!

— Еще два раза скатись, и пойдем.

— Еще пять!

— Ага, щас, разбежался!

Такой отказ унизителен. Задача отказа — не унизить, не оскорбить, не обидеть, а просто сообщить свое «нет». Что узнает ребенок в этом диалоге, кроме того, что кататься больше нельзя? Что мама его и его желания не уважает, грубит и хамит ему. Ребенок мало того, что учится тому же самому (грубить и хамить), так еще и получает какое-то послание о том, что он — тот, кого можно не уважать.

Или такая история:

— Мам, пожалуйста, еще один мультик!

— Я же сказала, что нельзя! Сколько можно просить свои дурацкие мультики! Тебе что, непонятно?!

Здесь мама сердится и отказ разбавляет своим гневом. Я понимаю, жизнь с детьми трудна, и отношения вообще сложная штука, вызывающая массу чувств, но лучше отделять зерна от плевел. Отказ — это отказ: «Нет, нельзя». А чувства — это чувства: «И я на тебя уже сержусь, что ты седьмой раз спрашиваешь».



Также родители «любят» примешивать в отказ страх и тревогу («Упадешь!», «Машина!», «Глаз выколешь!»), угрозы («Щас ты у меня получишь», «Я тебе щас дам!», «Поговорим сегодня дома об этом!»), шантаж («Если не перестанешь, мультики смотреть не будешь/сладкое не получишь/в парк не пойдешь/в гости больше не позовем»), обесценивание («Прям надо тебе это!», «Было бы из-за чего расстраиваться!», «Ерунда какая-то!») и массу других «прелестей».

Когда вы отказываете, помните: ваша задача — донести информацию. Трава — зеленая, земля — круглая, нам пора домой, кататься больше нельзя.

Задайте себе вопрос, что вы чувствуете, что вами движет. Попробуйте оставить лишнее за скобками. Вы должны просто отказать — не обвинить, не наказать, не напугать, не обесценить, не отомстить, не унизить — а просто рассказать то, что вы знаете, а ваш ребенок — пока еще нет. Или просто забыл.

3. Отказов не должно быть много.

Для меня тут все довольно легко.

Точно нельзя того, что опасно для здоровья и жизни, не разрешено того, что нарушает границы других людей, остальное — обсуждаемо.

Некоторые родители отказывают специально, «чтобы воспитать», «чтобы знал», «чтобы не избаловать». Не придумывайте там, где нет. Отказов в жизни ребенка и так выше крыши, не нужно ничего создавать специально. Вы и без того не можете купить ему всего, чего он хочет. Не можете водить его каждый день туда, куда он хочет. Он общается с друзьями только тогда, когда вы организовали встречу. Ему многого нельзя есть и т.д. Жизнь ребенка и так ограничена, точно можно не переживать, что без ваших дополнительно придуманных отказов он не столкнется с суровой действительностью.

Когда вы отказываете, спросите себя, зачем я это делаю, что мною движет. Если вы ощущаете что-то похожее на описанное мной, или смутное желание отомстить ребенку за его непослушание, или потребность показать, что вы — главный, — не делайте этого. «Главность» наращивается вовсе не так. Для ребенка главный тот, к кому он больше всего привязан, а грубые отказы эту привязанность разрушают.

4. Сочувствуйте.

Когда ребенок сталкивается с отказом, ему неприятно. Он плачет, злится, обижается, гневается, страдает, расстраивается. Это вполне естественно — ну не радоваться же ему.

То, что часто делают родители в этот момент — «Не плачь!», «Чего кричишь, я же сказала, что нельзя», «Если не прекратишь, уйдем домой!», «Смотри, даже маленькая девочка не плачет, а ты один ревешь!», «Смотри, птичка летит!» — пытаются путем унижения, сравнения, пристыживания, обесценивания, угроз, отвлечения внимания, запрета заставить ребенка перестать чувствовать.

Чувства ребенка нормальны, их проявления — тоже. Задача родителя — посочувствовать. Ребенок расстроился и рассердился, что уже пора домой, он хотел еще поиграть. Посочувствуйте ему, дайте ему понять, что вы с ним. Погладьте по голове, пожалейте. Это не значит, что вы «идете у него на поводу». Вы ведь все равно пойдет домой. Но не отнимайте у него законного права расстроиться или рассердиться в связи с этим.

5. Объясняйте.

Этот важный совет я, конечно, адресую, скорее, родителям детей постарше, но и двухлетнему малышу можно начинать осторожно и доступно пояснять причины своих отказов.

Рассказывайте, почему вы что-то не разрешили. Вы же не просто человек-власть, вы — носитель знания, которым ребенок не обладает. И когда он уже прозлился и прокричался, спокойно разъясните ему, что к чему. Почему вы тащите его домой в обед, почему не отпускаете руку, переходя дорогу.

Вот такая дружелюбная передача знаний, а не авторитарные категоричные послания сверху, на мой взгляд, и есть как раз воспитание. опубликовано 

 

Автор: Анна Жулидова

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: www.facebook.com/tvmama/photos/a.211394038971554.42884.160767254034233/949736955137255/?type=3&theater

Родительское «нет» — основная трудность воспитания для многих

Поделиться



Основная трудность в воспитании для многих — это отказы.

Под отказами я понимаю не_разрешение чего-то ребенку, прямое или косвенное родительское «нет» в ответ на прямую или косвенную просьбу ребенка.

В такие моменты часто возникают конфликты, ссоры, обиды. Дети плачут, родители злятся. И часто не понимают, как быть. Одни спрашивают себя, как отказать так, чтобы не обидеть, не ранить. Другие — как отказать так, чтобы слушался. Третьих волнует и то, и другое.

Хорошая новость для тревожных родителей заключается в том, что отказывать — полезно.

Это то, в чем нуждается ребенок, ему это нужно. Отказы создают для ребенка границы, на которые он может опираться и чувствовать себя в безопасности, ощущать стабильность среды. Получая отказы, он узнает, как устроен мир, что в нем можно, а что — нельзя. При помощи отказов ребенок познает структуру мира, мир становится яснее, точнее и четче.





Представьте себе мир без границ, без запретов. Не существует светофоров, правил движения, законов, расписания, границ между странами. Это породило бы хаос, жить в таком мире опасно и тревожно. И это ровно то, что чувствует ребенок, если его родители не достаточно четко очерчивают границы — ему тревожно, ему опасно. Такой ребенок может снова и снова «пробовать мир» на прочность границ, не слушаясь вас, желая столкнуться с запретом.

Всем важно иметь структуру.

Правда, это не означает, что следует превратиться в тирана, транслирующего отказы сверху вниз и упивающегося своей властью.

Для того, чтобы этого избежать, достаточно соблюдать пять правил:

1. Не ждите послушания сразу.

Сложности в некоторых семьях часто возникают потому, что родители ожидают быстрого стопроцентного послушания. Так не бывает.

Во-первых, дети в каком-то смысле не умеют слушаться. Им нужно этому учиться. Годовалый ребенок не слушается, потому что ему это непривычно: он впервые сталкивается с запретами, и понятия не имеет, как себя при этом вести. И, конечно, одного объяснения, что нужно слушаться маму и папу, ему недостаточно.

К тому же, мозг годовалого ребенка еще устроен так, что ему очень сложно одновременно и желать чего-то, осознавать это свое желание, и слышать, что это нельзя, и останавливать себя в этот момент. Для годовалого малыша это просто акробатика, он так еще не умеет, и ему нужна помощь.

Подрастающий малыш — на третьем году — начинает взращивать свое «Я», и хоть он умеет уже больше, чем его годовалый брат, но возрастная задача его состоит сейчас как раз в том, чтобы не слушаться. Чтобы перечить, выпячивать свое растущее «Я», протестовать и упрямиться. То есть, конечно, вы можете настаивать, угрожать, наказывать и тем самым «строить» ребенка, но я очень надеюсь, что в ваших родительских планах в первую очередь воспитание счастливого ребенка, и уж только во вторую — послушного.

Взрослеющий ребенок тоже не готов слушаться вас легко и сразу. У него есть свои желания, чувства, потребности, свои взгляды на мир. Он — живой. Поэтому запасайтесь терпением и уважением.

Годовалому ребенку повторяйте снова и снова, убирая его ручки от конфет и розеток. Трехлетку ловите и обнимайте. Шестилетке спокойно все объясняйте. С подростками делитесь своими страхами.

Но не ждите, что вас точно будут сразу же слушаться. К счастью, этого не произойдет.

2. Следите за своими тоном и чувствами.

Отказывать нужно спокойно. Цель отказа — сообщить, что так нельзя, что это — неправильно. Или что вы этого по какой-то причине не дадите, не разрешите, не можете и не хотите разрешать. Это нормально и естественно, так бывает, так устроен мир, и в идеале это не должно вызывать у родителя всплеска чувств.

Каким тоном вы рассказали бы ребенку о том, что трава — зеленая? Или о том, что земля — круглая? Вот ровно таким тоном и следует давать отказ. Спокойным и дружелюбным.

Очень часто на детских площадках я замечаю, как отказывают детям родители, примешивая зачем-то в отказ массу каких-то лишних переживаний.

— Мама, я не хочу домой!

— Еще два раза скатись, и пойдем.

— Еще пять!

— Ага, щас, разбежался!

Такой отказ унизителен. Задача отказа — не унизить, не оскорбить, не обидеть, а просто сообщить свое «нет». Что узнает ребенок в этом диалоге, кроме того, что кататься больше нельзя? Что мама его и его желания не уважает, грубит и хамит ему. Ребенок мало того, что учится тому же самому (грубить и хамить), так еще и получает какое-то послание о том, что он — тот, кого можно не уважать.

Или такая история:

— Мам, пожалуйста, еще один мультик!

— Я же сказала, что нельзя! Сколько можно просить свои дурацкие мультики! Тебе что, непонятно?!

Здесь мама сердится и отказ разбавляет своим гневом. Я понимаю, жизнь с детьми трудна, и отношения вообще сложная штука, вызывающая массу чувств, но лучше отделять зерна от плевел. Отказ — это отказ: «Нет, нельзя». А чувства — это чувства: «И я на тебя уже сержусь, что ты седьмой раз спрашиваешь».



Также родители «любят» примешивать в отказ страх и тревогу («Упадешь!», «Машина!», «Глаз выколешь!»), угрозы («Щас ты у меня получишь», «Я тебе щас дам!», «Поговорим сегодня дома об этом!»), шантаж («Если не перестанешь, мультики смотреть не будешь/сладкое не получишь/в парк не пойдешь/в гости больше не позовем»), обесценивание («Прям надо тебе это!», «Было бы из-за чего расстраиваться!», «Ерунда какая-то!») и массу других «прелестей».

Когда вы отказываете, помните: ваша задача — донести информацию. Трава — зеленая, земля — круглая, нам пора домой, кататься больше нельзя.

Задайте себе вопрос, что вы чувствуете, что вами движет. Попробуйте оставить лишнее за скобками. Вы должны просто отказать — не обвинить, не наказать, не напугать, не обесценить, не отомстить, не унизить — а просто рассказать то, что вы знаете, а ваш ребенок — пока еще нет. Или просто забыл.

3. Отказов не должно быть много.

Для меня тут все довольно легко.

Точно нельзя того, что опасно для здоровья и жизни, не разрешено того, что нарушает границы других людей, остальное — обсуждаемо.

Некоторые родители отказывают специально, «чтобы воспитать», «чтобы знал», «чтобы не избаловать». Не придумывайте там, где нет. Отказов в жизни ребенка и так выше крыши, не нужно ничего создавать специально. Вы и без того не можете купить ему всего, чего он хочет. Не можете водить его каждый день туда, куда он хочет. Он общается с друзьями только тогда, когда вы организовали встречу. Ему многого нельзя есть и т.д. Жизнь ребенка и так ограничена, точно можно не переживать, что без ваших дополнительно придуманных отказов он не столкнется с суровой действительностью.

Когда вы отказываете, спросите себя, зачем я это делаю, что мною движет. Если вы ощущаете что-то похожее на описанное мной, или смутное желание отомстить ребенку за его непослушание, или потребность показать, что вы — главный, — не делайте этого. «Главность» наращивается вовсе не так. Для ребенка главный тот, к кому он больше всего привязан, а грубые отказы эту привязанность разрушают.

4. Сочувствуйте.

Когда ребенок сталкивается с отказом, ему неприятно. Он плачет, злится, обижается, гневается, страдает, расстраивается. Это вполне естественно — ну не радоваться же ему.

То, что часто делают родители в этот момент — «Не плачь!», «Чего кричишь, я же сказала, что нельзя», «Если не прекратишь, уйдем домой!», «Смотри, даже маленькая девочка не плачет, а ты один ревешь!», «Смотри, птичка летит!» — пытаются путем унижения, сравнения, пристыживания, обесценивания, угроз, отвлечения внимания, запрета заставить ребенка перестать чувствовать.

Чувства ребенка нормальны, их проявления — тоже. Задача родителя — посочувствовать. Ребенок расстроился и рассердился, что уже пора домой, он хотел еще поиграть. Посочувствуйте ему, дайте ему понять, что вы с ним. Погладьте по голове, пожалейте. Это не значит, что вы «идете у него на поводу». Вы ведь все равно пойдет домой. Но не отнимайте у него законного права расстроиться или рассердиться в связи с этим.

5. Объясняйте.

Этот важный совет я, конечно, адресую, скорее, родителям детей постарше, но и двухлетнему малышу можно начинать осторожно и доступно пояснять причины своих отказов.

Рассказывайте, почему вы что-то не разрешили. Вы же не просто человек-власть, вы — носитель знания, которым ребенок не обладает. И когда он уже прозлился и прокричался, спокойно разъясните ему, что к чему. Почему вы тащите его домой в обед, почему не отпускаете руку, переходя дорогу.

Вот такая дружелюбная передача знаний, а не авторитарные категоричные послания сверху, на мой взгляд, и есть как раз воспитание. опубликовано 

 

Автор: Анна Жулидова

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: www.facebook.com/tvmama/photos/a.211394038971554.42884.160767254034233/949736955137255/?type=3&theater